— Мы копили? — Светлана саркастично изогнула бровь, не отрывая взгляда от покрасневшего лица мужа. — Дима, у тебя проблемы с памятью или с элементарной математикой? На накопительном счете лежат деньги от продажи моей старой машины и часть моего наследства. Твоей годовой премии там нет, потому что ты работаешь логистом за три копейки, которых тебе самому едва хватает на бензин и сигареты. Мой бонус — это результат моих неоплачиваемых переработок и работы по выходным последние полгода. Ты к этим деньгам не имеешь ни малейшего отношения.
Дмитрий напряг челюсть, его подбородок упрямо выдвинулся вперед. Ему было физически неприятно слышать эти сухие факты, которые методично озвучивала Светлана. Он привык считать семейный бюджет общим котлом, из которого можно черпать по мере необходимости, совершенно игнорируя тот факт, что наполняет этот котел исключительно его жена.
— Какая же ты все-таки меркантильная, — процедил он сквозь зубы, сверля Светлану злым, колючим взглядом. — Я думал, мы семья. Я думал, что могу на тебя рассчитывать в трудную минуту. А ты вцепилась в эти бумажки. Тебе абсолютно наплевать, что моего брата прессуют бандиты. Главное, чтобы циферки на банковском приложении грели твою жадную душу.
Светлана даже не шелохнулась. Ни один мускул на ее лице не дрогнул в ответ на эту дешевую, примитивную провокацию. Она наблюдала за мужем с ледяным спокойствием исследователя, который изучает поведение микроорганизмов под стеклом. Этот пронизывающий, оценивающий взгляд взбесил Дмитрия еще сильнее, заставляя его лихорадочно искать новые пути для продавливания своей позиции.
— Можешь называть меня меркантильной, жадной, бесчувственной — какими угодно эпитетами, Дима. Твои словарные запасы не изменят главного факта: я не стану спонсировать алкоголизм и понты твоего брата, — спокойно парировала Светлана, глядя прямо в его налитые злостью глаза. — Ты путаешь семейную взаимовыручку с банальным паразитизмом.
— Паразитизмом?! — взвился Дмитрий, упираясь обеими руками о спинку свободного стула так сильно, что костяшки его пальцев побелели. — Да эти коллекторы уже мне названивают! Они грозятся приехать к нам домой! Они знают мой адрес, они знают, где работает Антон! У него жизнь может пойти под откос из-за одной оплошности, а ты сидишь тут и читаешь мне лекции про мораль!
— Оплошностью, Дима, было перепутать педали в автошколе. А целенаправленно брать чужие деньги под безумные проценты, чтобы угощать случайных девиц коктейлями в барах на протяжении полугода — это не оплошность. Это осознанный образ жизни, — Светлана аккуратно закрыла крышку ноутбука, давая понять, что теперь все ее внимание сосредоточено исключительно на препарировании мужа. — Что касается службы взыскания: в твоем аппарате есть базовая функция блокировки неизвестных номеров. Воспользуйся ей. А если они приедут сюда — дверь металлическая, открывать мы не обязаны.
— Какая же ты все-таки расчетливая стерва, — выплюнул Дмитрий, отбрасывая стул в сторону и начиная нервно мерить шагами небольшое пространство кухни. — Тебе вообще плевать на моих родственников. Ты всегда смотрела на нас свысока, потому что у тебя хорошая должность, а мы простые работяги. Тебе просто нравится унижать меня, показывать свою власть в этой квартире!
Светлана усмехнулась. Это была сухая, короткая усмешка человека, который заранее просчитал каждый шаг оппонента в этой примитивной партии.
— Я никого не унижаю, я констатирую голые факты. Ты сейчас пытаешься переложить на меня ответственность за чужую глупость, манипулируя моим мнимым высокомерием. Давай поговорим о тебе, раз уж ты вспомнил про унижения. Ты полтора года назад уволился со склада, потому что начальник якобы тебя не ценил. Пять месяцев ты сидел дома на моей шее, играл в приставку и искал работу своей мечты. Я не упрекала тебя, полностью оплачивала бензин, продукты, твои походы с тем же самым Антоном в бильярд. Потом ты устроился логистом на зарплату, которой тебе хватает ровно на твои же собственные нужды. Я полностью содержу эту
