чтобы расплатиться за пьяные гулянки одного из вас. Это даже не наглость. Это какая-то патологическая, генетическая ущербность.
Дмитрий пошел красными пятнами, его лицо исказила уродливая гримаса злобы. Он резко шагнул к столу, нависая над сидящей женой, всем своим видом пытаясь задавить ее физическим превосходством и агрессией.
— Закрой свой рот! — рявкнул он, сжимая кулаки так, что суставы громко хрустнули в пространстве кухни. — Ты не имеешь права так говорить о моей семье! Я твой муж! Я глава этой семьи! Если я сказал, что мы должны помочь, значит, мы помогаем! Нормальная баба всегда встанет на сторону своего мужика, поддержит его решение. А ты только свои копейки считать умеешь! Тебе вообще плевать на мужскую солидарность, на братскую помощь!
— Мужская солидарность? — Светлана откинулась на спинку стула, ни на миллиметр не отодвинувшись от нависающего над ней Дмитрия. Ее тон стал еще холоднее и жестче, разрезая его крик с хирургической точностью. — В чем она заключается в вашем исполнении? В том, чтобы вместе сидеть в баре, пока Антон спускает кредитные деньги на дешевый понт, а ты пьешь за его счет, прекрасно зная, что ему нечем отдавать? А потом ваша солидарность плавно перетекает в то, чтобы залезть в кошелек к жене, которая пашет по десять часов в сутки. Какая потрясающая мужская доблесть.
Она сделала короткую паузу, не моргая глядя прямо в его налитые кровью глаза, и продолжила методично забивать гвозди в его уязвленное эго:
— Ты называешь себя главой семьи? Глава семьи, Дима, это тот, кто несет ответственность. Кто приносит ресурсы, кто решает проблемы, а не создает их. Твой единственный вклад в этот дом — это грязные носки в корзине для белья и пустые контейнеры из-под еды, которую я покупаю и готовлю. Ты перестал быть для меня мужчиной в ту самую секунду, когда решил, что моими переработками и моими бессонными ночами над проектами можно оплатить долги твоего загульного братца.
— Да ты просто зажралась! — выплюнул Дмитрий, брызгая слюной. Его голос сорвался на хриплый, лающий крик, он уже не пытался подбирать слова или сохранять лицо. — Сидишь в своем офисе, возомнила себя королевой! Да если бы не я, ты бы тут со скуки сдохла одна со своими таблицами! Я тебе статус замужней женщины дал, я тебя терплю с твоим мерзким характером! Думаешь, кому-то нужна такая ледяная машина, у которой вместо сердца калькулятор? Я требую уважения к себе и своим решениям!
— Статус замужней женщины? — Светлана издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Дима, ты живешь в какой-то выдуманной реальности. Твой статус в этой квартире — домашний питомец. Только кота можно погладить, и он сам ходит в лоток, а тебя приходится постоянно обслуживать и выслушивать твои нелепые претензии. Ты требуешь уважения? Уважение нужно заслужить. За что мне тебя уважать? За зарплату в сорок пять тысяч, из которых тридцать ты тратишь на запчасти для своего старого ведра и пиво по пятницам? За то, что ты тайком планируешь, как обокрасть меня ради Антона?
Она плавно поднялась со стула. Несмотря на то, что Дмитрий был выше ее на полголовы, сейчас он казался мелким, сутулым и абсолютно жалким. Светлана подошла к нему почти вплотную.
— Ты не глава семьи, Дима. Ты пустое место. Никчемный, слабый потребитель, который умеет только открывать рот и требовать. Твой брат — лузер, погрязший в долгах из-за своей собственной тупости и желания казаться богатым. А ты — еще больший лузер, потому что у тебя даже не хватило смелости взять кредит самому. Ты решил спрятаться за мою спину и распорядиться моими деньгами, как трусливый вор.
Дмитрий тяжело, со свистом втягивал воздух носом, его грудная клетка ходила ходуном под тонкой тканью домашней футболки. В его расширенных зрачках металась паника пополам с лютой ненавистью. Он понимал, что проиграл эту битву по всем фронтам, что все его манипуляции растоптаны, препарированы и выставлены на посмешище.
