– Рассада подождет, – мать мужа спокойно повесила летний плащ на вешалку. – Соседке по даче позвонила, она поливать будет, мы договорились. А у тебя двое школьников, у которых лагерь дневной начинается, муж на объектах разрывается. Ближайший месяц я поживу здесь, помогу. Возражения не принимаются.
Она прошла на кухню и привычным движением включила чайник.
Мы никогда не были близки. За тринадцать лет нашего брака с Костей свекровь держалась подчеркнуто отстраненно. Приезжала только на дни рождения детей, привозила практичные подарки, выпивала чашку чая и уезжала.
Бывший преподаватель техникума – строгая, собранная, всегда с безупречным пучком на затылке. Я побаивалась ее замечаний и перед каждым визитом вымывала полы до блеска. А теперь она видела меня бледной, исхудавшей, в старом домашнем костюме.
Утро в квартире теперь начиналось ровно в семь часов. Клавдия Степановна тихо поднимала внуков – двенадцатилетнего Мишу и девятилетнюю Аню. Из кухни доносился тонкий аромат запеканки, который будил лучше всякого будильника.
– Таня, завтрак на столе. Лекарства прими после еды, – свекровь заглянула в спальню, едва я открыла глаза. – Детей в школьный лагерь проводила, Косте обед в термос собрала. Лежи, не вставай лишний раз.
– Я могу посуду помыть, – мне было неловко оставаться в постели, пока пожилая женщина крутится по хозяйству.
– Сама помою. Твое дело – легкие восстанавливать.
Она ушла, плотно прикрыв дверь. Я выбралась в коридор ближе к полудню. Раковина сияла, на столе стояла тарелка с теплой овсянкой, прикрытая салфеткой, а рядом лежали таблетки. На подоконнике свекровь уже расставила свои герани, которые привезла в маленьких горшочках из дома.
Дни потянулись один за другим, наполненные непривычным покоем. Клавдия Степановна вела хозяйство, но без единого крика или упрека. Наоборот, действовала очень тихо. Я все ждала, что вот-вот начнется ворчание про неправильно разложенные крупы или дорогой стиральный порошок. Но свекровь молча перебирала вещи, стирала, гладила стопки белья и уходила гулять с внучкой.
Костя возвращался поздно – усталый, пахнущий строительной пылью. Он руководил бригадой на новом объекте, сейчас был самый сезон, и упускать заработок нельзя.
– Мам, ты спасительница, – Костя опустился на стул, уплетая горячий борщ. – Я думал, мы тут зарастем грязью, пока Таня болеет. У меня на работе завал, вздохнуть некогда.
– Ешь спокойно, – свекровь налила ему прохладный компот. – Тане нужно время. Доктора предупредили, что восстановление займет не меньше пары месяцев. Главное – покой.
Я сидела в кресле, кутаясь в теплый плед, хотя на улице стояло лето. Мне казалось, что я стала обузой для всей семьи. Жизнь близких крутилась вокруг моей болезни, и это угнетало. Настроение падало, стоило только подумать, сколько хлопот я всем доставляю.
***
К концу июня мне стало значительно лучше. Доктор на очередном осмотре удовлетворенно хмыкнул, послушал легкие и разрешил недолгие поездки за город.
– Клавдия Степановна, давайте поедем на вашу дачу на выходные, – предложила я, когда мы вместе чистили картошку. – Погода стоит отличная, детям полезно побыть на воздухе. Да и вы посмотрите, что там с участком. Сердце же болит за грядки.
Свекровь задумалась, отложив нож.
– Что ж, можно, – произнесла она. – Костя нас отвезет в субботу утром, а в воскресенье вечером заберет. Воздух в сосновом бору тебе сейчас полезнее всех лекарств. Заодно грядки посмотрю, поди, заросли все.
Дачный поселок находился в сорока километрах от города. Маленький деревянный домик Клавдии Степановны стоял у самого края леса. Когда мы приехали, я увидела, что участок сильно зарос высокой травой, а любимые клумбы выглядели заброшенными, земля покрылась сухой коркой. Мне стало не по себе. Пожилая женщина пожертвовала своим летом ради того, чтобы выхаживать меня в душной городской квартире.
– Ой, Клавдия Степановна, сколько работы, – выдохнула я, глядя на бурьян у крыльца. – Это из-за меня все заглохло. Вы столько времени потеряли.
