Я хотела уехать из маленького города, а теперь москвичи звонят мне, чтобы переехать сюда
Дисклеймер: Я взял интервью для Авито Недвижимость о том, как живёт агентства недвижимости в Алтае. Как всегда история в формате от первого лица.
Я 18 лет продаю квартиры в Бийске. Это город на востоке Алтайского края, отсюда начинается дорога в Горный Алтай. Раньше мне звонили в основном местные. А теперь всё чаще звонят из Москвы, Питера и Новосибирска: люди хотят купить участок на Алтае, построить дом и переехать.
У меня своё агентство, в команде 15 человек. Кроме квартир в Бийске мы продаём землю, новостройки и курортные апартаменты на Алтае.
Алтай сейчас как Сочи до Олимпиады
По-моему, мы сейчас примерно там, где был Сочи году в 2010-м. Белокуриха развивается как курорт, в Манжерок вкладывается Сбер, аэропорт Горно-Алтайска уже стал международным.
Покупатели на Алтае совсем другие, чем в Бийске. Многие переезжают насовсем, чтобы жить в другом измерении. Кто-то берёт землю под гостевой дом или базу отдыха. Номера в курортных отелях и апартаменты покупают инвесторы: у них по несколько таких номеров в разных городах, иногда даже в разных странах, и для них это бизнес.
Почти все они живут далеко и находят нас через Авито Недвижимость или наш сайт. Участок мы показываем по видеосвязи: где он, как к нему подъехать, что вокруг. От первого звонка до сделки могут пройти месяцы.
Прилетать на каждый показ из Москвы человек не будет, поэтому мы сами выезжаем на участок. Издалека проще всего ошибиться с землёй. Сельхозназначение видно сразу по документам, его никто не скрывает. Сложнее с ограничениями, которых в объявлении не видно, например с водоохранными зонами. Поэтому каждый участок мы проверяем до сделки.
Иногда приходится искать пропавшего папу
Основная работа по-прежнему на вторичке в Бийске: на неё приходится примерно 70% наших сделок. Вторичка сложнее новостроек, потому что у каждой квартиры своя история.
Например, супруги развелись и не общаются друг с другом, а квартиру делить надо. При этом на ней уже долги, есть дети, значит, нужно разрешение опеки. Сначала приходится стать между ними посредником, общаться с их адвокатами, всё довести до ума, а потом каждому ещё найти жильё взамен.
Почти в каждой сделке сейчас участвует материнский капитал. Если семья продаёт квартиру, в которой у детей есть доли, нужно разобраться, какое жильё они получат взамен, и получить необходимые разрешения. А если родители развелись и отец пропал, начинаем его искать, потому что без его согласия сделку иногда не провести. В общем, целый детектив. Если всё просто, сделку можно закрыть за два дня, но просто сейчас бывает редко.
Отказалась от федерального бренда ради сарафана
Больше всего людей приходит к нам по рекомендации, сарафан у нас уже на постоянке. Тем, кто нас порекомендовал, мы платим небольшое вознаграждение.
Из-за этого я однажды отказалась от федерального бренда. В 2021 году я купила франшизу федеральной сети, а в мае 2023-го мы поставили рекорд и по выручке, и по числу сделок. Потом сеть выкупила другая крупная компания, и одним из условий стал ребрендинг. Я отказалась: люди спрашивают агентство по имени, а под новой вывеской этот сарафан пришлось бы зарабатывать заново.
Новых клиентов я ищу везде. Объявления мы размещаем на Авито Недвижимости, кабинет у нас общий на всё агентство. Я покупаю пакет размещений, и каждый агент публикует свои объекты из него. Так агенту не нужно отдельно платить за каждое объявление, а покупатель видит все наши квартиры в одном месте. Звонят по таким объявлениям люди, которых уже интересует конкретный объект, и с ними сразу можно договариваться о показе.
В 2020 у меня пропал интерес к работе, и я всерьёз собралась в Новосибирск: меня пригласили в крупное агентство, мы с мужем ездили присматриваться к городу. Только телефон всё это время разрывался от звонков бийских клиентов, и я вернулась.
Сейчас таких мыслей нет: на Алтай едут покупатели со всей страны, а мы живём рядом.
Читать целиком на VC
