Помело
MAX ·
Лёшка сел возле забора на сырую землю и заплакал. Если бы мама была жива, она бы точно разрешила оставить щенка. С тех пор, как её не стало, отец сделался совсем другим – жёстким, суровым и каким-то холодным – будто замёрзшим изнутри.
– Эй, парень, ты чего здесь? – раздался вдруг чей-то голос.
Лёшка поднял глаза. Перед ним стоял сторож – невысокого роста седой дяденька с добрыми глазами и густыми, похожими на щётку усами.
Лёшка много раз видел его возле ворот гаражной стоянки. Там ещё была большая собака, которая громко лаяла, когда Лёшка пролетал мимо на велике, но в последнее время её почему-то не было слышно.
– Тебя как звать-то? – спросил сторож.
– Лёша, – ответил Лёшка и всхлипнул.
– А меня Александр Егорович. Можно просто – Егорыч. Будем знакомы! А это кто у тебя там, в куртке?
– Ще… ще… щено-ок, – с трудом выговорил Лёшка и зарыдал в голос.
– Вот что, Лёша, пойдём-ка ко мне в сторожку, – предложил Егорыч. – Чайком тебя горячим напою, а то, вон, закоченел весь. И щенок твой, поди, тоже. А ты мне расскажешь, что за горе у тебя приключилось.
– А собака? – насторожился Лёшка.
– А собаки нет, – со вздохом ответил сторож.
Лёшка тоже вздохнул и пошёл за Егорычем в сторожку. Там было тепло и уютно. Егорыч велел Лёшке снять рубашку и повесить на гвоздик сушить, а на Лёшку накинул свой потёртый пиджачок.
Потом взял в руки щенка:
– Эх ты ж, мокрый какой! – воскликнул он. – Надобно обтереть его… Или её... – Егорыч повернул щенка пузом к себе: – Ага, мальчик – кобелёк, значит. Стало быть – его.
Он обтёр щенка полотенцем и вернул Лёшке. Потом напоил Лёшку чаем с пряниками и выслушал его печальную историю.
– Знаешь что, малец? – сказал Егорыч, когда Лёшка закончил свой рассказ. – Вот ты про Ладу спрашивал, про собаку. Лада-то недавно ушла от нас.
– Куда ушла? – спросил Лёшка.
– Куда? Далеко... Они, собаки-то, как совсем состарятся, последние силы свои собирают и уходят. А куда уходят – кто их знает. Такой у них, у собак, закон, чтоб, значит, близким старостью своей не докучать, не огорчать чтоб.
Вот и Лада наша, собралась и… Больше её никто не видел. А я как раз думал, не взять ли новую собаку. Тут ведь, на гаражной стоянке, у сторожа ответственность, стало быть, материальная. А без собаки оно как-то несподручно.
Вот давай я твоего щенка и возьму. Подрастёт – будет помогать охранять тут всё. А ты будешь приходить к нам в гости, навещать его.
– Каждый день? – спросил Лёшка.
– Каждый день, – ответил Егорыч. – Ну как?
Лёшка подумал и, погладив щенка, протянул его Егорычу.
– Только надобно ему кличку дать, а то неприлично псу без клички. Как думаешь назвать его?
Лёшка взглянул на щенка, потом на Егорыча и, вдруг улыбнувшись, сказал:
– Мокрый.
– Как мокрый? Я ж обтёр его.
– Но он же мокрый был, вот давайте его так и назовём – Мокрый. Можно?
– Хм… Ну, отчего ж нельзя? Пущай будет Мокрый.
Так у щенка появилось новое пристанище.
Каждый день после школы Лёшка бежал к гаражам, чтобы навестить щенка, покормить его и поиграть с ним.
Мокрый рос быстро и к зиме из крошечного дрожащего комочка превратился в шустрого пёсика. Они с Лёшкой исследовали территорию гаражной стоянки, бегали по соседнему лесопарку, играли в прятки среди высоких елей.
Мокрый оказался невероятно сообразительным – он быстро научился выполнять простые команды и всегда бежал встречать Лёшку, едва заслышав его шаги.
Однажды Лёшка пришёл к гаражам, но на территории стоянки было непривычно тихо. Никто не выбежал ему навстречу с радостным лаем, и в открытой сторожке было пусто. Лёшка взволнованно огляделся по сторонам.
Вдруг из-за гаражей выскочил Мокрый. Он схватил Лёшку за штанину и настойчиво потянул за собой. Сердце мальчишки забилось чаще.
Он побежал за щенком и в дальнем углу стоянки увидел сторожа – тот лежал на земле в распахнутой телогрейке и без шапки, а сквозь седые волосы проступила кровь.
Лёшка бросился к сторожу:
– Егорыч, Егорыч, вставай! – закричал он, тряся его за плечо.
Но Егорыч не шевелился. Лёшка сел прямо на землю и заплака
