Публикации канала «Помело»

Соседка зашла, уселась за стол, приняла из Ивановых рук чашку с чаем и принялась рассказывать... ***** — Собаку мою, Найду, знаешь небось. Так вот, однажды в феврале она потерялась. Ну, как потерялась... Пошла по деревне бродить и два дня домой носа не показывала. Я уже думала, что ее в лесу волки задрали. — Да ты их найди еще, этих волков, — проворчал Иван. — Ан нет, спустя пару-тройку дней вернулась, — продолжила Зинаида. — Грязная, голодная, но довольная по самое не балуйся. Хвостом крутит, ко мне ластится. Я уж думала, соскучилась, бестия. Фи*гушки! Почву она готовила. Так как вернулась в интересном положении. Это я потом поняла. Ну, думаю, охламонка, в соседнюю Лощинку за любовью бегала. У нас-то собак нет. Время пришло, родила моя Найда троих. Только двое сразу и загнулись. А один остался. Я пожалела и ее, и ребятенка. Не стала душегубствовать. А потом смотрю: собачонок-то мой и не собачонок вовсе. Глаза желтые, сам злой, неласковый. Ворчит, смотрит не по-щенячьи, словно изучает меня. А как подрос, так меня Василий, который у речки живет, и просветил. «Не пес это вовсе, — говорит, — а волкособ. Видно, в лесу твоя Найда с серым детенка нагуляла». Волчком я его назвала, — Зинаида вздохнула. — А чего делать дальше – не знаю. Боюсь я его, Ваня. А то как и взаправду волком вырастет? И меня слопает, и мамку свою, и курей. Дикий ведь зверюга. Ваську уговаривала убрать его, а он три бутылки за услуги запросил. У меня столько и нету. Отведи ты Волчка в лес, прошу. Пусть к папке своему шурует. И такая мольба была в соседкиных глазах, что Иван сжалился: — Пойдем, посмотрим на твоего волка собачьего... ***** Большая бурая Найда лежала у будки, щенок сопел у нее под боком. — Вот он, — прошептала Зинаида. — Ты резких движений не делай, а то перепугается, да от страха и цапнет. — Ватник тащи, — велел Иван, разглядывая щенка. Самый обычный. Нескладный, серенький. Но тут Волчок открыл глаза. Смерил Ивана янтарным тяжелым взглядом, утробно зарычал. А потом метнулся вперед и вцепился в его галошу. — Силен! — удивился Иван. — Это он с перепугу, — подоспела с ватником Зинаида. — Трусит, вот и нападает. Чужих боится – спасу нет. От Васьки, например, под лавку спрятался и выл там, как оглашенный. А тебя сразу съесть решил. — Посмотрим, кто кого съест! — Иван накинул ватник на Волчка, спеленал и потащил домой. — Одежку потом верну! — крикнул он Зинаиде. Та только рукой махнула. Найда смотрела Ивану вслед с грустью и, кажется, с облегчением... ***** В лес Иван щенка не понес. Зинаида, как узнала про это, расстроилась: — Д*урень ты старый. Скучно тебе живется? Вырастет ведь и всех кур твоих передушит. — Тебе-то что за дело до чужих кур? — огрызался Иван не хуже Волчка. — До твоих – никакого. Только вот потом он за моих примется. Ведь сколько волка ни корми, ему все мало! — Не примется. Я ему загон построю. Будку добрую смастерю. Есть будет от пуза. — Ну, коли денег девать некуда – откармливай, — разрешила Зинаида. На том и договорились... Насчет кормежки Иван не слишком переживал. Денег, может, и негусто, только вот и тратить их почти не на что. Найдет Волчку на мясо. Руки тоже из правильного места растут. К тому же сетка-рабица, да деревяшки в сарае имеются. Будет Волчку жилье. Тревожило другое. Уж больно непрост волкособ. Осторожный, ругани не выносит – рычит, панибратства не терпит. Как такого учить? Ну да ничего. Иван тоже не робкого десятка. Справится. Зверь-то хоть и непривычный, но умный. Нужно только подход к нему найти... ***** Первые дни волкособ и человек присматривались друг к другу. — Ох и понамешала в тебе мамка-природа, — сетовал Иван. — Валенка ты боишься, хозяину угождать не хочешь, на привязь тебя не посадишь. Зачахнешь ведь. Что же с тобой делать? Волчок настороженно слушал и помогать не собирался. «Ладно, — решил Иван. — О любви пока речь не идет, нам бы с доверием да послушанием разобраться». — Я теперь тебе и хозяин, и вожак, и кормилец, — сообщил он Волчку. Поверил ли тот, кто его з

Волчок АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО — А потом смотрю: собачонок-то мой и не собачонок вовсе. Глаза желтые, сам злой, неласковый. Ворчит, смотрит не по-щенячьи, словно изучает меня. Боюсь я его, Ваня... Зачем Иван оставил щенка, он и сам не очень-то понимал. Может, вспомнился совет Михалыча, который тот дал, навсегда покидая Лесную: — Заведи собаку, — сказал он на прощание. А может, у Ивана взыграло мужское упрямство, разбавленное капелькой жалости, когда соседка Зинаида явилась к нему с просьбой: — Уведи ты Волчка, Христа ради. Боюсь я его. Дикий зверь растет. Но раз уж Волчок остался, надо было его учить. Он ведь и правда был наполовину дичком. Смотрел из-под лавки желтым тяжелым взглядом, не лаял, не скулил. Только ворчал. А наткнувшись на здоровенный Иванов валенок, перепугался и завыл. Совсем по-волчьи. Ластиться, как обычный пес, Волчок тоже не собирался. Хвост, вместо того, чтобы вилять от восторга, ровно висел промеж лап. — Ладно, это и к лучшему, — одобрил Иван. — Не люблю подхалимов собачьих. А ты, я смотрю, независимый парень. Весь в меня. Попробуем ужиться. Только сразу учти – главный здесь я! Волчок настороженно посмотрел на Ивана и глубже забился под лавку. Так вот и началась их совместная жизнь... ***** Если честно, собака Ивану была не нужна. От кого охранять в их полумертвой деревне? Волков в последние годы – и тех мало. Соседей раз-два и обчелся. Пришлые вряд ли в Лесную потащатся. Стоит деревня у че*рта на куличках. С трех сторон лес ее обнимает, с четвертой речушка звонкая, вертлявая дразнит. До трассы далеко, до райцентра и того дальше. Народ потихоньку покидает Лесную. Кто в город к родным отправляется, ну а кто на погост... Друг Ивана, Михалыч, вот к сыну уехал. Пока свой нехитрый скарб паковал, советами сыпал: — Ты, Ваня, за здоровьем следи. Годы наши уже не те, чтобы хорохориться. На седьмой десяток перешагнули как-никак. С людями общайся, не сиди мухомором. К одиноким, говорят, Костлявая чаще наведывается. Ну, а коли с людями не хочешь, собаку себе заведи. Все же родная душа рядом будет. — На кой мне собака, Михалыч? — отмахивался Иван. — Бесполезная живность. Корми ее за просто так... Езжай, не переживай за меня. Позванивай, как устроишься. — Так связь у нас дрянь! Только на лысом пупыре и берет. — Ну, тогда я сам буду звонить. Ладно, давай прощаться. Иван обнял Михалыча и пошел домой. Скоро сынок за другом приедет, нечего под ногами болтаться. ***** С отъездом Михалыча мало что изменилось в жизни Ивана. Бирюк он бирюк и есть. Привык к одиночеству. Раз в неделю заберется на лысый пупырь, пару минут с приятелем побеседует, и хватит. Соседи характер Ивана выучили, потому и не лезли. Живет как умеет, огород растит, курей держит, в райцентр на своей буханке-развалюшке катается изредка. Раньше сплетничали о нем, но с годами и это надоело. Все прекрасно знали, что когда-то давно была у него жена. Была да сплыла. В город захотела. А он не поехал. Лесная тогда еще ничего, живая стояла. Магазинчик работал, колхоз в соседней Лощинке имелся. Работой снабжал. Вот и не захотел Иван свою родину на городскую неизвестность менять. Жена пилила его, пилила. А потом плюнула и одна уехала. Говорили, что замуж второй раз вышла. Только это уже домыслы. Кто его знает, что там с ней приключилось. Ну, раз не вернулась, наверное, как-то устроилась. Иван ей предательства не простил. А заодно и всему человеческому роду верить разучился. Закрылся, замкнулся. Только с Михалычем связь и держал. С остальными, дай бог, здоровался. Ну, разве что с соседкой, бабой Зинаидой, иногда парой слов перекинется. Вот она-то и заявилась к нему однажды летним вечером. — Слушай, Ваня, дело у меня к тебе на сто рублей. Ты мужик суровый, серьезный. А я размазня жалостливая. — К чему эта исповедь, Зина? Чего хочешь-то? — насторожился Иван. — Так зверя в лес отвести надо. Сможешь? — Ты что, Зинаида, выпила? Какого зверя? Ладно, давай проходи.

сь об этом подумать. Тут дверь кабинета открылась и на пороге возник мужчина. В руках он держал Плюшу. Тот степенно похрапывал, не выпуская из пасти фантик. Наталья сразу узнала любимого пса. Сомнений быть не могло. На шее у Плюши болтался именной ошейник, который женщина недавно с любовью выбрала для своего питомца. — Помогите! — обречённо взвыл мужчина и протянул Наталье пса. — Но как вы его нашли? — выдохнула женщина со слезами на глазах. Павел Олегович уже привык, что сегодня с ним случаются странные вещи. Поэтому он даже не удивился вопросу ветеринара. Он лишь рухнул на стул и стал объяснять, какой у него сегодня ответственный день. Но это у мужчины получилось из ряда вон плохо. Мысли путались, голова кружилась. — Кольцо... предложение... Олеся... — запинаясь, перечислял он. — Аллергия! Вы что, накормили Плюшу шоколадом? — взвыла вдруг, словно сирена, Наталья, прервав несвязную речь мужчины. Услышав голос Натальи и грозное слово «аллергия», маленький пёсик проснулся, подскочил и постарался проглотить остатки шоколада, выплюнув обертку. Он ещё не до конца сообразил, как оказался рядом с хозяйкой. Но одно понял точно – сладкие улики нужно срочно уничтожить. — А это ещё что? — сказала Наталья, вертя в руках странную находку, которую только что выплюнул пес. — Кольцо! Вот оно, родненькое! Значит, не все потеряно! — издал торжественный вопль Павел Олегович, подлетев к Наталье. Та передала сокровище в руки владельца и занялась лечением Плюши. Пес жалобно смотрел на Павла в надежде, что тот спасёт его. — У меня, кстати, Олеся в этой клинике работает, — задумчиво произнес Павел Олегович, который наконец окончательно пришёл в себя. — Олеся Игоревна Петрова? — удивилась Наталья Сергеевна, которая поверить не могла в такое совпадение. — Ну, надеюсь, что в скором времени уже не Петрова, а Колесова, — загадочно улыбнулся Павел Олегович и попросил Наталью молчать о случае с кольцом. — Могила! — заверила его женщина. Представьте себе, что эта история, которая произошла в маленьком городе, закончилась вполне хорошо. Олеся вскоре пригласила Наталью на свадьбу. А вот Плюша с тех пор гулял только на поводке. Каждый день он встречал рыжую собачку у магазина и радостно повизгивал. Та удивленно смотрела на пса и, кажется, даже смирилась с его присутствием в своей жизни. — Может, заберём себе? — однажды спросила у Плюши хозяйка. Они стояли у продуктового магазина, и пес сначала решил, что Наталья имеет в виду огромную коробку с колбасой, которую тащил грузчик. Но потом перевёл взгляд на рыжую, облезлую собачку и сразу все понял. Да, Плюше определенно повезло с хозяйкой, ну и с рыжей возлюбленной, которую назвали Ватрушкой, тоже. Автор НИКА ЯСНАЯ

— Ну, я тебя сейчас! — взвыл Павел Олегович, словно раненый тигр, и направился к бульдогу. Плюша с батончиком в зубах замер. Он как-то сразу догадался, что дело труба. — Понятно. Из-за шоколадки расстроился, — сразу сообразил Плюша. Хозяйка тоже часто ругалась, когда пес без спроса брал сладкое. — Аллергия! – грозно кричала тогда Наталья пугающее слово, стараясь вытрясти из Плюши обожаемую сладость. Павел Олегович правда не кричал Плюше об аллергии. Вслед шустрому пёсику доносилось множество новых, совершенно незнакомых ему слов. Но Плюша решил, что у него нет времени пытаться их понять и припустил, что было сил, стараясь по пути проглотить шоколад. Павел Олегович не отставал. Он все ещё не терял надежды сделать предложение своей любимой Олесе. Мимо мелькали дома, деревья, светофоры и удивлённые прохожие. Павел Олегович, задыхаясь, орал на всю улицу: — Держите вора! Люди нервничали и пытались понять происходящее. — Смотри, какой маленький и отважный пёсик. Помогает своему хозяину ловить преступника, — сказала мама маленькой дочери. — Шоколадка, — тихо произнесла та в ответ, заметив обертку, которая торчала из пасти храброго гонщика. — Много сладкого вредно. Вечно ты, Маша, только о вкусняшках думаешь, и ничего вокруг не замечаешь, — тут же нахмурилась мать и повела девочку прочь. А Павел Олегович все бежал, не выпуская из виду Плюшу. Силы покидали обоих. Но никто не хотел сдаваться. И вот наконец пёсик, не привыкший так много и так быстро бегать, без чувств свалился у какой-то клумбы с пионами. Павел Олегович, признаться, тоже был готов упасть рядом. Но решил, что не в этот раз. Мужчина остановился возле Плюши в нерешительности. — Эй, ты чего? Умирать вздумал, бродяга? — спросил он, испытывая смешанные чувства. Ему отчего-то стало жаль маленькое существо, которое валялось на асфальте, зажав в зубах кусок фантика от шоколадки. — Нельзя выгуливать собак на моей клумбе! Ишь, повадились. Сладу с ними нет. Убирайтесь прочь со своим животным! Все цветы мне вытоптали, — вывел из оцепенения Павла Олеговича визгливый голос старушки. — Так пес не гуляет. Он тут... понимаете, — попытался объяснить весь трагизм ситуации мужчина. Но старушка была неумолима. — Вижу, что развалился на полдороги твой пес бессовестный. Тоже мне, нашли место. Забирай, говорю, собаку, и чтобы больше вас не видела! А не то полицию вызову! — продолжала кричать хозяйка клумбы. Павел Олегович от стресса подхватил Плюшу и быстро пошёл прочь. — Ишь, до чего своих собак любят! На руках носят. Я вот тоже свои пионы люблю! — неслось вслед мужчине. — Бешеная старуха, — шептал про себя Павел Олегович, прижимая к груди Плюшу. Так по инерции он шёл какое-то время. Наконец мужчина остановился и задумался, как быть дальше. Плюша не был похож на пса, который отошёл в мир иной. Но, видимо, собака чувствовала себя неважно. Павел отчётливо слышал хрип, что раздавался из пасти животного. — Надо в клинику, а то и правда умрёт. А может стоит сразу позвонить Олесе? — задумался мужчина и тут же заметил перед собой здание с вывеской «Ветеринарная лечебница». Павел Олегович не поверил своему везению. От радости он чуть не подпрыгнул и уверенно двинулся вперед... ***** В тот день ветеринар Наталья Сергеевна Звягинцева не могла работать. Все валилось из рук. Она попыталась подмениться. Но её коллега Олеся Игоревна сообщила, что сегодня не сможет: — Свидание. Кажется, Пашка созрел, — весело хихикала женщина в трубку. Наташа постаралась порадоваться. Олеся была достойна женского счастья. Она недавно пришла в их коллектив и зарекомендовала себя как отличный специалист и надежный друг. Последние несколько месяцев она все уши прожужжала Наталье о своём женихе. И вот теперь, видимо, дело шло к свадьбе. Наталья Сергеевна пожелала коллеге удачи и попыталась собраться с мыслями. Плюша… Ну куда мог убежать этот несносный бульдог? Пропадёт ведь на улице один! А если съест что-то не то? Ведь у него аллергия! Ещё хуже, если попадет в недобрые руки. Наталья даже бояла

Только представьте НИКА ЯСНАЯ А Павел Олегович все бежал, не выпуская из виду Плюшу. Силы покидали обоих. Но никто не хотел сдаваться. И вот наконец пёсик без чувств свалился у какой-то клумбы с пионами... Представьте себе, что вы неспешно прогуливаетесь ранним утром и вдруг замечаете у продуктового магазина такое! Вы, конечно, сначала замираете и не можете поверить своим глазам. А потом стремительно двигаетесь вперед к своей цели и уже ничто не может вас остановить. Именно это и произошло с французским бульдогом Плюшей. В тот день он, как обычно, гулял возле дома со своей хозяйкой и неожиданно остановился у магазина. Нет, Плюша не заметил там вывеску с распродажей сосисок и даже новая урна не заинтересовала пса. — Не в этот раз, — подумал Плюша, ведь вдали виднелось нечто более интересное, а именно – рыжая, облезлая собачка с невероятно выразительными глазами. Она скромно сидела возле ступенек и принюхивалась. Плюша тут же проявил чудеса резвости и рванул за дамой сердца. Та, судя по всему, не разделила его чувств и со всех ног бросилась прочь. — Хочет проверить меня на стойкость. Ну что ж, — подумал Плюша и прибавил скорость. Напрасно хозяйка Наташа призывала своего тихого и спокойного пса образумиться. Зря она кричала вслед Плюше угрозы. Ничего не подействовало. Верный пес несся за какой-то помоечной псиной (как выразилась Наталья) словно угорелый. И очень быстро исчез из виду. — Увела! Пропал! — рыдала Наталья, бродя по округе. Прохожие смотрели на молодую и симпатичную женщину с сочувствием. — Мой тоже ушёл, кобель проклятый! — остановилась возле Наташи женщина в возрасте. — А какой он был породы? Тоже без поводка гулял? — поинтересовалась Наталья. Женщина почему-то шарахнулась от неадекватной дамочки и поспешила по делам, раз и навсегда решив не заводить разговоры с незнакомцами. Ведь мало ли на кого можно нарваться... А вот Наташа ещё долго винила себя в том, что так беспечно разрешала своему любимцу бегать рядом без поводка. — Но кто же мог представить, что твой степенный Плюша вдруг сойдёт с ума? — пыталась успокоить Наталью подруга. Но та была безутешна и вспоминала рыжую, бездомную собачку словами, которые не всегда были цензурными... ***** В тот день Павел Олегович и представить себе не мог, что станет жертвой нападения двух бешеных собак. Он шёл и размышлял о высоких чувствах, как вдруг из-за угла на него выскочило нечто рыжее! Мужчина лишь успел охнуть, но проявил чудеса гибкости и удержался, получив удар в ногу. Он уже решил, что беда миновала, когда следом в него врезался какой-то мелкий черный монстр. Павел Олегович взвыл и рухнул на землю. — Ах, чтоб вас! Куда смотрят все эти любители животных? Развели тут псарню, нормальному человеку пройти нельзя! — возмущался он, пытаясь собрать вещи, которые выпали из рюкзака. Плюша от удара чуть замедлил ход. Не то, чтобы пес почуял свою вину и хотел извиниться перед презентабельным мужчиной, которого нечаянно уронил. Дело скорее было в другом. От удара у Плюши слегка закружилась голова. Он вдруг ощутил усталость, а с ней и дикое желание подкрепиться. — А ведь дома меня ждёт завтрак и… Наташа! — мелькнуло в голове у верного пёсика. И тут он заметил шоколадный батончик, который лежал рядом с незнакомцем. Плюша ещё раз посмотрел вслед несостоявшейся возлюбленной и, терзаясь муками совести, сделал нелегкий выбор в пользу шоколадки. Теперь дело оставалось за малым – подкрасться незаметно и схватить вожделенный объект. Секунда – и Плюша, словно заправский ниндзя, плавно обходя препятствия, совершил дерзкое покушение на батончик. По странному стечению обстоятельств рядом с шоколадкой лежало золотое кольцо, которое выпало при падении из бархатной коробочки. Его Плюша, не долго думая, тоже втянул в себя. Павел Олегович успел только охнуть. Сегодня вечером у него намечалось свидание с его любимой Олесей. Мужчина планировал сделать предложение руки и сердца и от этого жутко нервничал.

ал в отпуск год назад. Просто работа такая. Я же хотела с ним уехать, мама, но тебе снова стало плохо, — вздохнула Даша. У неё совсем не было желания продолжать этот бессмысленный разговор. — Ну, надо было ехать и оставить мать одну умирать. Тоже мне, воспитала дочь, ночей не спала, всю душу вложила. А ты вот мне чем отплатила! И Лёша твой хорош. Знает ведь, что я тяжело больна и все не успокоится никак, — продолжала Людмила Валентиновна. Но Даша уже вышла из комнаты... На днях мать Алексея попросила Дарью присмотреть за Пиратом. Женщине нужно было уехать в командировку через две недели и не с кем было оставить кота. По этому поводу в доме разразился очередной скандал: — Они уже нам и своего облезлого кота решили пристроить? Не позволю! — кричала Людмила Валентиновна. — Мама, это я нашла Пирата. Только ты не разрешила мне его держать дома, разве не помнишь? — холодно отвечала Дарья. — И правильно сделала, что не разрешила. Нечего дома всякую мерзость разводить. А если так хочешь домашнего питомца, то давай заведём собачку. Моя знакомая щенков шпица продаёт, — неожиданно предложила Людмила Валентиновна. Через пару дней она принесла в дом белоснежного пушистого щенка. — Ты только посмотри, какой милашка! Вот что значит порода, Даша. Не то что помоечный кот Алексея. Кстати, шпицы сейчас очень популярны. Можно щенков за хорошие деньги продавать. Ну, что ты так смотришь? Я же для тебя специально старалась. Самого лучшего и породистого купила, — быстро говорила женщина, протягивая дочери пушистую собачку. Даше отчего-то стало не по себе. Она даже не взяла щенка на руки, а молча прошла мимо матери в свою комнату, затем собрала вещи и вышла из квартиры. Ей вслед раздавался отчаянный крик Людмилы Валентиновны: — Ты совсем с ума сошла, неблагодарная? Я для тебя! А ты! В могилу загонишь! А ну-ка быстро вернись. Как я буду одна со шпицем? Но Дарья была настроена решительно. Она зашла к матери Алексея и забрала Пирата. Через несколько дней Даша уволилась с работы, оформила документы на кота и улетела к Алексею. ***** — Это правда ты? Не верю! И Пирата привезла! — радовался Лёша, словно ребёнок, обнимая любимую. Пират важно ходил по квартире, осматривая владения. Людмила Валентиновна, ко всеобщему удивлению, очень быстро выздоровела. Всю себя она теперь посвящала маленькому шпицу: — Некогда мне болеть. Кто ж о Феофане будет заботиться? — повторяла она. Правда любящая мать ещё долго обижалась на непутевую дочь и жаловалась подругам: — Дарья просто д*ура, каких свет не видывал. Я ей всю жизнь посвятила, а она – неблагодарная. И ладно бы нашла кого-то толкового, так нет же, этого непутевого Лёшку выбрала и кота помоечного! А ведь я её учила, что она достойна только самого лучшего, — вздыхая, говорила Людмила Валентиновна. Дарья редко бывала у матери. Она вышла замуж за Алексея, и молодая семья не стала возвращаться в родной город. Впервые за много лет девушка была по-настоящему счастлива рядом с любимым супругом и считала, что вполне этого достойна. Кот Пират смотрел на их семейную идиллию и считал, что лучше просто не бывает! Автор НИКА ЯСНАЯ

— Да, и чтобы котёнка этого завтра же у нас не было. Куда хочешь его тащи. Хоть на помойку! Ну, или своему другу Лёше отдай, раз уж он так активно принимает участие в нашей жизни! — крикнула вслед дочери Людмила Валентиновна. Всю ночь Даша сидела возле котёнка и плакала. А утром чуть не проспала школу. — Вот, уже начинается. Завела обузу и не спала всю ночь. Хорошенькое дело – помоечный кот в доме. Нет, я бы ещё поняла, если породистый. Там хоть котят можно продавать. Но здесь какая выгода, дочь? — ворчала мать, разглядывая заплаканное лицо Дарьи. Девушка молчала. Пират сидел у неё на руках и внимательно следил за Людмилой Валентиновной. После школы Даша встретилась с Лёшей и со слезами на глазах рассказала, как мать заставляет её избавиться от котёнка. — Да уж, с Людмилой Валентиновной не забалуешь. Ладно, Дашка, не плачь. Придумаем что-нибудь. Давай я его к себе заберу? Не думаю, что моя мать будет против. Ну, поворчит для виду. Но это не беда, — предложил Лёша. Даша, вытирая слезы, кинулась обнимать друга: — Как же хорошо что ты у меня есть! Даже не знаю, что бы я без тебя делала! — сказала Дарья. Лешка смутился и ответил, что это пустяки, так поступил бы каждый. Но ему были очень приятны эти слова... ***** Прошёл год. Пират отлично чувствовал себя в доме Лёши. — Мне иногда кажется, что мать его больше, чем меня любит. Ты только посмотри, какая наглая морда, — смеялся Алексей. Даша после института забежала к нему в гости. Они собирались пойти на концерт вечером. — Как же тебя Людмила Валентиновна отпустила? — спросил вдруг Лёша и пристально посмотрел на Дашу. Девушке стало ужасно неловко за свою мать. Недавно та приходила ругаться к Алексею и требовала, чтобы он отстал от её дочери. — Я не сказала, что с тобой иду, — честно призналась Даша и погладила Пирата, который забрался к ней на колени. — Ну, понятно. А как же ты ей скажешь, что мы собираемся пожениться? — уточнил парень. — Лёша, я тут подумала... Может, мама права? Сейчас и правда не лучшее время, чтобы устраивать личную жизнь. Давай сначала институт окончим, — начала девушка сбивчиво. — Да-да, я все понимаю, Даша. Только, по-моему, пора тебе самой принимать решения, — нахмурился Алексей. В тот день они так и не пошли на концерт. Людмила Валентиновна почувствовала себя плохо и ей понадобилась помощь дочери. ***** — Только через мой труп! — уверенно заявила женщина, когда Лёша и Даша объявили ей, что подали заявление в ЗАГС. — Мама, может быть хватит решать за меня? Я институт через пару месяцев окончу, — разозлилась Дарья. Но Людмила Валентиновна не хотела её даже слушать. В тот же вечер женщину с подозрением на сердечный приступ забрала скорая помощь. — Что значит свадьбу придётся отложить на неопределённый срок? — вышел из себя Алексей. — А как ты предлагаешь? Устроить свадьбу, наплевав на мать, а потом жить с осознанием, что мы её довели до могилы? — взвизгнула Даша. Пират дёрнул пушистым хвостом и вышел из комнаты. Он не любил, когда рядом происходят ссоры. — Даша, мне надо уехать в другой город. Меня на работе ждут и, возможно, такого предложения больше не будет. Ты помнишь, что мы планировали ехать вместе? — спросил Лёша — Я все понимаю. Но не могу оставить маму. Мы будем ждать тебя, — тихо ответила Даша. — Кто мы? — уточнил Алексей. — Я и Пират, — тихо произнесла Даша. — Дашуля, ты даже не можешь забрать его к себе домой. Людмила Валентиновна этого не допустит. А моя мама души в нем не чает. Пирату будет лучше в привычной обстановке, — ответил обречённо Леша. Даша кивнула и отправилась домой. На душе у нее было гадко... ***** — Так ты точно решила? Ну, хорошо. Я буду звонить, — говорил Алексей, обнимая любимую. Даша обещала, что скоро договорится с мамой и прилетит к Лёше. Но, как показало время, договориться не получилось... — Дочка, ну сколько можно по Лешке страдать? Он уже два года носу сюда не кажет. Нашёл там уже себе невесту, наверное. А ты всё ждёшь его, — со знанием дела говорила Людмила Валентиновна. — Он приезж

Самое лучшее НИКА ЯСНАЯ Хорошенькое дело – помоечный кот в доме. Нет, я бы ещё поняла, если породистый. Но здесь какая выгода, дочь? — ворчала мать, разглядывая заплаканное лицо Дарьи... Людмила Валентиновна всегда знала, что её дочь Даша заслуживает только самого лучшего. С детства она баловала Дарью. Кружки, секции, репетиторы, поездки к морю, спортивный лагерь, а также модная одежда и гаджеты – все это было в жизни Дарьи Ковалевской, в которой мама души не чаяла. — Дашенька у меня такая умница. Талантливая девочка растёт. А красавица какая! — гордо говорила Людмила Валентиновна подругам, и те не могли не согласиться. — Опять к репетитору топаешь, подруга? — улыбался Лешка, встречая Дашу во дворе. Девочка с завистью смотрела, как сосед с нижнего этажа гоняет мяч, и вздыхала: — Вот бы вырасти и поскорее съехать отсюда, — говорила она. — Да ладно, Дашка. Мать тебя и на краю света достанет, — смеялся Леша. Он отлично знал Людмилу Валентиновну, которая была подругой его матери. Даша обречённо кивала головой. Ей не терпелось отделаться от чрезмерной опеки мамы. Но это было не так просто. Однажды вечером Дарья возвращалась домой из школы. Почти выпускница. Впереди поступление в институт и совсем другая, взрослая жизнь. Даша шла, мечтательно улыбаясь. Вдруг прямо ей под ноги кинулся чумазый, взъерошенный котенок. Он отчаянно мяукал и заглядывал Даше в глаза, словно просил о помощи. — Маленький, так ты ещё и хромаешь, — остановилась возле котёнка Дарья. Все мысли о счастливом будущем тут же улетучились, и девушка судорожно соображала, как быть. Нет, взять котёнка домой не представлялось возможным. Людмила Валентиновна не одобряла наличие в доме питомцев: — Грязи от них много, да и времени они отнимают о-го-го. А вот пользы ноль, — говорила она, нахмурившись, дочери. Напрасно Дарья просила завести хотя бы рыбок. Ответ был всегда отрицательным. И вот теперь Даше предстояло сделать нелегкий выбор. — Ну, как же можно оставить тебя здесь одного? Ты же весь трясёшься, бедняжка! — наконец сказала девушка и, решительно подхватив котёнка, зашагала к дому. Котенок прижался к ней и замурлыкал. — О, Дашка! Котёнка решила завести? — встретила она у подъезда Лёшу. — Не то чтобы решила. Но даже не знаю, что делать, — начала девушка и рассказала другу, как встретила несчастного, хромого малыша. — Смешной. У него пятно черное на глазу, как у пирата! — засмеялся парень, разглядывая котенка. — Ну вот, даже имя уже есть, — улыбнулась Даша в ответ. Ей всегда нравились идеи Лёши. — А давай я тебе помогу? У меня тётка в ветклинике работает. Могу организовать прием! — предложил Алексей. Даша радостно закивала, и они тут же отправились к врачу... Людмила Валентиновна, конечно, пришла в ярость, когда узнала о котенке: — Ты, Даша, совсем с ума сошла! Как можно было притащить домой животное с улицы? А если он больной? — возмущалась женщина, стоя посреди кухни. — Он здоров, мамочка. Мы с Лёшей возили котенка в ветклинику. У Лёшки там тетя работает, — быстро заверила маму Даша. — Опять этот Лёша! Не слишком ли много времени вы проводите вместе? — нахмурилась Людмила Валентиновна. — Но что тут такого? Ты же с его мамой вроде дружишь, — удивилась Дарья. — Сегодня дружу, а завтра уже нет. Лёша твой – голодранец. Нет у них ничего за душой. Я тебе с детства говорю, что ты заслуживаешь самого лучшего. Поэтому выбирай друзей тщательно, — строго сказала мать Даше. Девушка смутилась. Она вспомнила, что Лёша предложил сходить в кино на выходных, и решила не рассказывать об этом маме. Дарья лишь кивнула и пошла к себе в комнату.

— Всё, отходил, — сказал мне дед Коля – старожил этих мест, который возился в одном из гаражей. — Шуруп просто понял, что ждать больше некого. Я хотела спросить его: «Кого? Кого он ждал все эти годы?», но не решилась. Боялась, что ответ будет слишком простым. Или слишком сложным. А потом случилось то, что достойно сюжета для фильма, типа «Хатико». Я стояла на остановке «Парковая» в очередной четверг, читала новости в телефоне и не ждала ничего необычного. В 18:47 подъехала восьмёрка. Из автобуса вышли обычные люди: тётка с сумками, парень в наушниках, старушка с палочкой, мама с двумя детьми. И последним – мужчина. Он явно был не местный. Я сразу отметила, что одет он был в модный плащ, обут в стильные чистые ботинки. А выражение его лица доказывало, что он давно не живёт в этом районе, а может, и в этом городе. Он огляделся растерянно, будто попал в декорации старого фильма. И тут из-за гаражей, хромая, волоча заднюю лапу, но невероятно быстро для своего возраста, вылетел Шуруп. Он не шёл. Он бежал! Рыжий клубок развернулся в стрелу, и эта стрела врезалась в ноги мужчины в плаще с такой силой, что тот пошатнулся. Шуруп дрожал. Всё его старое, больное тело дрожало мелкой, как озноб, дрожью. Он не лаял. Он прижимался к ботинкам, тёрся мордой о штанину и издавал странный звук – не вой, не скулёж, а что-то среднее между всхлипом и смехом. Мужчина в плаще медленно опустился на корточки. У него тряслись руки. Он обхватил собачью голову ладонями и закрыл глаза. — Шурик, — сказал он тихо. — Боже, Шурик. Ты ещё здесь... Потом он поднял голову, посмотрел на остановку, на столб с расписанием, на меня – единственного свидетеля этой сцены – и сказал то, что я буду помнить всегда: — Я уехал в девяносто восьмом году на восьмёрке на автовокзал, чтобы отправиться по работе в командировку. Сказал Шурику: «Сидеть». Я думал – на две недели. Однако произошло несчастье, я попал в аварию, потом долго лечился, была амнезия. Затем, жизнь закрутилась по-новому в другом городе. Я думал о Шурике, но не возвращался. Стыдно было. Страшно. А он... он ждал? — Он ждал, — сказала я. — Каждый день. В 18:47. Мужчина заплакал и обнял собаку. Шуруп-Шурик лизнул его в щёку – и замер. Он больше не дрожал. Он сделал своё дело. Дождался. Я не знаю, как пёс узнал, что сегодня – тот самый день. Может быть, он чувствовал запах за несколько кварталов. Может быть, у старых собак есть шестое чувство на окончание ожидания. А может быть – никакого шестого чувства. Просто он ждал. Ждал каждый день, включая тот, когда хозяин наконец решился вернуться. Они ушли вместе. Мужчина взял Шурупа на руки и понёс прочь. Шуруп прикрыл глаза и положил голову ему на плечо. Никто из них не обернулся. Я даже не заметила, что водитель автобуса номер восемь, увидев эту сцену, не отправился по маршруту, а внимательно следил за событиями на остановке. — Ну вот, — сказал он. — А все говорили – привычка... На следующий день в 18:30 к остановке «Парковая» пришла моя дочь. Она принесла собачье печенье. Шурупа не было. Она постояла, подождала, а потом ушла домой и спросила: — Мам, а если тот, кого ты ждёшь, возвращается – это счастливый конец? — Не знаю, — сказала я. — Это конец ожидания. А что в нём счастливого – каждый решает сам. Автобус «Восьмёрка» по-прежнему приходит в 18:47. Плюс-минус две минуты. Но у столба с расписанием больше никто не сидит. Только иногда, на закате, если сильно всматриваться, можно заметить рыжую тень, мелькнувшую за гаражами. Но это уже не Шуруп. Это то, что остаётся, когда верность наконец дождалась своего часа... Автор НАТАЛЬЯ ЯЩЕНКО

Восьмёрка и Шуруп НАТАЛЬЯ ЯЩЕНКО Пес внимательно осматривал каждого выходящего пассажира. И ни разу – ни разу за многие годы! – он не побежал за кем-то следом, не запрыгнул в автобус. Просто смотрел. И уходил... Автобус номер восемь подходил к остановке «Парковая» ежедневно ровно в 18:47. Плюс-минус две минуты, но люди сверяли часы именно по нему. И по собаке, которая в это время всегда сидела на остановке. Пса звали Шуруп. Кличку дали дворовые мужики из гаражей за то, что он вечно крутился под ногами, ввинчивался в любую щель между людьми, чтобы осмотреть каждого, кто выходит из автобуса. Шуруп был дворнягой: рыжий, с белым галстуком на груди. Лапы короткие, корпус вытянутый – в нём угадывалась примесь таксы и, кажется, немного терьера. Каждый день ровно в 18:30 Шуруп появлялся из-за гаражей, неторопливо переходил дорогу и усаживался у столба с расписанием автобуса. Он садился спиной к закату, мордой к дороге, откуда приезжал автобус. И ждал... В 18:47 подъезжала восьмёрка. Шуруп вставал, подходил к передней двери и внимательно осматривал каждого выходящего пассажира. Не нюхал. Не вилял хвостом. Именно осматривал – медленно, серьёзно, как инспектор на пропускном пункте. Иногда на это уходило три секунды, иногда все десять. Потом он разворачивался и уходил обратно за гаражи... Ни разу – ни разу за многие годы! – он не заскулил, не побежал за кем-то следом, не запрыгнул в автобус. Просто смотрел. И уходил. Люди привыкли. Водители автобуса знали Шурупа, иногда притормаживали на секунду дольше, давая ему время рассмотреть выходящих пассажиров. Люди тыкали пальцами: «Глянь, пёс снова пришёл». Дети бросали ему печенье, но Шуруп не ел на посту. Он ждал. Историю Шурупа знал весь микрорайон. Говорили разное. Одни – что его хозяин уехал на восьмёрке и больше не вернулся. Другие – что хозяин умер, а пёс не понял. Третьи – что никакого хозяина не было, просто собачья привычка, ритуал, который он сам себе придумал. Я живу на Парковой уже двенадцать лет. И все двенадцать лет я видела Шурупа на остановке. Он постарел. Морда поседела, глаза выцвели, оба уха теперь падали, как тряпочки, а походка стала жёсткой, как у дедушки. Но в 18:30 он приходил. Всегда. Даже в ливень, когда лужи доходили ему до брюха. Даже в снегопад, когда автобусы ходили через раз. Моей дочери было семь, когда она спросила впервые: — Мам, а кого он ждёт? — Никого, — ответила я. — Он уже привык. — Так не бывает, — сказала дочь. — Собаки просто так не ждут. Детская истина – серьёзная вещь. Однажды в среду Шуруп не пришёл. Я стояла на остановке в 18:30 – никого. В 18:47 подъехала восьмёрка, выпустила пассажиров, и никто не осматривал их с серьёзным видом инспектора. Мне стало не по себе. Собачья привычка оказалась единственной постоянной величиной в моём хаотичном мире, и её исчезновение чувствовалось как прогноз погоды, который вдруг перестал сбываться. На следующий день – то же самое. Нет Шурупа. Я спросила у мужиков из гаражей, откуда пёс выходил ежедневно. Те отмахнулись: «Да старый уже, помер, наверное». Я спросила у продавщицы в соседнем ларьке. Та сказала: «Какой Шуруп? А, рыжий? Давно не видно». Я решила, что история закончилась. Так, как обычно заканчиваются подобные истории – тихо и без свидетелей. Однако исчезновение собаки не давало покоя мне и дочери, а через неделю мы нашли Шурупа. Он лежал под старой нерабочей гаражной раковиной, свернувшись в рыжий клубок, и дышал часто-часто, будто бежал марафон. Я присела на корточки. Шуруп открыл глаза – мутные, но всё ещё с осмысленным взглядом. Он не зарычал. Он посмотрел на меня так, словно говорил: «Отстань, человек. Это моё дело». Я не отстала. Я принесла ему воды, еды, старое байковое одеяло и вызвала ветеринарного врача, чтобы тот осмотрел собаку. Соседи из гаражей покосились, но ничего не сказали... Ежедневно я лечила Шурупа от бронхита, он стал есть, но на остановку не шёл.

ГУСЯ Так её звали. Старая хозяйка умерла и встал вопрос. Либо кто-то возьмёт её, либо пойдёт на улицу. Приехавшие наследники умершей соседки не хотели кошку ни в какую. Вот и пришлось соседке по лестничной клетке, взять кошку к себе. Она долго пряталась, а потом. Стала выходить из-под дивана и садиться на подоконник. Ей нравилось смотреть на проходящих внизу людей и пролетающих птичек. От женщины она уже давно не пряталась и даже, иногда тёрлась об её ноги, но на руки. На руки она ни в какую не шла. И погладить себя разрешала только иногда. Женщина надеялась, что время растопит лёд и рано или поздно. Гуся пойдёт к ней на руки и забравшись на колени. Свернётся клубочком и станет мурлыкать, а она. Она будет её гладить. От этих мыслей женщина улыбалась, а вот её муж. Суровый, высокий мужчина кошек терпеть не мог. О чём и сообщил жене. -Чтобы я её близко не видел. Сказал он и топнул ногой. Гуся испугалась и полезла под диван. В общем. Мужчина всё время гонял по квартире несчастную Гусю. Чем очень расстраивал жену. Та пыталась уговорить его, но. Он нахмуривал брови и кричал, что никогда и ни за что. Гуся пряталась от него, а когда после ужина он уходил спать. Вылезала из-под дивана и шла к женщине. Та утешала её, как могла и давала кусочки курочки. После чего пыталась погладить. Гуся. Гуся, отодвигаясь в сторону, смотрела на неё извиняющимся взглядом. -Ну. Ничего, ничего. Говорила женщина. Ещё немножко и ты поймёшь, что я хорошая и бояться не надо, но Вопрос, как всегда решился сам собой и самым неожиданным образом. Муж пришел после работы и совсем не захотел ужинать, от него. От него на расстоянии чувствовался жар. -Заболел. Сказала жена и дав ему таблетки, отправила спать. А ночью. Встав и включив ночник, чтобы прикоснуться к его лбу и проверить. Не упала ли температура. Женщина увидела такую картину. Гуся лежала прямо на лице мужа, обхватив левой передней лапкой его шею. Рука мужчины, прижимала к себе Гусю. Гуся отрыла глаза и посмотрела на женщину. Заметив удивлённые глаза. Кошка тихонько мяукнула извиняющимся тоном. Женщина погасила светильник и легла. -Ну, надо же такое. Думала она. Я её спасла, можно сказать от улицы. Кормлю вкусностями и разговариваю, а он. Только шикал на неё и прогонял. И на тебе. Ко мне на руки не идёт, а его как родного обняла. Нет Вы не подумайте. Она совсем не ревнует. И ничего, что Гуся. Теперь сидит перед дверями и ждёт, когда он вернётся с работы и ничего. Совсем ничего, что сразу запрыгивает к нему на руки и мурлычет. Нет. Дело совсем не в этом, но всё же. Почему? Вот почему она выбрала его? Этот вопрос женщина иногда задаёт Гусе и та. Загадочно улыбается. И идёт за своей порцией курочки.- Противная ты и хитра кошка. Говорит женщина и даёт ей самую большую ножку. Гуся милостиво разрешает ей погладить спинку и запрыгивает на диван. Ждать. Его. И поди ж ты, объясни. ОЛЕГ БОНДАРЕНКО-ТРАНСКИЙ

даже немного поспорили. Но в конце концов Антонина немного смягчилась: — Что ж, если ваша собака оказалась более порядочной матерью, чем моя Анфиска, то пусть воспитывает малыша, — напутствовала она соседа. Тот довольно улыбался и от всей души благодарил женщину. С тех пор Злюка снова пришла в себя. Однако её характер по-прежнему оставлял желать лучшего. Она ревностно оберегала котёнка, который оказался весьма боевого нрава, и ответственно охраняла дом Петровича. Когда в гости к дяде приехал племянник Леонид, то на него разом выскочили Злюка и чёрный, взъерошенный кот. — А это ещё что за банда? Даже страшно становится, — засмеялся мужчина, разглядывая воспитанника Злюки. — Котощенок Трезор, — улыбнулся Петрович, успокаивая своих дружных охранников. А вот кошку Анфиску котенок не признал. Однажды она забрела к ним во двор. Подросший Трезор окинул кошку недобрым взглядом и тут же зашипел. Анфиска предпочла поскорее убраться восвояси. — Правильно говорят – не та мать, что родила, а та, что воспитала! — ухмыльнулся тогда Петрович... ***** Злюки не стало следующей весной. Семён Петрович нашёл бездыханную собаку у будки. Рядом лежал Трезор и отчаянно вылизывал свою подругу. Он прижимался к ней, будто пытался согреть холодное тело собаки. Петрович похоронил любимицу в саду за домом, а летом на этом месте вырос небольшой колючий кустик. Словно напоминание о непростом характере собаки. Трезор, не переставая, искал свою верную подругу. Он стал уходить из дома. Иногда кот возвращался лишь на следующий день – уставший и притихший. А однажды и вовсе не пришёл обратно. — Пропал мой Трезор. Не выдержал разлуки, — вздыхал Петрович. — Ты бы может новую собачку завёл или кота? – предлагал ему Леонид. — Мне больше никто не нужен, — коротко отвечал Семён Петрович. Однажды он сидел во дворе, когда вдруг услышал знакомое хриплое мяуканье. Мужчина вскочил и быстрым шагом направился к калитке. Он не мог ошибаться! Мяуканье стало громче. К нему прибавился какой-то странный визг. Мужчина открыл калитку и замер. Возле забора стоял исхудавший Трезор, а рядом с ним носился рыжий щенок с белым пятнышком на спинке. Малыш тут же подбежал к Петровичу и разразился звонким лаем, а потом, что есть силы, вцепился в его ботинок. Кот напряженно наблюдал за этим действом, словно хотел что-то сказать Петровичу. — Трезор, мальчик, неужели ты пришёл домой? Ну и кого же ты нам привел? Я, конечно не верю в такое. Но очень похоже, что к нам вернулась наша Злюка, — сквозь слезы улыбнулся мужчина, пропуская всю компанию во двор... Автор НИКА ЯСНАЯ

— Явилась значит, бродяга! А как бока впали! Ну и где ты была? Чего ластишься? Вину свою чуешь? Эх, ты, Злюка! А я уж покой и сон потерял, — журил любимицу Петрович, стараясь не показать ей свою радость. Но в конце концов не выдержал и обнял. Через два месяца у Злюки родились щенки. Малыши были настолько слабые, что не прожили и недели. Петрович очень волновался за свою любимицу. Злюка тяжело переживала потерю. Металась по двору сама не своя. Не подпускала к себе мужчину и кидалась на всех с удвоенной силой. — Да что ж ты, Злюка! С ума сошла, что ли? — сокрушенно говорил Петрович, наблюдая, как его любимица неистово грызёт резиновый сапог. Собака подняла на него глаза, в которых застыли боль и отчаяние. — Ох-хо-хо, вот беда какая. Что ж с тобой делать? — вздохнул Петрович и побрел к дому. На следующий день он вышел поработать во дворе. Злюка сидела у сарая, задумчиво глядя вдаль. Вдруг краем глаза мужчина заметил, что по двору передвигается какой-то мелкий зверёк. Петрович замер, вглядываясь близорукими глазами. Сначала он решил, что это раненая птица. Но, присмотревшись, понял, что ошибся. Злюка тем временем уже бежала к пушистому, черному комочку. Петрович постарался отогнать собаку от котёнка: — А ну-ка прочь, Злюка! Не смей его трогать! — закричал он что есть силы. Но собака словно не слышала хозяина. Она неслась вперед с удвоенной силой. Подбежав ближе, Злюка вдруг остановилась. Пушистый котенок не растерялся. Могло показаться, что он нисколько не испугался страшного зверя, что навис над ним. Как оказалось он тоже был не из робкого десятка. Малыш распушился, словно шарик, выгнул спинку и зашипел. От неожиданности Злюка присела рядом. Несколько минут они напряженно смотрели друг на друга. Петрович стоял чуть поодаль и боялся пошевелиться. Мужчина отлично понимал – один неверный шаг, и котенку конец. Злюка тем временем подошла совсем близко, взяла малыша за холку и потащила в будку. Раздалось истошное «мяу», и Петрович мысленно попрощался с отважным малышом. Он осторожно подошёл к конуре и тихо позвал Злюку. В ответ ему раздалось лишь грозное рычание. «Задавила», — решил мужчина. Семён Петрович даже догадывался, чей это был котенок. Только недавно соседка Антонина раздавала котят. — Анфиска, конечно, так себе мать. Постоянно бросала малышей. Никакого сладу с ней нет. Вот и сейчас гуляет. Два дня её не видно, — услышал на днях разговор соседки Петрович. Видимо, этот котенок каким-то образом перелез к нему во двор. Но как сказать об этой трагедии Антонине, Петрович пока не знал. Он решил обдумать все хорошенько и пошёл домой... Чуть позже, выйдя во двор, мужчина остолбенел от увиденного. Возле будки лежала Злюка, рядом с ней котенок. То и дело собака наклоняла морду к малышу и облизывалась. Семён Петрович наконец-то пришёл в себя и, негодуя, кинулся спасать несчастного. Но, подойдя ближе, остановился. Котенок продолжал спокойно лежать у лап собаки, а та... вылизывала малыша, будто собственного щенка! — Ну и дела, — только и смог вымолвить Петрович и побрел прочь. На следующий день у него состоялся непростой разговор с соседкой. — Антонина, а вы котёнка случайно не теряли? — осторожно уточнил Петрович. Женщина испуганно посмотрела на соседа. — Неужели Черныш к вам заполз? — спросила она. — Да, тут такое дело... Понимаете, Злюка кажется... — начал мужчина, но не смог договорить. Из глаз Антонины полились слезы: — Я так и знала, что ваша ненасытная зверюга однажды съест кого-то из моих питомцев. И ведь сколько просила вас привязывать её покрепче, но нет же! Да что уж теперь, — всхлипывала женщина, вытирая слезы. — Антонина Григорьевна, подождите рыдать. Вы все неправильно поняли. Злюка и ваш котёнок... В общем, он жив, — наконец-то смог подобрать нужные слова Петрович. — Почему же вы не принесли его обратно? — недоверчиво спросила женщина, на минуту прекратив рыдания. — А вот об этом я как раз и хотел с вами поговорить, — обречённо вздохнул мужчина. Они ещё долго обсуждали сложившуюся ситуацию и

Злюка НИКА ЯСНАЯ Выйдя во двор, мужчина остолбенел от увиденного. Возле будки лежала Злюка, рядом с ней котенок. То и дело собака наклоняла морду к малышу и облизывалась... Надо признать, что рыжая собака отличалась скверным характером. Она неистово лаяла на каждого, кто встречался на её пути, и старалась цапнуть побольнее. Надо ли говорить, что жители деревни, да и все окрестные собаки и кошки, старались обходить её стороной? — И откуда только взялась эта злюка? Может, подкинул кто? Собачка-то, поди, молодая ещё, — хмурился Петрович. — С таким характером она вряд ли кому-то была нужна, дядя, — усмехался племянник Петровича, Леонид. — Жаль её... Пришибут ведь ненароком, — вздохнул пожилой мужчина. — Да она вроде не из тех, кто даст себя в обиду, — усомнился Леонид. — Так-то оно так. Да собаке все же хозяин нужен, — задумчиво произнес Петрович, который почему-то проникся к бездомному животному. Недавно он потерял любимого пса Трезора и очень скучал по верному другу. Удивительно, но собака тоже уважительно отнеслась к пожилому мужчине. Возможно, почуяла его доброе отношение. А может он напоминал ей кого-то из далеко прошлого. Как бы там ни было, Злюка, как прозвали её в деревне, не лаяла на него. Наоборот, она часто сидела у дома мужчины в ожидании, когда хозяин выйдет. А тот в свою очередь всегда выносил ей угощение. Рыжая бестия по началу не подпускала к себе близко. Показывала зубы и ворчала. — Да ладно тебе. Знаю я, какая ты, Злюка, — смеялся в ответ Петрович. Собака заглядывала ему в глаза, словно извиняясь за свое поведение, а затем убегала прочь. Но однажды Злюка не ушла, а осталась у Семёна Петровича. Так они и стали жить вместе... — Смотри за своей собакой, Петрович. На цепь её посади, что ли. Чуть мою Анфиску не загрызла сегодня, — ворчала соседка Антонина. — Так твоя кошка сама ко мне во двор залезла. Кто ж ей виноват? А Злюка на цепи сидеть не любит, — отвечал спокойно Петрович. Собака и правда не жаловала цепь. Она носилась по двору и готова была загрызть каждого непрошеного гостя. Будь то воробей, крыса или кошка Анфиска, которая очень быстро перестала лазить к Петровичу. — Оно и к лучшему, Злюка. Хорошо, что ты эту нахалку отвадила. Всю зелень мне вытоптала, — говорил Петрович собаке. Злюка преданно заглядывала ему в глаза и, казалось, довольно улыбалась. Так она и прожила у Семёна Петровича до весны, а потом неожиданно пропала. Мужчина места себе не находил. Ходил по деревне в поисках своей любимицы, однако все было напрасно. — Может её украли, дядя? — предположил племянник Леонид. — Да что ты, Лёня! К Злюке никто, кроме меня, и подойти-то не мог, — хмурился Петрович. — И то верно. Это настоящий зверь, а не собака была. И все же, что с ней могло случиться? — удивлялся Леонид. — Может обидел я её чем? Но ведь относился к ней всегда хорошо. Можно сказать, что жили душа в душу, — сокрушался расстроенный Петрович. Через неделю, когда мужчина немного смирился со страшной потерей, Злюка вернулась в деревню. Семён Петрович не поверил своим ушам, когда услышал у калитки знакомый, грозный лай и крики соседки. — Петрович! Да загони ты это чудовище! Житья от неё нет. Ух, окаянная! — распылялась Антонина. Семён Петрович выскочил на улицу и увидел соседку, которая прижимала к груди кошку Анфиску. Та отчаянно шипела и фыркала. Рядом с Антониной стояла Злюка и неистово лаяла. — Вот же, зараза! — усмехнулся мужчина и, извинившись перед соседкой, загнал Злюку во двор. Та послушно отправилась за хозяином. — Посажу на цепь и будешь знать, как людей пугать, — отчитывал тем временем Петрович собаку. Исхудавшая Злюка виновато виляла хвостиком и прижималась к его ногам, требуя ласки. Её рыжая шерсть кое-где висела клочьями. А белое пятно на спине приобрело серый оттенок.

шагал к своей машине. Петр Ионыч погрустнел. Виновато глянул на белого пса. — Прав он в чем-то, Пашка. Нет, тебя-то, может, обратно и позовут. Ты же не виноват. Это я тогда накосячил. Думал, девчонка с жиру бесится, поплачет и успокоится. Какая там любовь в семнадцать лет. А она возьми да с крыши сигани. Ты ведь меня предупреждал, что там все серьезно. Не послушался я... — Да брось, напарник, не кисни. Я ведь тоже виноват. Надо было настоять. Он прижался к ноге Петра Ионыча. Они замолчали, каждый думал о своем. И тут случилось чудо! Вокруг разлилось сияние, стало светло, будто и не осенний вечер, а летний полдень. Пес и сторож зажмурились, а когда открыли глаза, перед ними стоял Главный. Костюм белоснежный, крылья – перышко к перышку, улыбка добрая. — Шеф? — поразился Пашка. — Чего... — начал Петр Ионыч. Но Главный прервал его вопрос жестом: — Отличные новости. Имею честь позвать вас обратно. — За что? — удивился Петр Ионыч. — Как за что? Ты, наконец, научился видеть души. Я сам был свидетелем. Про Пашку и говорить нечего. Ну, идете? Пес тронул руку напарника носом. — Идем? Петр Ионыч сомневался. Давно он об этом мечтал, а вот сегодня задумался... Людям ведь и здесь помогать можно. Сам не догадывался, а прикипел он к этому спальному району, к этой унылой автостоянке. Главный словно прочел его мысли. — Не мучайся, Петр. Никуда ваши подопечные не денутся. Будете дальше за ними приглядывать. Крылатыми-то это делать легче. Как там Нечистый сказал? Хорошо смеется тот, кто смеется последним? Ну так настала ваша пора хохотать. ***** Ноябрьский вечер разбрасывал мокрый снег по стоянке. Белил пустую сторожку, лавочку рядом с ней и черный большущий автомобиль. Швырял мокрые хлопья в лицо лощеному мужчине. — Уволились, что ли? — пробормотал тот себе под нос и надвинул поглубже шляпу. — Ну и правильно. Охранять в такую погоду – последнее дело. А райончик-то хороший... Гиблое место. Тоска, серость, мрак. Тут столько несчастных душ можно наловить, на целую вечность хватит. Он уселся на сырую скамейку, вытянул ноги в лакированных туфлях, потянулся. И тут сверху ударил свет, раздался рык, следом прогремело: — Брысь! Лощеный вскочил. — Не может быть! — Еще как может. Ишь, загорает он тут. Скамейка только для работников автостоянки. Лощеный бросился прочь, но поскользнулся и упал в снежную кашу. Сверху послышался гомерический смех. Над ним потешались. Он вскочил, побежал, забрался в машину и рванул с места, едва не врезавшись в столб. За ним наблюдали сверху. — Ладно, хорош куражиться, — сказал Петр Ионыч. — Поиграем? — махнул крыльями Пашка. — Хотя теперь неинтересно. Ты больше не ошибаешься. Тогда давай работать. И они принялись разглядывать улицы, ожидая того, кому нужна помощь. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

ил у ног мужчины котенка. Обычного, серенького. И поспешил обратно к напарнику. — Это все? — разочарованно спросил Петр Ионыч. Пашка кивнул. — А еще говоришь, что я филоню. Сам-то лучше? Никаких тебе чудес. Просто серый котенок? Да ладно. — Я не для спецэффектов работаю, — обиделся Пашка. — Даю то, что человеку нужно. Вот смотри! Мужик прекратил ругаться и потрясать кулаками, наклонился к котенку, погладил. А потом подхватил его на руки, прижал к груди. С него даже хмель слетел. Дальше он тронулся твердым шагом, шепча что-то в серое ушко. — Вот так... — резюмировал Пашка. Петр Ионыч промолчал. Ему стало немножечко стыдно. Ведь именно из-за него они здесь застряли. И Пашка имеет право сердиться. ***** На эту автостоянку их сослали за то, что Петр Ионыч однажды прошляпил чужую душу. Не увидел вовремя боль. Не смог помочь. И Пашку тогда убедил, что не надо вмешиваться. Тот был в то время молод, поверил. И вот, как оно обернулось. Крылья отняли, вниз прогнали. Главный сказал: — Учитесь видеть! Пока не научитесь, будете на земле сидеть! И что в итоге? Пашка-то видеть как раз научился. А вот он, Петр, похоже, последние навыки растерял. Его размышления прервал большущий черный автомобиль. Сияющий и роскошный, он зарулил на автостоянку. Пашка напрягся, навострил уши. — Ну ты чего? — удивился Петр Ионыч. — Машина как машина. — Да нет, — возразил Пашка. — Непохоже. Сейчас посмотрим, кто из нее вылезет. Но дверцы автомобиля остались закрытыми. Никто не появился, и Петр Ионыч заскучал. — Да отстань ты от этой колымаги, Пашка. Может, там влюбленные лобызаются. Давай лучше дальше угадывать. Вон и прохожие появились... Пес неохотно отвел взгляд от черной машины. По улице и правда шли двое. Мужчина и женщина средних лет. Они тихонько разговаривали, держались за руки по-пионерски. — Ну? — поторопил напарника Пашка. — Что думаешь? — Сейчас... — Петр Ионыч поправил очки, подался вперед. — Сердце открой! Глаза не помогут. Петр Ионыч закрыл глаза, потянулся душой к парочке и вдруг... — Получилось! Пашка, я вижу. Это муж и жена, они уже тридцать лет вместе. Детей вырастили, любят друг дружку. По-взрослому любят, без всяких там бабочек. Это настоящее чувство. — Ну наконец-то! Все правильно, — пес улыбнулся зубасто. И тут ожила черная машина. Хлопнула дверца. Пес и сторож обернулись. На мокрый осенний асфальт ступил лощеный мужчина. Поправил шляпу, одернул полы черного пальто и направился к лавочке. — Приветствую, — поздоровался он. — Не узнал вас сразу. М-да... Видок, конечно, еще тот. Потрепала вас жизнь земная. Назад не зовут, как я понимаю? Пашка зарычал, вздыбил шерсть на загривке. — Ох, я тебя умоляю, Павел, не стоит нервничать, — лощеный посмотрел на пса сверху вниз. — Бери пример с Петеньки. Сидит, молчит, глазками лупает. Я ведь к вам с просьбой, по-хорошему. Чего вы оба надрываетесь? С неба вас выперли, обратно принимать не торопятся. А вы тут работаете, души спасаете. Зачем? — лощеный притворно вздохнул. — Тебе-то что за печаль, Нечистый? — наконец подал голос Петр Ионыч. — А я тебе объясню, Петенька, — глаза лощеного полыхнули огнем. — Вы охоту мне портите. Вот бабка только что мимо проходила... Считай, моя клиентка. Дед бы ее помер, она бы от боли и горя на стены кидалась. А я тут как тут: «Не хотите ли сделку, сударыня? Я у вас негативные эмоции изыму, будете жить спокойно и счастливо. И плата за это смешная: ваша душа, да и то не прямо сейчас, а в конце жизненного пути». Думаешь, не согласилась бы? Еще как! Такая боль – она похлеще зубной. Только вот вы влезли! Не болит у нее ничего теперь так, чтобы с душой распрощаться. — Ну извини, — Петр Ионыч развел руками. — Издеваешься, значит?! — изо рта лощеного вырвалась струйка черного дыма, пахнуло серой. — Да ни в коем разе. — Ладно, ангелы бескрылые, смейтесь! Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я-то себе другое место для охоты найду. Город большой. А вы так и останетесь пыль глотать на этой автостоянке! Лощеный развернулся на каблуках и по

Навстречу девушке из темноты вынырнула парочка. Высокий худой парень в обнимку с пухленькой блондиночкой. Они прошли мимо, не замечая ее. — Славик? — окликнула девушка. Парень и ухом не повел. Она сделала несколько шагов вслед за парочкой. А потом махнула рукой, остановилась. — Ну и черт с тобой. Не знаешь меня, значит? И не надо! А я-то переживала. Думала, как тебя с Бимкой подружить. И не нужен ты нам! — Хорошо получилось? — спросил у пса довольный Петр Ионыч. — Отлично! Вот души ты читаешь из рук вон плохо. Зато правду показываешь так, что в кино ходить не надо! Талант. Чего ты, Ионыч, в сторожа подался? Шел бы в кинооператоры. — Не спрашивали меня, как и тебя, Пашка. Сам ведь знаешь... Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно. — Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника. ***** Следующей была бабулечка. Обычная, старенькая, седенькая, с цветастой хозяйственной сумкой в руках. Она брела по улице медленно, смотрела под ноги. — Пашка, дай я еще раз попробую, — оживился Петр Ионыч. — Валяй, — согласился пес. — Так... Устала, идет поздно. Знаю! У внуков она была. — Ох, напарник, ну до чего же ты невнимательный. Если от внуков, как ты говоришь, идет, так почему сумка полная? Чего, гостинцы обратно тащит? Так, по-твоему? И под ноги смотрит как! — Как? — Обреченно! Да еще и согнулась в три погибели, словно на нее вся тяжесть мира свалилась! Ну, если ты душу не видишь, так хоть по внешним признакам угадать старайся! — рассердился пес. — Ладно, сдаюсь... Рассказывай, что с ней, — попросил Петр Ионыч. — Из больницы она идет. Дед у нее там. Плох совсем. Передачку не разрешили оставить. Нельзя ему. Вот и несет обратно. Хотела с ним на ночь остаться. Тоже не разрешили. Она и так допоздна засиделась. Горько ей, боится, что мало у деда времени. Вот это горе и скрутило ее, давит к земле. — Ну, Пашка... — Вот тебе и ну. Пойдешь боль снимать? Или давай я. — Схожу. А с дедом-то что? Есть у него шанс выздороветь? Пес грустно покачал головой. — Нет, напарник, время его пришло. Ты ей поэтому надежд пустых не давай. Покой подари. Пусть выспится, отдохнет. — Не учи ученого, — проворчал Петр Ионыч. Он не стал тревожить бабулечку, просто прошел мимо, что-то прошептал. И вот уже у той распрямилась спина, из глаз ушла тоска, осталась только усталость и грусть. — Чего ты ей навнушал? — спросил Пашка. — Я тебе что, гипнотизер какой? Ничего не внушал. Просто света в сердце добавил, сил пожелал. Понимание нашептал, надежду на встречу там подарил, — Петр Ионыч ткнул пальцем вверх. — Молодец! — одобрил Пашка. — Красиво работаешь. — А то! Петр Ионыч гордо уселся на лавку. — Давай третью попытку! Он троицу любит. — Да пожалуйста, — согласился пес. — Вон и клиент идет. Ну, смотри внимательно, изучай. Может, сейчас получится... ***** К ним приближался мужчина средних лет. Уже издали было понятно, что он под градусом. Покачивался, что-то бормотал под нос. Остановился аккурат напротив автостоянки, облокотился на фонарный столб, погрозил кулаком темному небу и вдруг заплакал. — Вот тебе раз! — растерялся Петр Ионыч. — Это вообще что-то непонятное. Я сперва думал, что он с вечеринки такой красивый. Ну, логично же? Выпил, может, повздорил с кем. А тут слезы... Не знаю, Пашка. Давай уж ты. Пес укоризненно посмотрел на напарника: — Петр, ты филонишь! Совершенно не стараешься. Никакой вечеринкой здесь и не пахнет. Можно подумать, только от радости люди пьют! Беда у мужика. Друга он потерял. Был у него кот – старый и вредный по собачьим меркам. Но мужик его любил, только кот и спасал его от одиночества. Но сегодня в клинике не стало кота. Вот тебе и вся проза жизни. Ладно, пойду теперь я поработаю. Тем более, что здесь моя квалификация нужна... Пашка потрусил к мужчине, но по пути нырнул в кусты, торчащие вдоль тротуара. Оттуда он вылез, неся что-то в зубах. Петр Ионыч прищурился и увидел, как пес аккуратно посад

Напарники АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно. — Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника... Петру Ионычу надоела эта автостоянка. А заодно осточертел спальный район, утыканный одинаковыми многоэтажками. Который даже осень не украшала. Прутики-деревца тщетно силились расцветить жиденькой золотой листвой серый пейзаж. «Одна радость в этой постылой работе – напарник!» — думал Петр Ионыч, заваривая в кружке нечто, обещающее три в одном. Гадость, конечно. От кофе только запах. Зато гадость горячая. — Пашка, пошли! — окликнул он напарника. Белый пес поднялся и первым выскочил из сторожки. Петр Ионыч за ним. Устроились на лавочке, в желтом фонарном свете. — Ну чего, поиграем? — предложил Петр Ионыч, огладив седую бороду. — Давай! — Пашка пристукнул белым хвостом по асфальту. И они оба уставились на пока пустую вечернюю улицу... ***** Девушка появилась через пять минут. Стучала каблучками по тротуару, смотрела в телефон, возила по экрану пальчиком. Плечи опущены, шаг торопливый, на лице смесь обиды и грусти. — Что скажешь? — Пашка тронул напарника лапой. — Ну, это просто! — оживился Петр Ионыч. — С женихом она поссорилась. Она думала наверняка, что он ого-го, а он обычный. Может, глупость какую сказал или цветы забыл подарить. Молодежь! Пашка посмотрел на него, вздохнул: — В одном ты прав. Она действительно поссорилась с молодым человеком. Только вот не из-за цветов. У нее собака, а он терпеть не может собак! Вот она и не знает, что делать. Разрывается между верным другом и любовью. — Тьфу! — расстроился Петр Ионыч. — Ну вот как это у тебя получается, Пашка? — Сто раз объяснял: в душу смотри! — проворчал пес. — Ладно, не бухти, — Петр Ионыч поднялся со скамейки. — Пособи, что ли. Чего там с ее молодым человеком? Хороший мужик или так? Пашка поднял глаза к небу, на секунду задумался. — Барахло! — уверенно сообщил он. — Сейчас, вон, утешения у какой-то блондинки ищет. Так что тебе легко будет. Покажи ей, что за фрукт ее любимый. Пусть не терзается. — Отлично, — Петр Ионыч пошагал к девушке. — Время не подскажете? Она вздрогнула, но, увидев благообразного старичка, улыбнулась. — Одиннадцать почти. — Спасибо, дочка, — Петр Ионыч коснулся будто невзначай ее руки и вернулся к сторожке. — Вот это да! — восхитился Пашка. — Классный морок навел.

Егорычу щенка настоящей сторожевой породы. Так что теперь будет кому помогать стоянку охранять. – Твоему-то Мокрому это место всё равно не подходит, – сказал Егорыч Лёшке. – Он же не из сторожевых будет. – А из каких? – спросил Лёшка. – Ну, он хоть и непородистый, но в роду у него явно служебные были. Недаром же он показал себя, как спасатель. Настоящий спасатель и есть! – Спасатель, – повторил отец и потрепал Мокрого по загривку. – Да он, похоже, всех нас спас. И откуда ж ты такой взялся? – Из коробки, – улыбнувшись, сказал Лёшка. Автор ВЛАДИМИР АНИН

л. Мокрый стоял рядом и вдруг осуждающе зарычал, а потом громко тявкнул. Лёшка вздрогнул, посмотрел на щенка и как будто уловил в его взгляде осуждение. Ну конечно! Лёшка вскочил. Что это он разревелся, как девчонка? Надо что-то делать! Эх, был бы у него телефон… Но ведь телефон есть в сторожке – такой смешной, огромный, старый, стоит на столе, И Лёшка побежал в сторожку… Вскоре приехали медики и полиция. Егорыч пришёл в сознание и, прежде чем его увезли на «скорой», успел рассказать полицейским, что пытался остановить преступников, которые проникли на территорию гаражной стоянки, чтобы угнать машину. Но преступники напали на него и избили. При этом Мокрый проявил себя как настоящий сторожевой пёс – смело бросился на защиту хозяина. Но щенок ещё был слишком мал, а у преступников были биты. Лёшка в обнимку с Мокрым сидел на корточках неподалёку и всё это слышал… Сторожа увезли в больницу, а Лёшку вместе с Мокрым доставили в полицию. Их привели в кабинет какого-то дяденьки, который совсем не был похож на полицейского, потому что у него не было погонов, но другие полицейские обращались к нему очень уважительно, и Лёшка решил, что он, наверное, какой-то большой начальник. «Большой начальник» позвонил Лёшкиному отцу. Лёшка сидел на стуле, сжавшись в комок, и со страхом ждал очередной взбучки от отца. Когда тот вошёл в кабинет, он даже зажмурился... Отец, кипя негодованием, уже был готов выслушать от полицейских самое худшее, а после не просто устроить непослушному сыну головомойку, а по-настоящему выпороть его. «Большой начальник» представился отцу следователем, и отец, вместо нелицеприятных порицаний, вдруг услышал похвалу и слова благодарности: – Ваш сын не растерялся и помог спасти человека, – сказал следователь. – Настоящий герой! Отец растерянно посмотрел на Лёшку. Лёшка открыл глаза и посмотрел на него. И увидел во взгляде отца то, чего не видел уже очень давно – тепло, с которым отец когда-то смотрел на сына. А ещё в этом взгляде было удивление, смешанное с гордостью. Сам отец при этом почувствовал, как что-то оттаяло в груди и больно кольнуло, а глаза вдруг защипало. – Сынок, – сказал он. – Прости… – Папа! – Лёшка соскочил со стула и бросился в объятия к отцу. – Представляешь, это же Мокрый помог найти Егорыча! – Какого Егорыча? Какой мокрый? – растерянно пробормотал отец – Тяф! – вместо Лёшки ответил сидевший рядом на полу щенок. – Помнишь, я приносил домой щенка? – спросил Лёшка. Отец внимательно посмотрел на Мокрого и с улыбкой сказал: – Ну, этот щенок совсем другой. – Что ты, папа, это же тот самый! – начал убеждать его Лёшка. – Да нет же, – мягко возразил отец. – Этот больше и умнее. К тому же такой отважный. Такого даже можно взять к себе домой. Счастье накрыло Лёшку с головой, он запрыгал от радости, но тут же спохватился: – А как же Егорыч? Ведь сторож не может остаться без собаки. Значит, когда он поправится, придётся вернуть ему Мокрого. От этого Лёшке сделалось так грустно, что он чуть не заплакал. – Сынок! – попытался успокоить его отец. – А хочешь, мы купим тебе другого щенка? – Не хочу другого! – всхлипнув, ответил Лёшка. – Пускай Мокрый поживёт у нас, пока Егорыч не выздоровеет, ладно? – Ладно, – сказал отец. ***** Через несколько дней Лёшка с отцом и с Мокрым на поводке пришли на гаражную стоянку навестить выписанного из больницы сторожа. Лёшка, который за это время ещё большое привязался к щенку, в предчувствии расставания с дорогим существом, стоял, поникнув головой и едва сдерживая слёзы. – О, какие гости! – воскликнул Егорыч, выходя из сторожки. Лёшка протянул ему поводок Мокрого и почувствовал, как сердце замерло и сжалось в комок. – Э, нет, брат, оставь его себе, – сказал Егорыч и свистнул. Из сторожки выскочил крупный лохматый щенок и, подбежав к Мокрому, обнюхал его. Егорыч рассказал, что благодаря его показаниям и составленным с его слов фотороботам, преступников удалось быстро задержать и вернуть украденную ими машину. А хозяин той машины в благодарность подарил