Упал, поднялся – интервью про бизнес

Хватит писать про банкротства Когда я начал делать Ютуб, стало бросаться в глаза, что на канале много историй про предпринимательские провалы. Подписчики над этим тоже смеются и пишут такие комментарии: Вот это да. Второй не закрытый бизнес за неделю. Что происходит с каналом. Пружинный завод – сила! При этом успешные кейсы есть, но всё-таки больше половины героев либо в каком-то виде закрылись, либо зарабатывают совсем немного. Почему так выходит? Все довольно просто. Я спрашиваю про деньги, а чем выше прибыльность, тем сложнее людям об этом говорить. Некоторые из-за этого отказываются от интервью. Плюс часто владельцы успешного бизнеса начинают что-то публично говорить не просто так. Как правило, они хотят продавать франшизу или коучинг, и для этого у них есть специально заготовленная история. Которую они очень бы хотели “посеять” у разных изданий и блогеров, которые говорят про бизнес. Недавно ко мне как раз пришел пиарщик с такой историей, пересказываю вам без имён и деталей: За три дня до свадьбы ГЕРОЙ остался без денег. Вместо подготовки к одному из самых важных дней в жизни пришлось брать кредит. И самое интересное, что к тому моменту за его плечами уже был опыт управления “НИША БИЗНЕСА” с оборотом ИКС рублей. Казалось бы, человек умеет строить бизнес. Так почему же новый проект в сфере НИША БИЗНЕСА привёл его к кассовому разрыву, претензиям клиентов и репутационному кризису? Долгое время ГЕРОЙ искал причины в сотрудниках, партнёрах и бизнес-процессах. Но постепенно пришёл к неприятному выводу: в двух совершенно разных бизнесах он повторял одни и те же ошибки. Пришлось пересмотреть не только подход к управлению и делегированию, но и собственные убеждения, которые влияли на его решения. Осенью года ИКС чистая прибыль нового проекта выросла в ИГРЕК раз, а бизнес начал работать без его постоянного участия. Мне кажется, самое интересное в этой истории — не сам кризис, а то, как человек с опытом успешного управления снова оказался практически в исходной точке и что ему пришлось изменить, чтобы из неё выйти. Естественно, я такие истории не беру, так как не вижу в них ценности для читателей.

Как я закрыл свой бизнес по выращиванию клубники, или что бывает, если закопать 5 млн в землю В 2018-м я собрал тонну клубники и заработал 150 000 ₽. За пять месяцев тяжёлой работы это немного. Поэтому в 2019-м решил: если заниматься сельским хозяйством, то по-взрослому. Посчитал, что с 18 000 саженцев за три года продам ягоды на 11 млн ₽, и построил теплицу под Питером. 90% клубники в России везут из Краснодара, Азербайджана и Турции, а хорошая ягода плохо хранится, её надо продать в день сбора. Я рассчитывал, что своя клубника рядом с покупателем выиграет у привозной.  Это рассказ Максима Веревкина, основателя агрохолдинга «Веревкин Хутор». Всё обошлось дороже, чем в смете На теплицу в 1000 м² я закладывал 2,2 млн ₽, а потратил 4,3 млн. Строил на деньги арендодателя, у которого раньше снимал теплицы и который решил вложиться. Мне казалось, что клубника — это Клондайк, и мы даже не договорились, как будем делить прибыль. Были и лишние покупки. Растворный узел за 350 000 ₽ смешивал воду с удобрениями по одной кнопке, хотя на наших объёмах хватило бы простого инжектора. Ежемесячные расходы я тоже занизил. На воду планировал 12 000 ₽ в месяц, а платил 77 000: мы сидели на городском тарифе, и в счёт добавляли канализацию, хотя вся вода уходила в грунт. Помощник Умид был в теплице и начальником, и работником. Я платил ему 30 000 ₽, но быстро поднял до 50 000, потому что работал он по-настоящему много. Сборщика на пару утренних часов не найти, поэтому Умид звал людей с соседней лесопилки и складов. Каждому платили по тысяче за утро, и вместо 10 000 ₽ в месяц на сбор уходило 20 000. Продать было легко, вырастить — нет Со сбытом проблем не было. Я ходил в пять утра по павильонам овощебазы с ящиком ягоды, и торговцы не верили, что такая клубника растёт под Питером. Торговаться никто не пытался, все понимали, что ягоду разберут за день. На базе брали по 200 ₽ за кг, а фруктовым лавкам напрямую я продавал по 350–400 ₽. По пяти объявлениям на Авито мне звонили каждый день, и каждый второй звонок был заказом. Люди брали по 15–25 кг: себе, детям, маме на варенье. А вот урожай оказался почти в пять раз меньше плана. Я рассчитывал на 0,35 кг с куста, а в первый год собрал 0,075. В агрономии я разбирался по ходу и платил за пробелы ягодой. Однажды увидел паутинного клеща на двух кустах и решил, что завтра спокойно куплю препараты и обработаю. Назавтра клещ был уже во всей теплице, и я потерял 80% урожая. Вместо 23 тонн за три года я собрал около 7 тонн за два. Прибыли вышло 719 000 ₽, а вложил я 5,2 млн. И это без аренды и моей зарплаты, хотя я регулярно подменял Умида, закупал, продавал и разбирался со всеми проблемами. Что я сделал бы иначе Через три года в теплице надо менять грунт и заново покупать саженцы, поэтому окупится она лет за 7–8. Я бы сажал клубнику в открытом грунте. В поле бывают засуха, дожди и кролики, зато гектар можно арендовать за 20–50 тысяч в год и зарабатывать с первого сезона. Даже в полосе Питер — Карелия с гектара собирают около 5 тонн. Перед стартом я бы прочитал советские учебники по агрономии: от знаний зависит, снимешь с куста 50 граммов или килограмм. И договорился бы с инвестором о плохих сценариях до начала стройки, потому что в агробизнесе они случаются постоянно. Сам я в итоге переключился на тюльпаны. Если любите сельское хозяйство и у вас много свободного времени, денег и здоровья — добро пожаловать. Смотреть на ВК Видео

Как физик-ядерщик делает алюминиевые палки и продает на 20 млн ₽ в год Юрий Гурчин с детства рисовал лодки и зачитывался Джеком Лондоном. Защитил диплом по ядерной физике, а на свадебные деньги купил убитую яхту — голый корпус за 1 000 $. Думал подшаманить её за 3 месяца, а ремонт затянулся на годы. Из него вырос бизнес: Юрий делает в Дубне алюминиевые палки — мачты для парусных яхт — и продаёт их на 20 млн ₽ в год. Вот что он рассказал. На третьем году ремонта я чуть не продал яхту, но всё-таки довёл дело до конца. Первую мачту сделал в гараже шуруповертом и напильником. Сам делаю то, что выходит дешевле подрядчика Я делаю рангоут: мачту, гик, краспицы, тросы и степс — гнездо, в которое ставят мачту. Профиль по моему чертежу делает алюминиевый завод, а мы его фрезеруем, сужаем верхушку и собираем. Комплект продаю за 270 000 ₽. Материалы и работа подрядчиков при партии в 12 штук обходятся в 185 000 ₽, зарплаты сюда не входят. Покраску я отдаю подрядчику за 18 000 ₽ с мачты. Свой малярный цех простаивал бы: мне нужно красить несколько дней, а подрядчик загружен на 20–25 дней в месяц. Мелкие литые детали я отливаю сам, в песке по моделям с 3D-принтера. Подрядчики делают их точнее, но вдвое большая точность стоит вдвое дороже, а моим деталям она не нужна. Импортная деталь стоит от 100 $, так что на одном комплекте я экономлю 25 000 ₽. Лучшие заказчики — те, кто зарабатывает на яхтах 80% моих клиентов — коммерческий парусный флот: компании, которые проводят гонки, сдают яхты в аренду и учат ходить под парусом. Яхту они гоняют как машину в такси, потому что чем дольше она на воде, тем больше они зарабатывают. Требование у них одно: мачта должна выдерживать нагрузки, ведь это самая уязвимая часть яхты. Тяжелее всего с богатым частником, который не понимает, что ему нужно, но объясняет, как мне работать. Он может заплатить втрое больше, но я стараюсь отказываться. Бывало, я забирал готовую мачту, возвращал деньги и благодарил Бога, что избавился от заказчика. Большинство мачт я продаю через верфи. Верфь строит корпус, заказывает остальное у субподрядчиков и сама принимает претензии клиентов. Мне это экономит нервы: у людей полно мифов о том, почему ломаются мачты, хотя чаще всего причина в ошибках экипажа. Беру тех, кто умеет переключаться, но не заставляю бегать всех Первого сотрудника я нанял только через шесть лет работы в одиночку: боялся, что не смогу платить, а бросить человека не смогу. Беру по характеру: честный, любит работать, быстро двигается. У нас нельзя весь день сверлить одно отверстие, надо и фрезеровать, и лить. Но есть сборщик, который переключаться не умеет, зато свой участок делает лучше всех. Его я поставил на серийные мачты: ему приносят 10 профилей, он фрезерует их, сужает, отдаёт в покраску, забирает и через пару месяцев сдаёт готовую партию. Почти всю прибыль вкладываю в карбон В месяц на зарплаты уходит 690 000 ₽, на аренду трёх помещений — 54 000 ₽. Прибыль без моей зарплаты получается около 285 000 ₽, и 200 000 из них я сейчас трачу на цех карбоновых мачт. Мачты всё чаще делают из углепластика, и я вкладываюсь, пока есть деньги. Только станок для намотки карбона стоит около 20 млн ₽, я брал б/у. Цех пока работает в минус. Сводить экономику помогает интернет-магазин яхтенного оборудования — он приносит ещё около 1,2 млн ₽ выручки. Полная история на нашем сайте

Как я делаю и продаю камни на маркетплейсах на 1,35 млн в месяц У Павла Райляну из Кирова цех по производству декоративного камня из гипса. Через Озон он продаёт камня на 1,2 млн рублей в месяц, а на счёт приходит 420 тысяч. Павел рассказывает, куда уходят остальные деньги и сколько в итоге остаётся ему. Квадратный метр камня стоит мне 210 рублей Сотрудники мешают гипс с водой и пигментом, заливают смесь в силиконовые формы и ставят на вибростол, чтобы в камне не осталось пустот. Через 10–15 минут камни вытряхивают из форм и несут сушиться на стеллажи. На квадратный метр уходит гипса на 40 ₽ и пигмента на 25 ₽, коробка с изолоном стоит 15 ₽. Ещё 130 ₽ получают сотрудники — у них сдельная оплата. Продаю в среднем по 600–800 ₽ за метр, то есть втрое-вчетверо дороже себестоимости. Но это до Озона. С Озона на счёт приходит 35% выручки Когда заходишь на площадку, говорят про 14% комиссии. Сверху Озон берёт 21% за доставку от сортировочного центра до пункта выдачи и 15% за рекламу. Без рекламы карточки уйдут вниз выдачи, потому что выше встанут те, кто платит. Реклама автоматическая, я закидываю деньги и смотрю, как они уходят сквозь пальцы. Ещё 5% съедают возвраты: битое я выбрасываю, а за дорогу в обе стороны всё равно плачу. Около 10% уходит на эквайринг, налоги и ошибки с отправкой и статусами. Деньги Озон переводит через месяц, а гипс и зарплаты я оплачиваю сегодня. Плюс штрафы: отменил заказ на 30 000 ₽ — отдал 15 000 ₽. В первое время я не успевал производить и за год заплатил около 600 000 ₽ штрафов. На Озон я пошёл в феврале 2022-го, когда заказы в Кирове резко кончились. Сейчас маркетплейс даёт 1–1,2 млн в месяц, а город — 100–150 тысяч. Обидно, что 15% заказов на Озоне приходят из моего же города, хотя напрямую землякам вышло бы вдвое дешевле. В сортировочном центре бьётся вдвое меньше камня Поначалу я сдавал коробки в обычный ПВЗ. Когда оборот вырос, Озон сам предложил возить товар напрямую в сортировочный центр. Бой упал с 10% до 5%. Похоже, гипс чаще всего ломается как раз по дороге от ПВЗ до СЦ. К тому же в СЦ приёмка стоит 20 ₽ за коробку вместо 30 ₽. Я сдаю около 70 коробок в день, и за 20 рабочих дней экономия выходит 14 000 ₽. Вожу сам на легковушке, потому что доставка стоила бы 1 500 ₽ в день. Сотрудник за 20 000 ₽ уходит в запой Раньше я радовался, что плачу по 20 000 ₽. Радость кончалась на следующий день после зарплаты: кто-то пропадал на день, кто-то на неделю, кто-то навсегда. Когда пришлось собирать заказы за двоих по 15 часов, я понял, что нормальный семейный человек за такие деньги работать не станет. Ему надо кормить семью, платить ипотеку и содержать машину. Сейчас парни зарабатывают в среднем от 50 000 ₽ и сами составляют себе график. Лучше одному нормальному заплатить вдвое больше, чем троим, которые запивают. В марте я продал камня на 1,35 млн: на 1,2 млн через Озон и на 150 тысяч через сайт и соцсети. Чистыми осталось 151 300 ₽, и в расходах не учтена моя работа. Я дважды в день вожу коробки в СЦ, веду соцсети, фотографирую, закупаю гипс и сдаю отчётность. Родители боятся, что бизнес отожмут. Я отвечаю: приходят за бизнесом, который работает без тебя. А тот, которым надо управлять каждый день, никому не нужен. Полная история на нашем сайте

Как я взял в кредит 66 млн и хотел заработать 40 млн на выращивании тюльпанов Планировал вырастить 2,7 млн тюльпанов и заработать 40 млн. Вырастил 1,8 млн и заработал 12, почти как годом раньше, когда объём был втрое меньше. Поговорил с Максимом Верёвкиным, основателем агрохолдинга «Веревкин Хутор». Он четвёртый год выращивает тюльпаны к 8 Марта. Вот что он планировал на этот сезон и что из этого вышло. Я нашёл дешёвую аренду теплиц в Симферополе и решил взять рынок объёмом: чем больше цветка, тем ниже себестоимость. План был такой: заказать в Голландии 3 млн луковиц, вырастить из них 2,7 млн цветков с учётом 10% брака, продать по 45 ₽ и получить 121,5 млн выручки и 39,7 млн прибыли. Под этот объём я заранее договорился с покупателями. Луковицы: план 3 млн, приехало 1,8 млн Неладное мы почувствовали сразу: голландский менеджер стал звонить просто поболтать, а в письмах жаловался на неурожай. Объём добрали луковицами помельче и отказным заказом каких-то англичан со скидкой, получилось 2,2 млн. Закуп вышел даже дешевле: 16,8 ₽ за луковицу вместо 20,35. Брак: план 10%, по факту 17% Гниль, некроз стебля и прочие болезни забрали 374 тысячи цветков. Один сорт не взошёл совсем, и 100 тысяч сразу ушли в мусор. Подозреваю, что поставщик подсунул брак. В итоге из 2,2 млн луковиц выросло 1,83 млн тюльпанов. Операции: каждая подорожала из-за 137 сортов Мы продаём луковицу другим производителям и ходовые сорта сначала отгрузили им. Себе посадили то, что осталось, а осталось 137 сортов. Когда сорт один, человек высаживает 10 000 луковиц в день. Когда сортов много, после каждого все останавливаются и сверяют разметку, потому что ранние и поздние срезают в разное время. Посадку я считал по 42 копейки на цветок, вышло 70. Сбор и упаковку — по 2,08 ₽, вышло 6: в Симферополе работала новая команда и постоянно ошибалась. Отгрузка подорожала вдвое, потому что клиенты сами выбирают цветы в теплице, а заказ из 137 сортов собирать дольше, чем из 15. Себестоимость при этом осталась в плане: 26,8 ₽ против расчётных 27,26. Дешёвая луковица перекрыла дорогую операционку. Деньги: рассчитывал на отсрочку, получил предоплату На сезон нужно 96 млн оборотных денег, своих у меня было около 30. Раньше с голландцами мы рассчитывались после 8 Марта, а в этот раз они потребовали 100% предоплату. Денег не было, и я поставил условие: либо отсрочка, либо не забираю заказ. Они согласились. Остальное закрывал как мог: продавал цветок с конца августа почти по себестоимости, брал кредиты под 15% и потребкредиты на себя, бабушку, девушку и лучшего друга. Когда не хватило и этого, занял у частных инвесторов под 5% в месяц. Займы были короткие, на месяц-два, поэтому проценты обошлись в 1,5 млн. Итог: план 39,7 млн, факт 12,4 млн Покупателям я обещал объём под 3 млн луковиц, поэтому докупил в Голландии 990 тысяч готовых тюльпанов по 34 ₽. Это три фуры на 33,7 млн и больше 7 млн переплаты против своего цветка. Продали на 108,6 млн вместо 121,5. Затраты на выращивание и докупку составили 92,6 млн вместо 81,8. После офисных расходов осталось 12,4 млн. За кратный рост всегда платишь маржинальностью. Ошибку с сортами больше не повторю. И всё равно я люблю выращивать цветы: на маркетплейсах я бы заработал больше, но удовольствие от того, что создаёшь сам, ничего не заменит. Полная история на нашем сайте

Как государство дало мне 4 млн на бизнес в деревне, и теперь я работаю по 16 часов без выходных, спасибо 7 лет назад владелица фермы взяла агростартап на 4 млн и завела 50 коз. Поговорил с Мариной ПерфильевойОна бросила работу в городе, уехала с мужем в мордовскую деревню Шокша и теперь варит козий сыр «Мардарика». Вот что она рассказала про экономику маленькой фермы: Я думала, что буду сидеть у окошка в кокошнике. А оказалась в сельском бизнесе: у нас 50 коз, из них 30 дойных, и сыроварня. На цех мы взяли агростартап на 4,5 млн: 4 млн дало государство, 500 тысяч вложили сами. Коза — не коммерческое животное Корова даёт до 15 литров в день. Надел на неё доильный аппарат, через 15 минут снял, и у тебя ведро. Коза даёт 2–3 литра. Сама дойка идёт 4 минуты, но козу надо завести, помыть вымя, подключить аппарат и вывести, и на это уходит больше времени, чем на саму дойку. Мы горожане, доим медленно, и одна дойка занимает у нас 4 часа. Доим дважды в день, ещё дважды по 4 часа пасём, плюс 6–8 часов варю сыр. Делим всё на двоих: утренняя дойка на мне, вечерняя с выпасом на муже. Сыр варю ночью, потому что днём жарко, и досыпаю на диванчике в цеху под будильник. Из 10 литров молока получается около килограмма твёрдого сыра. Нанять некого. Людей, готовых работать в деревне за три копейки, нет, а платить больше мы не можем. Сварить сыр проще, чем собрать документы Налог у нас льготный, ЕСХН: 6% с разницы доходов и расходов. Тяжело с сопроводительными бумагами. Анализ молока сдаём раз в месяц, в начале сезона он стоит 5 000 ₽, дальше по 1 500. Проверяют даже на ртуть и радионуклиды, а частные лаборатории каждый год покупают новое оборудование, добавляют анализы и поднимают цену. Сертификат на каждую позицию стоит 20 000 ₽, а у нас 20 видов сыра. Ветеринары берут по 1 500 ₽ за свидетельство, хотя по закону выдавать его должны бесплатно. Ещё мы обязаны платить ревизионному фонду. Спрашиваю их представителей, за что, они отвечают: по закону положено. Часть расходов мы делим в кооперативе. 4–5 фермеров сливают молоко в одно ведро, сдают общую пробу и платят за анализ по тысяче. Бухгалтера с 1С тоже держим одного на всех. Дорогой сыр трудно продать Килограмм нашего сыра стоит 1 500–3 000 ₽, поэтому молодой сыр берут только фермерские магазины. Их у нас три, каждый продаёт на 6–14 тысяч в месяц, и всё под реализацию: просрочку магазин утилизирует за наш счёт. И то берут, только если мы сами продвигаем сыр в соцсетях. Твёрдый сыр с натуральной плесневой коркой по санитарным нормам в магазине продавать нельзя, поэтому его мы отправляем покупателям посылками. Сыр в банках я хотела выставить на маркетплейсы, но Wildberries не даёт отправить его на склад, а Озон не работает с ЕСХН. На госярмарках, куда пенсионеры идут за капустой подешевле, продаём от нуля до 20 тысяч. На гастрофестивалях выходит 40–80 тысяч. Об окупаемости речи не идёт Вложили мы около 5 млн. Продаём на 1,4 млн в год, после расходов на двоих остаётся 88 тысяч в месяц. Кроме дойки, выпаса и сыра муж ездит по рынкам и ярмаркам, я вожу экскурсии, вместе собираем посылки и ведём соцсети. Когда очень устаём, думаем всё бросить. Но тогда придётся зарезать коз, а я у всех принимала роды и знаю каждую по имени. Без господдержки наша ферма просто закрылась бы. А так мы обеспечили работой себя и фермеров из кооператива. Нас надо относить не к минсельхозу, а к министерству труда. Полная история на нашем сайте

Почему мое производство пельменей умирает Поговорил с владельцем производства полуфабрикатов из города до 400 тысяч жителей. Шесть лет он поставлял пельмени, голубцы и чебуреки в 200 магазинов у дома. В ковид у него было три цеха, и пельменей доходило до тонны в день. Сейчас он закрыл один цех и думает о закрытии остальных. Имя попросил не называть. Вместо морозилок за 2 млн собрал свои по YouTube Начинал с брата и двух лепщиц. Когда продажи выросли, год искал помещение на 350 метров. По нормам сырье и готовый продукт нельзя выносить через одну дверь, а для мытья яиц нужны три отдельные раковины. За новые морозилки мне выставили счет на 2 млн. Таких денег не было, поэтому камеры я собрал сам из холодильных панелей. Для шоковой заморозки купил б/у агрегат, который раньше питал 16 морозильных камер в супермаркете. Мастер-холодильщик взял за установку 100 тысяч. Компания взяла бы 300, а приехал бы тот же мастер. Продаю бабушкиным магазинам, а не сетям Сначала продавал сам и бывало, что за день меня посылали 50 раз. Главное — уговорить продавщицу маленького магазина попробовать пельмени. В сети я не пошел. Они хотят скидку 50%, а моя наценка — 100%, то есть я работал бы в ноль. При этом бабушкин магазин с одним холодильником продает столько же, сколько сетевой супермаркет, и платит по обычному прайсу. Маленькие магазины держатся на начинке. Фарш волокнистый, и трубки промышленных пельменных автоматов быстро им забиваются. Поэтому крупные заводы доводят начинку до состояния паштета. С оборота 3 млн в месяц себе оставляю 130 тысяч В марте оборот был 3 млн. Сырье стоило 1,5 млн, зарплаты 800 тысяч, аренда и коммуналка — еще 310. После налогов, ремонтов и мелочей мне осталось 130 тысяч. За 2022 год вышло около 3 млн прибыли с 42 млн оборота, и минимум 700 тысяч из них ушло на ремонт холодильников, тестомесов и газелей. Январь и февраль в тот год ушли в минус, хорошо заработать получилось только летом и в декабре. Магазины платят с отсрочкой, и часть долгов не возвращается: магазин закупился, разорился и отдал деньги другим кредиторам. Коллекторы долги в семь тысяч за пельмени не выбивают. Иногда мы забирали в счет долга оборудование. Ищу непьющих и адекватно ворующих Почти все работают сдельно: слепил килограмм пельменей и получил 30 рублей. Чтобы рассчитать расценки, я неделю ходил по цеху с секундомером и замерял, сколько делает опытный работник, а сколько новичок. Когда пробовал платить всем оклад, производительность падала вдвое. Самое сложное — найти непьющего, адекватно ворующего человека, готового прийти на работу к 7 утра. Воровство я закладываю как 1–2% оборота. Бороться дороже: нанимаешь охрану, потом охрану для охраны, потому что первая уже в сговоре. На собеседованиях я представлялся наемным администратором. Владельцу кандидат ничего лишнего не скажет, а с наемником он «в одной лодке». Когда я провожал людей к выходу, они расслаблялись и спрашивали главное: а утащить тут что-то можно? Однажды сторож напился, достал из холодильника пачку пельменей на закуску и уснул рядом, не выпуская ее из рук. Растаяло 100 кг продукции. Нанял управляющего, он продержался 15 минут На собеседовании Павел был приятным и опытным. В первый же день я услышал крики и плач: за мелкую ошибку он обматерил работниц, и несколько девушек рыдали. Больше Павел у нас не работал. Я предлагал директорам 200–300 тысяч, но приходили одни Остапы Бендеры. Когда я все-таки перестал сам руководить цехом, выручка упала на 10–15%, а расходы на столько же выросли. Прибыль упала с 30% оборота до меньше чем 7% За два года зарплата водителя выросла с 30 до 50 тысяч. Работать руками некому: люди уезжают в Москву, где за ту же работу платят 70. Баллон фреона подорожал с 5 до 30 тысяч, формовка для котлет — с 6 500 до 20 тысяч. Когда я начинал, можно было получать 30% прибыли от оборота. Потом я радовался семи. А когда посчитал все цифры для этой статьи, оказалось, что не получается и семи. Смотреть на ВК Видео

Куда пропала прибыль на ферме 3D-принтеров? У Дмитрия Стенько, сооснователя «Техно 3D», производство с девятью сотрудниками. Выручка доходит до 2 млн рублей в месяц, а почти всю прибыль владельцы вкладывают обратно в дело. Дмитрий рассказывает, почему так получается. Начинали мы с одногруппниками: скинулись на один принтер и поставили его в каморке при пекарне. Постепенно докупали технику. Теперь можем сделать и небольшую деталь для станка, и трёхметрового пластикового медведя. Частных заказов больше, но основные деньги платит бизнес Частные клиенты дают только пятую часть выручки. Остальное получаем от компаний. Причём половину выручки зарабатываем на чертежах, документации и 3D-моделях. Например, нефтеперерабатывающее предприятие прислало сломанную крышку центробежного насоса. Мы сканируем её, снимаем размеры и делаем модель. Пластик для такой детали не подходит, поэтому передаём чертежи коллегам, которые смогут её изготовить. Большинство клиентов находят нас через поисковики или по рекомендациям. На Авито не размещаемся: там хотят слишком дёшево. Клиентов с бюджетом до 5000 рублей чаще отправляем к исполнителям на этой площадке. Клиент платит за работу до и после печати По одной фотографии точную цену не назовёшь. Нам нужно понять, как заказчик будет использовать изделие, какая нужна прочность и насколько мелкие детали придётся воспроизвести. Поэтому сначала называем диапазон цен. Час работы инженера продаём за 1500 рублей при себестоимости 400–600 рублей. Печать считаем по весу изделия. На грамм приходится около 2 рублей за пластик и ещё 3 рубля за электричество, износ техники и работу оператора. Базовую цену ставим от 10 рублей за грамм, чтобы покрыть остальные расходы производства. На больших заказах можем снизить её, если изделию не нужна высокая детализация. Напечатанную вещь часто нужно отшлифовать и покрасить. Крупные объекты делаем по частям. Медведя разделили на 86 деталей, а потом собрали как пазл. Бывает и брак. Заготовка отлипает от стола, а принтер продолжает выдавливать пластик в воздух. Вместо детали получаем «спагетти», которые остаётся выбросить. При выручке 1,5–2 млн рублей после всех расходов остаётся 150–200 тысяч прибыли в месяц. Наши с партнёром зарплаты уже учтены в расходах. Прибыль тратим на оборудование под новые заказы Разные принтеры нужны для разных задач. На одних печатаем мелкие изделия, на других можем сделать крупные. Для некоторых прочных пластиков нужен принтер с высокой температурой печати. А шестерни бывает быстрее вырезать на фрезерном станке, поэтому купили и его. Часто докупаем оборудование, когда появляется заказ, который на нашей технике не выполнить. За время работы вложили в оборудование около 6 млн рублей. При этом постоянно загружать весь парк не получается. Часть машин стоит без дела. Но для большого срочного заказа нужны сразу несколько принтеров. На одном принтере пять изделий можно печатать пять суток, а на пяти принтерах тот же заказ сделать за сутки. Для предприятия, у которого из-за сломанной детали стоит оборудование, такая разница может решить, кому отдать заказ. Однажды после покупки техники нам не хватило денег на собственные зарплаты. В декабре докупили оборудование, рассчитывая сэкономить на налогах. В январе оказалось мало заказов, и месяц отработали в убыток. В феврале и марте мы с партнёром зарплаты себе не платили. Полная история на нашем сайте

Сколько зарабатывает бизнес на шаурме? Я слышал в интернете, что у бизнеса на шаверме низкий порог входа и быстрая окупаемость, а шаурма – востребованный продукт. Поэтому решил рассказать, как обстоят дела в этом бизнесе на самом деле. Купили точку у метро, но клиентов не хватало Мы с партнёром купили первую шаурмичную возле «Академической». Владелица уверяла, что продаёт её из-за декрета. Всего на открытие потратили около 277 тысяч рублей. До метро три дома, место казалось удачным. Но близость к метро сама по себе не гарантирует покупателей: люди могут проходить мимо. К тому же к нашей точке вели семь ступенек. Мы сами крутили шаурму, а на аренду я добавлял деньги из зарплаты инженера. Через два месяца решили закрываться. Тогда арендодатель снизил плату со 100 до 80 тысяч рублей, и мы остались. Полгода меняли поставщиков, искали рецепт соуса и почти жили на работе. Потом выручки стало хватать на расходы точки. Зарплату себе мы не платили. Как только вышли в ноль, арендодатель напомнил, что аренда у нас всё-таки 100 тысяч, а скидка была временной. Вложения вернули ещё через полгода, то есть примерно за год после открытия. Опоздали с повышением цен и почти ничего не заработали Позже мы открыли ещё две точки. Но даже когда продажи идут, прибыль приходится считать заново при каждом подорожании продуктов. Мы не сразу подняли цены вслед за поставщиками. В феврале на одной точке из 821 тысячи рублей выручки потратили 400 тысяч на продукты. Почти половину. Ещё 203 тысячи заплатили сотрудникам, 100 тысяч за аренду. Из оставшихся денег нужно было оплатить и другие расходы, включая налоги. Уборщиц у нас не было. Шаурмист приходил за полчаса до смены, чтобы сделать заготовки, потом 12 часов готовил и общался с клиентами. После закрытия оставался ещё минут на сорок для уборки. Найти человека на такую работу было непросто. Мы выбирали между уменьшением порций, более дешёвыми продуктами и повышением цены. В итоге подняли цену. Около трети оборота приходилось на доставку. Агрегатор удерживал 35% от суммы заказа. В указанной февральской выручке эта комиссия уже вычтена, повторно её отнимать не нужно. Летом зарабатывали больше, но деньги требовались и зимой За февраль 2024 года три точки вместе принесли те самые 77 тысяч рублей прибыли. Причём одна заработала около 55 тысяч, а другая всего 3,4 тысячи. Летом оборот трёх точек доходил до 2,5 млн рублей в месяц. От него оставалось около 350 тысяч прибыли на двоих. В хорошую погоду люди охотнее берут шаурму с собой. Зимой чаще выбирают заведения, где можно поесть внутри. Бывали и исключения. В ковид, когда рестораны закрыли, одна наша точка принесла 500 тысяч рублей прибыли за месяц. Но старое оборудование от прежней хозяйки постоянно ломалось. Прежде чем забрать деньги себе, мы купили новые грили, фритюрницы и холодильник. Летние деньги мы откладывали, чтобы покрывать зимние расходы и менять сломанное оборудование. При этом сами продолжали заниматься бизнесом. Партнёр два дня в неделю работал на точках, я вёл учёт, занимался налогами, документами сотрудников и рекламой. На закупки ездили по очереди. На старте у нас были только деньги на открытие. Теперь я бы держал в запасе как минимум ещё столько же. А перед покупкой готовой шаурмичной заранее посчитал бы, за сколько смогу продать оборудование, если придётся закрыться. Статья написана на основе интервью с сооснователем точек шаурмы Кебаб МД Андреем Бычковым. Полная история на нашем сайте

Вы, наверное, заметили, что я публикую здесь много анонсов видео роликов, в том числе по старым историям. За три года у меня накопился большой архив интервью с предпринимателями. Я записывал их для статей на vc.ru и сюда, и большая часть записей просто лежала. Год назад я начал выкладывать эти разговоры на ютуб целиком, по часу с лишним из зума. Ролики набирали по несколько сотен просмотров. Сейчас каждый будний день у меня выходит 20-минутный ролик, собранный из интервью по сюжету статьи. Медиана просмотров выросла с 500 до 14–15 тысяч. За последние четыре недели канал собрал больше 400 тысяч просмотров и почти 3 тысячи новых подписчиков, это около 40% всей базы. Написал большую статью о том, как это устроено: зачем я записываюсь на ходу, как мы сократили производство ролика с двух недель до дня и по какому принципу делаем обложки. И, конечно, рассказал, что не сработало 👇 Статья на VC

Почему я бросил свою сеть по ремонту телефонов и причем здесь Онлифанс (видео-версия) В день, когда я расписывался с женой, мне позвонили из сервиса. Местному бодибилдеру, звезде Онлифанс, не понравился ремонт. Он зашёл на точку и дал леща моему инженеру прямо при ребёнке. Полчаса я успокаивал одного и ругался с другим. Меня зовут Александр Родионов. С 2018 по 2023 год я открыл пять сервисов по ремонту телефонов в Курске, Туле и Москве и хотел построить глобальную компанию. Сейчас точки в Москве и Туле закрыты, а в Курске я отключил рекламу и сократил часть штата. Расскажу почему. С ремонта остаётся половина чека, а с месяца 15% Замена дисплея на Xiaomi Redmi 10C стоит клиенту 3000 ₽. Запчасть я покупаю за 945 ₽, мастер получает 25% от того, что осталось, это около 514 ₽. Сервису достаётся 1541 ₽, примерно половина чека. Если считать целый месяц, остаётся намного меньше. В октябре 2023 года три курские точки принесли 1,27 млн ₽ выручки. На запчасти ушло почти 29% этих денег, на зарплаты ещё 26%. 13% я заплатил подрядчику в Москве. Пайка и переклейка стекла нужны только в каждом пятом заказе, а для них пришлось бы покупать дорогое оборудование и держать опытного мастера. Поэтому такие телефоны я отправляю в Москву СДЭКом, хотя клиенты злятся, когда посылка задерживается. Ещё 9% ушло на аренду. В итоге за октябрь я заработал 193 тысячи, это 15% выручки. Прибыль приносит проходное место Обычно я тратил на рекламу от 50 000 ₽ в месяц. Заявка из Яндекс.Директа стоила 500 ₽, а до сервиса доходил каждый десятый, так что один клиент обходился в 5000 ₽. С замены дисплея сервису остаётся втрое меньше. Когда я отключил рекламу и сократил часть штата, прибыль почти не изменилась. Около 70% её приносит один островок в самом проходном месте торгового центра. Выходит, в этом бизнесе важнее всего стоять там, где ходят люди. Точка в Туле ушла в минус на 1,5 млн Тулу я открывал, когда у меня было 4 года опыта и три прибыльных сервиса в Курске. Отдельное помещение с ремонтом и вывеской обошлось в 625 тысяч. Финмодель популярной франшизы в нише обещает плюс с первого месяца, но моя точка первые полгода работала в минус и съела ещё около 800 тысяч. Через 6 месяцев она вышла в ноль. К этому времени я устал от этого бизнеса, поэтому принял потерю в 1,5 млн и закрыл точку. Цену назначает конкурент из подвала Я хотел, чтобы ремонт стоил минимум вдвое дороже запчасти. Но если конкурент в подвале за углом делает в два раза дешевле, приходится подстраиваться. В регионе почти невозможно объяснить клиенту, почему у нас на 200 ₽ дороже, даже если запчасть лучше и гарантия длиннее. Мы пробовали привлекать клиентов сервисом и запустили ночной ремонт. Если у человека сломался телефон, а до поезда остался час, мастер приезжал и чинил его на вокзале. Клиентам это нравилось, но мастеров ночные выезды выматывали. Когда мы ввели для клиентов доплату за ночной выезд, таких заказов осталось 2–3 в месяц. Все конфликты решает собственник Сотрудники подворовывают, и больше всего украл один мастер, 40 тысяч. Раз в год кто-то из клиентов подаёт на нас в суд. Все такие истории в итоге разбираю я сам. С прибылью 150–200 тысяч в месяц в Курске я чувствовал себя хозяином жизни, но в Москве этого мало. Когда на тебя работают 16 человек, рассчитываешь зарабатывать больше среднего айтишника. Поэтому 1,5 млн из накоплений я вложил в производство сувениров. Три сервиса в Курске продолжают работать. Смотреть на ВК Видео

Как я склеил картон и продал на маркетплейсах на 50 млн в год В 2020-м мой работодатель начал прижимать меня по условиям, я забрал команду, снял склад и запустил свое производство когтеточек. Казалось бы, ничего сложного: закупаешь клей, картон, и находишь людей, которые 5 000 раз в день готовы повторять одни и ту же операцию. Но есть нюансы. Константин Поздняков, сооснователь производства когтеточек «Томми кэт», рассказал о своем бизнесе:  Из миллиона на запуск 600 тысяч оставили про запас В 2020-м мы с партнёром открыли производство картонных когтеточек. На старте вложили миллион рублей. Только первая партия картона стоила 220 тысяч. У завода есть минимальный заказ: нам пришлось купить 20 тысяч листов. У перекупщиков можно брать меньше, но наш первый поставщик продавал картон вдвое дороже завода. Для такого объёма нужно место. Поэтому мы сразу сняли цех. Ещё пришлось подбирать температуру и влажность: в сыром помещении клей плохо сохнет, а когда мокрый картон переносят в сухое, он идёт волной. Пока разобрались, выбрасывали целые партии. Больше половины стартовых денег мы отложили на первые месяцы работы. Продаж поначалу мало, а аренду и зарплаты уже надо платить. Первый год работали в ноль и в минус. Когда Озон переводил деньги, вычитали себестоимость и снова вкладывали в рекламу. Себе брали на самое необходимое. Партнер говорил: — Есть пятнашка мне за хату заплатить? — Да, держи. На продажу тратили больше, чем на изготовление Сборщик вручную склеивает слои картона и добавляет ободки. После суток сушки проверяем изделие и упаковываем. В нашем расчёте себестоимость когтеточки составляла 368 рублей. За комиссию, обработку платежа и доставку Озон забирал примерно 739 рублей с продажи. Почти вдвое больше, чем стоило её сделать. Оставшиеся деньги нельзя считать чистой прибылью. Из них ещё нужно оплатить рекламу, содержание цеха и работу офиса. При этом площадка может поднять тариф, когда товар уже отправлен. Например, у нас в пути 600 когтеточек. После повышения стоимости доставки эту партию приходится продавать в ноль или в минус. С Wildberries почти перестали работать после штрафа за габариты. Мы и площадка по-разному измеряли товар. Заплатили 400 тысяч рублей, всю месячную прибыль в несезон. Несколько часов разговоров с поддержкой ничего не изменили. Кроме маркетплейсов, продаём через сайт, соцсети и на выставках. Оптом у нас покупают зоомагазины, питомники и приюты. Но оптовик может взять большую партию, а потом несколько месяцев ничего не заказывать. При обороте в миллионы приходится держать деньги на зарплаты На четвёртый год розница приносила от 2,5 до 3 млн рублей выручки в месяц. Опт добавлял от 1,2 до 2,5 млн. Суммы менялись в зависимости от заказов. Товар мы делаем и отгружаем сейчас, а оплату получаем позже. Маркетплейсы переводят деньги с задержкой, оптовым клиентам даём месяц отсрочки. Когда заказов много, больше тратим на сырьё, сборку и рекламу. Деньги от покупателей приходят уже в следующем месяце. К тому же стараемся закупать материалы впрок, если цена хорошая. В декабре я потратил на картон почти 2,7 млн рублей. Поэтому держим запас на такие периоды. Иначе покупатели нам должны, а на счету нет денег, чтобы рассчитаться с людьми. Обещания сотрудники к оплате не принимают. Точный срок окупаемости назвать не могу. Мы пытаемся возвращать прибыль в бизнес: открывать новые цеха, делать свою форму для вырубки и начали сами резать картон. Полная история на нашем сайте

Я выбрался из долга в 4,5 млн, поставил всё на ВБ, а потом сгорели склады 18 июля загорелся склад Wildberries в Электростали. Для селлеров, которые продают продукты, это основной склад, и почти весь наш кофе был именно там. Сгорело 700–800 наборов, это 2–3 млн выручки, которую мы должны были получить. А ведь мы только-только начали нормально зарабатывать и строили план на миллион чистой прибыли к новогоднему сезону. Я продаю кофе на маркетплейсах с 2018 года, и это уже третий раз, когда я начинаю практически с нуля. Первые два раза меня обнулили долги Первый раз был в феврале 2022-го. Импортёры перестали давать отсрочки, и на нас разом повисли два счёта по полтора миллиона. Мы правда думали, что не выберемся. Покупатели в панике скупали всё подряд, я поднимал цены каждый день и к апрелю закрыл оба счёта. Но кофе нам теперь отдавали только по предоплате, и денег на закупку не хватало. Второй раз я загнал себя в яму сам. Начал брать займы на Ozon под 4–5% в месяц: сначала один, потом второй, третий. Пока обороты шли, это казалось ерундой. Потом кофе подорожал, маржа ушла в минус, и деньги с продаж перестали покрывать платежи. Тогда я стал лихорадочно брать потребительские кредиты и кредитки, чтобы закрывать займы, и долг дошёл примерно до 4,5 млн ₽. Весной 2024-го я понял, что если так продолжать, придётся продавать единственную квартиру и по сути оказаться на улице. Из долгов по кредитам я выбрался через банкротство, но займы Ozon оно не списало. Чтобы их погасить, я полтора года продвигал на маркетплейсах чужие магазины. Вставал в 5 утра, проверял рекламу клиентов, разгребал их штрафы и поставки, и так по 14 часов почти без выходных. Почти всё, что зарабатывал, уходило на займы. В итоге я заработал атеросклероз и бессонницу и пил успокоительные, чтобы поспать хотя бы пару часов. Только в первом за много лет отпуске с женой я понял, что застрял. Наконец-то пошли деньги Летом 2025-го я вернулся к своим магазинам и наборам кофе под своими брендами. Больше всего денег в кофе приносит запрос «кофе в зёрнах 1 кг», но там буквально льётся кровь: килограмм Бразилии в закупке стоит 1400–1500 ₽, примерно столько же он стоит на полке. Вот как раскладывается один из самых недорогих наших наборов на ВБ: Цена 2 000 ₽ Комиссия и логистика ВБ 804 ₽ Себестоимость 550 ₽ Налог 120 ₽ Реклама 100 ₽ Прибыль 426 ₽ На Ozon этот же набор приносит 388 ₽, потому что площадка забирает почти половину цены, и мы ушли почти целиком на ВБ. В сентябре 2025-го прибыль была 79 тысяч, в декабре уже 618 тысяч. За девять месяцев мы продали на 15,5 млн ₽ и получили около 3 млн прибыли. Займы я к тому моменту погасил и закрыл агентство. Сгорели склады А потом в третий раз всё обнулилось: сгорела Электросталь, за ней склады в Краснодаре и Казани. Мы остались должны производителю, который делает наши наборы, за две поставки. К 28 июля нужно было заплатить налог за полугодие, около 300 тысяч. Мы ждали, что пострадавшим его перенесут, но отсрочка действует только с 1 августа. Погасили частично овердрафтом, частично деньгами, которые заняли у родных. Компенсации от ВБ мы так и не получили, и в какой-то момент я решил ничего не ждать. На одну площадку я ставил дважды В 2022-м, когда сгорел склад Ozon на Новой Риге, мы почти всё продавали через Ozon. В 2026-м снова работали на одной площадке, теперь на ВБ. Сейчас развиваем ВБ и Ozon параллельно, хотя на Ozon зарабатываем меньше. Рентабельность после перезапуска 3–7% против прежних 20%. А из кофе я потихоньку ухожу. Это биржевой товар, цена на него зависит от курса и урожая в Бразилии. В ноябре запускаем травяные сборы «Вершки да Корешки» из трав, ягод и корней с Алтая, Урала и из Карелии, и их цена от биржи не зависит. Читать целиком на сайте За интервью спасибо Алексею Кудряшову, основателю брендов Black Coffee Beans, Presto Caffe и Attimo tea.

Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый разрыв (видео-версия) Многие детские лагеря работают на чужих базах и платят за аренду. Михаил Шелков решил построить свой лагерь, но открыть его оказалось сложнее, чем построить. Он 23 года занимается детскими лагерями, а в 2022 году начал восстанавливать заброшенный пионерлагерь «Мирный» под Рузой. Вот что он рассказал: Раньше мы снимали чужие базы. В 2022 году наши лагеря приняли около 2 800 детей и получили 116,5 млн выручки. Половина этих денег уходила владельцам баз, а чистая прибыль за год составила 7,3 млн. С одной путёвки мне оставалось 2 607 рублей. Со своей базой оставалось бы 6 178, даже с учётом содержания зимой и амортизации. Ещё базы сами отвечают за питание и могут менять условия. У нас бывали жалобы на еду, на отсутствие москитных сеток, на разбитую дорогу и странных охранников, а повлиять на это я не мог. Поэтому я решил строить свой лагерь. Восстанавливать дороже, чем строить с нуля, зато проще с согласованиями Я позвал строителей, и они оценили проект от 1 млрд рублей и от двух лет работы. Миллиарда у меня не было. Я взял оборотные средства компании, накопления, займы у знакомых, кредиты и начал стройку сам. Как выяснилось, с нуля строить было бы гораздо дешевле. Но тогда пришлось бы долго согласовывать новые здания. Реконструкция одного спального корпуса на 60 мест обошлась примерно в 30 млн. Всего на лагерь ушло 130 млн: мы купили участок, провели коммуникации, построили котельную, дорогу и столовую на 120 мест, поставили юрты и сафари-тенты, разобрали развалины и благоустроили территорию. 60 млн из этих денег я взял в долг. Юрты втрое дешевле корпуса, но лагерь из одних юрт не откроешь Место в корпусе обходится примерно в 450 тысяч рублей, а в глэмпинге около 150 тысяч. Глэмпинг считается некапитальным строением, и согласовывать его не нужно. По правилам это палатка, хотя внутри есть душ, туалет и электричество. Но глэмпингов нет в кадастре. Если застроить территорию одними юртами, база никогда не станет стационарным лагерем. Чтобы получить санэпидзаключение, нужно восстановить хотя бы один корпус по документам как капитальный ремонт. Юрты к тому же приходится полностью обновлять раз в пять лет. Корпус простоит минимум 25 лет, если вовремя переклеивать обои и подкрашивать стены. Лагерь построили, но открыть целиком не разрешили Я рассчитывал открыться в сезон 2023 года и быстро вернуть часть вложений. Но Роспотребнадзор выдал не все разрешения. После гибели детей на озере в Карелии под суд попал глава карельского Роспотребнадзора, и с тех пор проверяющие перестраховываются. В январе мы с юристами отправили письмо и приложили к нему послание президента Федеральному собранию 2020 года. Там поставлена задача восстановить 6 тысяч заброшенных лагерей. Мы написали, что выполняем поручение президента, и попросили содействия. Роспотребнадзор пошёл на небольшой компромисс: разрешил запустить глэмпинги на этот сезон и подписал санэпидзаключение. Это немного спасло ситуацию, но быстро окупить вложения не вышло. Из-за кассового разрыва мы сократили часть офиса и остановили рекламу. Детский отдых сейчас не самое выгодное дело. Наш бизнес довольно крупный, и я боюсь представить, каково небольшим лагерям. Надеюсь, к лету 2024 года нам одобрят все документы и лагерь начнёт окупаться. Смотреть на ВК Видео

Как я закрыл свой столярный бизнес Поговорил с владельцем столярной мастерской о том, почему он вернулся в найм. Четыре года он делал столешницы, разделочные доски и полочки. Рассказывает, сколько на этом оставалось после расходов. Столярка с нуля В 2018 году я снял помещение в промзоне Самары. Сам сделал верстаки, постепенно купил станки и инструмент примерно на 400 тысяч рублей. Сначала работал один, потом нанял сотрудников. Сколько остаётся с разделочной доски Поначалу я умножал стоимость материалов на четыре и так назначал цену. Но денег с заказов почти не оставалось. Пришлось считать подробнее. Материалы для одной разделочной доски обходились в 475 рублей. Дальше нужно было распилить дерево, склеить детали, обработать и отшлифовать. На доску уходило 40–50 минут работы. После оплаты труда сотрудника оставалось 562 рубля. Из этих денег ещё нужно было платить налоги, аренду и рекламу. Чтобы самому получать зарплату своего работника, мне требовалось продавать от 150 изделий в месяц. Математика мастерской При обороте 200 тысяч рублей после расходов оставалось 28,5 тысячи. В эту сумму входила и оплата моей работы — минимум 80 часов в месяц. Я делал изделия, фотографировал их, размещал объявления и общался с клиентами. Жена бесплатно помогала с чертежами. Самый большой оборот был 500 тысяч рублей в месяц. А больше всего на руки я забирал 80 тысяч. До мастерской работал директором торгового дома и получал вдвое больше. Хорошие месяцы покрывали плохие. Последние полгода мастерская работала около нуля, а я тратил накопления. Что съедало заработок Я делал изделия из дуба и бука, но конкурировал на Авито с дешёвой сосной. Ещё были мастера, которые снижали цены ради заказов. Я называл цену, которая меня устраивала, и добавлял немного, чтобы оставить возможность поторговаться. Но и по согласованной цене не всегда удавалось заработать. Однажды я купил дерево у проверенного поставщика и не проверил влажность. Оно треснуло, пришлось переделывать большой заказ на столешницы. В другой раз сотрудник не убирал стружку, и сгорел двигатель станка. Когда я заболел ковидом, сорвал срок по мольбертам и делал скидки. Пока ремонтируешь оборудование или переделываешь заказ, новые изделия не производишь. На себя или на дядю? До открытия мастерской я думал, что бизнес даст хороший доход и свободный график. На деле даже спокойно поболеть не получалось: заказчики ждали изделия, а мне нужны были деньги на семью. Я закрыл мастерскую и вернулся в найм. Дерево мне по-прежнему нравится — запах опилок, гладкая доска, удовольствие от вещи, которую сделал сам. Но для такого хобби нужна работа, после которой останутся время, силы и деньги. Полная история на нашем сайте

Почему мое производство пельменей умирает (видео-версия) «Самое сложное в этом бизнесе — найти непьющего, адекватно ворующего человека, готового прийти на работу в 7 утра». Так говорит владелец пельменного производства из города до 400 тысяч жителей. В 2018 году он пришёл помогать брату, у которого лепили пельмени две лепщицы. Продажи пошли, он открыл свой цех, а в ковид дорос до трёх цехов и тонны пельменей в день. Сейчас проводит аудит: один цех уже закрыл и думает закрыть остальные. Вот что он рассказал. Куда уходят 3 миллиона выручки Возьму обычный месяц — март, оборот 3 млн ₽. Половина, 1,5 млн, уходит на сырьё. Хорошие цены на мясо и муку начинаются, когда берёшь фурами, а я до этого не дорос. Ещё 800 тысяч я плачу мясникам, тестомесам, лепщицам и водителям. Аренда двух цехов стоит 160 тысяч, коммуналка 150 тысяч, а летом, когда холодильники работают на полную, все 200. Воровство обходится примерно в 25 тысяч в месяц. Бороться с ним дороже: нанимаешь охрану, потом вторую, чтобы следить за первой, потому что первая уже в сговоре. Дальше идут налоги, бензин для газелей и 10% торговым агентам. В итоге в марте мне осталось 130 тысяч. Это и прибыль, и моя зарплата: цехом я тогда руководил сам. Март — средний месяц. В декабре я заработал 700 тысяч, а в январе и феврале потеряли 514 тысяч на двоих. За 2022 год вышло около 3 млн прибыли с 42 млн оборота, но минимум 700 тысяч из них ушло на ремонт холодильников, тестомесов и газелей. Ещё 1–2% оборота я не получаю совсем: магазин закупился, разорился и деньги за мои пельмени отдал другим кредиторам. Коллекторы долги в 7 тысяч за пельмени не выбивают. Почему маленькие цеха ещё живы Фарш волокнистый, и трубки промышленных пельменных аппаратов при большом количестве мяса забиваются. Поэтому на фабриках фарш доводят до состояния паштета, и мяса в магазинных пельменях мало. Когда лепишь вручную ложкой, кладёшь нормальный фарш с луком. Ради этого магазины и берут пельмени у маленьких цехов. Продаю я в 200 магазинов у дома. Сначала ходил по ним сам, и бывали дни, когда меня посылали 50 раз. В сети не иду: они хотят скидку 50%, а моя наценка 100%, так что продажа была бы в минус. Почему производство всё-таки умирает Два года назад водитель получал 30 тысяч, сейчас 50. Работать руками в регионе некому. Кто-то уехал в Москву, где те же котлеты делают за 70 тысяч, кто-то получает 200 тысяч от Министерства обороны, мигранты уехали, когда упал рубль. Я плачу в среднем 35 тысяч при медиане по региону 25 и за 6 лет ни разу не задержал зарплату. Старые сотрудники держатся, но на место ушедшего найти человека почти невозможно. Когда я вышел из операционки, выручка упала на 10–15%, а расходы на столько же выросли: вовремя не закупили сырьё по хорошей цене, что-то не отследили, что-то сломали. К этому добавилась зарплата управляющего. Я предлагал и 200, и 300 тысяч, больше, чем сам зарабатывал в марте, но приходили одни Остапы Бендеры. Рекорд поставил управляющий Павел. На собеседовании он казался приятным и опытным, а в первый же день за мелкую ошибку так обматерил девушек в цехе, что они рыдали. Проработал 15 минут. Когда я начинал, можно было получать 30% прибыли от оборота. В 2022 году вышло 7%, а за вычетом ремонта ещё меньше. Смотреть на ВК Видео

Как я варю бытовую химию и продаю на 1,5 млн в месяц Филипп Грибанов начинал варить бытовую химию на съёмной квартире в Бишкеке. Вот его история. Начал с партии на 50 бутылок До бытовой химии я продавал автошампуни. Потом пришёл крупный конкурент, снизил цены, и мои продажи рухнули. Тут знакомая Инка с авторынка спросила: — А ты можешь что-то наварить для кухни? Друг-технолог прислал компоненты. Я смешивал их дрелью в ведре, а разливал в ванной: пены было много. Хозяйка квартиры знала о моих опытах: — Главное, чтобы соседи не жаловались Для первой партии нашли банки для мёда, прикрутили распылители и наклеили этикетки. Инка продала всё знакомым и соседям, потом попросила ещё. С тарой ошиблись: неделю я её тестировал, всё было нормально. Но через месяц средство проедало дно, и банки начинали течь. Пришлось менять упаковку. Сначала я перебрался с варкой в частный дом, потом — на производство. Там стоят ёмкости для смешивания, а разливают и упаковывают люди. Бутылка обходится дороже содержимого Если считать только сырьё, бутылку и этикетку, на саму химию приходится 5% затрат. Остальное — упаковка: больше всего денег уходит на бутылку. Потом средство нужно смешать, разлить, упаковать и доставить. Ещё нужно заплатить продавцам, работнику склада и бухгалтеру, оплатить офис и рекламу. В январе из миллиона сомов выручки после перечисленных расходов осталось 352 тысячи. До такого результата я дошёл через шесть лет после запуска. В 2024 году я оценивал оборудование для такого производства в 300 тысяч рублей. Но начинать я бы снова стал с небольшой партии, чтобы сначала понять, покупают ли продукт. Чтобы продать ресторану, сам отмывал кухни Рестораны и отели дают мне 70% продаж. Мы звоним, приезжаем с образцами и прямо при управляющем показываем, как средство отмывает грязь. Прежде чем наладить эту работу, я сам отмыл не одну кухню. И выяснил, что конкурирую прежде всего с хлоркой, содой и уксусом. Управляющий может увидеть результат, но уборщица привыкла к старому средству. Один управляющий объяснил мне — Если уборщица привыкла мыть хлоркой, я не смогу её убедить, она уволится, и завтра я сам буду мыть полы Как переубеждать таких уборщиц, я не придумал. Просто идём к другим клиентам. Сейчас у меня всё в аренде. Самые ценные активы — мой бренд и мой опыт. Полная история на нашем сайте

Как айтишник из Ашана выбирался из зарплаты в 35 000 рублей (видео-версия) Ушёл из Ашана с зарплатой 35 000 ₽, чтобы стать свободным предпринимателем. Спустя 10 лет и семь попыток я снова в долгах и работаю 24 на 7. Поговорил с Владимиром Макаренко. Он разрабатывает интерактивные игры для детских праздников. Вот что рассказал про свои попытки уйти в бизнес: В маленьком городе план на салфетке не сработал В 2014-м я числился IT-специалистом в Ашане, а по факту принимал звонки: «У меня сломались весы, приезжайте!» Мы с женой решили открыть игровой клуб в родном городе, где живёт 60 000 человек. Думали, в маленьком городе это будет в новинку. Я уволился и взял кредит на 450 000 ₽. Прибыль прикинули на салфетке: 50 человек в день по 300 ₽ за вход дают 450 000 ₽ выручки и 350 000 ₽ чистыми в месяц. За 300 ₽ к нам никто не пошёл. Цена опустилась до 120 ₽, а гостей было в разы меньше плана. Клуб приносил около 45 000 ₽ в месяц, и работали мы за них с 9 до 23 без выходных три года подряд. К тому же мы не понимали, кто наш клиент. Днём мамы приводили детей, вечером парни играли в фифу и курили кальяны. Когда начались звонки коллекторов, я открыл ещё будку на рынке: печатал фото на футболках и сам шил подушки. В лучшие месяцы она давала 30 000 ₽. Прибыльную нишу подсказали сами клиенты Однажды пришла мама: её ребёнок не хотел аниматоров и просил отметить день рождения у нас. Мы запустили Kinect Sports на Xbox и за один праздник получили больше, чем клуб зарабатывал за день. После этого праздники у нас стали заказывать и другие родители. Налоги мы не платили и сдавали нулевые декларации. Когда меня вызвали в инспекцию, друзья посоветовали сказать, что три года идёт ремонт. Инспектор открыла нашу группу ВКонтакте: — Да вы что, угораете? У нас уже все дети к вам ходят на праздники, мы сами у вас празднуем. Я доплатил 90 000 ₽ за три года и перешёл на патент. После этого мы с женой решили работать только на детские праздники и переехали. Тут пригодилось, что я программист. Написал на Unity игры, где дети делятся на команды, а программа сама даёт задания, считает очки и включает музыку. Потом добавил обычную веб-камеру: дети приседают и машут руками, а игра считывает движения. Это порвало весь город, и центр стал приносить 80–150 тысяч ₽ чистыми в месяц. С партнёром оборот вырос, а мой доход остался прежним Через пару лет я нашёл интерактивные стены. Крупные компании продавали их за 500 000 ₽, а я брал аналоги в Китае за 20 000 ₽ и продавал за 40 000 ₽. Они грели рынок рекламой, а покупали у меня, потому что дешевле. Я зарабатывал около 300 000 ₽ в месяц, но всё тянул сам, и телефон не умолкал. Знакомый бизнесмен спросил: — Сколько ты зарабатываешь? — 300 000 ₽, примерно. — Со мной сделаешь 3 млн! Мы договорились 50 на 50. Партнёр стал директором и нанял руководителя продаж и маркетинга. Через полгода оборот дошёл до 8 млн в месяц, а прибыль на пике была около 2 млн. Но её вкладывали обратно в бизнес, и через два года я получал те же 300 000 ₽. Партнёр говорил, что денег в компании нет, а отчётность я по дружбе не просил. Я вышел и забрал долю. Сейчас сам продаю игровые комнаты под ключ. Деньги от доли ушли на новые игры с нейросетью, которая по веб-камере видит руки и голову ребёнка. Только про такой продукт никто не знает, игровые подолгу решаются, и на рекламу уходит треть выручки. Себе закладываю зарплату 150 000 ₽, но получаю её далеко не каждый месяц. Смотреть на ВК видео

Как я чуть не открыл домашнюю школу Я часто смотрю на бизнес-кейсы. Поэтому меня регулярно подрывает открыть бизнес. Последний такой случай произошел с идеей домашней школы. Это когда вместо стационарной школы ваш ребенок ходит в онлайн-школу, где занимается по видео и сидит в чате с одноклассниками. Социализацию решают кружками. Это большой рынок (запрос «домашняя школа» 80К+ запросов в Вордстат). Почему думал надо запускать? – Умеем работать с контентом и делать глубоко. Дадим предметы и правда нужные современному человеку. Плюсом к школьной базе научим системному и критическому мышлению, эмоциональному интеллекту, логике. – Аня – выпускник МФТИ, можно использовать в рекламе – Обучим через игры. – Построим мышление ребенка с учётом фрейма ИИ (текущее образование не учитывает ИИ-революцию) – Построим здоровое общение внутри групп Пока прорабатывал узнал как устроен рынок домашнего обучения. Там любопытно. 1. Когда покупают домашнюю школу? – вы живете в регионе и рядом с вами школы с не самым прекрасным окружением и не самыми лучшими учителями. – часто переезжаете и/или зимуете в жарких странах. С домашней школой не привязаны к городу. – переживаете за проблемы общей школы. Травля, некомпетентные/агрессивные учителя. 2. Как быть с лицензией? Казалось бы замена школы это ответственное дело. Но открыть такую школу можно очень просто. Есть фирма, которая прикрепляет всех желающих уйти на домашнее обучение за Московской школой. Родитель платит около 13К в год, ребенку дают личный кабинет и возможность сдать экзамен. Это тест, который ребенок может писать без ограничений по времени и без проверки, что тест не проходит взрослый родитель за него. Если тест пройден, ребенок получает документы что закончил, например, первый класс. Так работает до 11 класса. Перейти в аналоговую школу можно в любой момент, с этими документами вас берут. В этой схеме без разницы будете ли вы учить ребенка дома с помощью бабушки или с помощью онлайн-школы. То есть если я хочу открыть онлайн-школу я просто договариваюсь с такой конторой и уже могу писать на сайте, что я полная замена обычной школой. Теперь чтобы принимать учеников мне остается получить обычную образовательную лицензию. Такую лицензию сейчас получает любой инфобиз. Повозиться с ней все равно придется: подготовить программу, показать преподавателей, образовательную платформу. Но это не сложнее, чем открыть любую онлайн-школу. По такой схеме работают крупные игроки вроде онлайн-школы №1 и Фоксфорда (миллиарды выручки). 3. Экономика Чтобы замутить свою домашнюю школы в основном нужно потратить силы. Денег понадобится немного. – лицензию можно подать самому, или с помощником тысяч за 30 000 руб. – онлайн-платформу, где будет идти учеба можно зайвайбкодить, например, подписка на Клод стоит 200$ в месяц. Мы и так берем Клода, поэтому допвложений не понадобится. – регулярная экономика. 10 учеников по 20 000 руб/мес это 200 000 руб выручка Из них тратим 92 000 руб на зарплаты (вам нужно 92 часа в месяц) Около 30 000 руб на налоги (зарплатные и УСН) Остается 78 000 руб. Продаем, помогаем, общаемся с клиентами сначала сами. Главное в этой бизнес модели – сколько вы потратите на привлечение учеников. Мы умеем в маркетинг и в вирусные ленты, поэтому тут есть конкурентное преимущество. 4. Как протестировать такой бизнес с минимальными вложениями? – взять только подготовку к школе (дальше этим людям можно продавать свою начальную школу) – взять начальную школу 1-4 класс. Из плюсов тут вам нужно всего 3 вида учителей (учитель начальной школы, иняза и физры) 5. Почему решили не запускать – на рынке есть сильные игроки, с длинной историей и хорошим продуктом, поэтому, чтобы победить нужно дать «ВАУ предложение». У нас есть идеи как улучшить программу, но не факт, что это даст другой результат, в отличие от того что предлагают конкуренты. А сил и ответственности много, поэтому гипотеза пока на паузе. А вы отправили бы ребенка в домашнюю школу?

Открыли пекарню по франшизе, чтобы вы никогда Обещали окупить пекарню за 10 месяцев. Через три года не вернули и половины вложений. Поговорил с владельцем пекарни, которую он открыл с женой по франшизе в 2021 году. Историю публикуем анонимно. Он посчитал, сколько пекарня приносит на самом деле и почему они ушли от франшизы. Дальше его рассказ. Мы думали, что франшиза даст готовые процессы и поможет открыться. Управлять должен был наш друг: с нас деньги, с него работа. Через четыре месяца он потерял интерес, и мы разошлись. Остались долги персоналу и поставщикам, склад ненужной продукции и один пекарь. Мы с женой сами стали продавцами, пекарями и закупщиками. На открытие ушло 6,5 млн рублей. Мы положились на обещание «пекарни под ключ» и закупили всё, что нам предложили. Только ненужных товаров набралось примерно на 500 тысяч. Если бы открывались сами, сэкономили бы около трети. На полуфабрикатах франшизы мы бы работали в минус Кондитерку и пирожки франшиза продавала нам замороженными, мы их только допекали. На продукты для такой выпечки уходит половина цены на витрине, а когда печёшь с нуля, около четверти. На нашей нынешней выручке в 1,5 млн рублей разница составила бы 360 тысяч в месяц. Это больше всей нашей прибыли, а сверху франшизе ещё платят роялти. Поэтому, как только разобрались с долгами, мы отказались от франшизы. Хлеб усовершенствовали, кондитерку начали печь сами. Франшиза зарабатывает на взносе, полуфабрикатах и роялти, а риск остаётся на владельце пекарни. Батон за 90 рублей не приносит 78 рублей прибыли Продукты для батона стоят 12 рублей. Из остальных денег мы платим пекарю и продавцу, за аренду, электричество и упаковку. Часть хлеба не продаётся и уходит в списание. К 2023 году выручка выросла до 1,5 млн рублей в месяц. После плановых расходов у нас оставалось около 300 тысяч. Но оборудованию уже три года, и оно начало ломаться: за год на ремонт и замену мы потратили полмиллиона. Прибыль держится на работе всей семьи В среднем за 2023 год мы зарабатывали около 250 тысяч рублей в месяц. Это до наших зарплат, отдельно себе мы не платим. Жена работает технологом на полной ставке, я занимаюсь поставками, сотрудниками и ремонтом, сын помогает с доставкой. Мы с женой в пекарне 24 на 7. В первые годы выручка была ниже, а деньги уходили на долги после ухода партнёра. Поэтому за три года мы не вернули и половины из 6,5 млн. При этом пекарню нельзя назвать неудачной: она стоит в хорошем ЖК, наш хлеб берут дорогие рестораны, мы прошли проверку во «ВкусВилле». Дешёвая выпечка делается на пальмовом масле Свою выпечку мы делаем на сливочном масле. Берём его напрямую с завода по 690 рублей за килограмм, маргарин стоит около 200. В креме для наполеона масло составляет почти две трети себестоимости. Кусочек на сливочном масле обходится нам в 45 рублей, на растительном жире вышел бы примерно в 28, почти на 40% дешевле. Если видите круассан за 67 рублей, будьте уверены, что он на пальмовом масле. Для пекарни, которая годами не может окупиться, это самый простой способ заработать. Пальмовое масло сделает вас богатым, но совесть будет нечистой. Если бы открывал пекарню заново, сначала поработал бы месяц у действующего владельца. Посмотрел бы, сколько выпечки остаётся вечером, что ломается и чем он занят весь день. После этого уже составлял бы бизнес-план. Полная история на нашем сайте

Как желание казаться успешным 6 лет мешало мне закрыть убыточный бизнес Павел Каренгин довёл устричный бизнес до оборота 20 млн в год и контрактов с Ginza Project и «Асторией». А потом закрыл его с долгом в 5 млн и ушёл в найм. Шесть лет его компания «Море рядом» возила устриц и морских ежей по ресторанам и квартирам Петербурга. Я поговорил с Павлом о том, куда уходили деньги. 8% закупки уходило в брак В 2022 году я отдал поставщикам около 10 млн, а списал продукции примерно на 800 тысяч. Устриц ловили не в сезон или не в том месте, ежи гибли в дороге. Поставщики компенсировали только часть и всегда с боем. Был ещё норовирус. Устрица питается, фильтруя воду, и если её выловили возле стоков, вирус остаётся внутри. Мы светили воду в аквариуме ультрафиолетом, мыли и чистили каждую раковину, но единственная настоящая профилактика — аккуратнее выбирать поставщиков. Когда отравлялся один клиент, я обзванивал всех, кому ушла та же партия, и задавал очень тревожный вопрос: — А как вы себя чувствуете? С каждым третьим курьером Яндекса что-то шло не так Яндекс предложил тариф для юрлиц за 200–350 рублей. Тариф дешёвый, но примерно с каждым третьим курьером возникали проблемы. Одни отказывались ехать за такие деньги, хотя клиент ждал устриц на годовщину свадьбы. Другие не говорили по-русски и не могли найти квартиру: — Але, какой твой этаж? — У вас же написано — третий. — Аа. А какой падъезд? — У вас же написано — пятый. За каждый косяк мы дарили клиенту бутылку просекко, за 2022 год набежало 19 тысяч. Всего на доставку в тот год ушло 1,5 млн. Партнёр уехал с машиной, арендодатель выселил по ЭДО Начинал 50 на 50 с партнёром: он отвечал за продажи, я за всё остальное. Кредит на бизнес брал я, а машину за 300 тысяч оформили на него. Когда стало ясно, что продавать он не хочет, мы поругались. Он уехал, забрал машину и прихватил устриц со склада. Арендодатели выгоняли нас дважды. Первый раз здание снесли, а во второй раз мне позвонили: — Вы же собираете вещи? — ??? — Мы вам три недели назад отправляли уведомление по ЭДО. ЭДО я не проверял. Хотя этим людям платил около 1,3 млн в год. Из 20 млн оборота мне оставалось 50 тысяч в месяц В 2022-м, моём лучшем году, оборот дошёл до 20 млн. После закупок, зарплат, аренды, доставки, брака и налогов оставалось около 1,9 млн прибыли. Но стартовые вложения и минусовые месяцы я закрывал кредитами и платил по ним 1,3 млн в год. На руках оставалось 600 тысяч, то есть 50 тысяч в месяц. 50 тысяч за бессонные ночи и разборки с отравлениями, курьерами и арендодателями. И гордый ярлык «бизнесмен». В середине 2023-го выручка упала, а расходы выросли. С июня я каждый месяц уходил в минус. Когда очередной арендодатель попросил съехать, я решил, что это знак, и устроился руководителем отдела продаж. Читайте целиком на нашем сайте

Как я потратил 250 миллионов в деревне (видео-версия) В 2009 году я начал возить молоко и мясо из деревни в Москву: вставал в 4 утра, а до двух ночи мы с женой варили компоты и пекли запеканки. Потом купил 20 га в Тульской области у своего поставщика баранины и построил там ферму. Вложения в неё я называю вкапыванием: один только коровник переделывал пять раз. За эти годы я понял, на чём ферма зарабатывает, а на чём нет. Сырое молоко продаётся в ноль Литр молока на ферме обходится мне в 60 рублей. В эту цену входят зарплаты, корма и ремонты. Потом молоко нужно расфасовать и довезти до покупателя. Ещё я плачу продажникам и бухгалтерии. С этими расходами литр стоит уже 165 рублей, почти втрое дороже, чем на ферме. Поэтому сырое молоко мы продаём примерно в ноль. С мясом не лучше. Бычок за полтора года приносит около 30 000 рублей чистыми, это меньше 2 000 рублей в месяц. Деньги в переработке На пике мы выпускали около 400 наименований, больше всего было кулинарии. Литр кефира мы продаём за 230 рублей. Это на 65 рублей больше полной себестоимости молока, а закваска добавляет к ней всего около 10 рублей. На кулинарии я зарабатываю ещё больше. Свиньи вдвое выгоднее баранов Свиноматка приносит 16 поросят в год. Десять я продаю по 5 700 рублей, шесть оставляю на вырост. Выходит около 57 000 рублей валового дохода, а овцематка даёт 24 000. На 10 свиноматок уходит час на кормление и час на уборку. Едят свиньи всё, даже отходы с бойни. На курах я сначала только терял Сейчас с одного бройлера мы зарабатываем около 200 рублей. До этого я потерял много денег и птицы. Первых кур я поселил на чердаке коровника. Думал, сэкономлю на отоплении, там всегда тепло. Завёз 1 000 цыплят, а через неделю вывез 990 мёртвых: коровы выделяют слишком много газов. Потом год кормил бройлеров своей пшеницей с творогом вместо комбикорма. Хотел вырастить самую экологичную птицу и заодно сэкономить. Через полгода куры стали такими тощими, что проходили сквозь жерди. Я остановился, когда кончились деньги на птицу. Ещё около 20% корма я терял из-за теней. В учебниках пишут, сколько света нужно в птичнике, но не пишут, что в тени цыплёнок не ест. Он садится со светлой стороны кормушки, а с тёмной корм высыпает. Это мне подсказал опытный ветеринар. Маржинальность агротуризма втрое выше У фермы маржинальность около 10%, у агротуризма 30%. Поэтому я сделал упор на гостей. Для них мы построили 10 гостевых домов на 45 человек. Сейчас гости приносят мне от 2 до 4 млн рублей оборота в месяц. А продажи продукции я сознательно сократил: поднял цены примерно вдвое, и заказов стало 160 в месяц вместо 2 400. Покупать продолжили только самые верные клиенты. Видео снято на основе интервью с Евгением Кузыком. Смотреть на ВК Видео

Мы зарабатывали на фото для маркетплейсов 400 тысяч в месяц, а я всё равно пошёл в электрики Мы с женой снимаем товары для каталогов, интернет-магазинов и маркетплейсов. В лучшие месяцы зарабатывали около 400К на двоих. Заказчики записывались на два месяца вперёд, мы думали открывать ещё студии. А вместо этого я стал работать электриком. Езжу по квартирам, штроблю стены. Не сказать, чтобы я мечтал о такой работе. Бизнес вырос из скупки: я перепродавал технику и фотографировал её для объявлений, так и научился снимать. Камеры, объективы и свет тоже попадали ко мне через скупку. Жене фотография нравилась, и когда она устала работать инженером по охране труда, мы решили зарабатывать съёмкой. Разместили объявление на Авито, и клиенты пошли даже без платного продвижения: первые три года Таня иногда полдня только отвечала на звонки. Сначала снимали дома, потом купили под студию отдельную квартиру. Ретушёры не вписывались в цену фотографии Начинали мы с 200 рублей за фотографию. Когда работы стало много, подняли цену: обычно брали 500–900 рублей, а за съёмку часов доходило до 2 500. Хотели брать больше заказов и искали помощников для обработки, ведь на неё уходит процентов 70 времени. Ретушёры отделяли товар от фона и убирали пыль, а цветокоррекцию не делали. Она часто занимает половину времени обработки и всё равно оставалась на нас. По деньгам тоже не сходилось: фото стоило 500 рублей, ретушёр просил 200, а на оставшиеся 300 мы снимали, делали цветокоррекцию, проверяли его работу и платили налог. Когда подняли цены, задумались о штатном ретушёре за 100–150 тысяч в месяц, но тут начались изменения на маркетплейсах. Продавцам стало не до съёмки Раньше нам постоянно писали продавцы с маркетплейсов: кому-то нужно было снять для карточки носки, кому-то что-нибудь ещё. Потом таких обращений стало меньше. Думаю, отчасти потому, что самим продавцам стало сложнее зарабатывать: на площадках росли комиссии и другие расходы. А новых клиентов теперь приходится покупать. Вкладываем 10 тысяч в Авито и получаем заказы на 50 тысяч, а на оставшиеся 40 нужно всё снять и обработать. В неудачные периоды вообще было ощущение, что работаешь на Авито. Ещё примерно год нас держали постоянные клиенты, и запись сохранялась на месяц вперёд. Потом заработок стал сильно отличаться от месяца к месяцу: На пике, за вычетом рекламы 400 000 ₽ Когда держались на постоянниках 150 000–200 000 ₽ Июнь 2026, был отпуск 100 000 ₽ Август 2026, оплата за два проекта 270 000 ₽ А в июле и сентябре работы почти не было. Сейчас мы снимаем в основном у клиентов, по 4 500 рублей за час, а помещение студии планируем сдавать. Но выездных дней у меня в лучшем случае два-три в месяц. Пошёл в электрики Я очень начинаю нервничать, когда не понимаю, что будет с заработком. Сегодня со съёмок сто тысяч, в другой месяц триста, а потом может вообще не быть заказов. Мне нужно планировать расходы, я люблю определённость. Электрику я уже знал: на прежней работе чинил ресторанное оборудование и сам монтировал проводку для торговых помещений. Часть инструмента осталась со времён скупки, остальное докупил вместе с машиной, на электромонтаж ведь нужно ездить каждый день. Всего вложил около 1,06 млн, из них 850 тысяч ушло на Kia Rio. Загрузки пока хватает: работу заказывает примерно каждый второй, кто обратился. Рабочий день приносит 10–30 тысяч, в месяц выходит около 300 тысяч, но это до вычета рекламы, расходов на машину и налогов. Только работа тяжёлая. Надеваю защиту для глаз, ушей, хорошую маску, а всё равно весь день в пыльном помещении, и так около десяти часов. Хочу зарабатывать те же деньги и тратить меньше времени. Студию мы тоже не бросаем. Возможно, заявок мало ещё и из-за нашего маркетинга: мы долго были загружены съёмками и почти не занимались рекламой. Сейчас вкладываемся в сайт. Если заявок не прибавится, это направление придётся отпустить. Читать целиком на сайте За интервью спасибо Максиму, основателям фотостудии.

Я тру оленину в капучино и зарабатываю 400 тысяч чистыми в месяц Сергей из Норильска придумал добавлять в капучино вяленую оленину и кедровый орех. Приготовил около сотни пробных чашек, чтобы подобрать вкус, и поначалу сам стеснялся своего напитка. Потом повёз его на выставку в Москву, а следом получил приглашение на Петербургский экономический форум. Там за кофе стояли в очереди министры. Только месячная выручка после этого заметно не выросла. При этом у Сергея остаётся около 400 тысяч рублей чистыми в месяц. Его кофейня на втором этаже, гостей с улицы почти нет, готовят около 50 напитков в день. Основные покупатели у него совсем другие. Офисы и рестораны регулярно заказывают зерно, а частные клиенты приходят забрать интернет-заказ или отдать кофемашину в ремонт. Сергей оплачивает кофе за два-три месяца до продажи. До Норильска его везут через Москву, Мурманск и Дудинку. Сделал ролик по этой истории. Считаем расходы и разбираемся, зачем вообще держать кофейню, если на чашках почти не зарабатываешь. Смотреть на ВК Видео

Почему мой таксопарк на 300 водителей и 40 машин больше не бизнес Через мой виртуальный таксопарк в Сочи работают 300 водителей. В хороший месяц их комиссия приносит 300 тысяч рублей, а на двоих с партнёром остаётся 30–50 тысяч. Парк я открыл с друзьями в 2022 году, после службы. У нас две схемы: сдаём таксистам в аренду 40 своих машин и подключаем водителей к Яндексу. Второе в народе называют подключашкой. По договору я стратегический партнёр Яндекса. Комиссию подключашки сбивают все Подключашка берёт с водителя процент от заработка. Взамен помогает подключиться к Яндексу, мгновенно выводить деньги и решать спорные вопросы. В рекламных буклетах пишут про 3–5%. Начинал я с 3%. Но на рынке полно «директоров», которые сидят у себя на кухне и публикуют объявления на Авито. Для них и лишние 10 тысяч в месяц деньги, поэтому они демпингуют до упора. Некоторые парки даже доплачивают водителю за переход. В итоге я сбиваю комиссию, беру водителей с плохими отзывами из других парков, заправляю их в долг и потом за ними бегаю. Водителям я плачу сразу, а Яндекс перечисляет деньги позже, так что кассовый разрыв у меня с первого дня. Из комиссии ещё уходят аренда офиса, зарплаты, налоги, бухгалтер, сервисы моментального вывода и привлечение водителей. С 2023 года водитель может работать с Яндексом напрямую как самозанятый, и часть сразу ушла. Остаются те, кому без парка никак: алиментщики и банкроты. Им важно получать деньги на чужие карты и брать в долг у таксопарка. Своя машина в аренде больше не окупается за год В 2019 году Киа Оптима в максимальной комплектации стоила около миллиона. Сдаёшь её водителю по 2 800 рублей в день и за год отбиваешь полностью. Сейчас я взял китайский Exceed за 3,5 млн. Платёж по лизингу 90 тысяч в месяц, значит, сдавать его надо минимум за 3 500 в день. Но конкуренты сдают машины, купленные по старым ценам, за 2 800 и дешевле. Очереди на мой Exceed нет, и я тоже сбиваю цену, чтобы машина не простаивала. Чтобы вывести лизинговую машину на линию, нужно оформить ОСАГО для такси, оклеить её, поставить шашку, зарегистрировать и получить лицензию. Это ещё около 100 тысяч. Дальше резина за 50 тысяч раз в пять месяцев, страховка, ТО и штрафы сбежавших водителей. Запчасти на китайцев перекупщики возят из Китая в баулах, и крыло с себестоимостью 3–4 тысячи в России стоит 20–50 тысяч. Китаец окупается от трёх лет, а за три года в такси машина убивается в хлам. В лучшем случае я закрою лизинг и продам её за 1,2 млн. За три года нервов и контроля заработаю процентов 30 от цены машины. Это если повезёт и её никто не разобьёт. Ещё 11 машин в парке у нас электрокары Evolute. Новые, а регулярно зависают, не снимаются с ручника и превращаются в кирпич. Топлива они тратят в полтора раза меньше, но пока стоят, денег не приносят. Бизнесом здесь занимается только Яндекс Яндекс использовал подключашки как франчайзи, чтобы быстро вырасти. Теперь мы ему не нужны. Формально я агент Яндекса, примерно как страховой. По сути я прокладка между водителем и корпорацией: за маленький процент привлекаю водителей, а иногда делю с ними ответственность. Мне это напоминает сетевой маркетинг. Тебе рассказывают про свободу и жизнь без начальника, а по факту ты работник без больничных и отпусков, с большими рисками и маленьким доходом. Водители бегают между парками, а Яндекс в плюсе при любом раскладе. Мы доедаем остатки, пока не обанкротимся. Читайте целиком на нашем сайте

Я открывал автомат ключом, менял рулон бумаги и зарабатывал 180 тысяч в месяц с точки (видео-версия) Поговорил с Т. Мовсисяном, сооснователем Boft — сети деревянных автоматов для печати фотографий из Инстаграма. Чтобы поставить первый автомат, он полгода писал в торговые центры Москвы. Ему отказывали: живого устройства ещё не было, только 3D-модель. Согласился только дизайн-завод «Флакон» — бывшая фабрика в Москве, на территории которой открылись магазины, кафе и мастерские. Через несколько дней у автомата стояли очереди, а через неделю про него снимали сюжет. Люди печатали фотки, фотографировали их и выкладывали обратно в Инстаграм. На рекламу не потратили ни рубля. После этого торговые центры сами звонили и предлагали поставить автомат бесплатно. Лучшая точка приносила 700 тысяч рублей в месяц. А потом, по словам Мовсисяна, его уволили из компании. Свою долю он восемь лет пытался оформить, но она так и осталась на словах. В ролике рассказываю, как развивался этот бизнес и можно ли заработать на фотоавтомате сейчас. За него просят 700 тысяч рублей, а окупаемость средней точки составляет уже около двух лет. Смотреть на ВК Видео *Instagram принадлежит компании Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации.

Боксерский метод: как за 30 лет работы с репутацией я собрал команду в 600 человек Стройка заправки на севере, мороз. Охранник с обхода заходит погреться в бытовку к напарнику. Через пару минут грабители закрывают бытовку снаружи и вывозят со стройки имущества на 1,5 млн рублей. Михаил Насыров, владелец охранного холдинга из Волгограда, взял вину на себя и компенсировал заказчику потери. Михаил с 12 лет в боксе, на ринге у него 152 боя. В 29 лет он взялся спасать разваливающийся ЧОП, теперь у него работает около 600 человек. Когда мои люди ошибаются, плачу я Мы охраняли парковку, и ночью кто-то обрезал у одной машины тормозные шланги. Утром жена владельца села за руль, попыталась затормозить и въехала в шлагбаум. Я оплатил ремонт бампера и новые шланги, вышло около 15 000 рублей. Владелец машины оказался хозяином семиэтажного делового центра. Ему понравилось, что я не стал отпираться, и мы работаем с ним до сих пор. Я часто принимал решения, которые не вели к деньгам, и почему-то в итоге оставался в плюсе. Сначала защити клиента от охранника Когда в компании стало человек 200, я понял, что только тушу пожары. Проколы в найме бывают у всех, поэтому контроль мы построили как в армии. Охранник на посту рядовой. Если на объекте два поста, одного назначают старшим: он больше получает и больше отвечает. У начальника охраны 10–20 постов, он ездит и по своим объектам, и по чужим. Каждый час охранник звонит дежурному, так мы проверяем, не спит ли он и не пьян ли. Старшие приезжают с внезапными проверками по чек-листу и спрашивают знание законов. После той стройки на севере я запретил охранникам собираться в одном месте. А после 2011 года на каждом посту стоит камера: тогда один пост не отзвонился вовремя, и группа быстрого реагирования нашла охранников связанными. Одного ударили рукояткой пистолета по голове, из телефонов вынули аккумуляторы. Ещё мы завели журнал наблюдений. Охранник записывает, где не горит лампочка, где дыра в заборе, а завхоз заказчика потом работает по этим записям. Охраннику так легче не заснуть на смене, а клиент получает пользу сверх охраны. Где можно решить разговором, решаю разговором Как только я пришёл в бокс, драки на улице для меня закончились. В охране у многих чешутся руки решить вопрос силой, я так не работаю. Однажды мы охраняли ночной клуб. Владельцы не хотели пускать часть гостей с Кавказа, а ругались на входе с моими охранниками. На такой объект я беру только бывших полицейских и спецслужбистов. Уличные спортсмены сразу начнут доказывать, кто сильнее. Охранник не спорит, а говорит, что решает администрация, и на неё можно пожаловаться. Если кто-то всё же лез в драку, мы находили его через знакомых в спорте. Шли к старшим в диаспоре и показывали видео с камер. Старшие говорили с парнем, и он больше в клуб не приходил. Драк почти не стало. В 2017 году я объединился с Сашей, у которого была фирма пультовой охраны. Потом он захотел выйти из бизнеса, и я выкупил его долю примерно за 500 000 рублей. В тот же день бухгалтер, директор и начальник продаж написали заявления, а клиенты на 100 000 рублей в месяц ушли к Саше вместе с оборудованием, купленным на деньги общей фирмы. В офисе не осталось даже бумаги для принтера.  Друзья спрашивали, почему я не решу вопрос по-мужски. Я профессиональный боксёр, а Саша бывший сотрудник вневедомственной охраны с грыжей и гипертонией. Тренер учил меня драться только с сильными противниками, поэтому я пошёл к адвокатам. Уголовное дело тянется с 2018 года, а Саша за это время обанкротился.  Фирма называется моим именем, поэтому в случае чего по голове получаю я. С заказчиком той стройки на севере мы теперь работаем по всей России. Читайте целиком на нашем сайте

За две недели я потерял бизнес, семью, машину и жильё, но станки не продал (видео-версия) Алексей Сидоров мог бы пройти банкротство и списать долги. Вместо этого он каждый месяц отдаёт, сколько получается. Сейчас на кредитах осталось около 3,5 млн ₽. Получается у него от 100 до 150 тысяч в месяц. Он делает таблички для слабовидящих со шрифтом Брайля, иконы и навигацию для жилых домов. В ноябре и декабре заказов хватило на два миллиона, а январь с февралём вышли в ноль. Почему, он так и не понял. Всё посыпалось за две недели: жена подала на развод, сломался основной станок, а следом умер двигатель у фургона. Началось с застройщика, который до сих пор должен ему около миллиона за готовую работу. Полгода он собирал людям кухни из Леруа, чтобы отремонтировать станок. А до этого печатал листы по два с половиной метра в гараже и тащил их по снегу через двор к фрезеру. В ролике: сколько остаётся с одного заказа на 1,2 млн ₽, зачем он ушёл из банка, где платили очень хорошо, и как принтер, купленный под московские поликлиники, остался без дела. Смотреть на ВК Видео

В России закрывается каждая седьмая кофейня, а продажи зерна растут Дополнение к статье про кофейный бизнес в Норильске За год в Москве закрылась каждая седьмая кофейня. «Шоколадница» закрыла 42 точки и ушла в убыток на 170 млн, «Кофемания» закрыла четверть сети. При этом кофе в России пить не перестали. Продажи зерна в рознице за полгода выросли на 17%, а кофемашин за год купили 2,6 млн, это рекорд. Почему кофейни закрываются Сначала подорожало сырьё. В 2025 году биржевая цена арабики была самой высокой за 22 года, у поставщиков зерно подорожало на 40%, молоко на 25%. Кофейни подняли цены: средняя чашка по стране за год выросла со 106 до 147 рублей, на 39%, в Москве капучино в кофейне стоит 250–300. Покупатель в это же время начал экономить, а кофе навынос это не хлеб, от него отказываются первым. В итоге покупок в кофейнях стало на 7% меньше, оборот вырос на 10% только за счёт цены, и у тех, кто сидит на дорогой аренде в центре, выручка перестала покрывать расходы. Кофеен к этому моменту было уже слишком много, аналитики 2ГИС и ресторанные консультанты называют это главной причиной закрытий наравне с экономией. В Москве кофеен больше, чем нужно, а в регионах пока нет: Ростов за год прибавил 47% кофеен, Воронеж 14%, Уфа 11%. Там чашка ещё дешевле московской. Капучино за 90 рублей вместо 250 Кофе стали покупать в супермаркетах и варить дома. В «Пятёрочке» и «Перекрёстке» тот же капучино стоит 90–100 рублей, и за год сети продали 200 млн кружек, на 86% больше, чем годом раньше. А тот, кто пьёт кофе каждый день, купил кофемашину: средняя цена 14,5 тыс., по сравнению с кофейней она окупается за один-шесть месяцев, и 55–60% таких машин покупают на маркетплейсах. Кто теперь зарабатывает на кофе Зарабатывает тот, кто продаёт зерно. Домашняя кофемашина без зерна не работает, поэтому продажи зернового кофе растут, 17% за полгода, а торговых точек, где его продают, стало на 15% меньше, и каждая оставшаяся продаёт больше. Растут и обжарщики: «Сварщица Екатерина», один из крупных, выросла с 259 тонн в 2023-м до 355 в 2025-м. Обжарщику всё равно, где его кофе выпьют, в кофейне или на кухне. Герой нашей статьи из Норильска зарабатывает так же. У него есть бар, 50 чашек в день, и на нём он не зарабатывает. 60% выручки дают офисы, рестораны и кафе, которые берут зерно оптом, 40% частники, которые покупают домой. Бар при магазине нужен, чтобы попробовать то, что стоит на полке, и когда кофейни вокруг теряют трафик, его это почти не касается. Ещё зарабатывает тот, кто чинит кофемашины. 2,6 млн машин, купленных за год, через год-два начнут ломаться, и везти их на ремонт в другой город никто не будет. Отраслевой статистики по ремонту кофемашин нет, но у героя из Норильска это отдельное направление примерно на 4 млн в год, в основном договор на обслуживание офисных машин крупного предприятия, и часть клиентов, которые пришли с поломкой, потом покупают у него зерно. Что будет с кофейнями дальше Сырьё уже подешевело. К октябрю 2026-го арабика упала на 25–30% на рекордном урожае в Бразилии, в российской рознице зерно с начала года подешевело на 2%. Кофейням станет легче с закупкой, и часть из них перестанет закрываться. Но тем, кто уже купил кофемашину, кофейня больше не нужна. Им нужны зерно и мастер. Источники: 2ГИС, Коммерсантъ, Ведомости, NTech, Платформа ОФД, RB, РИА Новости

Владелец сети ломбардов о бизнесе, про который не принято говорить На форуме владельцев ломбардов кто-то спросил, как раскрутить новое отделение. Ему советовали листовки и акции. А один участник ответил короче всех: «Нужно ждать 10 лет». Мне повезло: моя сеть из четырёх ломбардов в Москве окупилась за семь. До этого я 20 лет работал в банке и думал, что понимаю кредитование. Ломбард был устроен иначе. Ломбард зарабатывает на тех, кто возвращается за залогом Модель как у банка: берёшь деньги под один процент, выдаёшь под другой. Средняя ставка у нас 8% в месяц, прибыль около 5% от выданных займов. За вещь отдаём 60–70% от цены, за которую её можно продать на Авито. По плану ломбард должен был окупиться за пять лет, но ушло семь. Я не учёл, что портфель займов «вызревает». Те, кто сдал вещь и не собирался её выкупать, со временем уходят, а доля тех, кто регулярно платит проценты, растёт. Поэтому портфель того же размера через несколько лет приносит больше. Точка выходит в ноль, когда в займах 4 млн: они дают 200 тысяч в месяц, и этого хватает на аренду, коммуналку и зарплату товароведа. Сейчас портфель одной московской точки около 12 млн. Раз я зарабатываю на постоянных клиентах, то отправляю им напоминания о платежах. Сотрудники спорили: так мы теряем штрафные проценты. Но мне выгоднее, чтобы человек пришёл снова, чем один раз заплатил штраф. Подделку можно найти без распила Чем больше точек я открывал, тем больше подделок нам сдавали. Золото обычно проверяют двумя способами. Кольцо опускают в воду и сверяют плотность, но мошенники научились подбирать вставки так, что вес совпадает с пробой. Или делают надпил с внутренней стороны и капают реактив, но надпил часто не достаёт до вставки. Я начал искать спектрометр. Продавец в магазине честно сказал, что он не поможет: прибор видит только несколько микрон вглубь. Зато рассказал, что находил вставки в слитках ультразвуковым толщиномером. Я взял свою коллекцию подделок и поехал на другой конец Москвы проверять. Начали с самого сложного, кольца толщиной 1,2 мм. Вставку прибор показал сразу. Если металл однородный, на экране ровная линия между двумя пиками, а толщина совпадает с ручным замером. Если внутри вставка, прибор видит толщину только до неё. Все следующие проверки тоже давали точный результат. Толщиномер стоил 614 тысяч, втрое дешевле спектрометра. Теперь мы проверяем изделия без надпила. Хамов я отсеиваю одной просьбой при отклике Однажды дела пошли хуже, и я сел послушать, как товаровед разговаривает с клиентами. Мне стало плохо от её хамства. Со мной она так себя не вела. А в ломбард любой человек приходит с неловкостью, и после грубости он просто не вернётся. Друзья подсказали способ. Всем, кто откликался на вакансию, мы стали писать: пришлите минутное видео, расскажите о себе и почему подходите на эту должность. Человек с комплексами такое видео не запишет, на это и был расчёт. Из 100 откликов видео присылают максимум пятеро. За пять минут выбираешь кандидата из сотни. Все проблемы у нас потом были с теми, кого мы нанимали, не дождавшись ролика. Ждать умеют не все. Начинали мы втроём, но компаньоны устали делить расходы по минусовым точкам, и я выкупил их доли. А в сентябре 2021 года на конгрессе ломбардов узнал, что кредитный портфель больше 50 млн есть только у 116 ломбардов в России. Мы вошли в сотню крупнейших. Историю рассказал Григорий Торшин, основатель сети ломбардов в Москве. Читайте целиком на нашем сайте

Весь мой бизнес помещается в багажник. И приносит 2 млн за сезон (видео-версия) Из одной фуры Даниил вынес шесть мешков мусора, и рядом осталась ещё гора вещей. Хозяин, судя по всему, в этой фуре жил. Даниил чистит салоны на выезде: приезжает во двор к клиенту с генератором и моющим пылесосом и делает всё на месте, без бокса и аренды. Начинал он с комплекта тысяч за десять, который помещался в багажник легковушки. Сейчас средний заказ стоит 8 тысяч, и около тысячи из них Даниил тратит на бензин и химию. За прошлый год оборот вышел 2,6 млн, на руках осталось около 1,8. При этом за три года дело так и не выросло. Полная химчистка занимает 5–6 часов, поэтому в день Даниил берёт одну машину, а помощника зовёт только на лето. В жарком июне заказов было как в пиковом июле, и часть пришлось отменить: пока они вдвоём чистили пять автобусов для автопарка, три клиента так и не дождались. А с января по март работы почти нет, потому что химия замерзает прямо на сиденьях. В ролике разбираю, почему убитый салон у Даниила стоит столько же, сколько почти чистый, и зачем он не стал перекупать машины, где одна удачная сделка приносила до 200 тысяч. Смотреть на ВК Видео

Как я потратил 250 миллионов в деревне Литр молока с фермы стоит 60 рублей. В эту цену входят корма, зарплата доярки и тракториста, ветеринар, опилки для подстилки, сломанная цепь и потекшая поилка. А пока литр доедет до покупателя, его себестоимость вырастает до 165. Эти цифры мне показал Евгений Кузык. Он начинал как перекупщик: возил деревенские продукты в Москву, а потом сам стал фермером. Дальше рассказываю от его лица. В 2009 году я начал брать молоко и мясо в деревне и продавать в Москве. Два года вставал в 4 утра, чтобы забрать продукты, а до двух ночи мы с женой варили компоты и пекли запеканки. Потом купил 20 гектаров в Тульской области у своего поставщика баранины и стал строить собственное хозяйство. Сначала действовал по наитию. Коровник переделывал пять раз, поэтому инвестиции в ферму называю «вкапыванием»: всего вкопал 250 миллионов. Когда хозяйство выросло, у меня были 74 дойные коровы, козы, свиньи, овцы, четыре птичника, а ещё баня, ресторан и 10 гостевых домов. Сырое молоко продаётся в ноль 105 рублей сверху уходят на всё, что происходит с молоком после фермы. Это отдел продаж, маркетинг, юристы, бухгалтерия, фасовка и доставка. Плюс две государственные системы: ветеринарный «Меркурий», где оформляют документы на продукцию животного происхождения, и маркировка «Честный знак». «Меркурий» у нас ведёт ветврач, ему платим около 30 тысяч в месяц за две бумажки и ещё примерно 10 тысяч в неделю доппатежами. Всё вместе обходится мне ещё в 200% от фермерских затрат. При такой себестоимости сырое молоко я продаю примерно в ноль. С мясом деньги приходят долго: бычок стоит 20 тысяч и за полтора года приносит около 30 тысяч сверх затрат на содержание. Зарабатывать я начал на переработке Кефир мы продаём по 230 рублей за литр. Закваска добавляет к себестоимости около 10 рублей, а стоит кефир на 65 рублей дороже молока. В кулинарии прибыль ещё выше. На пике у нас было около 400 наименований: 20 позиций молочки, 8 мясных плюс полуфабрикаты, 150 позиций кулинарии и 30 консервации. У переработки есть побочный продукт, обезжиренное молоко. Когда его стало много, я завёл под него свиней. Свинья выгоднее барана в два раза Свиноматка приносит 16 поросят в год. 10 я продаю, 6 оставляю на вырост. Поросёнок 45 дней сидит с мамкой на усиленном питании и набирает тушку в 6 кг. По 950 рублей за килограмм это 5 700 рублей за тушку или 5 000, если продавать живьём. Так одна свиноматка даёт 57 000 рублей валового дохода. Овцематка для сравнения даёт 24 000. Ухаживать за свиньями несложно: час покормить и час убраться на 10 свиноматок. Они доедают все пищевые отходы, даже отходы с бойни. Трудности бывают только с ветеринарами. Они боятся африканской чумы и проверяют свиней особенно тщательно. На гостях маржа втрое выше, чем на ферме Маржинальность фермы у меня, дай бог, 10%. У агротуризма, то есть гостевых домов, бани и ресторана, 30%. Поэтому я сделал упор на гостей. Цены на продукцию поднял примерно вдвое, и заказов в месяц стало 160 вместо 2 400. Остались самые верные покупатели. Сейчас агротуризм приносит от 2 до 4 миллионов оборота в месяц. Четыре года назад я и сам переехал жить в деревню. Жена сначала не хотела быть деревенщиной, но я построил храм, деревня стала селом, и теперь она селяночка. Читайте целиком на нашем сайте

Я построил завод, зашёл во все федеральные сети, делал 3 млн в месяц, а потом похолодало (видео-версия) Одна региональная сеть торговалась с производителем льда так: — Почём килограмм? — 45 рублей. — Килограмм для нас много, давайте пачку по полкило. — Хорошо, полкило будет 37. — Подождите, если килограмм 45, то полкило должно стоить 22,50! Не договорились, и льда в этой сети нет до сих пор. Вода и электричество на килограмм льда обходятся заводу в 3 рубля. А пакет с печатью, коробка, палета и доставка на рефрижераторе для полкило стоят почти столько же, сколько для килограмма. Поэтому пачка вдвое легче дешевеет только процентов на 20. Завод стоит в Новосибирске. Его владелец в 2011 году работал бар-менеджером в ночном клубе, где летом вечно кончался лёд. Он занял 50 тысяч, купил льдогенератор и поставил его у друзей в бывшей душевой. Сейчас у него шесть льдогенераторов и оборудования почти на 30 млн ₽. Магазину завод отдаёт килограмм за 50 рублей и оставляет себе из них 10. В хороший месяц это 3 млн ₽ прибыли с 10 млн выручки. Но хороших месяцев в году четыре, а с ноября по февраль завод каждый месяц теряет по 300 тысяч. Когда на улице ниже 21 градуса, люди перестают покупать воду, мороженое и лёд. Мощности под лето владелец докупает зимой, не зная, каким оно выйдет. Летом 2025-го в регионах поставок было прохладно, и завод не добрал загрузку, под которую строил мощности. Поднять цену под плохой год он не может: сеть разрешает не больше 10% и не чаще раза в полгода. В ролике разбираю, как завод полтора года работал себе в убыток ради полки в сети, за что сеть оштрафовала его на 3 млн ₽ и почему льдогенераторы на весь город умеет чинить один мастер Андрей. Смотреть на ВК Видео

Я тру оленину в капучино и зарабатываю 400 тысяч чистыми в месяц К нам не ведут дороги. Товар едет морем через Мурманск, 20 дней в лучшем случае, а два раза в год море закрыто: весной ждём, пока сойдёт лёд, осенью ждём, пока встанет. «Пятёрочки» у нас нет, с маркетплейсов доставка платная, и холодно. Хорошие клиенты раз в два-три года уезжают на материк насовсем. В таком городе я пятнадцать лет продаю кофе, и дела, кстати, идут неплохо. Работаю я в Норильске, население 170 тысяч человек. Двенадцать лет я в найме возглавлял отдел эспрессо в магазине бытовой техники, продавал кофемашины и сам их чинил, а в 2011-м ушёл и открыл интернет-магазин зерна. Четыре года он не мог перепрыгнуть 800 тысяч в месяц, и в 2020-м я открыл офлайн-магазин с баром, ровно к пандемии. Конкурентам сюда слишком дорого ехать На материке мне пришлось бы конкурировать с сетевыми супермаркетами, у которых своя полка кофе, и с маркетплейсами с бесплатной доставкой. В Норильске нет ни того, ни другого. С Ozon по цене с доставкой выходит так же, как у нас, только у нас человек видит дату обжарки и может взять ровно то, что хочет. Плюс на севере пьют много кофе, как в Скандинавии, нужно взбодриться. И норильчане всё время летают на материк, всё видят, всё пробуют, а потом хотят того же дома. На чашках не зарабатываю Бар у меня на втором этаже, в 200 метрах от главного проспекта. Делает 50 чашек в день, и цели, чтобы кофейня работала как кофейня, у меня нет. Зарабатываю я на зерне: примерно 60% выручки дают офисы, рестораны и кафе, которые берут оптом, остальные 40% частники, которые покупают домой. Бар нужен, чтобы человек попробовал то, что стоит на полке, и забрал интернет-заказ. Вот средний месяц 2025 года по магазину и бару: Выручка 3 100 000 ₽ Закупка товара 1 500 000 ₽ Зарплаты 250 000 ₽ Аренда и коммуналка 100 000 ₽ Налоги 75 000 ₽ Автомобиль и стоянка 50 000 ₽ Прочие расходы 725 000 ₽ Чистая прибыль 400 000 ₽ Прочие расходы это в первую очередь логистика: килограмм кофе морем стоит 90 рублей, самолётом 470, и на время навигационных пауз деньги замораживаются в товаре на два-три месяца. Плюс запчасти и техника для сервиса, своё оборудование вроде кофемолок на баре, и убытки по двум точкам, которые я открыл в других местах и закрыл. Для Норильска 400 тысяч чистыми — это нормально: офисные сотрудники получают около 200 тысяч. Отдельно от магазина у меня ремонт кофемашин, это ещё около 4 млн рублей в год. Я принёс его из найма: договор на офисные машины крупного предприятия города, плюс частники и рестораны. И через ремонт к нам приходят люди: человек с поломкой узнаёт, что у нас ещё и зерно. Министры стояли в очереди В 2021 году для гастрофестиваля нас попросили сделать напиток с местным продуктом. Местных продуктов у нас мало: ягоды, рыба, оленина. Вечером в офисе я посмотрел на юколу, вяленую оленину, которая по плотности как шоколад, и говорю: а если на тёрочке, как декор? Добавили кедровый орех, получилось пикантно и солёно. Я этого напитка стеснялся, в комментариях писали «мясо в кофе, вы что». А потом Агентство развития Норильска взяло нас на туристическую выставку в Москву, оттуда позвали на Петербургский экономический форум, и мы три года подряд готовили там нон-стоп, министры стояли в очереди. В 2023-м я напиток запатентовал. На выручку это влияет мало, туристы заходят за ним, но на цифрах не видно. Зато нас знают. Сейчас бизнес работает без меня, младший партнёр — моя бывшая бариста, которая выросла до управляющей. Но совсем выйти не могу: каждый день контрагенты, переговоры, и гостям иногда приятно, когда я сам выхожу в зал. Читать целиком на сайте За интервью спасибо Сергею Сербину, основателю «Кофе-Друг» в Норильске.

Как американцы хотели выдавить русскую, русская хотела выдавить американцев, а китайцы хотели денег В 2018 году я привезла в Америку материал вдвое дешевле, чем у местного монополиста. За восемь месяцев вышла на миллион долларов выручки, моей пленкой обклеили всю сеть Victoria's Secret. А через год закрыла компанию и улетела домой. Материал называется ферропленка. На стену за витриной один раз монтируют магнитный винил, а рекламу печатают на тонкой пленке с железным напылением. Менять ее может любой продавец, у него уходит 15 минут. Когда партнер нашел ферропленку на выставке в Китае, я ушла с должности руководителя отдела продаж и ногами обошла все рекламные производства Москвы. Десять лет мы были эксклюзивными дистрибьюторами завода в России. Потом я съездила на выставки в Америку и захотела проверить, сколько у меня храбрости. Партнер к тому времени занялся другим проектом, и дальше я пошла одна. Представитель завода в Америке оказался монополистом Китайский завод дал добро и контакт своего представителя в США. Деральд из Теннесси встретил меня в аэропорту и показал бизнес: 50 филиалов, склады в каждом штате. Продавал он толстый тяжелый материал вдвое дороже нашего. – Почему вы продаете такой паршивый материал? – А кто тебя спрашивает? Мы монополисты, про другой материал здесь никто не знает. Зачем нам терять половину прибыли? Он предложил мне 2% с продаж, то есть работу менеджера. Я отказалась и посчитала свою экономику. Склад с грузчиками стоил 500 долларов в месяц, пошлину на товары из Китая Америка тогда не брала. Я могла поставить цену вдвое ниже Деральда и держать рентабельность 40–45%. Открыла компанию и начала искать клиентов. Клиентов нашла через их принтеры Два месяца я делала по 50 холодных звонков в день в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе и не продала ничего. Потом выяснила, что 70% рекламных производств находятся в Миннеаполисе. Крупные производства печатают на принтерах Durst стоимостью от 30 млн рублей и хвастаются ими на сайтах. Я нашла компанию с семью такими принтерами, дозвонилась с первого раза и поехала на встречу. Встретил меня основатель, 70 лет, в шлепанцах. – А вы откуда? – Из России. – Вы оккупировали мою страну! Моим родителям пришлось бежать из Латвии. Все в опенспейсе замолчали. Я решила, что терять нечего, и сказала, что тоже приехала сюда строить бизнес и привезла предложение, которого нет ни у кого. – Ну ты смелая. Пусть ее выслушают. Первый контейнер они заказали сразу. Через эту компанию моя пленка попала в Victoria's Secret, потом в Best Buy, и миллион долларов я заработала на ней. Почти всю выручку я получала от этого одного клиента. Меня выдавили в три хода Деральд увидел, что я забираю его рынок, и пожаловался китайцам. Тогда я узнала, что китайцы были его соучредителями. Фактически Деральд и был заводом и зарабатывал с оборота, поэтому дешевый материал ему невыгоден. Сначала завод поднял мне цену, и рентабельность упала до 26%. Потом Трамп начал торговую войну и поднял пошлину на товары из Китая с нуля до 25%. После этого я почти ничего не зарабатывала. Третий ход Деральд готовил восемь месяцев. Он знал, что у меня один крупный клиент. Однажды мне позвонил гендиректор этого клиента Стив: – Мне предложили твой материал дешевле, чем у тебя. Цена была ниже моей закупочной, даже без логистики и пошлины. Я могла уйти в ноль, искать другой завод или новых клиентов. Улетела в Россию думать, а через день получила отказ в визе: американский бизнес не признали филиалом российской компании. В январе я закрыла компанию, а через месяц началась пандемия. Пару месяцев я была в прострации. Потом пошла на второе высшее в Бауманку, на математическое моделирование, и вернулась к бывшему партнеру. Теперь мы делаем корпоративный мессенджер Lenza. Историю рассказала Оксана Пасюгина. Читайте целиком на нашем сайте

Я напёк печенья, сделал 1,7 млн за месяц и думал, что разбогател, а потом тренд кончился (видео-версия) Про тюменские кукисы, которые за первый месяц сделали 1,7 миллиона на прилавке в конце торгового центра, вы читали у меня на днях, а теперь по этой истории вышел ролик. В нём я считаю, куда девается миллион выручки при себестоимости печеньки 100 рублей и цене 300, и показываю, сколько на самом деле остаётся владельцу с одной штуки. Разбираю, почему вторая точка не удвоила выручку, и почему не спасла доставка, где нет ни аренды, ни продавцов. Герой опросил 140 покупателей, что они сделали первым делом после покупки. Ответ объясняет, почему через полгода людей стало меньше при том же среднем чеке. Смотреть на ВК Видео

Как я хотел заработать на производстве генераторов, но не смог. 5 детских болезней бизнеса Первую сделку Л. закрыл на 10 газовых генераторов за 30 млн рублей. Получил 15 млн предоплаты, решил, что Ламборгини вот-вот привезут на вертолётную площадку к дому, и сразу нанял инженеров и снял цех. Через три года его производство делало 100 млн оборота и 30 млн прибыли в год, но при этом ушло в кассовый разрыв на те же 30 млн. Разобрали с ним, как так получилось. Дальше его словами. Чем дешевле цена, тем сложнее производство Генератор нужен, чтобы экономить: электричество дорогое, газ дешёвый, поэтому заводы, склады и пекарни ставят свою установку. Средний чек 4 млн, и новичку, чтобы отбить клиента у крупных заводов, нужна лучшая цена на рынке. На готовом корейском двигателе маржинальность выходит 12%, с такой цену не снизишь. Поэтому мы брали б/у двигатели от европейских фур, вычищали из них всё автомобильное и переделывали под газ. Маржинальность выросла до 40–50%. Но в сложном техпроцессе больше мест, где можно ошибиться. Однажды у механиков завернулась шайба за 55 рублей. Исправление стоило 700 тысяч, в основном они ушли на перевозку генератора к нам и обратно. На первом заказе мы повторили каждую ошибку десять раз Процесс мы не отладили, а собирали сразу десять установок. Все ошибки, которые можно было исправить на одной, вылезли на всех. Мы ошиблись в заказе детали за 40 тысяч, а нужна она была на каждый генератор, так что потеряли 400. Потом поставщик задержал двигатели, и производство месяц стояло: это ещё миллион на аренду, зарплаты и коммуналку. Когда подушки хватает на три месяца, берёшь любых клиентов Отгрузили первый заказ, и стало ясно: без постоянного потока заказов закроемся быстро. Производство тратило миллион в месяц, а в запасе у меня было 3 млн, всё, что осталось от первой сделки. Я нанял авитолога, телефон начали обрывать. Понимал, что часть клиентов стоит отложить, но в такой ситуации мозг ищет компромиссы. Одни клиенты заливали воду в двигатель, у других в пыльном цеху забивались комплектующие. Скажешь им, что проблема на их стороне, в ответ: «Ща к тебе подъедет человечек и расскажет, кто тут неправ». Приходилось отправлять инженеров и чинить. Один генератор выходил на нагрузку и отключался. Мы разобрались: сети клиента не выдерживают, срабатывает защита. Выгрузили логи, объяснили несколько раз. Клиент сказал: «Мне не нужна установка на моей территории, которая показывает, что я виноват», и выкинул из неё сим-карту. Генератор отключается до сих пор. Я предприниматель, а не управленец Амбиции долго не давали мне это признать. Задачи я ставил плохо и не проверял, как их выполняют. На объекте масло смешалось с охлаждающей жидкостью. Станцию привезли на завод, разобрали, собрали, не хватало только жидкости для промывки. Я ждал от ребят счёт. Через несколько дней захожу в чат, а там тишина. — В чём проблема? — Ждём. — Что ждём? — Жидкости ждём. — Почему вы ждёте? — Мы её заказали. Эта жидкость продаётся в соседнем магазине, с корпоративной карты её можно купить за 15 минут. А проект стоял несколько дней, и клиент получил просрочку. Как всё это превратилось в долг Из-за переделок и простоев мы срывали сроки, и клиенты требовали отгрузку или деньги назад. Самые недовольные приезжали на встречи и давили. Им я возвращал деньги и отгружал в первую очередь, за счёт текущих проектов, и вместо одной дыры получал несколько. В какой-то момент я это остановил. Обзвонил клиентов, расписал график работ и платежей и признал: ковид и СВО устроил не я, но и вы не виноваты, что моего запаса прочности не хватило. В компанию пригласил финансового директора. Ближайшие полтора года я не поеду ни в Таиланд, ни в дилерский центр Теслы, буду отдавать долги. Иронично, но сумма долга ровно та Ламборгини, о которой я мечтал на старте. Читайте целиком на нашем сайте

Я не хотел жить бедно, пошел в госзакупки и теперь отдаю 50 млн долга (видео-версия) На квартиру для сироты регион выделяет 2,7 млн ₽, а подходящую под все требования можно найти на «Авито» дешевле полутора миллионов. Покупаешь, делаешь ремонт, выигрываешь тендер, и через 2–3 месяца государство забирает её почти вдвое дороже. Клиента искать не надо, тратиться на рекламу тоже. Записывал как-то интервью с предпринимателем из Нижнего Тагила, который 6 лет зарабатывал на госзакупках. Он поставлял государству все подряд, от концертов на день города до проекторов и сигарет, и в лучший год его компания делала 160 млн ₽ выручки. А закончилось всё долгом в 50 млн ₽. Товар поставщик покупает на свои или заемные деньги, а заказчик вправе его не принять. Однажды ему пришлось сжечь в саду сигареты на 10 млн ₽. Их везли в колонию ровно по техзаданию, с нужным количеством смолы и никотина, но колония партию всё равно не приняла. Мы им привезли сигареты, которые подходят, а они говорят: слушайте, мы хотели не такие. Мы говорим: ну, по ТЗ подходит. Он говорит: ну, смотрите, нас на вилы поднимут, а мы потом скажем, кто нам это привез. Сигареты акцизные, и перепродать их на сторону незаконно. Одна партия обошлась почти во всю годовую прибыль компании. Еще у него не приняли диски для телеканала из-за подмокшей коробки и 56 проекторов, которые потом два года распродавали на «Авито». Велопрокат в Южно-Сахалинске компания сдала на 10 месяцев позже срока: заказчик не подписывал приемку, пока не сошел снег, а по займу на 22 млн каждый месяц набегало почти полмиллиона процентов. Банкротство закончилось без списания долгов, и из 50 млн ему еще осталось отдать 12. Выпустил по этой истории ролик. Там разбираю, сколько компании оставалось с каждого рубля выручки, как беспилотник для подсчета тюленей оказался на дне Северного Ледовитого океана и что он решил, когда на счёте было 30 млн, долг 80 млн и действующий загранпаспорт. Смотреть на ВК Видео

Реальные квесты — 8 лет в подвальном бизнесе В 2014-м нам позвонил арендодатель: у него в помещении два квеста, а арендатор пропал. Мы посмотрели комнаты, они оказались хорошими. Заключили договор, выложили квесты на сайт, и в тот же день раздался звонок. На отборном мате нам пообещали квест поджечь, а арендодателя вывезти в лес. Нас следом. Потом трубку взял Сергей Кастет. Вежливо уточнил, понимаем ли мы, с кем говорим, и назначил встречу на фудкорте в «Охта Молле». С нашей стороны пришли двое мужчин и я, 23-летняя девушка. С их стороны трое амбалов в чёрных куртках и 20-летний Ваня, тот самый пропавший арендатор. Первые 20 минут все орали, а я молчала. В итоге Сергей решил, что прессовать девушку не стоит, и посоветовал Ване продать мне квесты за 100 тысяч, а самому заняться серьёзным мужским бизнесом. Когда я привезла деньги, он сказал, что со мной приятно иметь дело, и продиктовал свой номер на случай проблем. Через восемь лет у нас 38 локаций и больше 100 сотрудников. Свой квест-бизнес Екатерина Тимохина и Екатерина Сенова начали со стрелки в торговом центре. Я поговорил с ними, дальше их рассказ. Квест окупается за год, но выживают только фанаты Быстрых денег здесь нет. В разное время на рынок приходили те, кто хотел заработать сначала на комнатах с ключами и замками, потом на хоррорах с актёром. Остались только увлечённые. С одного квеста в Москве или Петербурге владелец в среднем получает 360 тысяч в месяц. Это около 25% оборота после зарплат, аренды, хозрасходов и маркетинга. Вложения окупаются примерно за год, в регионах за два. На стройку локации из двух квестов в регионе уходит в среднем 7,7 млн, а доход с неё от 280 тысяч в несезон до 460 тысяч в сезон. Но иногда квест приходится переделывать или закрывать, а продать его по цене стройки не получится. Квест нельзя оставить работать на пассиве Чтобы угодить посетителям, мы регулярно играем в квест сами и обновляем. Квест с привидениями мы за восемь лет дополняли 15 раз. Головоломки и декор не трогали, а сценарий последней версии написали по мотивам «Уэнсдей». Иногда хватает новой афиши. Мы запускали «Ведьмака», он не зашёл. Переделали афишу в сказку про ведьм, и квест пошёл: ведьмами интересуется больше людей, чем фанатов одной игры. Бывает, что квест приходится переписывать под другую аудиторию. Квест про динозавров изначально был для взрослых: много локаций и загадок, на афише люди в форме. Франчайзи докупил реквизит и переписал сценарий под «Джуманджи». Теперь это детская программа с тремя аниматорами и шоу с динозаврами. Аренда одна, поэтому площадь мы загружаем по максимуму В одной локации у нас всегда не меньше двух квестов. Лаунж для одного квеста нужен того же размера, что и для двух, а одному администратору мы платим сразу за два. Иногда в одних декорациях мы проводим два разных квеста: «Алиса в стране чудес» для детей и хоррор «Безумие Алисы» для взрослых. Комнаты те же, но во взрослой версии милый Чеширский кот становится кошмаром. Если в квесте несколько комнат, мы запускаем новую команду каждые 30 минут, пока предыдущая ещё доигрывает. Это мы закладываем ещё на стройке: делаем так, чтобы пройденная комната закрывалась, и проектируемм каждую комнату отдельно. Но больше всего мы зарабатываем на допуслугах. С самого квеста можно получить 6 тысяч, а с программы вокруг него 20 тысяч. Сейчас хорошо идут дни рождения, мальчишники, девичники и мастер-классы. Бизнес мы с партнёршей делим 50 на 50 Я всегда считала себя некомандным игроком. А в итоге самые серьёзные отношения в моей жизни получились с партнёршей по бизнесу. Мужья в курсе. За эти годы я из филолога стала главным фанатом Excel, а Катя из экономиста превратилась в сценаристку, и научились мы этому друг у друга. Раз в пару месяцев мне кажется, что я тут случайно и всё это замутила Катя, и раз в пару месяцев мы по очереди говорим это друг другу. Выгораем тоже по очереди, а психотерапевт у нас общий. Читайте целиком на нашем сайте

Кто зарабатывает на модных десертах Дополнение к статье про кондитерскую американского печенья Дубайский шоколад, американское печенье в розовых коробках, бабл-ти, а этим летом корпусные пирожные в виде малины и лимона. Каждый из этих десертов блогеры сначала показывали в роликах, а через несколько месяцев его уже продавали в торговых центрах и на маркетплейсах. Мы разобрались, кто на них зарабатывает. Почему за модным десертом не возвращаются Главная проблема модных десертов в том, что их покупают один раз. Возможно, потому что их берут, чтобы сфотографировать и выложить в соцсети, а для этого хватает одной коробки. А может, новизна проходит быстрее, чем у покупателя появляется привычка. Снизить цену тоже не помогает, и осенью 2025 года дубайский шоколад стоил на 70% дешевле, чем годом раньше, а покупали его в 2,7 раза реже. Цена при этом падает не только из-за спроса. Рецепт модного десерта легко повторить, и вслед за первыми продавцами приходят десятки других. В октябре 2024 года дубайский шоколад на маркетплейсах продавали уже 50–90 брендов, а единого рецепта у него нет, и каждый производитель кладёт в начинку столько фисташек, сколько считает нужным. Что происходит, когда десерт делают все Новые продавцы не приводят новых покупателей, а делят тех, кто уже есть. Американская сеть Crumbl, с которой пошла мода на такое печенье, в 2023 году открыла на 41% больше пекарен, и выручка каждой в среднем упала на 37%. В России так уже было с бабл-ти. Сооснователь ростовской сети «Тапиока» рассказывает, что в 2014 году в Ростове-на-Дону открылись ещё восемь таких кафе, и через два года закрылись все, кроме его. В 2025-м его выручка упала вдвое, потому что рядом снова открылись конкуренты. Покупателей становится меньше, а аренда и зарплаты остаются прежними. Поэтому первым в минус уходит тот, кто открыл отдельную точку под один модный десерт. Прибыль пекарен Crumbl в 2023 году упала на 58%, и сеть впервые начала закрывать точки, а владельцы франшиз за год продали 54 пекарни. Кто всё-таки заработал На тех же трендах в плюсе остаются те, кому не пришлось ничего строить под модный десерт. В октябре 2024 года больше половины продаж дубайского шоколада на Wildberries пришлось на две карточки одного продавца, и покупатели были готовы взять ещё почти на миллион рублей, но товара не хватало. К Новому году шоколад под своим брендом выпустил «ВкусВилл», а в «Ленте» появилась версия российского производителя. Для сети модный десерт — одна позиция из тысяч, и, когда спрос падает, её убирают с полки. А компания Crumbl в 2023 году, пока её пекарни теряли выручку, увеличила свои доходы на 11%, потому что получает отчисления с каждой новой точки. Почему бабл-ти до сих пор продают Некоторые десерты продолжают покупать и после того, как о них перестают говорить. Бабл-ти за год стали искать в Яндексе почти вдвое реже, но точек, где его продают, стало больше. Клубнику в шоколаде после всплеска 2025 года в первом полугодии 2026-го покупали на 26% чаще, чем годом раньше. Возможно, остаются десерты, которые берут регулярно или в подарок, а не чтобы один раз сфотографировать. На маркетплейсе цветов и подарков Flowwow рассчитывают, что корпусные пирожные тоже закрепятся в подарочном ассортименте. Но кондитеры уже массово добавляют их в витрины, и в Новосибирске за три месяца средняя цена такого десерта снизилась с 1996 до 1816 ₽. Источники: «Платформа ОФД», Moneyplace, «Анабар», Flowwow, Restaurant Business, 2ГИС, «Коммерсантъ», «Инк.», АиФ, Shopper's

У меня 15 лет был бизнес, и вот почему лучше пойти на завод (видео-версия) У ремонтных контор, которые выдают себя за частных мастеров, есть общий чат для новичков. Модератор выкладывает туда лучшие заявки дня: например, парень приехал к бабушке на мелкую поломку, назвал ее чуть ли не капитальным ремонтом и взял 15 000 ₽. Честный мастер за такой выезд попросил бы около тысячи. В чате хлопают заслуге юного мастера. Разговаривал я как-то с владельцем сервиса, который работал честно. Он 15 лет чинил стиральные машины и холодильники, дорос до штата в 15 человек и склада запчастей на 3–4 млн ₽. А однажды вечером ему нечем было заплатить бригаде, и он звонил занять денег бабушке-пенсионерке. Бабушка до этого годами уговаривала его бросить ерунду бизнес и идти на завод. В месяц с сервиса ему оставалось всего 75 тысяч в месяц. Конторы чинят хуже, а зарабатывают больше. В ремонт звонят в основном домохозяйки и пожилые люди, и мастер этим пользуется: разбирает стиралку до винтика, а потом называет цену детали чуть ли не в половину стоимости машины. Отказаться в моменте уже трудно. Еще один прием держится на страхе перед накипью. Мастер вытаскивает обросший тэн, показывает хозяйке и говорит, что без ремонта тысяч на 20–30 машина вот-вот сломается. А плотная накипь, как в чайнике, тэну почти не вредит. Ломает его как раз средство от накипи вроде Калгона: оно разрыхляет налет, тэн перестает отдавать тепло, перегревается, и срабатывает предохранитель. Таких тэнов сервис заменил огромное количество, и почти каждый клиент говорил, что сыпал Калгон. Заработанное конторы тратят на рекламу, и честному сервису с его наценкой догнать их нечем. В итоге владелец ушел из бизнеса инженером на завод и теперь получает больше, чем приносил собственный сервис. Однозначно спокойнее. Думаешь только про инженерию, а не про то, как продать то, чем занимаешься В ролике разбираю, куда уходили деньги честного сервиса, как свои же мастера уводили у него заказы и почему подшипники барабана выбивали молотком за домом, подальше от хозяйки. Смотреть на ВК Видео

Как я построил детский лагерь на советских руинах. Потратил 130 млн и улетел в кассовый разрыв Строители насчитали миллиард за новый детский лагерь. Я взялся реставрировать старый, вложил 130 млн.  Поговорил с Михаилом Шелковым, он держит сеть лагерей Дружите.ру. Вот что рассказал. За 2022 год мы заработали 116,5 млн выручки, привезли в смены около 2800 детей и закрыли год с чистой прибылью 7,3 млн. Путёвка стоит родителю от 25 до 60 тысяч, а мне с неё остаётся 2607 рублей. Половину расходов съедает аренда чужой базы Своих баз у нас не было, мы арендовали. Аренда забирает половину всех расходов, это больше 50 млн за год. Остальное делится так: 20% офис, 20% педагоги и инвентарь, 10% маркетинг. Нового клиента, который раньше про нас не слышал, мы приводим примерно за 15 тысяч рублей. Была бы база своя — эти деньги оставались бы у нас. Содержать её в несезон и закладывать амортизацию всё равно пришлось бы, но прибыль выросла бы минимум на 10 млн, и с путёвки я получал бы 6178 рублей вместо 2607. База ещё и кормит детей сама, а ты на это не влияешь. Родители жаловались нам на питание, на убитые дороги к лагерю, на то, что в корпусах нет москитных сеток, а на входе стоят странные охранники. При этом сегодня родитель ждёт пятиразовый шведский стол, каждый день фотоотчёт и звонок, если ребёнок плохо ест. Строить с нуля дешевле, но мы взяли руины  Я позвал строителей просчитать лагерь с нуля. Они назвали от миллиарда рублей и от двух лет. Миллиарда у меня нет. Мы купили заброшенный пионерлагерь Мирный. Целевое назначение этой земли — детский лагерь: предыдущие покупатели хотели построить там парк-отель и разрешения не получили, а мы получили. По деньгам новая стройка вышла бы дешевле реставрации, но согласований по ней в разы больше. Реконструкция одного спального корпуса на 60 мест обошлась нам в 30 млн. Роспотребнадзор не дал разрешения, и мы встали Мы рассчитывали открыться в тот же сезон и отбить хотя бы часть вложений. Роспотребнадзор нужные разрешения не выдал. После трагедии с утонувшими детьми в Карелии судили главу карельского управления, и теперь на соседние нары никто не хочет, поэтому проверяют жёстко. Открыться не получилось, начался кассовый разрыв. Мы сократили часть офиса и остановили рекламу, чтобы выжить. В январе мы с юристами отправили письмо и приложили послание президента Федеральному собранию 2020 года, где он поставил задачу отреставрировать шесть тысяч заброшенных лагерей. Написали, что выполняем поручение и просим не вставлять палки в колёса. Нам согласовали запуск глэмпингов на сезон и подписали заключение. Глэмпинг считается некапитальным строением, то есть юридически это палатка, даже если внутри душ, туалет и электричество. Человеко-место в корпусе обходится примерно в 450 тысяч, а в юрте или сафари-тенте — в 150. Сейчас мы вложили в лагерь 130 млн, из них 60 занимали. Этим летом было много отмен: родители видели дроны в Подмосковье и снимали брони. Мы крупные, и то тяжело. Боюсь представить, что происходит у некрупных коллег. Читайте целиком на нашем сайте

Я напёк печенья, сделал 1,7 млн за месяц и думал, что разбогател, а потом тренд кончился Семь лет назад я посмотрел курс, где говорили, что бизнес это легко, и уволился с вахты день в день. С тех пор у меня были одежда, орехи на Wildberries, франшиза школы барабанов, кадровое агентство и фулфилмент, который умер в кассовом разрыве. Цель все семь лет одна: миллион чистой прибыли в месяц. Ближе всего к ней я подошёл на печеньках. На домашней кухне вышли на 300 тысяч за три месяца Идею принесла сестра Полина. Она пять лет жила в Казани, и там на её глазах открылась точка с американскими кукисами, большим мягким печеньем с начинкой, к которой стояли очереди. В Тюмени такого ещё не было, и мы решили сделать своё. Рецепт подбирали дома с мамой, на коробки, фотосессию и рекламу у двух-трёх блогеров ушло 150 тысяч. Первый заказ приехал через пару дней, а дальше по 10–20 заказов в день. Всё это Полина пекла одна на домашней кухне. Первый месяц сделали 150 тысяч, второй 200, третий 300. Мы решили, что расти дальше можно только в офлайне, взяли кредит и поставили островок в торговом центре. На открытие стояла очередь с этажа, за день продали 400 печенек, за первые 30 дней сделали 1,7 миллиона. Это был пик всего проекта. Если одна точка делает миллион, две сделают два Так я думал и в марте открыл второй островок. Двух миллионов не вышло. На компанию стали делать 1,5–1,6 миллиона, а клиенты просто разделились: 800 там, 800 здесь. При этом 1,6 миллиона было рекордом для всех моих бизнесов, а на счёте не прибавлялось. Вот месяц на первом островке, когда он делал миллион: Выручка 1 000 000 ₽ Аренда островка с коммуналкой 130 000 ₽ Зарплата цеха 220 000 ₽ Зарплата продавцов 150 000 ₽ Сырьё 200 000 ₽ Маркетинг, аренда цеха, курьер 140 000 ₽ Налог 6% 60 000 ₽ Осталось 100 000 ₽ И эти сто тысяч тоже куда-то девались: на коробки, на непредвиденное. Со второй точкой расходы выросли до 1–1,1 миллиона, выручка до 1,5–1,6, и в лучшие месяцы оставалось 300 тысяч, потом 200, потом 100, а следующий месяц ноль или минус. Всё было финансово как-то безграмотно: мы выручку делаем, а тратим столько же и больше. Покупатели фоткали коробку и не возвращались Через полгода после открытия первой точки выручка упала до миллиона, а это уже ноль. Причин я вижу три: сезонность, зима для общепита глухое время; покупательская способность, в 2026 году она просела у всех; и главная, что продукт уже попробовали все, кто хотел попробовать. Кукисы это продукт на один раз. Я опросил 140 покупателей, что они сделали первым делом после покупки, и очень многие ответили одинаково: сфоткали коробку и выложили в соцсети. Медовик люди знают и покупают всегда, а к нам приходили попробовать, что это такое. Мы пытались это исправить: выпускали шесть новых вкусов каждую неделю, запускали бонусы, отработали 300 блогеров. Интерес к бренду держался, а повторных покупок оставался очень маленький процент. Чтобы бизнес на тренде жил, тренд надо постоянно подпитывать новыми вкусами, а это новое сырьё и новое обучение кондитеров, то есть деньги. Когда продажи просели, экспериментировать стало не на что. Ролик о закрытии дал последний хороший месяц В июне я собрал планёрку и сказал, что островки закрываем. Полина к тому времени выгорела и вышла из проекта. Перед закрытием мы сняли ролики и честно рассказали, что происходит. У видео около миллиона просмотров, люди поехали успеть попробовать, и в последний месяц мы сделали 1,5 миллиона. На эти деньги рассчитались со всеми. Цех я оставил, чтобы попробовать без островков: доставка и опт в четыре кофейни. Расходов меньше, но и денег тоже: в августе сделал 550 тысяч выручки, а чистой осталось 10 тысяч. Так что закрываю и цех. Спустя семь лет после того курса, где обещали, что бизнес это легко, я думаю: легко, конечно, легко... Читать целиком на сайте За интервью спасибо Артёму Исайчеву, сооснователю Tumbl Cookies.

Особенности национального бизнеса на маршрутках На бумаге автобус приносил 300 тысяч в месяц. В рейсе туда-обратно 40 человек по 500 рублей, это 20 тысяч выручки при себестоимости 8 тысяч. Часть забронировавших не приходит, так что закладывал 10 тысяч прибыли в день с двух рейсов. Поговорил с предпринимателем, который с 2012 года возил людей между Псковом и Петербургом. Он взял два грузовых мерседеса-спринтера, отдал в тюнинг и получил автобусы, через полгода купил ещё два в лизинг. Последние суды по этому бизнесу закончил недавно. Вот что он рассказал: Пассажиры бронировали места сразу в нескольких диспетчерских на разное время и уезжали с той, где раньше освобождалось. Мой рекорд: автобус забронировали полностью, на рейс пришли два человека. Водители при этом возили зайцев и клали в карман по 1–2 тысячи с рейса. Когда начались тяжёлые времена, я пропустил два платежа по лизингу. Через неделю в дверь позвонил дядя со шрамом, показал документы без печатей и представился Мерседес-Бенц. Официальный лизинг продал долг коллекторам, и те уже повесили объявление о продаже моих автобусов. Ты не знаешь, что такое бандиты, пока не встретишь их на пороге в домашних тапочках. Когда лизинг забирает машину, он часто остаётся должен вам Например, общий платёж за автобус миллион, вы внесли 700 тысяч, дальше платить не смогли. Машину забрали и продали за 500 тысяч. Лизинг получил 1,2 миллиона вместо миллиона, и лишние 200 тысяч — это неосновательное обогащение, которое возвращают через суд. Я отсудил 352 613,96 рубля. В документах то, как у меня выбивали спринтер, называется «изъятие предмета лизинга». Поднимать цену одновременно с конкурентами — повод для иска ФАС В 2014-м доллар вырос вдвое. Запчасти на спринтеры зависели от курса, дорожало и топливо, поэтому мы подняли билет до 650 рублей, а по дисконтной карте оставили 500. Остальные перевозчики на маршруте сделали то же самое, и всем прилетел иск о картельном сговоре. Суды шли два с половиной года, в деле было шесть перевозчиков. Отбились тем, что каждый расписал свои причины подорожания. Иск аннулировали, госпошлину вернули. Каждое новое требование добавляло расходов на один автобус Сначала обязали поменять аналоговые тахографы на цифровые. Тахограф — это прибор учёта рабочего времени водителя, 60 тысяч за штуку плюс штраф за неустановку.  Потом ввели страхование пассажиров, ещё 70 тысяч на автобус. Однажды я страховку оплатил, а в базу её внести забыли: автобус арестовали на 30 дней, пассажиров высадили. Дело было в августе, а за август можно заработать миллион и держать его потом на убыточную осень. Пришлось возвращаться из отпуска и разбираться. Дальше обязали подавать данные пассажиров в ФСБ за сутки до рейса, хотя места раскупали как раз в последние сутки. Под конец потребовали отправляться от автостанции: либо плати городскому автовокзалу 100 рублей за заезд и 18% НДС с билетов, либо арендуй или строй свою. Мы уезжали из Петербурга от гостиницы «Россия», и вокруг неё поставили знаки «остановка запрещена». В прессе таких перевозчиков называли «от столба до столба». Бизнес закончился, когда запустили Ласточку. Скоростной поезд между Псковом и Петербургом стоил 390 руб и ехал быстрее маршрутки. Одновременно на трассе открыли 8 участков ремонта с реверсивным движением: машины пускают то по одной полосе, то по другой. Автобус вместо 4 часов шёл до 8. Рейс из Питера заявлен на 15:00, а автобус, который должен на него встать, приползает в город только к 17:00. Часть перевозчиков ушла на городской автовокзал, часть закрылась, в том числе мы. Когда маршрутки с линии ушли, билет на Ласточку подорожал вдвое. Сейчас у меня бизнес, который не конкурирует с государством. От новых законов не вздрагиваю, и люди со шрамами за дверью не ждут. Читайте целиком на нашем сайте

Я чиню велики курьерам и зарабатываю 100 тысяч в месяц с одной точки (видео-версия) Про питерский прокат, который открыл свои мастерские для курьеров, вы читали у меня на днях, а теперь по этой истории вышел ролик. В нем я считаю, из чего складывается цена одного ремонта и почему прокату выгодно держать мастерские даже при такой марже. Рассказываю, как место под новую точку ищут по карте дарксторов и где берут мастеров, которых на рынке почти нет. Один кандидат пришел с опытом ремонта атомной подводной лодки, продержался месяц и ушел, так ничего и не починив. Смотреть на ВК Видео