Публикации канала «Упал, поднялся – интервью про бизнес»

Кто убивает мое производство одежды? 11 лет моё производство шьёт спецодежду для врачей и стюардесс, жилеты для неотапливаемых складов Вайлдберриз и другую униформу. 10 человек на 150 кв. м в Подмосковье отшивают одежды на 1,5 млн в месяц. Чистыми из этих денег на двоих с партнёром остаётся 100–120 тысяч. Обычно треть цены изделия уходит на материалы, треть на постоянные расходы, а последняя треть — на налоги, маркетинг и прибыль. У нас из-за проблем с людьми на постоянные расходы уходит 790 тысяч вместо 500. Швей не найти Из 30 выпускниц швеей техникума работать идут две. Когда я сказал студенткам, что у меня есть вакансия, это не взволновало никого. Девушки быстрее идут пилить маникюр или делать ресницы. Их можно понять. Швея 8 часов 5 дней в неделю заправляет ткань и нажимает педаль, остальное машинка делает сама. Похоже на сбор морковки: выдернул, отряхнул, убрал в ящик. Несложно, но спина затекает, а план выполнять надо. Раньше производство держалось на мигрантах. Когда вырос курс доллара, у них перестала сходиться математика жизни в России, и теперь для начала они просят 70–80 тысяч. Я плачу швеям 40, как «Пятёрочка» и склады Вайлдберриз. А до Москвы, где швеям платят 70–80, от нас 100 км. Поэтому мы рады любой женщине, которая хоть немного умеет шить, даже без образования. Некоторые производства теперь открываются в торговых центрах и от расположения цеха зависит, пойдут ли к вам работать. Те, кто работает, пьют На стиральную машину денег не хватает, а на бутылку пива хватает. Швеи не выходят на смены, уходят в запои, приходят пьяными, кодируются. Говорят: «Я всё, завязала», но работать уже не могут: после запоев трясутся руки. Пьющих я уже вижу на собеседовании и не беру. Но бывает, берёшь непьющую, а она начинает пить. Тогда разговор один: — Так, какой у тебя дальше план? Ты прекращаешь? Или дальше не сможешь здесь работать. Расставаться тоже дорого. Нового человека учим 2–3 месяца, и всё это время на его месте простой. Обычный день начальника производства выглядит так: «Да е-мае, Наташа в запое, как сегодня будем решать?» Если можем сдвинуть сроки, сдвигаем. Если можем попросить остальных задержаться, просим. Зарплата идёт, даже когда нет заказов У нас в городе многие собственницы работают на сделке. Берут интересный заказ, зовут подружек: «Девочки, шьём!» Месяц плотно работают, получают по 100 тысяч, а следующий месяц отдыхают. Мы работаем как завод. Швеи получают зарплату без задержек плюс премию и ходят на работу по графику, есть заказ или нет. Риски беру на себя, и как я выкручусь, никого не волнует. За брак мы тоже не штрафуем. Брак обычно появляется, когда швее не хватает обучения или оснастки. У нас действует правило: не принимать брак, не производить брак, не передавать брак. Если за брак не наказывают, девушки сами его замечают и не отдают дальше. Потери выходят около 10 тысяч в месяц. Когда заказов мало, производство уходит в минус, и такое регулярно случается. Но я не жалуюсь: в этом месяце покупаем новую машинку за 300 тысяч. Завод не встанет. Пост написан по интервью с владельцем швейного производства Евгением Апачевым. Смотреть на ВК Видео

Я хотела уехать из маленького города, а теперь москвичи звонят мне, чтобы переехать сюда Дисклеймер: Я взял интервью для Авито Недвижимость о том, как живёт агентства недвижимости в Алтае. Как всегда история в формате от первого лица. Я 18 лет продаю квартиры в Бийске. Это город на востоке Алтайского края, отсюда начинается дорога в Горный Алтай. Раньше мне звонили в основном местные. А теперь всё чаще звонят из Москвы, Питера и Новосибирска: люди хотят купить участок на Алтае, построить дом и переехать. У меня своё агентство, в команде 15 человек. Кроме квартир в Бийске мы продаём землю, новостройки и курортные апартаменты на Алтае. Алтай сейчас как Сочи до Олимпиады По-моему, мы сейчас примерно там, где был Сочи году в 2010-м. Белокуриха развивается как курорт, в Манжерок вкладывается Сбер, аэропорт Горно-Алтайска уже стал международным. Покупатели на Алтае совсем другие, чем в Бийске. Многие переезжают насовсем, чтобы жить в другом измерении. Кто-то берёт землю под гостевой дом или базу отдыха. Номера в курортных отелях и апартаменты покупают инвесторы: у них по несколько таких номеров в разных городах, иногда даже в разных странах, и для них это бизнес. Почти все они живут далеко и находят нас через Авито Недвижимость или наш сайт. Участок мы показываем по видеосвязи: где он, как к нему подъехать, что вокруг. От первого звонка до сделки могут пройти месяцы. Прилетать на каждый показ из Москвы человек не будет, поэтому мы сами выезжаем на участок. Издалека проще всего ошибиться с землёй. Сельхозназначение видно сразу по документам, его никто не скрывает. Сложнее с ограничениями, которых в объявлении не видно, например с водоохранными зонами. Поэтому каждый участок мы проверяем до сделки. Иногда приходится искать пропавшего папу Основная работа по-прежнему на вторичке в Бийске: на неё приходится примерно 70% наших сделок. Вторичка сложнее новостроек, потому что у каждой квартиры своя история. Например, супруги развелись и не общаются друг с другом, а квартиру делить надо. При этом на ней уже долги, есть дети, значит, нужно разрешение опеки. Сначала приходится стать между ними посредником, общаться с их адвокатами, всё довести до ума, а потом каждому ещё найти жильё взамен. Почти в каждой сделке сейчас участвует материнский капитал. Если семья продаёт квартиру, в которой у детей есть доли, нужно разобраться, какое жильё они получат взамен, и получить необходимые разрешения. А если родители развелись и отец пропал, начинаем его искать, потому что без его согласия сделку иногда не провести. В общем, целый детектив. Если всё просто, сделку можно закрыть за два дня, но просто сейчас бывает редко. Отказалась от федерального бренда ради сарафана Больше всего людей приходит к нам по рекомендации, сарафан у нас уже на постоянке. Тем, кто нас порекомендовал, мы платим небольшое вознаграждение. Из-за этого я однажды отказалась от федерального бренда. В 2021 году я купила франшизу федеральной сети, а в мае 2023-го мы поставили рекорд и по выручке, и по числу сделок. Потом сеть выкупила другая крупная компания, и одним из условий стал ребрендинг. Я отказалась: люди спрашивают агентство по имени, а под новой вывеской этот сарафан пришлось бы зарабатывать заново. Новых клиентов я ищу везде. Объявления мы размещаем на Авито Недвижимости, кабинет у нас общий на всё агентство. Я покупаю пакет размещений, и каждый агент публикует свои объекты из него. Так агенту не нужно отдельно платить за каждое объявление, а покупатель видит все наши квартиры в одном месте. Звонят по таким объявлениям люди, которых уже интересует конкретный объект, и с ними сразу можно договариваться о показе. В 2020 у меня пропал интерес к работе, и я всерьёз собралась в Новосибирск: меня пригласили в крупное агентство, мы с мужем ездили присматриваться к городу. Только телефон всё это время разрывался от звонков бийских клиентов, и я вернулась. Сейчас таких мыслей нет: на Алтай едут покупатели со всей страны, а мы живём рядом. Читать целиком на VC

Как зарабатывает агентство недвижимости, если риелтор забирает всю комиссию себе Обычно в агентстве так: риелтор проводит сделку, а половину комиссии забирает компания. У нас риелтор оставляет себе 100 процентов. Сразу хочется спросить, на чём тогда зарабатываю я. Расскажу. Агентство в Ижевске я открыл в 2015 году, сейчас у нас около 360 риелторов. Прокурор решил, что я не заработал Своё агентство я задумал из злости. Лет 10–15 назад у меня был клиент, заместитель прокурора. Сделку я провёл, а он говорит: «Я считаю, 30 тысяч ты не заработал, десяти хватит». Я ответил: «Оставь себе» и ушёл. Меня задело, что к риелторам относятся как к хапугам, хотя от нас зависит судьба человека. На старте у меня было 37 тысяч рублей: 30 ушло на аренду офиса, 7 на билборды и баннеры. Супруга Оля поддержала меня и представляла маленькое семейное агентство человек на 20–30. Пару лет назад в машине она расплакалась: не думала, что из этого вырастет большой бизнес. Отдал риелторам всю комиссию Риелтор забирает 100 процентов комиссии, а у нас покупает то, что нужно для работы. По сути это коворкинг: человек платит абонемент за рабочее место, а юриста, ипотечного брокера или страхование докупает отдельно. Абонементы покрывают аренду, администраторов и постоянные траты, поэтому даже в месяц без сделок мы в худшем случае в нуле. За 10 лет убыточных месяцев не было. Зарабатываем на сервисах, маржинальность 37–38%. У обычного агентства, по моим оценкам, 12–15%. Хватает двух сделок в месяц В Ижевске средняя комиссия 100–150 тысяч рублей. Стабильный риелтор делает около двух сделок в месяц, сильные 4–5, так что 400–500 тысяч в месяц — реальная планка. Сейчас спрос перетёк с новостроек на вторичку, и для тех, кто умеет вести сделку целиком, это золотое время. С двух сделок по 120 тысяч риелтору остаётся: Классическое агентство ~120 000 ₽ Наша модель ~168 000 ₽ минус абонемент Но есть и те, кто зарабатывает 30 тысяч, и их это устраивает. Комиссию никто не нормирует: кто я такой, чтобы решать, во сколько человек оценивает свою работу. Собрали всех риелторов в одном кабинете Рекламу мы почти не покупаем, во многом благодаря Авито Недвижимости: это источник продвижения, который снижает затраты на маркетинг. У частного риелтора пять-десять объектов, и клиенту трудно поверить, что он что-то может. Поэтому мы собрали объекты всех риелторов в один кабинет-магазин. Клиент видит у компании сотни объектов и, когда доходит до покупки, часто звонит нам. За размещение риелторы платят сами, поэтому берут только ликвидные объекты. Объявления мы берём пакетом, так дешевле, и от повышения цен особенно не страдаем. Клиент забыл сказать спасибо Однажды у меня был клиент, который сильно пил. Ему нужно было разменять квартиру, и проще всего было отселить его в дальний район, он даже соглашался. Я нашёл ему квартиру в районе получше. Через год он подошёл ко мне на площади в льняном костюме и шляпе, как в советском кино. Рассказал, что познакомился с соседом, тот устроил его слесарем на автозавод, потом он нашёл женщину, и они купили двушку с огородом. Сказал: «Юрий, я забыл вам сказать спасибо». Тогда я впервые всерьёз подумал, насколько от риелтора зависит чужая жизнь Читать целиком на VC За интервью спасибо Юрию Паршикову, основателю союза риелторов «Полезные люди»

Сколько можно заработать и потерять на картошке? Мой опыт на поле размером с Ватикан На севере заработать на картошке несложно. Приезжаешь в болото с лопатой и проверяешь, есть ли под ним песок. Если есть, земля годится. Осушаешь болото, выкорчевываешь пни и получаешь пашню. Так в 1992 году в Карелии сделали отец и дядя Ксении Сосункевич. Сейчас у их семейного хозяйства «Фермер Карелии» 55 гектаров. Я поговорил с Ксенией о том, сколько на картошке можно заработать и сколько потерять. Дальше рассказывает она. Осушить один гектар стоило нам 300 тысяч рублей, на 50 гектаров вышло около 15 млн. Трактор Valtra в 2019 году стоил 8,5 млн ₽, сейчас от 24 млн. Каждый трактор нужен в двух экземплярах: если один сломается посреди сезона, урожай погибнет раньше, чем приедет запчасть. За 30 лет мы вложили в хозяйство около 75 млн ₽. Семенной картофель: как мы рассчитывали на 20 млн Рынок столовой картошки падал, и мы решили выращивать семенной картофель для других фермеров. Карелии это подходит: в холоде вирусы и вредители почти не живут. Хорошие сорта для промышленного выращивания выводят в Европе, у нас селекцию свернули ещё в 90-е. Поэтому мы работаем с немцами. Их селекционер получает процент с каждой продажи сорта, как музыкант с прослушиваний. Представитель немцев продаёт нам суперсуперэлиту — клубни, близкие к пробирке. Мы за два сезона размножаем их, немцы продают результат фермерам и забирают 25% выручки. Расходы на выращивание мы несём сами. Мы посадили 20 тонн на 5 гектаров и собрали 100 тонн суперэлиты. Её можно было продать по 80 ₽ за кг и получить 8 млн. Мы рискнули: посадили всё на 25 гектаров, чтобы собрать 2 000 тонн и продать их по 50 ₽ за 100 млн. На каждом этапе я закладываю 30% потерь: может прилететь блоха, может затопить, может прийти кабан и выкопать клубни. С потерями выходило около 980 тонн, 49 млн выручки и примерно 20 млн прибыли за два года. Почему вместо прибыли получился минус 11 млн С немцами у нас был контракт на 800 тонн по 50 ₽, то есть на 40 млн. Но осенью стало ясно, что у фермеров нет денег. Раньше семена брали по 50–55 ₽ за кг, теперь просили отдать по 20–25. Государство раньше возмещало фермерам 70% стоимости посадочного материала, сейчас эту поддержку урезали. Кредит тоже не выход: банки дают под 10%, а рентабельность у картофелеводов около 12%. Поэтому немцы взяли на продажу только 200 тонн по 40 ₽ и забрали из этой выручки свои 25%. Ещё 500 тонн мы продали на еду по 15 ₽, не выкидывать же. 200 тонн оставили себе на следующий год. За два года мы ушли в минус на 11,23 млн ₽. Цену на столовую картошку осенью диктуют сети С продовольственной картошкой не лучше. Сети уже осенью видят, сколько картошки собрали фермеры, и знают, какой будет цена. У фермера выбор простой: продать или выкинуть. За зиму пропадает 30% урожая: осенью у тебя тонна, весной 700 кг. Фермеры держат картошку до весны в надежде, что цена вырастет, потом не выдерживают и начинают сбивать цену друг другу. В прошлом году столовую картошку отдавали по 6–9 ₽ за кг. Заработать можно, только когда у других неурожай Сельское хозяйство нельзя мерить одним годом, цикл здесь от 10 лет. Хороший год был 3 года назад: картошки ни у кого не было, на опте она стоила 40–45 ₽ при себестоимости 13 ₽, и мы продали 500 тонн на 21 млн. Это редко. Иногда кажется, что мы хуже игроманов: берём кредит на оборотные средства и надеемся, что следующий год будет лучше. А затраты растут, цена падает, работы больше, денег меньше. Смотреть на ВК Видео

Хватит писать про банкротства Когда я начал делать Ютуб, стало бросаться в глаза, что на канале много историй про предпринимательские провалы. Подписчики над этим тоже смеются и пишут такие комментарии: Вот это да. Второй не закрытый бизнес за неделю. Что происходит с каналом. Пружинный завод – сила! При этом успешные кейсы есть, но всё-таки больше половины героев либо в каком-то виде закрылись, либо зарабатывают совсем немного. Почему так выходит? Все довольно просто. Я спрашиваю про деньги, а чем выше прибыльность, тем сложнее людям об этом говорить. Некоторые из-за этого отказываются от интервью. Плюс часто владельцы успешного бизнеса начинают что-то публично говорить не просто так. Как правило, они хотят продавать франшизу или коучинг, и для этого у них есть специально заготовленная история. Которую они очень бы хотели “посеять” у разных изданий и блогеров, которые говорят про бизнес. Недавно ко мне как раз пришел пиарщик с такой историей, пересказываю вам без имён и деталей: За три дня до свадьбы ГЕРОЙ остался без денег. Вместо подготовки к одному из самых важных дней в жизни пришлось брать кредит. И самое интересное, что к тому моменту за его плечами уже был опыт управления “НИША БИЗНЕСА” с оборотом ИКС рублей. Казалось бы, человек умеет строить бизнес. Так почему же новый проект в сфере НИША БИЗНЕСА привёл его к кассовому разрыву, претензиям клиентов и репутационному кризису? Долгое время ГЕРОЙ искал причины в сотрудниках, партнёрах и бизнес-процессах. Но постепенно пришёл к неприятному выводу: в двух совершенно разных бизнесах он повторял одни и те же ошибки. Пришлось пересмотреть не только подход к управлению и делегированию, но и собственные убеждения, которые влияли на его решения. Осенью года ИКС чистая прибыль нового проекта выросла в ИГРЕК раз, а бизнес начал работать без его постоянного участия. Мне кажется, самое интересное в этой истории — не сам кризис, а то, как человек с опытом успешного управления снова оказался практически в исходной точке и что ему пришлось изменить, чтобы из неё выйти. Естественно, я такие истории не беру, так как не вижу в них ценности для читателей.

Как я закрыл свой бизнес по выращиванию клубники, или что бывает, если закопать 5 млн в землю В 2018-м я собрал тонну клубники и заработал 150 000 ₽. За пять месяцев тяжёлой работы это немного. Поэтому в 2019-м решил: если заниматься сельским хозяйством, то по-взрослому. Посчитал, что с 18 000 саженцев за три года продам ягоды на 11 млн ₽, и построил теплицу под Питером. 90% клубники в России везут из Краснодара, Азербайджана и Турции, а хорошая ягода плохо хранится, её надо продать в день сбора. Я рассчитывал, что своя клубника рядом с покупателем выиграет у привозной.  Это рассказ Максима Веревкина, основателя агрохолдинга «Веревкин Хутор». Всё обошлось дороже, чем в смете На теплицу в 1000 м² я закладывал 2,2 млн ₽, а потратил 4,3 млн. Строил на деньги арендодателя, у которого раньше снимал теплицы и который решил вложиться. Мне казалось, что клубника — это Клондайк, и мы даже не договорились, как будем делить прибыль. Были и лишние покупки. Растворный узел за 350 000 ₽ смешивал воду с удобрениями по одной кнопке, хотя на наших объёмах хватило бы простого инжектора. Ежемесячные расходы я тоже занизил. На воду планировал 12 000 ₽ в месяц, а платил 77 000: мы сидели на городском тарифе, и в счёт добавляли канализацию, хотя вся вода уходила в грунт. Помощник Умид был в теплице и начальником, и работником. Я платил ему 30 000 ₽, но быстро поднял до 50 000, потому что работал он по-настоящему много. Сборщика на пару утренних часов не найти, поэтому Умид звал людей с соседней лесопилки и складов. Каждому платили по тысяче за утро, и вместо 10 000 ₽ в месяц на сбор уходило 20 000. Продать было легко, вырастить — нет Со сбытом проблем не было. Я ходил в пять утра по павильонам овощебазы с ящиком ягоды, и торговцы не верили, что такая клубника растёт под Питером. Торговаться никто не пытался, все понимали, что ягоду разберут за день. На базе брали по 200 ₽ за кг, а фруктовым лавкам напрямую я продавал по 350–400 ₽. По пяти объявлениям на Авито мне звонили каждый день, и каждый второй звонок был заказом. Люди брали по 15–25 кг: себе, детям, маме на варенье. А вот урожай оказался почти в пять раз меньше плана. Я рассчитывал на 0,35 кг с куста, а в первый год собрал 0,075. В агрономии я разбирался по ходу и платил за пробелы ягодой. Однажды увидел паутинного клеща на двух кустах и решил, что завтра спокойно куплю препараты и обработаю. Назавтра клещ был уже во всей теплице, и я потерял 80% урожая. Вместо 23 тонн за три года я собрал около 7 тонн за два. Прибыли вышло 719 000 ₽, а вложил я 5,2 млн. И это без аренды и моей зарплаты, хотя я регулярно подменял Умида, закупал, продавал и разбирался со всеми проблемами. Что я сделал бы иначе Через три года в теплице надо менять грунт и заново покупать саженцы, поэтому окупится она лет за 7–8. Я бы сажал клубнику в открытом грунте. В поле бывают засуха, дожди и кролики, зато гектар можно арендовать за 20–50 тысяч в год и зарабатывать с первого сезона. Даже в полосе Питер — Карелия с гектара собирают около 5 тонн. Перед стартом я бы прочитал советские учебники по агрономии: от знаний зависит, снимешь с куста 50 граммов или килограмм. И договорился бы с инвестором о плохих сценариях до начала стройки, потому что в агробизнесе они случаются постоянно. Сам я в итоге переключился на тюльпаны. Если любите сельское хозяйство и у вас много свободного времени, денег и здоровья — добро пожаловать. Смотреть на ВК Видео

Как физик-ядерщик делает алюминиевые палки и продает на 20 млн ₽ в год Юрий Гурчин с детства рисовал лодки и зачитывался Джеком Лондоном. Защитил диплом по ядерной физике, а на свадебные деньги купил убитую яхту — голый корпус за 1 000 $. Думал подшаманить её за 3 месяца, а ремонт затянулся на годы. Из него вырос бизнес: Юрий делает в Дубне алюминиевые палки — мачты для парусных яхт — и продаёт их на 20 млн ₽ в год. Вот что он рассказал. На третьем году ремонта я чуть не продал яхту, но всё-таки довёл дело до конца. Первую мачту сделал в гараже шуруповертом и напильником. Сам делаю то, что выходит дешевле подрядчика Я делаю рангоут: мачту, гик, краспицы, тросы и степс — гнездо, в которое ставят мачту. Профиль по моему чертежу делает алюминиевый завод, а мы его фрезеруем, сужаем верхушку и собираем. Комплект продаю за 270 000 ₽. Материалы и работа подрядчиков при партии в 12 штук обходятся в 185 000 ₽, зарплаты сюда не входят. Покраску я отдаю подрядчику за 18 000 ₽ с мачты. Свой малярный цех простаивал бы: мне нужно красить несколько дней, а подрядчик загружен на 20–25 дней в месяц. Мелкие литые детали я отливаю сам, в песке по моделям с 3D-принтера. Подрядчики делают их точнее, но вдвое большая точность стоит вдвое дороже, а моим деталям она не нужна. Импортная деталь стоит от 100 $, так что на одном комплекте я экономлю 25 000 ₽. Лучшие заказчики — те, кто зарабатывает на яхтах 80% моих клиентов — коммерческий парусный флот: компании, которые проводят гонки, сдают яхты в аренду и учат ходить под парусом. Яхту они гоняют как машину в такси, потому что чем дольше она на воде, тем больше они зарабатывают. Требование у них одно: мачта должна выдерживать нагрузки, ведь это самая уязвимая часть яхты. Тяжелее всего с богатым частником, который не понимает, что ему нужно, но объясняет, как мне работать. Он может заплатить втрое больше, но я стараюсь отказываться. Бывало, я забирал готовую мачту, возвращал деньги и благодарил Бога, что избавился от заказчика. Большинство мачт я продаю через верфи. Верфь строит корпус, заказывает остальное у субподрядчиков и сама принимает претензии клиентов. Мне это экономит нервы: у людей полно мифов о том, почему ломаются мачты, хотя чаще всего причина в ошибках экипажа. Беру тех, кто умеет переключаться, но не заставляю бегать всех Первого сотрудника я нанял только через шесть лет работы в одиночку: боялся, что не смогу платить, а бросить человека не смогу. Беру по характеру: честный, любит работать, быстро двигается. У нас нельзя весь день сверлить одно отверстие, надо и фрезеровать, и лить. Но есть сборщик, который переключаться не умеет, зато свой участок делает лучше всех. Его я поставил на серийные мачты: ему приносят 10 профилей, он фрезерует их, сужает, отдаёт в покраску, забирает и через пару месяцев сдаёт готовую партию. Почти всю прибыль вкладываю в карбон В месяц на зарплаты уходит 690 000 ₽, на аренду трёх помещений — 54 000 ₽. Прибыль без моей зарплаты получается около 285 000 ₽, и 200 000 из них я сейчас трачу на цех карбоновых мачт. Мачты всё чаще делают из углепластика, и я вкладываюсь, пока есть деньги. Только станок для намотки карбона стоит около 20 млн ₽, я брал б/у. Цех пока работает в минус. Сводить экономику помогает интернет-магазин яхтенного оборудования — он приносит ещё около 1,2 млн ₽ выручки. Полная история на нашем сайте

Как я делаю и продаю камни на маркетплейсах на 1,35 млн в месяц У Павла Райляну из Кирова цех по производству декоративного камня из гипса. Через Озон он продаёт камня на 1,2 млн рублей в месяц, а на счёт приходит 420 тысяч. Павел рассказывает, куда уходят остальные деньги и сколько в итоге остаётся ему. Квадратный метр камня стоит мне 210 рублей Сотрудники мешают гипс с водой и пигментом, заливают смесь в силиконовые формы и ставят на вибростол, чтобы в камне не осталось пустот. Через 10–15 минут камни вытряхивают из форм и несут сушиться на стеллажи. На квадратный метр уходит гипса на 40 ₽ и пигмента на 25 ₽, коробка с изолоном стоит 15 ₽. Ещё 130 ₽ получают сотрудники — у них сдельная оплата. Продаю в среднем по 600–800 ₽ за метр, то есть втрое-вчетверо дороже себестоимости. Но это до Озона. С Озона на счёт приходит 35% выручки Когда заходишь на площадку, говорят про 14% комиссии. Сверху Озон берёт 21% за доставку от сортировочного центра до пункта выдачи и 15% за рекламу. Без рекламы карточки уйдут вниз выдачи, потому что выше встанут те, кто платит. Реклама автоматическая, я закидываю деньги и смотрю, как они уходят сквозь пальцы. Ещё 5% съедают возвраты: битое я выбрасываю, а за дорогу в обе стороны всё равно плачу. Около 10% уходит на эквайринг, налоги и ошибки с отправкой и статусами. Деньги Озон переводит через месяц, а гипс и зарплаты я оплачиваю сегодня. Плюс штрафы: отменил заказ на 30 000 ₽ — отдал 15 000 ₽. В первое время я не успевал производить и за год заплатил около 600 000 ₽ штрафов. На Озон я пошёл в феврале 2022-го, когда заказы в Кирове резко кончились. Сейчас маркетплейс даёт 1–1,2 млн в месяц, а город — 100–150 тысяч. Обидно, что 15% заказов на Озоне приходят из моего же города, хотя напрямую землякам вышло бы вдвое дешевле. В сортировочном центре бьётся вдвое меньше камня Поначалу я сдавал коробки в обычный ПВЗ. Когда оборот вырос, Озон сам предложил возить товар напрямую в сортировочный центр. Бой упал с 10% до 5%. Похоже, гипс чаще всего ломается как раз по дороге от ПВЗ до СЦ. К тому же в СЦ приёмка стоит 20 ₽ за коробку вместо 30 ₽. Я сдаю около 70 коробок в день, и за 20 рабочих дней экономия выходит 14 000 ₽. Вожу сам на легковушке, потому что доставка стоила бы 1 500 ₽ в день. Сотрудник за 20 000 ₽ уходит в запой Раньше я радовался, что плачу по 20 000 ₽. Радость кончалась на следующий день после зарплаты: кто-то пропадал на день, кто-то на неделю, кто-то навсегда. Когда пришлось собирать заказы за двоих по 15 часов, я понял, что нормальный семейный человек за такие деньги работать не станет. Ему надо кормить семью, платить ипотеку и содержать машину. Сейчас парни зарабатывают в среднем от 50 000 ₽ и сами составляют себе график. Лучше одному нормальному заплатить вдвое больше, чем троим, которые запивают. В марте я продал камня на 1,35 млн: на 1,2 млн через Озон и на 150 тысяч через сайт и соцсети. Чистыми осталось 151 300 ₽, и в расходах не учтена моя работа. Я дважды в день вожу коробки в СЦ, веду соцсети, фотографирую, закупаю гипс и сдаю отчётность. Родители боятся, что бизнес отожмут. Я отвечаю: приходят за бизнесом, который работает без тебя. А тот, которым надо управлять каждый день, никому не нужен. Полная история на нашем сайте

Как я взял в кредит 66 млн и хотел заработать 40 млн на выращивании тюльпанов Планировал вырастить 2,7 млн тюльпанов и заработать 40 млн. Вырастил 1,8 млн и заработал 12, почти как годом раньше, когда объём был втрое меньше. Поговорил с Максимом Верёвкиным, основателем агрохолдинга «Веревкин Хутор». Он четвёртый год выращивает тюльпаны к 8 Марта. Вот что он планировал на этот сезон и что из этого вышло. Я нашёл дешёвую аренду теплиц в Симферополе и решил взять рынок объёмом: чем больше цветка, тем ниже себестоимость. План был такой: заказать в Голландии 3 млн луковиц, вырастить из них 2,7 млн цветков с учётом 10% брака, продать по 45 ₽ и получить 121,5 млн выручки и 39,7 млн прибыли. Под этот объём я заранее договорился с покупателями. Луковицы: план 3 млн, приехало 1,8 млн Неладное мы почувствовали сразу: голландский менеджер стал звонить просто поболтать, а в письмах жаловался на неурожай. Объём добрали луковицами помельче и отказным заказом каких-то англичан со скидкой, получилось 2,2 млн. Закуп вышел даже дешевле: 16,8 ₽ за луковицу вместо 20,35. Брак: план 10%, по факту 17% Гниль, некроз стебля и прочие болезни забрали 374 тысячи цветков. Один сорт не взошёл совсем, и 100 тысяч сразу ушли в мусор. Подозреваю, что поставщик подсунул брак. В итоге из 2,2 млн луковиц выросло 1,83 млн тюльпанов. Операции: каждая подорожала из-за 137 сортов Мы продаём луковицу другим производителям и ходовые сорта сначала отгрузили им. Себе посадили то, что осталось, а осталось 137 сортов. Когда сорт один, человек высаживает 10 000 луковиц в день. Когда сортов много, после каждого все останавливаются и сверяют разметку, потому что ранние и поздние срезают в разное время. Посадку я считал по 42 копейки на цветок, вышло 70. Сбор и упаковку — по 2,08 ₽, вышло 6: в Симферополе работала новая команда и постоянно ошибалась. Отгрузка подорожала вдвое, потому что клиенты сами выбирают цветы в теплице, а заказ из 137 сортов собирать дольше, чем из 15. Себестоимость при этом осталась в плане: 26,8 ₽ против расчётных 27,26. Дешёвая луковица перекрыла дорогую операционку. Деньги: рассчитывал на отсрочку, получил предоплату На сезон нужно 96 млн оборотных денег, своих у меня было около 30. Раньше с голландцами мы рассчитывались после 8 Марта, а в этот раз они потребовали 100% предоплату. Денег не было, и я поставил условие: либо отсрочка, либо не забираю заказ. Они согласились. Остальное закрывал как мог: продавал цветок с конца августа почти по себестоимости, брал кредиты под 15% и потребкредиты на себя, бабушку, девушку и лучшего друга. Когда не хватило и этого, занял у частных инвесторов под 5% в месяц. Займы были короткие, на месяц-два, поэтому проценты обошлись в 1,5 млн. Итог: план 39,7 млн, факт 12,4 млн Покупателям я обещал объём под 3 млн луковиц, поэтому докупил в Голландии 990 тысяч готовых тюльпанов по 34 ₽. Это три фуры на 33,7 млн и больше 7 млн переплаты против своего цветка. Продали на 108,6 млн вместо 121,5. Затраты на выращивание и докупку составили 92,6 млн вместо 81,8. После офисных расходов осталось 12,4 млн. За кратный рост всегда платишь маржинальностью. Ошибку с сортами больше не повторю. И всё равно я люблю выращивать цветы: на маркетплейсах я бы заработал больше, но удовольствие от того, что создаёшь сам, ничего не заменит. Полная история на нашем сайте

Как государство дало мне 4 млн на бизнес в деревне, и теперь я работаю по 16 часов без выходных, спасибо 7 лет назад владелица фермы взяла агростартап на 4 млн и завела 50 коз. Поговорил с Мариной ПерфильевойОна бросила работу в городе, уехала с мужем в мордовскую деревню Шокша и теперь варит козий сыр «Мардарика». Вот что она рассказала про экономику маленькой фермы: Я думала, что буду сидеть у окошка в кокошнике. А оказалась в сельском бизнесе: у нас 50 коз, из них 30 дойных, и сыроварня. На цех мы взяли агростартап на 4,5 млн: 4 млн дало государство, 500 тысяч вложили сами. Коза — не коммерческое животное Корова даёт до 15 литров в день. Надел на неё доильный аппарат, через 15 минут снял, и у тебя ведро. Коза даёт 2–3 литра. Сама дойка идёт 4 минуты, но козу надо завести, помыть вымя, подключить аппарат и вывести, и на это уходит больше времени, чем на саму дойку. Мы горожане, доим медленно, и одна дойка занимает у нас 4 часа. Доим дважды в день, ещё дважды по 4 часа пасём, плюс 6–8 часов варю сыр. Делим всё на двоих: утренняя дойка на мне, вечерняя с выпасом на муже. Сыр варю ночью, потому что днём жарко, и досыпаю на диванчике в цеху под будильник. Из 10 литров молока получается около килограмма твёрдого сыра. Нанять некого. Людей, готовых работать в деревне за три копейки, нет, а платить больше мы не можем. Сварить сыр проще, чем собрать документы Налог у нас льготный, ЕСХН: 6% с разницы доходов и расходов. Тяжело с сопроводительными бумагами. Анализ молока сдаём раз в месяц, в начале сезона он стоит 5 000 ₽, дальше по 1 500. Проверяют даже на ртуть и радионуклиды, а частные лаборатории каждый год покупают новое оборудование, добавляют анализы и поднимают цену. Сертификат на каждую позицию стоит 20 000 ₽, а у нас 20 видов сыра. Ветеринары берут по 1 500 ₽ за свидетельство, хотя по закону выдавать его должны бесплатно. Ещё мы обязаны платить ревизионному фонду. Спрашиваю их представителей, за что, они отвечают: по закону положено. Часть расходов мы делим в кооперативе. 4–5 фермеров сливают молоко в одно ведро, сдают общую пробу и платят за анализ по тысяче. Бухгалтера с 1С тоже держим одного на всех. Дорогой сыр трудно продать Килограмм нашего сыра стоит 1 500–3 000 ₽, поэтому молодой сыр берут только фермерские магазины. Их у нас три, каждый продаёт на 6–14 тысяч в месяц, и всё под реализацию: просрочку магазин утилизирует за наш счёт. И то берут, только если мы сами продвигаем сыр в соцсетях. Твёрдый сыр с натуральной плесневой коркой по санитарным нормам в магазине продавать нельзя, поэтому его мы отправляем покупателям посылками. Сыр в банках я хотела выставить на маркетплейсы, но Wildberries не даёт отправить его на склад, а Озон не работает с ЕСХН. На госярмарках, куда пенсионеры идут за капустой подешевле, продаём от нуля до 20 тысяч. На гастрофестивалях выходит 40–80 тысяч. Об окупаемости речи не идёт Вложили мы около 5 млн. Продаём на 1,4 млн в год, после расходов на двоих остаётся 88 тысяч в месяц. Кроме дойки, выпаса и сыра муж ездит по рынкам и ярмаркам, я вожу экскурсии, вместе собираем посылки и ведём соцсети. Когда очень устаём, думаем всё бросить. Но тогда придётся зарезать коз, а я у всех принимала роды и знаю каждую по имени. Без господдержки наша ферма просто закрылась бы. А так мы обеспечили работой себя и фермеров из кооператива. Нас надо относить не к минсельхозу, а к министерству труда. Полная история на нашем сайте

Почему мое производство пельменей умирает Поговорил с владельцем производства полуфабрикатов из города до 400 тысяч жителей. Шесть лет он поставлял пельмени, голубцы и чебуреки в 200 магазинов у дома. В ковид у него было три цеха, и пельменей доходило до тонны в день. Сейчас он закрыл один цех и думает о закрытии остальных. Имя попросил не называть. Вместо морозилок за 2 млн собрал свои по YouTube Начинал с брата и двух лепщиц. Когда продажи выросли, год искал помещение на 350 метров. По нормам сырье и готовый продукт нельзя выносить через одну дверь, а для мытья яиц нужны три отдельные раковины. За новые морозилки мне выставили счет на 2 млн. Таких денег не было, поэтому камеры я собрал сам из холодильных панелей. Для шоковой заморозки купил б/у агрегат, который раньше питал 16 морозильных камер в супермаркете. Мастер-холодильщик взял за установку 100 тысяч. Компания взяла бы 300, а приехал бы тот же мастер. Продаю бабушкиным магазинам, а не сетям Сначала продавал сам и бывало, что за день меня посылали 50 раз. Главное — уговорить продавщицу маленького магазина попробовать пельмени. В сети я не пошел. Они хотят скидку 50%, а моя наценка — 100%, то есть я работал бы в ноль. При этом бабушкин магазин с одним холодильником продает столько же, сколько сетевой супермаркет, и платит по обычному прайсу. Маленькие магазины держатся на начинке. Фарш волокнистый, и трубки промышленных пельменных автоматов быстро им забиваются. Поэтому крупные заводы доводят начинку до состояния паштета. С оборота 3 млн в месяц себе оставляю 130 тысяч В марте оборот был 3 млн. Сырье стоило 1,5 млн, зарплаты 800 тысяч, аренда и коммуналка — еще 310. После налогов, ремонтов и мелочей мне осталось 130 тысяч. За 2022 год вышло около 3 млн прибыли с 42 млн оборота, и минимум 700 тысяч из них ушло на ремонт холодильников, тестомесов и газелей. Январь и февраль в тот год ушли в минус, хорошо заработать получилось только летом и в декабре. Магазины платят с отсрочкой, и часть долгов не возвращается: магазин закупился, разорился и отдал деньги другим кредиторам. Коллекторы долги в семь тысяч за пельмени не выбивают. Иногда мы забирали в счет долга оборудование. Ищу непьющих и адекватно ворующих Почти все работают сдельно: слепил килограмм пельменей и получил 30 рублей. Чтобы рассчитать расценки, я неделю ходил по цеху с секундомером и замерял, сколько делает опытный работник, а сколько новичок. Когда пробовал платить всем оклад, производительность падала вдвое. Самое сложное — найти непьющего, адекватно ворующего человека, готового прийти на работу к 7 утра. Воровство я закладываю как 1–2% оборота. Бороться дороже: нанимаешь охрану, потом охрану для охраны, потому что первая уже в сговоре. На собеседованиях я представлялся наемным администратором. Владельцу кандидат ничего лишнего не скажет, а с наемником он «в одной лодке». Когда я провожал людей к выходу, они расслаблялись и спрашивали главное: а утащить тут что-то можно? Однажды сторож напился, достал из холодильника пачку пельменей на закуску и уснул рядом, не выпуская ее из рук. Растаяло 100 кг продукции. Нанял управляющего, он продержался 15 минут На собеседовании Павел был приятным и опытным. В первый же день я услышал крики и плач: за мелкую ошибку он обматерил работниц, и несколько девушек рыдали. Больше Павел у нас не работал. Я предлагал директорам 200–300 тысяч, но приходили одни Остапы Бендеры. Когда я все-таки перестал сам руководить цехом, выручка упала на 10–15%, а расходы на столько же выросли. Прибыль упала с 30% оборота до меньше чем 7% За два года зарплата водителя выросла с 30 до 50 тысяч. Работать руками некому: люди уезжают в Москву, где за ту же работу платят 70. Баллон фреона подорожал с 5 до 30 тысяч, формовка для котлет — с 6 500 до 20 тысяч. Когда я начинал, можно было получать 30% прибыли от оборота. Потом я радовался семи. А когда посчитал все цифры для этой статьи, оказалось, что не получается и семи. Смотреть на ВК Видео

Куда пропала прибыль на ферме 3D-принтеров? У Дмитрия Стенько, сооснователя «Техно 3D», производство с девятью сотрудниками. Выручка доходит до 2 млн рублей в месяц, а почти всю прибыль владельцы вкладывают обратно в дело. Дмитрий рассказывает, почему так получается. Начинали мы с одногруппниками: скинулись на один принтер и поставили его в каморке при пекарне. Постепенно докупали технику. Теперь можем сделать и небольшую деталь для станка, и трёхметрового пластикового медведя. Частных заказов больше, но основные деньги платит бизнес Частные клиенты дают только пятую часть выручки. Остальное получаем от компаний. Причём половину выручки зарабатываем на чертежах, документации и 3D-моделях. Например, нефтеперерабатывающее предприятие прислало сломанную крышку центробежного насоса. Мы сканируем её, снимаем размеры и делаем модель. Пластик для такой детали не подходит, поэтому передаём чертежи коллегам, которые смогут её изготовить. Большинство клиентов находят нас через поисковики или по рекомендациям. На Авито не размещаемся: там хотят слишком дёшево. Клиентов с бюджетом до 5000 рублей чаще отправляем к исполнителям на этой площадке. Клиент платит за работу до и после печати По одной фотографии точную цену не назовёшь. Нам нужно понять, как заказчик будет использовать изделие, какая нужна прочность и насколько мелкие детали придётся воспроизвести. Поэтому сначала называем диапазон цен. Час работы инженера продаём за 1500 рублей при себестоимости 400–600 рублей. Печать считаем по весу изделия. На грамм приходится около 2 рублей за пластик и ещё 3 рубля за электричество, износ техники и работу оператора. Базовую цену ставим от 10 рублей за грамм, чтобы покрыть остальные расходы производства. На больших заказах можем снизить её, если изделию не нужна высокая детализация. Напечатанную вещь часто нужно отшлифовать и покрасить. Крупные объекты делаем по частям. Медведя разделили на 86 деталей, а потом собрали как пазл. Бывает и брак. Заготовка отлипает от стола, а принтер продолжает выдавливать пластик в воздух. Вместо детали получаем «спагетти», которые остаётся выбросить. При выручке 1,5–2 млн рублей после всех расходов остаётся 150–200 тысяч прибыли в месяц. Наши с партнёром зарплаты уже учтены в расходах. Прибыль тратим на оборудование под новые заказы Разные принтеры нужны для разных задач. На одних печатаем мелкие изделия, на других можем сделать крупные. Для некоторых прочных пластиков нужен принтер с высокой температурой печати. А шестерни бывает быстрее вырезать на фрезерном станке, поэтому купили и его. Часто докупаем оборудование, когда появляется заказ, который на нашей технике не выполнить. За время работы вложили в оборудование около 6 млн рублей. При этом постоянно загружать весь парк не получается. Часть машин стоит без дела. Но для большого срочного заказа нужны сразу несколько принтеров. На одном принтере пять изделий можно печатать пять суток, а на пяти принтерах тот же заказ сделать за сутки. Для предприятия, у которого из-за сломанной детали стоит оборудование, такая разница может решить, кому отдать заказ. Однажды после покупки техники нам не хватило денег на собственные зарплаты. В декабре докупили оборудование, рассчитывая сэкономить на налогах. В январе оказалось мало заказов, и месяц отработали в убыток. В феврале и марте мы с партнёром зарплаты себе не платили. Полная история на нашем сайте

Сколько зарабатывает бизнес на шаурме? Я слышал в интернете, что у бизнеса на шаверме низкий порог входа и быстрая окупаемость, а шаурма – востребованный продукт. Поэтому решил рассказать, как обстоят дела в этом бизнесе на самом деле. Купили точку у метро, но клиентов не хватало Мы с партнёром купили первую шаурмичную возле «Академической». Владелица уверяла, что продаёт её из-за декрета. Всего на открытие потратили около 277 тысяч рублей. До метро три дома, место казалось удачным. Но близость к метро сама по себе не гарантирует покупателей: люди могут проходить мимо. К тому же к нашей точке вели семь ступенек. Мы сами крутили шаурму, а на аренду я добавлял деньги из зарплаты инженера. Через два месяца решили закрываться. Тогда арендодатель снизил плату со 100 до 80 тысяч рублей, и мы остались. Полгода меняли поставщиков, искали рецепт соуса и почти жили на работе. Потом выручки стало хватать на расходы точки. Зарплату себе мы не платили. Как только вышли в ноль, арендодатель напомнил, что аренда у нас всё-таки 100 тысяч, а скидка была временной. Вложения вернули ещё через полгода, то есть примерно за год после открытия. Опоздали с повышением цен и почти ничего не заработали Позже мы открыли ещё две точки. Но даже когда продажи идут, прибыль приходится считать заново при каждом подорожании продуктов. Мы не сразу подняли цены вслед за поставщиками. В феврале на одной точке из 821 тысячи рублей выручки потратили 400 тысяч на продукты. Почти половину. Ещё 203 тысячи заплатили сотрудникам, 100 тысяч за аренду. Из оставшихся денег нужно было оплатить и другие расходы, включая налоги. Уборщиц у нас не было. Шаурмист приходил за полчаса до смены, чтобы сделать заготовки, потом 12 часов готовил и общался с клиентами. После закрытия оставался ещё минут на сорок для уборки. Найти человека на такую работу было непросто. Мы выбирали между уменьшением порций, более дешёвыми продуктами и повышением цены. В итоге подняли цену. Около трети оборота приходилось на доставку. Агрегатор удерживал 35% от суммы заказа. В указанной февральской выручке эта комиссия уже вычтена, повторно её отнимать не нужно. Летом зарабатывали больше, но деньги требовались и зимой За февраль 2024 года три точки вместе принесли те самые 77 тысяч рублей прибыли. Причём одна заработала около 55 тысяч, а другая всего 3,4 тысячи. Летом оборот трёх точек доходил до 2,5 млн рублей в месяц. От него оставалось около 350 тысяч прибыли на двоих. В хорошую погоду люди охотнее берут шаурму с собой. Зимой чаще выбирают заведения, где можно поесть внутри. Бывали и исключения. В ковид, когда рестораны закрыли, одна наша точка принесла 500 тысяч рублей прибыли за месяц. Но старое оборудование от прежней хозяйки постоянно ломалось. Прежде чем забрать деньги себе, мы купили новые грили, фритюрницы и холодильник. Летние деньги мы откладывали, чтобы покрывать зимние расходы и менять сломанное оборудование. При этом сами продолжали заниматься бизнесом. Партнёр два дня в неделю работал на точках, я вёл учёт, занимался налогами, документами сотрудников и рекламой. На закупки ездили по очереди. На старте у нас были только деньги на открытие. Теперь я бы держал в запасе как минимум ещё столько же. А перед покупкой готовой шаурмичной заранее посчитал бы, за сколько смогу продать оборудование, если придётся закрыться. Статья написана на основе интервью с сооснователем точек шаурмы Кебаб МД Андреем Бычковым. Полная история на нашем сайте

Вы, наверное, заметили, что я публикую здесь много анонсов видео роликов, в том числе по старым историям. За три года у меня накопился большой архив интервью с предпринимателями. Я записывал их для статей на vc.ru и сюда, и большая часть записей просто лежала. Год назад я начал выкладывать эти разговоры на ютуб целиком, по часу с лишним из зума. Ролики набирали по несколько сотен просмотров. Сейчас каждый будний день у меня выходит 20-минутный ролик, собранный из интервью по сюжету статьи. Медиана просмотров выросла с 500 до 14–15 тысяч. За последние четыре недели канал собрал больше 400 тысяч просмотров и почти 3 тысячи новых подписчиков, это около 40% всей базы. Написал большую статью о том, как это устроено: зачем я записываюсь на ходу, как мы сократили производство ролика с двух недель до дня и по какому принципу делаем обложки. И, конечно, рассказал, что не сработало 👇 Статья на VC

Почему я бросил свою сеть по ремонту телефонов и причем здесь Онлифанс (видео-версия) В день, когда я расписывался с женой, мне позвонили из сервиса. Местному бодибилдеру, звезде Онлифанс, не понравился ремонт. Он зашёл на точку и дал леща моему инженеру прямо при ребёнке. Полчаса я успокаивал одного и ругался с другим. Меня зовут Александр Родионов. С 2018 по 2023 год я открыл пять сервисов по ремонту телефонов в Курске, Туле и Москве и хотел построить глобальную компанию. Сейчас точки в Москве и Туле закрыты, а в Курске я отключил рекламу и сократил часть штата. Расскажу почему. С ремонта остаётся половина чека, а с месяца 15% Замена дисплея на Xiaomi Redmi 10C стоит клиенту 3000 ₽. Запчасть я покупаю за 945 ₽, мастер получает 25% от того, что осталось, это около 514 ₽. Сервису достаётся 1541 ₽, примерно половина чека. Если считать целый месяц, остаётся намного меньше. В октябре 2023 года три курские точки принесли 1,27 млн ₽ выручки. На запчасти ушло почти 29% этих денег, на зарплаты ещё 26%. 13% я заплатил подрядчику в Москве. Пайка и переклейка стекла нужны только в каждом пятом заказе, а для них пришлось бы покупать дорогое оборудование и держать опытного мастера. Поэтому такие телефоны я отправляю в Москву СДЭКом, хотя клиенты злятся, когда посылка задерживается. Ещё 9% ушло на аренду. В итоге за октябрь я заработал 193 тысячи, это 15% выручки. Прибыль приносит проходное место Обычно я тратил на рекламу от 50 000 ₽ в месяц. Заявка из Яндекс.Директа стоила 500 ₽, а до сервиса доходил каждый десятый, так что один клиент обходился в 5000 ₽. С замены дисплея сервису остаётся втрое меньше. Когда я отключил рекламу и сократил часть штата, прибыль почти не изменилась. Около 70% её приносит один островок в самом проходном месте торгового центра. Выходит, в этом бизнесе важнее всего стоять там, где ходят люди. Точка в Туле ушла в минус на 1,5 млн Тулу я открывал, когда у меня было 4 года опыта и три прибыльных сервиса в Курске. Отдельное помещение с ремонтом и вывеской обошлось в 625 тысяч. Финмодель популярной франшизы в нише обещает плюс с первого месяца, но моя точка первые полгода работала в минус и съела ещё около 800 тысяч. Через 6 месяцев она вышла в ноль. К этому времени я устал от этого бизнеса, поэтому принял потерю в 1,5 млн и закрыл точку. Цену назначает конкурент из подвала Я хотел, чтобы ремонт стоил минимум вдвое дороже запчасти. Но если конкурент в подвале за углом делает в два раза дешевле, приходится подстраиваться. В регионе почти невозможно объяснить клиенту, почему у нас на 200 ₽ дороже, даже если запчасть лучше и гарантия длиннее. Мы пробовали привлекать клиентов сервисом и запустили ночной ремонт. Если у человека сломался телефон, а до поезда остался час, мастер приезжал и чинил его на вокзале. Клиентам это нравилось, но мастеров ночные выезды выматывали. Когда мы ввели для клиентов доплату за ночной выезд, таких заказов осталось 2–3 в месяц. Все конфликты решает собственник Сотрудники подворовывают, и больше всего украл один мастер, 40 тысяч. Раз в год кто-то из клиентов подаёт на нас в суд. Все такие истории в итоге разбираю я сам. С прибылью 150–200 тысяч в месяц в Курске я чувствовал себя хозяином жизни, но в Москве этого мало. Когда на тебя работают 16 человек, рассчитываешь зарабатывать больше среднего айтишника. Поэтому 1,5 млн из накоплений я вложил в производство сувениров. Три сервиса в Курске продолжают работать. Смотреть на ВК Видео

Как я склеил картон и продал на маркетплейсах на 50 млн в год В 2020-м мой работодатель начал прижимать меня по условиям, я забрал команду, снял склад и запустил свое производство когтеточек. Казалось бы, ничего сложного: закупаешь клей, картон, и находишь людей, которые 5 000 раз в день готовы повторять одни и ту же операцию. Но есть нюансы. Константин Поздняков, сооснователь производства когтеточек «Томми кэт», рассказал о своем бизнесе:  Из миллиона на запуск 600 тысяч оставили про запас В 2020-м мы с партнёром открыли производство картонных когтеточек. На старте вложили миллион рублей. Только первая партия картона стоила 220 тысяч. У завода есть минимальный заказ: нам пришлось купить 20 тысяч листов. У перекупщиков можно брать меньше, но наш первый поставщик продавал картон вдвое дороже завода. Для такого объёма нужно место. Поэтому мы сразу сняли цех. Ещё пришлось подбирать температуру и влажность: в сыром помещении клей плохо сохнет, а когда мокрый картон переносят в сухое, он идёт волной. Пока разобрались, выбрасывали целые партии. Больше половины стартовых денег мы отложили на первые месяцы работы. Продаж поначалу мало, а аренду и зарплаты уже надо платить. Первый год работали в ноль и в минус. Когда Озон переводил деньги, вычитали себестоимость и снова вкладывали в рекламу. Себе брали на самое необходимое. Партнер говорил: — Есть пятнашка мне за хату заплатить? — Да, держи. На продажу тратили больше, чем на изготовление Сборщик вручную склеивает слои картона и добавляет ободки. После суток сушки проверяем изделие и упаковываем. В нашем расчёте себестоимость когтеточки составляла 368 рублей. За комиссию, обработку платежа и доставку Озон забирал примерно 739 рублей с продажи. Почти вдвое больше, чем стоило её сделать. Оставшиеся деньги нельзя считать чистой прибылью. Из них ещё нужно оплатить рекламу, содержание цеха и работу офиса. При этом площадка может поднять тариф, когда товар уже отправлен. Например, у нас в пути 600 когтеточек. После повышения стоимости доставки эту партию приходится продавать в ноль или в минус. С Wildberries почти перестали работать после штрафа за габариты. Мы и площадка по-разному измеряли товар. Заплатили 400 тысяч рублей, всю месячную прибыль в несезон. Несколько часов разговоров с поддержкой ничего не изменили. Кроме маркетплейсов, продаём через сайт, соцсети и на выставках. Оптом у нас покупают зоомагазины, питомники и приюты. Но оптовик может взять большую партию, а потом несколько месяцев ничего не заказывать. При обороте в миллионы приходится держать деньги на зарплаты На четвёртый год розница приносила от 2,5 до 3 млн рублей выручки в месяц. Опт добавлял от 1,2 до 2,5 млн. Суммы менялись в зависимости от заказов. Товар мы делаем и отгружаем сейчас, а оплату получаем позже. Маркетплейсы переводят деньги с задержкой, оптовым клиентам даём месяц отсрочки. Когда заказов много, больше тратим на сырьё, сборку и рекламу. Деньги от покупателей приходят уже в следующем месяце. К тому же стараемся закупать материалы впрок, если цена хорошая. В декабре я потратил на картон почти 2,7 млн рублей. Поэтому держим запас на такие периоды. Иначе покупатели нам должны, а на счету нет денег, чтобы рассчитаться с людьми. Обещания сотрудники к оплате не принимают. Точный срок окупаемости назвать не могу. Мы пытаемся возвращать прибыль в бизнес: открывать новые цеха, делать свою форму для вырубки и начали сами резать картон. Полная история на нашем сайте

Я выбрался из долга в 4,5 млн, поставил всё на ВБ, а потом сгорели склады 18 июля загорелся склад Wildberries в Электростали. Для селлеров, которые продают продукты, это основной склад, и почти весь наш кофе был именно там. Сгорело 700–800 наборов, это 2–3 млн выручки, которую мы должны были получить. А ведь мы только-только начали нормально зарабатывать и строили план на миллион чистой прибыли к новогоднему сезону. Я продаю кофе на маркетплейсах с 2018 года, и это уже третий раз, когда я начинаю практически с нуля. Первые два раза меня обнулили долги Первый раз был в феврале 2022-го. Импортёры перестали давать отсрочки, и на нас разом повисли два счёта по полтора миллиона. Мы правда думали, что не выберемся. Покупатели в панике скупали всё подряд, я поднимал цены каждый день и к апрелю закрыл оба счёта. Но кофе нам теперь отдавали только по предоплате, и денег на закупку не хватало. Второй раз я загнал себя в яму сам. Начал брать займы на Ozon под 4–5% в месяц: сначала один, потом второй, третий. Пока обороты шли, это казалось ерундой. Потом кофе подорожал, маржа ушла в минус, и деньги с продаж перестали покрывать платежи. Тогда я стал лихорадочно брать потребительские кредиты и кредитки, чтобы закрывать займы, и долг дошёл примерно до 4,5 млн ₽. Весной 2024-го я понял, что если так продолжать, придётся продавать единственную квартиру и по сути оказаться на улице. Из долгов по кредитам я выбрался через банкротство, но займы Ozon оно не списало. Чтобы их погасить, я полтора года продвигал на маркетплейсах чужие магазины. Вставал в 5 утра, проверял рекламу клиентов, разгребал их штрафы и поставки, и так по 14 часов почти без выходных. Почти всё, что зарабатывал, уходило на займы. В итоге я заработал атеросклероз и бессонницу и пил успокоительные, чтобы поспать хотя бы пару часов. Только в первом за много лет отпуске с женой я понял, что застрял. Наконец-то пошли деньги Летом 2025-го я вернулся к своим магазинам и наборам кофе под своими брендами. Больше всего денег в кофе приносит запрос «кофе в зёрнах 1 кг», но там буквально льётся кровь: килограмм Бразилии в закупке стоит 1400–1500 ₽, примерно столько же он стоит на полке. Вот как раскладывается один из самых недорогих наших наборов на ВБ: Цена 2 000 ₽ Комиссия и логистика ВБ 804 ₽ Себестоимость 550 ₽ Налог 120 ₽ Реклама 100 ₽ Прибыль 426 ₽ На Ozon этот же набор приносит 388 ₽, потому что площадка забирает почти половину цены, и мы ушли почти целиком на ВБ. В сентябре 2025-го прибыль была 79 тысяч, в декабре уже 618 тысяч. За девять месяцев мы продали на 15,5 млн ₽ и получили около 3 млн прибыли. Займы я к тому моменту погасил и закрыл агентство. Сгорели склады А потом в третий раз всё обнулилось: сгорела Электросталь, за ней склады в Краснодаре и Казани. Мы остались должны производителю, который делает наши наборы, за две поставки. К 28 июля нужно было заплатить налог за полугодие, около 300 тысяч. Мы ждали, что пострадавшим его перенесут, но отсрочка действует только с 1 августа. Погасили частично овердрафтом, частично деньгами, которые заняли у родных. Компенсации от ВБ мы так и не получили, и в какой-то момент я решил ничего не ждать. На одну площадку я ставил дважды В 2022-м, когда сгорел склад Ozon на Новой Риге, мы почти всё продавали через Ozon. В 2026-м снова работали на одной площадке, теперь на ВБ. Сейчас развиваем ВБ и Ozon параллельно, хотя на Ozon зарабатываем меньше. Рентабельность после перезапуска 3–7% против прежних 20%. А из кофе я потихоньку ухожу. Это биржевой товар, цена на него зависит от курса и урожая в Бразилии. В ноябре запускаем травяные сборы «Вершки да Корешки» из трав, ягод и корней с Алтая, Урала и из Карелии, и их цена от биржи не зависит. Читать целиком на сайте За интервью спасибо Алексею Кудряшову, основателю брендов Black Coffee Beans, Presto Caffe и Attimo tea.

Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый разрыв (видео-версия) Многие детские лагеря работают на чужих базах и платят за аренду. Михаил Шелков решил построить свой лагерь, но открыть его оказалось сложнее, чем построить. Он 23 года занимается детскими лагерями, а в 2022 году начал восстанавливать заброшенный пионерлагерь «Мирный» под Рузой. Вот что он рассказал: Раньше мы снимали чужие базы. В 2022 году наши лагеря приняли около 2 800 детей и получили 116,5 млн выручки. Половина этих денег уходила владельцам баз, а чистая прибыль за год составила 7,3 млн. С одной путёвки мне оставалось 2 607 рублей. Со своей базой оставалось бы 6 178, даже с учётом содержания зимой и амортизации. Ещё базы сами отвечают за питание и могут менять условия. У нас бывали жалобы на еду, на отсутствие москитных сеток, на разбитую дорогу и странных охранников, а повлиять на это я не мог. Поэтому я решил строить свой лагерь. Восстанавливать дороже, чем строить с нуля, зато проще с согласованиями Я позвал строителей, и они оценили проект от 1 млрд рублей и от двух лет работы. Миллиарда у меня не было. Я взял оборотные средства компании, накопления, займы у знакомых, кредиты и начал стройку сам. Как выяснилось, с нуля строить было бы гораздо дешевле. Но тогда пришлось бы долго согласовывать новые здания. Реконструкция одного спального корпуса на 60 мест обошлась примерно в 30 млн. Всего на лагерь ушло 130 млн: мы купили участок, провели коммуникации, построили котельную, дорогу и столовую на 120 мест, поставили юрты и сафари-тенты, разобрали развалины и благоустроили территорию. 60 млн из этих денег я взял в долг. Юрты втрое дешевле корпуса, но лагерь из одних юрт не откроешь Место в корпусе обходится примерно в 450 тысяч рублей, а в глэмпинге около 150 тысяч. Глэмпинг считается некапитальным строением, и согласовывать его не нужно. По правилам это палатка, хотя внутри есть душ, туалет и электричество. Но глэмпингов нет в кадастре. Если застроить территорию одними юртами, база никогда не станет стационарным лагерем. Чтобы получить санэпидзаключение, нужно восстановить хотя бы один корпус по документам как капитальный ремонт. Юрты к тому же приходится полностью обновлять раз в пять лет. Корпус простоит минимум 25 лет, если вовремя переклеивать обои и подкрашивать стены. Лагерь построили, но открыть целиком не разрешили Я рассчитывал открыться в сезон 2023 года и быстро вернуть часть вложений. Но Роспотребнадзор выдал не все разрешения. После гибели детей на озере в Карелии под суд попал глава карельского Роспотребнадзора, и с тех пор проверяющие перестраховываются. В январе мы с юристами отправили письмо и приложили к нему послание президента Федеральному собранию 2020 года. Там поставлена задача восстановить 6 тысяч заброшенных лагерей. Мы написали, что выполняем поручение президента, и попросили содействия. Роспотребнадзор пошёл на небольшой компромисс: разрешил запустить глэмпинги на этот сезон и подписал санэпидзаключение. Это немного спасло ситуацию, но быстро окупить вложения не вышло. Из-за кассового разрыва мы сократили часть офиса и остановили рекламу. Детский отдых сейчас не самое выгодное дело. Наш бизнес довольно крупный, и я боюсь представить, каково небольшим лагерям. Надеюсь, к лету 2024 года нам одобрят все документы и лагерь начнёт окупаться. Смотреть на ВК Видео

Как я закрыл свой столярный бизнес Поговорил с владельцем столярной мастерской о том, почему он вернулся в найм. Четыре года он делал столешницы, разделочные доски и полочки. Рассказывает, сколько на этом оставалось после расходов. Столярка с нуля В 2018 году я снял помещение в промзоне Самары. Сам сделал верстаки, постепенно купил станки и инструмент примерно на 400 тысяч рублей. Сначала работал один, потом нанял сотрудников. Сколько остаётся с разделочной доски Поначалу я умножал стоимость материалов на четыре и так назначал цену. Но денег с заказов почти не оставалось. Пришлось считать подробнее. Материалы для одной разделочной доски обходились в 475 рублей. Дальше нужно было распилить дерево, склеить детали, обработать и отшлифовать. На доску уходило 40–50 минут работы. После оплаты труда сотрудника оставалось 562 рубля. Из этих денег ещё нужно было платить налоги, аренду и рекламу. Чтобы самому получать зарплату своего работника, мне требовалось продавать от 150 изделий в месяц. Математика мастерской При обороте 200 тысяч рублей после расходов оставалось 28,5 тысячи. В эту сумму входила и оплата моей работы — минимум 80 часов в месяц. Я делал изделия, фотографировал их, размещал объявления и общался с клиентами. Жена бесплатно помогала с чертежами. Самый большой оборот был 500 тысяч рублей в месяц. А больше всего на руки я забирал 80 тысяч. До мастерской работал директором торгового дома и получал вдвое больше. Хорошие месяцы покрывали плохие. Последние полгода мастерская работала около нуля, а я тратил накопления. Что съедало заработок Я делал изделия из дуба и бука, но конкурировал на Авито с дешёвой сосной. Ещё были мастера, которые снижали цены ради заказов. Я называл цену, которая меня устраивала, и добавлял немного, чтобы оставить возможность поторговаться. Но и по согласованной цене не всегда удавалось заработать. Однажды я купил дерево у проверенного поставщика и не проверил влажность. Оно треснуло, пришлось переделывать большой заказ на столешницы. В другой раз сотрудник не убирал стружку, и сгорел двигатель станка. Когда я заболел ковидом, сорвал срок по мольбертам и делал скидки. Пока ремонтируешь оборудование или переделываешь заказ, новые изделия не производишь. На себя или на дядю? До открытия мастерской я думал, что бизнес даст хороший доход и свободный график. На деле даже спокойно поболеть не получалось: заказчики ждали изделия, а мне нужны были деньги на семью. Я закрыл мастерскую и вернулся в найм. Дерево мне по-прежнему нравится — запах опилок, гладкая доска, удовольствие от вещи, которую сделал сам. Но для такого хобби нужна работа, после которой останутся время, силы и деньги. Полная история на нашем сайте

Почему мое производство пельменей умирает (видео-версия) «Самое сложное в этом бизнесе — найти непьющего, адекватно ворующего человека, готового прийти на работу в 7 утра». Так говорит владелец пельменного производства из города до 400 тысяч жителей. В 2018 году он пришёл помогать брату, у которого лепили пельмени две лепщицы. Продажи пошли, он открыл свой цех, а в ковид дорос до трёх цехов и тонны пельменей в день. Сейчас проводит аудит: один цех уже закрыл и думает закрыть остальные. Вот что он рассказал. Куда уходят 3 миллиона выручки Возьму обычный месяц — март, оборот 3 млн ₽. Половина, 1,5 млн, уходит на сырьё. Хорошие цены на мясо и муку начинаются, когда берёшь фурами, а я до этого не дорос. Ещё 800 тысяч я плачу мясникам, тестомесам, лепщицам и водителям. Аренда двух цехов стоит 160 тысяч, коммуналка 150 тысяч, а летом, когда холодильники работают на полную, все 200. Воровство обходится примерно в 25 тысяч в месяц. Бороться с ним дороже: нанимаешь охрану, потом вторую, чтобы следить за первой, потому что первая уже в сговоре. Дальше идут налоги, бензин для газелей и 10% торговым агентам. В итоге в марте мне осталось 130 тысяч. Это и прибыль, и моя зарплата: цехом я тогда руководил сам. Март — средний месяц. В декабре я заработал 700 тысяч, а в январе и феврале потеряли 514 тысяч на двоих. За 2022 год вышло около 3 млн прибыли с 42 млн оборота, но минимум 700 тысяч из них ушло на ремонт холодильников, тестомесов и газелей. Ещё 1–2% оборота я не получаю совсем: магазин закупился, разорился и деньги за мои пельмени отдал другим кредиторам. Коллекторы долги в 7 тысяч за пельмени не выбивают. Почему маленькие цеха ещё живы Фарш волокнистый, и трубки промышленных пельменных аппаратов при большом количестве мяса забиваются. Поэтому на фабриках фарш доводят до состояния паштета, и мяса в магазинных пельменях мало. Когда лепишь вручную ложкой, кладёшь нормальный фарш с луком. Ради этого магазины и берут пельмени у маленьких цехов. Продаю я в 200 магазинов у дома. Сначала ходил по ним сам, и бывали дни, когда меня посылали 50 раз. В сети не иду: они хотят скидку 50%, а моя наценка 100%, так что продажа была бы в минус. Почему производство всё-таки умирает Два года назад водитель получал 30 тысяч, сейчас 50. Работать руками в регионе некому. Кто-то уехал в Москву, где те же котлеты делают за 70 тысяч, кто-то получает 200 тысяч от Министерства обороны, мигранты уехали, когда упал рубль. Я плачу в среднем 35 тысяч при медиане по региону 25 и за 6 лет ни разу не задержал зарплату. Старые сотрудники держатся, но на место ушедшего найти человека почти невозможно. Когда я вышел из операционки, выручка упала на 10–15%, а расходы на столько же выросли: вовремя не закупили сырьё по хорошей цене, что-то не отследили, что-то сломали. К этому добавилась зарплата управляющего. Я предлагал и 200, и 300 тысяч, больше, чем сам зарабатывал в марте, но приходили одни Остапы Бендеры. Рекорд поставил управляющий Павел. На собеседовании он казался приятным и опытным, а в первый же день за мелкую ошибку так обматерил девушек в цехе, что они рыдали. Проработал 15 минут. Когда я начинал, можно было получать 30% прибыли от оборота. В 2022 году вышло 7%, а за вычетом ремонта ещё меньше. Смотреть на ВК Видео