Помело

одумаем, — сказал главный инженер, посмотрев на Азу. — Выделим ей паёк. — Вот спасибо! — воскликнул дедушка. — Слышишь, Аза, и тебе теперь паёк полагается. А это наш начальник, Георгий Валентинович, к нему надо со всем уважением, понятно? — Гав! — ответила Аза. — Надо же, понимает! — улыбнувшись, сказал главный инженер и протянул Азе руку: — Ну, благодарю за службу. Аза в ответ протянула ему лапу, а сама отвернулась, словно стеснялась своего недавнего поведения. — А вы, Даша, больше по ночам на завод, пожалуйста, не приходите. Посторонним здесь не место. — Но сейчас только вечер, — возразила Даша. — И я не посторонняя. Я здесь уже практику проходила. А на будущий год получу диплом и приду сюда работать. — Что вы говорите! И по какой же специальности? — Обеспечение информационной безопасности автоматизированных систем, — отчеканила Даша. — Ах, вот как! Ну, тогда другое дело. Тогда можете приходить, но только не так поздно. И у меня для вас будет задание. — Какое? — Вы изучите все аспекты существующей системы безопасности, найдёте слабые стороны и подготовите проект по её обновлению. Чтобы она была надёжнее нынешней, но при этом простая и недорогая. Ну как, согласны? Даша почувствовала, как внутри поднимается какая-то огромная тёплая волна, и она радостно воскликнула: — Согласна! ***** Даша не подвела. Она сумела разработать простую и надёжную систему. По периметру на заборе установили тревожные кнопки – большие круглые клавиши на высоте полуметра от земли. После нескольких тренировок Аза научилась подбегать к ближайшей кнопке и нажимать лапой, если замечала что-то подозрительное. На цепь её больше не сажали, и она могла свободно перемещаться по всей территории завода. По распоряжению главного инженера ей сделали персональный жетон с надписью «Инспектор службы безопасности», и Аза гордо носила его на ошейнике. Днём и ночью она патрулировала территорию завода – иногда в сопровождении Дашиного дедушки или его сменщика, а чаще самостоятельно. На работников завода она никогда не бросалась, зато внимательно рассматривала и обнюхивала каждого. И если от кого-то пахло подозрительно (например, после какого-нибудь бурного празднества), Аза садилась рядом и смотрела с таким осуждением, что работник сам начинал оправдываться: — Да я только один бокал! Честно! И все вокруг начинали смеяться. А ещё Аза терпеть не могла запаха табачного дыма, и когда она проходила мимо оборудованной на заднем дворе курилки, то начинала сердито рычать, а иногда и лаять. В итоге курильщиков становилось всё меньше, причём говорили, что они и в самом деле бросали курить. А вскоре курилку и вовсе ликвидировали. Так что, получилось, Аза и на здоровье коллектива оказала благотворное влияние. А в руководстве завода шутили, что Аза провела успешную антитабачную кампанию. Что касается чужих, появлявшихся время от времени на территории завода, то Аза, следуя правилам, подавала с помощью Дашиной системы сигнал тревоги, а после загоняла чужого в какой-нибудь угол и сторожила до прихода охраны или кого-нибудь из администрации завода. Так однажды она пять минут продержала под дождём, ревизора, который решил устроить негласную проверку на заводе. Всё конечно обошлось, и все потом только смеялись над этой историей, в том числе и сам ревизор. По ночам, когда завод затихал, Аза, сделав очередной обход, возвращалась к своей будке, но не торопилась забираться внутрь, а подолгу стояла, вглядываясь в темноту. Будто ждала чего-то. Тогда дедушка подходил к ней, клал руку ей на спину и тихонько говорил: — Ты молодец, Аза. Теперь можно просто отдохнуть. Он садился на лавочку возле проходной. Аза коротко вздыхала, будто соглашалась, и садилась рядом – не как сторожевая собака, а как верный и надёжный напарник. Так они и сидели, молча, думая каждый о своём, оба будучи уверены, что на заводе – полный порядок. Автор ВЛАДИМИР АНИН

— догадалась Даша. Но что же делать? Как его остановить? Бандит раза в два крупнее её. Не бросаться же на него с голыми руками? А почему, собственно, с голыми? У Даши в руке был фонарь. Он не работал, но был довольно увесистый и вполне мог сойти за дубинку. А если ещё спустить на него Азу… И Даша неожиданно низким строгим голосом скомандовала: — Аза, взять его! Аза бросилась вперёд, Даша едва успела отпустить ошейник, а то бы полетела следом за собакой. В мгновение ока Аза была возле «бандита» и, прыгнув, опрокинула его на землю. Точнее, на асфальт. Шляпа слетела с него и откатилась в сторону. — Всё! Сдаюсь! — крикнул мужчина. — Уберите собаку! Даша подошла ближе, теперь она могла хорошо разглядеть его. Это был мужчина средних лет, на вид вполне приличный и совсем не похожий на бандита. — Кто вы такой? — строго спросила Даша. — И что вы делаете на территории завода? — Могу я хотя бы подняться? — спросил мужчина. — Тут довольно прохладно. — Ничего, не замёрзнете. Я спрашиваю, кто вы такой и что здесь делаете? — Я главный инженер. — Врёте! Я знаю главного инженера. — Видимо, старого главного инженера? — Какого ещё старого? Что вы мне голову морочите? — Которого уволили. — Я сейчас вызову полицию! — крикнула Даша, забыв, что телефона у неё нет. — Хорошо, вызывайте. — Нет, я вас арестую! — Арестуете? А вы-то кто? — Я… я… — Дашка! — раздался позади голос дедушки. Она обернулась: — Дедушка! Ты же… — Что «ты же»? Я ж тебе не велел никуда ходить. Что ты тут творишь, а? — А мы тут с Азой бандита поймали! — гордо заявила Даша и кивнула на мужчину. Дедушка подошёл ближе и ахнул: — Георгий Валентинович! А вы-то какими судьбами? — Дедушка, ты его знаешь? — спросила Даша. — Так это ж наш новый главный инженер. Три дня как назначили. Старого-то вместе с помощниками и завскладом того... За расхищение. Ну-ка! Дедушка взял Азу за ошейник и, отведя в сторону, скомандовал: — Аза, сидеть! Аза подчинилась. — Значит, Аза? — сказал мужчина, вставая. — Будем знакомы. — Так вы правда главный инженер? — удивилась Даша. — Могу предъявить документы. — Да нет, не надо. Раз дедушка сказал… Вы извините, что я… А действительно, что вы тут делаете в такое время? — Секунду, — ответил главный инженер. Он поднял с земли шляпу, отряхнул её и надел на голову. Затем достал из кармана телефон, кому-то позвонил и попросил включить освещение. Фонари загорелись, и стало намного светлее. — А я вот с инспекцией решил пройтись, — сказал главный инженер, — проверить, как у нас тут с безопасностью. — Хорошо у нас с безопасностью, — принялся уверять его дедушка. — Вы уж простите, что Дашка собаку с цепи спустила. Она не нарочно. Я там… У меня спину прихватило, и… Я ей не разрешал, но что ты с ней поделаешь! А сама, видать, испужалась и собаку-то спустила. Вы уж простите! Больше такого не повторится. — А почему она на цепи? — строго спросил главный инженер. — Так ведь… положено вроде как. — И не стыдно вам такую собаку держать на привязи? — Так ведь… старое начальство приказало, — смутившись, ответил дедушка. Аза тем временем, словно поняв, что речь идёт о ней, даже как будто приосанилась. — Ах вот как! Ну что же, тогда я приказываю на цепи её больше не держать, — сказал главный инженер. — С таким сторожем даже систему видеонаблюдения не надо. А собаку вашу назначим сотрудником службы безопасности завода – будет патрулировать всю территорию. Только при условии, что она каждого встречного на землю опрокидывать не будет. — Она не будет, честное слово! — воскликнула Даша. — Она воспитанная, она ведь сама никогда! Это же я ей приказала. — А вы, девушка, собственно, кем будете и что делаете тут в такое время? — поинтересовался главный инженер. — Это внучка моя, Даша, — поспешил ответить за неё дедушка. — Ужин мне принесла. Я вечно забываю с собой взять, вот она и приносит. — Со следующей недели можете и не брать с собой. У нас охрана будет обеспечиваться бесплатным трёхразовым питанием. Ну и по поводу новой штатной единицы тоже п

лефона и, взяв в руку фонарь, резко выпрямился. Но тут же охнул и снова согнулся, уронив фонарь на стол. Даша бросилась к нему: — Дедушка, что с тобой?! — Спина… — превозмогая боль, выдохнул дедушка. Даша помогла ему сесть на стул и сказала: — Ты сиди, а я пойду, посмотрю, что там… — Никуда ты не пойдёшь! — запротестовал дедушка. — Я только выгляну, ладно? Пять секунд! — Не вздумай! Но Даша уже схватила фонарь и выскользнула наружу... ***** В заводском дворе было темно, как в угольном мешке. Фонари, которых и так было мало, погасли все до единого. Даже луна умудрилась спрятаться за облаками. Даша посветила фонарём в темноту, но, кроме чернеющих контуров склада, ничего разглядеть не могла. И от этой неизвестности делалось жутковато. Позади раздался гулкий металлический звон. Даша вздрогнула и выронила фонарь. Он покатился по асфальту, свет замигал и погас. Стало ещё страшнее. В это мгновение как раз выглянула луна, и в её свете Даша увидела Азу. Она стояла, натянув цепь, и смотрела в темноту, будто видела то, чего не мог увидеть человек. Даша наклонилась к ней: — Что там, Аза? Что ты видишь? Аза глухо зарычала. — Ш-ш! Тихо, — шепнула Даша, и Аза смолкла. Луна снова скрылась за облаками, и опять стало темно – хоть глаз выколи. Даша опустилась на четвереньки, нащупала фонарь, попыталась включить его, но он не включался – видимо, при падении в нём что-то повредилось. Мысли метались в голове у Даши, словно хлопья снега в буран – сталкивались, слеплялись и, разрываясь, летели в разные стороны, чтобы столкнуться с другими. Даше показалось, что от напряжения у неё сейчас вскипят мозги... И вдруг её осенило. Как же она сразу не догадалась? Даша подползла к Азе и начала возиться с цепью. Пальцы дрожали, карабин не поддавался. — Тихо, тихо, хорошая девочка, — шептала Даша. — Ещё секундочку… Наконец цепь отстегнулась. Аза продолжала стоять на месте, будто не верила в своё освобождение. Даша взяла её за ошейник. — Ну вот, теперь мне совсем не страшно, — сказала она, словно пытаясь убедить то ли Азу, то ли саму себя. Они двинулись вдоль забора по направлению к самому уязвимому месту – к той самой калитке, которая всегда была заперта, и через которую иногда кто-то умудрялся перелезать. К ужасу Даши, калитка оказалась открыта. Внутри у неё всё похолодело. Неужели на территорию проникли бандиты? А если они что-то украдут? Ведь отвечать будет дедушка. Ей было безумно страшно, но она попыталась взять себя в руки – ведь рядом верный друг и надёжный защитник, Аза ни за что не даст её в обиду. Луна по-прежнему скрывалась за облаками, так что ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. Но надо было идти. И Даша положилась на собачье зрение, а точнее, на собачье чутьё: — Давай, Аза, веди меня, — прошептала она. И Аза повела её куда-то вглубь заводского двора... ***** Даша шла, держась одной рукой за ошейник собаки, в другой сжимая бесполезный фонарь и вытянув её перед собой, словно боялась наткнуться на что-то. Внезапно Аза остановилась. Даша замерла, прислушиваясь. Где-то впереди, совсем близко, звякнуло. Даша хотела крикнуть, но горло словно перехватило, и она не смогла выдавить из себя ни звука. Снова что-то звякнуло, и Даша почувствовала, как от испуга горло снова раскрылось, готовое изрыгнуть отчаянный крик. И она срывающимся голосом крикнула: — Кто здесь? В это время луна снова выплыла из-за облаков и ярко осветила высокую фигуру в тёмном плаще и шляпе, склонившуюся над замком складской двери. В свете луны фигура эта показалась Даше такой мистической, что в голове на мгновение пронеслась мысль: «А вдруг это призрак?» В руках у призрака что-то блеснуло. Что это? Нож? Или какое-то другое оружие? Но тогда это не призрак, призраки не ходят с оружием. Значит, это самый настоящий бандит, и приближаться к нему опасно. Может, попытаться как-то его спугнуть? — Стоять! Ни с места! — крикнула Даша, но «бандит» как будто не обращал на неё внимания, продолжая чем-то позвякивать. «Это не нож, это ключи!»

Как-то раз – дело уже было к концу рабочего дня – главный инженер, который почти никогда не заглядывал на задний двор, неожиданно явился туда с проверкой. С ним пришли два его зама и завскладом. В это время Даша, как обычно, навестила дедушку и теперь возилась с Азой. Аза, заигравшись, бросилась прямо под ноги главному инженеру. Тот шлёпнулся на асфальт, взмахнув руками, как ветряная мельница крыльями, и выдал такую тираду, что даже сопровождавшие его сотрудники невольно покраснели. — Это что ещё за псина тут?! — кричал он, вставая и отряхиваясь. Дедушка выбежал с проходной, схватил Азу за ошейник, начал извиняться: — Она не хотела, она не нарочно, — торопливо говорил он. — Заигралась маленько. А так она у нас смирная, ответственная. Одним словом, сторожевая. — Сторожевая?! — рявкнул главный инженер. — Так посадите её на цепь! Пусть на цепи сторожит. — Но как же так? — пытался возражать дедушка. — Зачем же на цепь? Как же она на цепи-то… Она ж должна… Вот давеча вора поймала, а на цепи разве ж… Но главный инженер даже слушать ничего не хотел, только прикрикнул: — Немедленно! Иначе завтра можете искать другую работу! Пришлось посадить Азу на цепь. С этого дня Аза сильно изменилась, стала вялой и грустной. Она как будто с обидой и осуждением смотрела на дедушку и на других людей и словно спрашивала: «За что вы так со мной?» Лишь когда приходила Даша, в её глазах загорался слабый огонёк надежды. Но быстро угасал, когда Аза понимала, что и Даша не освободит её от ужасной цепи. Аза ложилась возле будки и печально смотрела куда-то вдаль, не обращая внимания на попытки Даши растормошить её, и только время от времени вздыхала, совсем как человек. А в глазах стояли совсем человеческие слёзы. И от этого у Даши тоже начинало щипать в глазах... ***** Однажды Даше пришлось допоздна задержаться в колледже – нужно было обязательно закончить один проект. А дома выяснилось, что дедушка в очередной раз забыл ужин. Папа сказал, что сам отнесёт, но Даша возразила: — Нет, это моя обязанность! Мама нахмурилась: — Но уже так поздно. На улице темно. И потом завод, там… мало ли что. — Мама, ну что ты такое говоришь? Я маленькая, что ли? Во-первых, ещё совсем не темно, а во-вторых, будто я ни разу по темноте не ходила. Да и что такого может случиться? Там же, на заводе, охрана, там – дедушка. В итоге мама сдалась. Папа, правда, порывался пойти вместе с Дашей, но под её напором тоже отступил. — Только быстро, туда и обратно, — попросила мама. Когда Даша пришла на завод, уже совсем стемнело. Пройдя, как обычно, через центральную проходную, где её все знали, она миновала пустые цеха и вышла на освещённый несколькими тусклыми фонарями задний двор. Аза, увидев Дашу, встала, гремя цепью, посмотрела на неё с надеждой, а потом снова легла – будто поняла, что сегодня чуда тоже не случится. Даша погладила её, вздохнула и зашла на проходную. Дедушка по обыкновению начал ворчать, причём пуще прежнего, учитывая, который уже час. Ругал себя за забывчивость, но внучку всё же поблагодарил и поспешил отправить домой. Но едва Даша вышла из комнатки охраны, как свет на проходной внезапно погас... — Дедушка! — позвала она, пытаясь наощупь вернуться назад. — Что случилось? — Видать, авария какая-то. Яркий луч прорезал темноту, заставив Дашу зажмуриться, – это дедушка включил переносной фонарь. — Сейчас позвоним, узнаем, — сказал он и, наклонившись, снял трубку стоявшего на столе старого проводного телефона. — Хм, не работает. Слышь-ка, позвони со своего. Я сейчас тебе номер продиктую. Даша сунула руку в карман, потом в другой. Мобильника не было – она так спешила, что забыла его дома. — Я не взяла, — призналась Даша. — Вот ведь незадача! — проворчал дедушка. — Придётся пойти посмотреть. Надо сказать, что дедушка категорически не признавал сотовые телефоны, называя их злом, лишившим людей свободы – мол, нигде тебе покою не дадут, везде найдут. Так что своего мобильника у него вообще не было. Дедушка положил на место трубку бесполезного те

льше я справлюсь! — решительно заявила она. Олег как-то обречённо взглянул на неё, затем вышел на улицу и тихо прошептал: — Да нет никакого кота. Вы разве ещё не поняли? — То есть как это? Сигизмунда нет? — выдохнула Лиза. — Мой отец – прекрасный человек, талантливый врач. Но, к сожалению, он страдает реактивным психозом. Не пугайтесь. Он не опасен для общества. Если говорить простыми словами, психика Афанасия Сергеевича в свое время не выдержала утраты. И он придумал этого кота. У отца был друг детства Мишка. Они были не разлей вода. В свое время Михаил окончил обучение на кафедре психиатрии. Отец даже в шутку называл его Сигизмундом. В честь известного основателя психоанализа. Так вот, Михаил погиб несколько лет назад на глазах у отца, и тот не смог его спасти. Винил себя. Переехал жить в поселок. Замкнулся. А потом появился этот воображаемый кот, будь он неладен! Я возил отца к врачам. Он принимает лекарство. Но специалисты сказали, что эта галлюцинация помогает ему пережить боль утраты. Так что не стоит искать кота, которого нет, Лиза. Я не знаю, почему отец так привязался к вам. И, надеюсь, что не сильно вас напугал, — закончил свой рассказ Олег. — Но почему вы не привезли ему настоящего кота? — сквозь слезы спросила девушка. — Я привозил, поверьте. Красивого и породистого. Но отец не признал в нем Сигизмунда. Он словно не заметил его, — горько усмехнулся Олег и, извинившись, скрылся в доме. Лиза стояла, как громом пораженная, и смотрела на мисочки у ступенек дома. В них лежал кошачий корм... ***** Всю ночь лил дождь. Девушка плохо спала. Она не понимала, как теперь разговаривать с Афанасием Сергеевичем. Под утро ей показалась, что кто-то мяукает в саду. Лиза выглянула из дома и заметила у порога мокрого кота. Животное представляло собой жалкое зрелище. У кота не было одного глаза и половины хвоста, а шерсть висела клочьями. Он умоляюще посмотрел на девушку и захрипел. — Бедняга, ты откуда такой взялся? — только и смогла вымолвить Лиза. Она судорожно соображала, как помочь несчастному животному, но тот уже шмыгнул в дом. Пока Лиза пыталась дозвониться до ветеринарной клиники, кот съел паштет прямо из банки и стал умываться. Неожиданно в дверь постучали. Лиза побежала открывать и замерла, увидев на пороге Афанасия Сергеевича. — Лизонька, доброе утро! Вот, пришёл спросить – про Сигизмунда ничего не известно? — тихо спросил он, окинув девушку потухшим взглядом. Лиза с жалостью смотрела на старика. Она не знала, что ему ответить. Вдруг у её ног раздалось хриплое мяуканье. Афанасий Сергеевич опустил глаза и издал радостный крик. — Неужели нашёлся, бродяга? И где же ты был? Ай, да Лиза! Вот так сюрприз! — повторял старик, ласково гладя одноглазое животное. Кот вежливо подставлял ему впалые бока и мурлыкал от удовольствия. Лиза не знала, как реагировать на произошедшее. Одно было ясно точно – Афанасий признал кота, а тот ответил ему взаимностью. Вскоре у дома появился Олег. Он с ужасом следил за происходящим. — Вот он, мой красавчик! А ты не верил, что найдётся! — твердил старик, прижимая к себе кота. Олег кивал и подавал какие-то знаки Лизе... ***** Через месяц Олег привез Елизавету в гости к отцу. Девушка отметила, что Афанасий Сергеевич отлично выглядит. — Я же говорил тебе, Лизонька! Говорил, что он у меня самый умный и самый красивый на свете! — хвалился Афанасий Сергеевич, поглаживая Сигизмунда. Лиза смотрела на них, и слезы застилали ей глаза. В тот момент она отчетливо поняла, что этот одноглазый, израненный кот действительно был самым красивым существом на свете. Потому что он был настоящим. С того дня вымышленный Сигизмунд больше никогда не появлялся в доме Афанасия Сергеевича. Ему на смену пришел Сигизмунд реальный – с отменным аппетитом, привычкой воровать со стола еду и встречать Афанасия у калитки, гордо задрав короткий хвост. Иллюзия, так долго защищавшая израненную душу старика, наконец-то смогла уйти, передав его в надежные, теплые и абсолютно осязаемые лапы. Автор НИКА ЯСНАЯ

— Ты не поверишь, но обычную кильку из банки. Только никому не говори. Сын мне, конечно, лекцию прочитает, как нужно правильно кормить животных. Он у меня ветеринар. Я вас обязательно познакомлю. Олег часто приезжает. Печется о моем здоровье, — говорил Афанасий Сергеевич, и в его глазах прыгали озорные искорки. Олег и правда вскоре навестил отца. Лиза заметила у дома Афанасия Сергеевича черную иномарку, из которой вышел хмурый тип с двумя пакетами. Он окинул девушку холодным взглядом. — Здрасьте! — произнесла Лиза. Мужчина кивнул. — Олежка, приехал! Вы уже познакомились? — вдруг возник у ворот Афанасий Сергеевич. Олег молча уставился на отца. Затем перевёл вопросительный взгляд на Лизу. — Соседка моя новая. Погостить к Скворцовым приехала, — уточнил Афанасий Сергеевич. — Приятно познакомиться, — буркнул Олег и постарался изобразить на лице улыбку. Лиза кивнула и очень быстро ушла. — Надо же, у такого чудесного мужчины, такой неприятный сын, — размышляла она, отдаляясь от дома Афанасия Сергеевича... ***** Лето, как всегда, пролетело незаметно. Лизе было немного жаль уезжать. По правде сказать, она очень привязалась к Афанасию Сергеевичу. Да и он однажды признался ей: — Знаешь, Лизонька, я ведь всю жизнь о дочери мечтал. Да как-то не сложилось. Олег у меня замечательный сын. Но очень уж холодный человек. Да ты и сама, наверное, заметила... После смерти супруги и лучшего друга мне совсем тяжело стало. И, если бы не Сигизмунд, то не знаю, что бы со мной было, — кивнул на лежанку кота Афанасий Сергеевич. Лиза перевела взгляд на уютную корзинку Сигизмунда и улыбнулась. Она так и не успела познакомиться с котом Афанасия. Хитрец вечно убегал и прятался. Афанасий Сергеевич обещал, что обязательно наступит время, когда Сигизмунд предстанет перед Елизаветой во всей своей красе. Но, видимо, не судьба... — Через неделю уезжаю. Но я буду вас навещать, — сказала Лиза. И Афанасий Сергеевич закивал седой головой: — Мы с Сигизмундом будем ждать, — заверил он девушку. ***** А потом Сигизмунд пропал. Утром Лиза вышла из дома и встретила у калитки Афанасия Сергеевича. Мужчина был явно расстроен и озадачен. — Сигизмунд исчез! Не пришел на завтрак. С ним такого раньше никогда не было. Что-то случилось, Лизонька, я чувствую. Вот беда! — шептал, растерянно оглядываясь, Афанасий. Сердце Лизы бешено забилось в груди. Она понимала, что значит для соседа его кот. — Успокойтесь, Афанасий Сергеевич. Сигизмунд обязательно найдётся. Вы же сами говорили, что он самый умный кот на свете, — постаралась подбодрить мужчину Лиза. Но Афанасий Сергеевич выглядел потеряно. Его речь путалась. Девушка ни на шутку испугалась и проводила Афанасия до дома. — Давайте позвоним Олегу, а пока я заварю вам чай, — предложила девушка. — Олегу? Да чем он поможет? — печально вздохнул Афанасий, но протянул Лизе телефон. Она быстро объяснила мужчине ситуацию. Ответом ей было долгое молчание. — Скоро буду. Не оставляйте отца одного и... спасибо! — наконец раздалось в трубке. Лизе некогда было удивляться такой реакции. Она снова стала успокаивать безутешного Афанасия. — Давайте я напечатаю и расклею объявления о пропаже Сигизмунда! — сказала она. Афанасий закивал. Однако мужчина был настолько расстроен, что даже не мог толком описать своего любимца. Только твердил, что Сигизмунд самый лучший кот на свете. Олег примчался очень быстро. Он тут же оценил обстановку. Прошел на кухню и вернулся со стаканом воды и лекарством. — Спасибо, вы можете идти, — шепнул он Лизе, провожая её до дверей. — Послушайте, Олег, не могли бы вы описать кота? Я бы хотела помочь в поисках. Просто я ни разу не видела Сигизмунда, а Афанасий Сергеевич так расстроился, что не смог ничего рассказать, — начала Лиза. Но Олег изменился в лице: — Спасибо за ваши старания. Но не стоит себя утруждать. Мы сами разберёмся, — вдруг резко сказал он. Елизавета даже разозлилась. Да что он о себе возомнил? — Я, конечно, все понимаю, Олег. Но я не прошу многого. Просто опишите мне кота. А да

осед психованный угрожает. Люди совсем осатанели. — Ну, а чего ты хотел? Я тебе еще когда мама жива была говорил, что собака в городе – это блажь! Рыбок бы лучше завел. Красиво, нехлопотно, к тому же нервы успокаивает. — Иди ты, Лешка! Петрович в сердцах бросил трубку. — Эх, Филька... — он взял песика на руки и опустился на диван. — Родной сын – и то меня не понимает. И его город отравил. Рыбки! Тоже мне, придумал. Да какой из рыбы друг? Она же хладнокровная! Филька вздыхал, сочувствовал, но помочь ничем не мог. Слишком он мал, чтобы тягаться с целым огромным городом... ***** В начале лета Петрович совсем захандрил. Филька прямо слышал, как тяжелые мысли крутятся в голове хозяина. И однажды тот выпустил их наружу: — Чего я приклеился к этой квартире? Работа моя кончилась, жена тоже... кончилась. Лешке не до меня. Он на свою-то жизнь времени найти не может. Мужику под сорок, а семьи даже в планах нет. Один ты у меня и остался. Тебе тут плохо, мне тут плохо. Какой из этого вывод? Надо менять дислокацию! Филька не сразу понял, что хозяин имел в виду. Но тот стал подолгу засиживаться перед ноутбуком. Иногда поднимал Фильку к монитору, показывал разные фото и спрашивал: — Ну как? Тебе нравится? На фотографиях были домики, маленькие, не то что их панелька. Вокруг домиков цвели цветочки, стояли деревья. Хорошие картинки. Симпатичные. Филька вилял хвостом. — Одобряешь, значит? И по мне вроде ничего. Только вот у этого цена высоковата, а этот находится черт-те где. Ладно, еще повыбираем... К середине лета Петрович определился. Выбрал для себя новую «дислокацию». А потом позвал сына, чтобы посоветоваться, и они громко ругались. — Ну что же тебе неймется, папа? Квартира хорошая, все под боком. На кой тебе деревня? — Я взрослый мужик! Могу жить, как я хочу, или у тебя разрешение получить надо? — возмущался Петрович. — Папа, ты пенсионер. — И что? Я же не развалина древняя. Руки-ноги на месте, голова тоже работает. Да и родился я в деревне, между прочим. Не пропаду. — Какая разница, где ты родился? Ты же всю жизнь в городе прожил. У вас с мамой даже дачи не было. — Она землю терпеть не могла. Вот и не было. А я твою мать любил, поэтому не настаивал. Теперь-то ей все равно... Имею полное право переехать. — Делай, что хочешь! — сдался Леха. — Только квартиру, ради бога, не продавай. С деньгами я помогу. Зато когда наиграешься в сельского жителя, будет тебе куда вернуться. На том и договорились. Дом Петрович выбрал крепкий, даже ремонта особого не потребовалось. Оформились тоже быстро, и в конце августа Алексей перевез их с Филькой на новое место... ***** Деревня Фильке понравилась. От запахов голова кружится и нос с ума сходит. Двор большущий. Пока в каждый уголок сунешься, месяц пройдет, не меньше. А уж про окрестности и говорить нечего. Чтобы их изучить, целой песьей жизни не хватит. И главное, люди вокруг другие. Соседка познакомиться сразу зашла, на пироги пригласила. Фильку по голове потрепала. Кошки, собаки за каждым забором. Да и не только они. Рогатые козы, ушастые кролики, крикливые петухи. Филька таких лишь в телевизоре видел. Пока Петрович с Алексеем машину разгружали, он как ошалелый носился. Восторг распирал, свобода пьянила. Потом они все вместе отдохнуть решили. Хозяин с сыном на лавочке у дома устроились, Филька в ногах лег. Они разговаривали, он слушал. — Ну, сын, спасибо тебе. Ты в гости-то приезжать будешь? — Постараюсь. — Уж постарайся. Хорошее же место, признай, не вредничай. Алексей помолчал, потом кивнул: — Пожалуй. Главное, чтобы вам тут хорошо было. — Будет, — пообещал Петрович. — А если что не так, возвращайтесь. — Надеюсь, не придется. Филька был согласен с хозяином: не придется! Ну не может быть плохо там, где любят живое. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Она воткнула острый каблук ему в ногу. Петрович ойкнул, хотел было возмутиться, но не стал. Без толку! Надо скорее на воздух. Филька того и гляди лопнет. Ругаться нет времени. Да и не умеет он, если честно. Двери, наконец распахнулись, и автобус выплюнул их у промзоны. Свобода! ***** Пейзаж пустыря удручал. Заброшенная стройка, вокруг нее грязь, тропинка-ниточка вьется сквозь чахлое разнотравье, лужи, лысые кустики тянут тонкие ветки к небу. Словно здесь навсегда утвердился ноябрь. И чихать он хотел, что во всем остальном мире весна. — Ладно, Филька, не до жиру. Гуляй, — Петрович снял с рыжего носа намордник, отцепил поводок. Пес рванул по тропинке. Не до красоты ему. Главное, никто не кричит, не ругает, можно побегать да справить нужду. Петрович присел на бетонный блок, валявшийся в траве, вытянул ноги... И тут же откуда ни возьмись появилась бабуся, остановилась напротив Петровича, руки в бока уперла: — Ишь, восседает он, словно на троне! Давай, пустобреха своего лови. — Да вам-то он чем помешал? — А кто его знает, что у него в башке? Возьмет и цапнет. Для вас специальные площадки построили. Вот там и сюсюкайте с собачатиной своей! Петрович готов был сам цапнуть бабусю. Но только тихонечко застонал. Ну как объяснишь ей, считающей себя правой, что площадок в городе раз-два и обчелся. Что они так старались уйти от всех подальше, чтобы не мешать. Да если бы у них был выбор, разве потащились бы они на этот забытый богом грязный пустырь. — Филька, домой, — позвал он. Пес послушался, прибежал. — Тьфу, клоп какой-то, а не собака, — поморщилась бабуся. — Но все равно: не положено здесь гулять, значит, не положено! И она пошагала по тропинке к домам, возвышающимся вдалеке... ***** Петрович так устал за это утро, что мечтал поскорее попасть домой. Было жалко Фильку, себя, этот город, который ненавидит все живое. Но, как оказалось, их испытания еще не закончились. У парадной восседал ужас всех окрестных собак и кошек. В паспорте он значился как Эдуард Сигизмундович и носил говорящее прозвище – Душегуб. Лет ему было столько же, сколько и Петровичу. Он тоже недавно вышел на пенсию. И то ли с тоски по работе, то ли просто от вредности характера взялся Душегуб блюсти чистоту двора и подъезда. Цеплялся к дворникам, ругал автомобилистов, костерил подростков. А животных и вовсе готов был слопать живьем. Сегодня он скучал. И очень обрадовался, завидев Петровича с Филькой. — Здравствуй, сосед, — начал он сахарно. — Песика выгуливал? Петрович кивнул, но шаг не замедлил. — Чего же это ты, и поговорить со мной не хочешь? А у меня есть что сказать. Будь любезен, присядь... Липкая вежливость Душегуба настораживала, но Петрович остановился. — Я тут сегодня на променад с утра вышел. Для здоровья полезно. И что ты думаешь я нашел прямо у скамейки? — Неужто золотой слиток? — ляпнул Петрович и тут же пожалел. Глаза у Душегуба сделались колючими, злыми: — Да нет, любезнейший, не слиток. А продукт жизнедеятельности одного бесполезного и гавкучего организма! — Сигизмундыч, отстань, — взмолился Петрович. — Ну чего ты к Фильке прицепился? Ты этот продукт что, на экспертизу носил? Мы возле твоей лавочки даже не останавливались. — Может так, а может и нет! Но я меры-то приму, имей в виду, сосед. Да и дог*хантеры не спят. Ты за собачкой своей получше следи. Как бы чего не вышло... — голос Душегуба сочился елеем, глаза источали ненависть. Петрович схватил Фильку на руки и чуть ли не бегом бросился в парадную. Как же хотелось врезать Душегубу. Но нельзя. Возраст не тот, чтобы мор*добой во дворе устраивать. Да и беды потом не оберешься... ***** Чуть успокоившись, Петрович позвонил сыну. Хотелось поговорить с кем-то умным, родным, чутким. — Привет, папа, — раздалось в трубке, немного раздраженно, или показалось? — Здравствуй, Лешка. Как дела? Как работа? — Нормально все. У тебя что-то важное? А то я занят. — Да не то чтобы важное... Просто затюкали нас с Филькой. Гулять нигде с ним нельзя, в транспорте ездить нельзя. Еще и с

еливо ждал Алексея у двери, а стоило тому появиться, радостно тыкался мордой ему в ладонь. Иногда Алексей забирал его к себе на несколько часов. Они гуляли, ездили за город, а потом возвращались домой. Но оставаться у Алексея Байкал не хотел. Он всегда стремился обратно к Нине. Да и сам Алексей стал замечать, что его непреодолимо тянет в маленькую квартиру на четвертом этаже. К этой женщине – такой хрупкой, и такой сильной... За это время изменилась и Нина. После реабилитации она стала гораздо увереннее ходить, все реже сидела на скамейке, и все чаще гуляла вместе с Алексеем, сперва опираясь на трость, потом просто на его руку... И однажды настал день, когда она шла сама – с одним лишь поводком в руке. И все же, вечерами они по-прежнему гуляли втроем. Разговаривали обо всем на свете, смеялись, иногда молчали. — Нина, я жду этих прогулок не меньше, чем Байкал! — признался как-то Алексей. — Я счастлив, что ты здорова, и можешь теперь все сама... Но позволь мне быть рядом, чтоб ты могла в любой момент опереться на мою руку. — Это что, предложение? — рассмеялась Нина и прижалась к Алексею. — Конечно, а что же еще... — он обнял ее за плечи и они медленно пошли по парковой аллее. А вокруг них, словно щенок, резвился Байкал: «Лайка – чтобы лаять! Хаски – чтобы бегать! А люди... Люди пусть любят!» Автор АННА РЫБКИНА

одавал. Я ругалась, а муж за него заступался, мол, порода такая – лайка, чтобы лаять... Алексей снова посмотрел на пса. Теперь ему стало все понятно: — А хаски – чтобы бегать... — задумчиво произнес он. — Что, простите? — не поняла его женщина. — Байкал ваш – не лайка, а хаски. Это порода ездовых собак. Для них очень важно движение, поэтому он и лает целыми днями – ему очень не хватает прогулок. Впрочем, охотничья лайка тоже сходила бы с ума в таких условиях, да и вообще – любая собака нуждается в прогулках... — Да, это я понимаю. Значит, хаски? А мы думали лайка. Нашли его в лесу, за грибами ездили... Потерялся, причем видно было, что долго скитался – худющий был, голодный. Не щенок уже, но и не взрослый. Подросток. Муж выхаживал, отмывал... Я против была, а он уговорил оставить. И вот... восемь лет он с нами. Мне говорят – сдай его в приют, о себе подумай. А я и думаю, я же спать спокойно не смогу, если Байкала предам... В кухне стало совсем тихо. Алексей не нашёлся, что ответить. Только Байкал встрепенулся и посмотрел на хозяйку. А потом медленно подошёл и положил тяжёлую голову ей на колени. Уже выслушав историю женщины, Алексей вдруг понял, что они так и не познакомились. — Меня Алексей зовут, — тихо сказал он, — а вас? — Нина. — Вы очень смелая, Нина... Алексей даже представить не мог, каких усилий стоило Нине с ее больными ногами выйти поздно ночью с такой крупной собакой на улицу. Но еще сильнее его восхищало, что она смогла вот так, почти незнакомому человеку, вдруг рассказать о своей боли. Нина смутилась: — Наверное, это просто от безысходности... Я осталась совсем одна. Детей у нас с мужем не было, близких родственников тоже не осталось. Мне приходилось выживать самой... И тут вдруг приходите вы и предлагаете помощь... — Я пришел из-за него, — Алексей посмотрел на Байкала и вздохнул, — У меня тоже случилась трагедия... Вот уж чего он не собирался делать, так это рассказывать свою историю. Но почему-то рассказал... — Конечно, я потерял всего лишь собаку. Но для меня это было почти то же самое, что потерять близкого человека, — он снова взглянул на Байкала: — Когда я впервые увидел его на балконе, меня как током пронзило. Мне показалось, что на меня смотрит мой Ник. Я сразу понял, что это невозможно, но... я подумал... Нику уже не помочь, но может, я могу что-то сделать для этого бедолаги... Нина молча кивнула. — И я не отказываюсь от своих слов о помощи, — продолжил Алексей. — Я готов гулять с Байкалом. Нам только нужно несколько раз выйти вместе, чтобы он привык ко мне и понял, что со мной можно идти... На том их разговор и закончился. Нина поблагодарила его, и они договорились сегодня же поздно вечером, когда во дворе станет тихо, впервые выйти вместе с Байкалом. Так и сделали... Видя, как Нина, превозмогая боль, медленно спускалась по лестнице, Алексей не переставал удивляться тому, что эта хрупкая женщина вообще еще могла справляться с такой жизнью. Он помог ей добраться до ближайшей скамейки: — Нина, вы тепло одеты? Я планирую погулять не менее получаса, если Байкал не против... — Думаю, он не против, — улыбнулась она. — Не переживайте, я привыкла тут сидеть, пальто у меня теплое. Прогулка прошла вполне спокойно. Байкал настороженно относился к новому человеку, но не сопротивлялся, шел рядом и время от времени оглядывался назад, туда, где осталась Нина, словно проверял, все ли в порядке. Псу было около восьми лет. Он давно уже вышел из щенячьего возраста, был мудрым и опытным, к тому же, приученным к городским прогулкам. Но Алексей понимал: после смерти хозяина жизнь Байкала перевернулась. Мало движения, одиночество, незнакомая обстановка на передержке, постоянное напряжение – все это постепенно превратило уравновешенного пса в нервного и беспокойного. Байкалу нужно было возвращаться к нормальной жизни. И Алексей был готов ему в этом помочь... ***** Прошло несколько месяцев. Байкал заметно изменился. Он больше не метался по лоджии и не заливался истошным лаем. Теперь он терп

Шаги приближались невероятно медленно. Алексей уже успел представить очень старого человека там, за дверью, и пожалел, что доставил беспокойство своим звонком. Ему захотелось развернуться и уйти, но тут к шагам прибавился стук собачьих когтей по паркету и нетерпеливое повизгивание. А затем вовсе не старый женский голос произнес: — Тихо, Байкал. Успокойся. Сейчас посмотрим, кто к нам пришёл. Дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина средних лет. Очень худенькая, с бледным осунувшимся лицом и острыми чертами. Она тяжело опиралась на ортопедическую трость с широким основанием. Алексей растерялся: — Здравствуйте. Вы меня, ради бога, извините… Я живу по соседству и каждый день слышу лай вашей собаки. И я хотел… Он замолчал. Сам не знал, что именно хотел сказать. Женщина, кажется, поняла его без объяснений: — Мне очень неудобно, что Байкал беспокоит вас своим лаем. Простите. Просто я сейчас не могу... — она запнулась, — выгуливать собаку я почти не в состоянии. Поэтому иногда выпускаю на лоджию. Пусть хотя бы воздухом подышит, на улицу посмотрит. — Может быть, вам нужна помощь? — неожиданно для себя спросил Алексей. — Я недавно сюда переехал. Если с собакой… ну, если нужно погулять или ещё что-нибудь… Он сам не заметил, как начал торопливо рассказывать о себе, будто оправдывался за своё внезапное появление. Женщина улыбнулась. В её глазах блеснули слёзы. — Помощь? Знаете… наверное, нужна, — и вдруг отступила в сторону: — Проходите. Алексей переступил порог. Байкал тут же подошёл к нему. Обнюхал руки, куртку, ботинки. Никакого особого дружелюбия не проявил, как, впрочем, и недовольства. Просто внимательно изучил незнакомца и отошёл. — Он редко видит чужих, — тихо сказала женщина. — Только с балкона... — Но так было не всегда, верно? — спросил Алексей, стараясь как-то вызвать хозяйку Байкала на откровенность. — Верно... — ответила она и опустила глаза... — Хотите чаю? На маленькой кухне всё было устроено так, чтобы хозяйке не приходилось далеко ходить. Она поставила чайник, достала чашки и печенье, потом с облегчением опустилась на стул. Байкал лёг у двери. Алексей сел напротив. Несколько секунд они молчали. А потом женщина вдруг сказала: — Вы ведь, наверное, думаете, что я ужасная хозяйка. Собаку на балконе держу. — Нет, — быстро ответил Алексей. — Я ничего такого не думаю... — А я вот тоже не думала, что когда-нибудь окажусь в таком положении, — она опустила глаза. — Всё случилось несколько месяцев назад. Мы с мужем попали в аварию... Алексей почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. — Муж погиб, — продолжила она. — А я… осталась. И Байкал остался... Я ноги сильно повредила. Сначала вообще не могла ходить. Передержку ему оплачивала, пока в больнице была, и потом еще дома, пока с ходунками... А потом... не стало возможности, в общем. Мне самой такие лекарства выписали, такие цены... Забрала Байкала домой, у меня уже вот эта трость появилась. С ней хотя бы как-то могу ходить... Она ненадолго замолчала. — А Байкал был мужниным. Он его обожал. Они друг без друга почти не существовали... Алексей посмотрел на собаку, невольно вспоминая своего Ника. — После аварии и двух месяцев передержки Байкала будто подменили, — продолжила женщина. — Первое время я не знала, что с ним делать. Он лаял на каждый звук за дверью. Я сама еле ползала, а он метался по квартире и не давал к себе подойти. Она вздохнула. — А главное – как гулять!? В первый же наш выход он чуть не уронил меня еще в подъезде. Я так испугалась, закрыла его на лоджии, пеленок настелила... Гуляй, говорю, как хочешь... Конечно, я понимала, что это не выход. И все-таки потихоньку начала выходить с ним во двор. Только Байкал уже отвык от всего. Рвётся с поводка, пугает людей, на собак бросается. Поэтому я вывожу его поздно вечером, иногда и ночью, когда никого нет. Сижу во дворе на скамейке, а он носится. Спасибо, что не лает. Устает, видимо, за день... Она улыбнулась тепло и печально: — Знаете, Байкал и раньше, при муже, частенько голос п

готовящиеся к серьезному разговору, — а что это у тебя тут так пахнет? Юра, за неделю осунувшийся и заметно похудевший, попытался объяснить все разом – про призрака, про медиума, про энергетику и про профессора, который якобы сгинул. Он говорил быстро, путано, взмахивая руками, и в какой-то момент даже кивнул в сторону дивана с видом человека, представляющего вещественное доказательство. Тетя Валя выслушала молча, заглянула за диван, брезгливо отшатнулась и пробормотала: — Призрак, значит... Ну что ж, Юра, придется тебе искать квартиру, где призраки рыбные кости за диваном не прячут. Через два дня Юра съезжал, грузя вещи в потрепанную «газель» с явным неудовольствием и полным непониманием того, что же, собственно, произошло в его жизни за последний месяц. Сергей Борисович, узнав о выселении соседа от той же тети Клавы (которая, разумеется, снабдила рассказ дополнительными подробностями о духах и энергетике), искренне расстроился: — Б-бедный молодой человек, — пробормотал он, качая головой и натягивая для домашнего уюта халат в крупный красно-зеленый горошек, при виде которого Серафима, впрочем, лишь довольно зажмурилась. — Н-найти квартиру сейчас непросто. Может, стоит ему п-помочь, посоветовать кого-нибудь... Серафима, лежавшая у его ног, посмотрела на хозяина долгим взглядом, в котором смешались нежность и легкое отчаяние кошки, которой достался слишком мягкотелый подопечный. Она подумала о рыбьих хвостиках, о которых искренне жалела, о медиуме с благовониями, о красном лице тети Вали в момент, когда та заглянула за диван, и о том, как торжественно и заслуженно был наказан наглец, посмевший назвать ее хозяина облезлым попугаем. А потом подумала о том, что справедливость, в сущности, штука хлопотная и требует жертв не только от виноватых, но и от тех, кто ее восстанавливает, и, вздохнув почти по-человечески, потерлась головой о рукав горохового халата, безмолвно давая понять, что в этом конкретном вопросе хозяину лучше довериться исключительно ей. На следующее утро Сергей Борисович вышел во двор в новом жилете – на этот раз лиловом, в крупную клеточку, – и, встретив Барона у мусорных баков, поздоровался с ним так же смущенно и так же тепло, как здоровался всегда. Барон в ответ важно кивнул, а Серафима, семенившая следом с высоко поднятым хвостом, подумала, что в конце концов быть кошкой самого нелепого и самого лучшего человека в мире – это огромное счастье. Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ

когда в доме жили одни академики. Форточка в кухне Юры почти никогда не закрывалась – молодой человек любил, по его словам, «свежий воздух и шум большого города». Серафима, дождавшись, пока хозяин уснет под мерное попискивание чудо-ионизатора воздуха – очередного изобретения, – выскользнула на балкон, прошлась по карнизу с грацией, достойной цирковой канатоходки, и легко впрыгнула в темную форточку. Квартира Юры пахла кофе и, как ни странно, немного плесенью – верный признак, что генеральной уборки тут не видели давно. Серафима, сориентировавшись в темноте, приступила к делу методично, как настоящий хирург. Сначала фотография Юры в спортзале, красовавшаяся на полке, отправилась лицом к стене. Затем три диска (Юра почему-то до сих пор держал старую стереосистему, «для форсу», как выразился бы Барон) переместились с полки на пол ровным веером, будто их разложил кто-то очень методичный и совершенно бестелесный. Тапочки, стоявшие у двери носами наружу, развернулись носами внутрь. Но настоящий шедевр Серафима приберегла напоследок. За стареньким кожаным диваном, который Юра купил по случаю и очень им гордился, она аккуратно, по одному, разложила несколько рыбьих хвостиков, припасенных заранее из собственного ужина – не без внутреннего сожаления, ибо хвостики были хорошие, но справедливость требовала жертв. Потом настал черед истошного крика. Кричать Серафима умела потрясающе. В ее голосе таилось столько отчаяния и запредельной муки, что у любого услышавшего непременно заходилось сердце. Полюбовавшись результатами работы, Серафима так же незаметно исчезла через форточку, оставив за собой лишь смутный, едва уловимый дух тайны. Юра от крика проснулся, но спросонья не понял, что случилось. Утром он обнаружил развернутые тапочки и решил, что бывает же – сам, значит, машинально развернул, устал вчера. К обеду он заметил диски на полу и слегка помрачнел. К вечеру же, когда квартиру заполнил странный, но настойчивый запах, который, казалось, шел отовсюду и ниоткуда одновременно, Юра не на шутку разнервничался. На третий день, заметив, что кружка «Босс» свободно путешествует по кухне, Юра тщательно обыскал квартиру, никого не нашел, зато обнаружил еще два рыбьих хвостика, которые Серафима, вошедшая во вкус, подбросила уже за холодильник для разнообразия. К концу недели Юра перестал делать замечания соседям в подъезде – ему было не до того. Он ходил бледный, спал с включенным светом и все чаще заводил разговор о том, что «в доме определенно что-то нечисто». Особенно с тетей Клавой с пятого этажа, которая обожала мистику и с большим удовольствием подтвердила, что да, слышала, слышала, будто в этом доме много лет назад жил один профессор, который сгинул при странных обстоятельствах. Она посоветовала вызвать знакомого медиума. Медиум явился в квартиру, зажег благовония (запах которых, смешавшись с уже устоявшимся ароматом несвежей рыбы, произвел эффект, прямо скажем, катастрофический), походил по комнатам с металлической рамкой в руках, глубокомысленно помычал у дивана и объявил, что энергетика в квартире «крайне неспокойная», и посоветовал провести обряд очищения – за отдельную плату, вносимую наличными и заранее. Серафима, наблюдавшая эту сцену с карниза через приоткрытую форточку, испытала, помимо законного злорадства, еще и легкое профессиональное разочарование: обряд, по ее кошачьим представлениям, должен был включать хотя бы немного здравого смысла, а его не было ни на грош. Разумеется, ничего медиум не добился – рыбьи хвостики благополучно продолжали портиться в самых неожиданных местах, вещи продолжали перемещаться по квартире (Серафима теперь заглядывала едва ли не через день), и к тому моменту, когда из отпуска вернулась хозяйка квартиры тетя Валя – загорелая, отдохнувшая, с чемоданом, полным сувениров, – ситуация достигла своего апогея. Тетя Валя, женщина решительная и практичная, переступила порог собственной квартиры и первым делом сморщила нос. — Юра, — сказала она таким голосом, каким обычно говорят люди,

Ее беспокоило мнение кошачьего общества – хвостатых сплетников, собирающихся во дворе и в подъезде у батареи. Серафиме казалось, что вид хозяина, вырядившегося щеголем, бросает тень на ее репутацию. Ошибку свою она поняла самым неожиданным образом. Однажды вечером, выскользнув через приоткрытую дверь на лестничную клетку – по делу чрезвычайной кошачьей важности (чтобы обнюхать новый соседский коврик), – Серафима наткнулась на целое собрание. На подоконнике третьего этажа устроилась полосатая Мурка из седьмой квартиры, рядом – облезлый в силу преклонного возраста, но полный достоинства кот Барон с первого, а на перилах балансировал молодой нахальный Тишка. — А ваш-то сегодня каков был, — протянула Мурка, щурясь с явным удовольствием. — Малиновый пиджак и лимонный шарф. Удивительное сочетание! Серафима внутренне сжалась, готовясь к насмешке. — Хороший человек, — веско сказал Барон, и в подъезде вдруг стало очень тихо, потому что Барон никогда просто так слов на ветер не бросал. — Он меня на прошлой неделе свежей рыбкой угостил. И всегда гладит, когда мимо проходит. — А мне он на батарею подушку положил, — вставила Мурка уже без всякой насмешки. — Специальную, с ремешком, чтобы не сползала. — Он не человек, а праздник, — заключил Тишка с перил. — Идет по двору в своих носках – и настроение сразу поднимается. У нас участковый, вон, вечно хмурый ходит, а твой в жилете — как будто именинник каждый день! Серафима сидела, широко раскрыв глаза, и чувствовала, как внутри нее что-то переворачивается – медленно, торжественно, как страница в большой и важной книге. Оказывается, весь дом, весь этот строгий академический дом, любил ее нелепого, доброго, заикающегося хозяина. Гордость поднялась в ней волной такой силы, что Серафима, вернувшись домой, всю ночь пролежала у хозяина в ногах, мурлыча громче обычного, и даже не попыталась спрятать под утро его любимый галстук с огурцами, который он собирался надеть в понедельник. С того дня она перестала прятать хозяйские аксессуары. Более того – если галстук падал со стола, она теперь сама выуживала его лапой и с достоинством клала на видное место. ***** Беда пришла, откуда ее никто не ждал – с четвертого этажа, из квартиры, которую хозяйка, тетя Валя, сдавала внаем молодому человеку по имени Юра. Юра снимал жилье уже полгода и успел прославиться на весь подъезд манерой громко разговаривать по телефону на лестничной клетке, ставить машину на два места сразу и дерзить всем, кто не мог дать сдачи. Старушкам он выговаривал за медленную ходьбу по лестнице, детям – за шум, а Сергея Борисовича он якобы и не замечал, игнорируя его приветствия. Но однажды Серафима услышала его телефонный разговор: — ...Да, живет тут облезлый попугай один. Не поверишь, одевается ужасно безвкусно. Где он только эти тряпки берет? Не с помойки ли? Сергей Борисович этих слов будто бы и не слышал. А если и слышал, то внимания не обратил, потому что не умел иначе, а вот Серафима почувствовала, как шерсть у нее на загривке встает дыбом сама собой. Особенно ее взбесил вечер, когда Юра, столкнувшись с хозяином у почтовых ящиков, громко – так, чтобы слышали соседи, заявил: — Чем-то воняет... И покосился на старика. А Сергей Борисович втянул голову в плечи, пробормотал: «О, это, наверно, мой одеколон» и поспешил домой, где долго стоял у зеркала в прихожей, разглядывая стеклянную бутылочку с таким видом, будто впервые в жизни в ней засомневался. Именно эта минута у зеркала изменила все. Серафима, свернувшись в кресле, наблюдала за хозяином и думала – с ясностью, доступной только очень рассудительным кошкам, – что справедливость в этом мире редко приходит сама, а чаще всего ее приходится доставать, как мышь из-под шкафа: терпеливо, методично и с применением всех подлапных средств. План созрел в ее голове быстро и был, надо признать, безупречен... Между четвертым этажом и старой пожарной лестницей, что примыкала к стене дома, был узкий карниз, по которому кошки ходили испокон веков – еще, наверное, с тех пор,

телефон и адрес хозяев собачки. Вика не поверила своим глазам. Кажется, она даже перестала дышать. У их Малышки были разные глаза. Мать ещё тогда назвала это каким-то мудрёным термином. Ошейник с бантиком тоже имелся. Но Светлана Васильевна сказала, что купила его... Виктория чуть не пропустила свой автобус. А потом никак не могла дождаться, когда он проедет две остановки. Наконец-то она залетела в квартиру. Мать была на работе. Малышка радостно встретила её у двери. Вика никогда ещё не была так рада видеть собачку. — Джульетта? Я нашла твоих хозяев! — радостно сказала она, обнимая чихуахуа. Та смотрела на неё разноцветными глазами и, кажется, улыбалась, услышав свое имя. Через час Вика вернулась в пустую квартиру одна. Хозяйка Джульетты оказалась весьма жадной особой. Она сразу узнала свою собачку, а та кинулась к ней. Окинув девочку взглядом, женщина поблагодарила её и собиралась захлопнуть дверь. — А вознаграждение? — выдохнула Вика. — Ах, да! Подожди здесь, — кивнула дамочка на лестничную клетку. Через пару минут она снова открыла дверь и вручила Виктории коробку конфет. — Спасибо за бдительность, — произнесла она. Вика разочарованно вздохнула. Она надеялась на денежное вознаграждение... Ну и ладно. Главное, что с ними больше не будет этой надоедливой собаки. К приходу матери она съела почти все конфеты. — А где Малышка? Почему не бежит меня встречать? — улыбаясь, спросила женщина у порога. — Она не Малышка. Её зовут Джульетта, мамочка. И сегодня она нашла своих хозяев, — уверенно произнесла Вика, глядя матери прямо в глаза. — То есть как это? — каким-то не своим голосом спросила Светлана Васильевна и присела на пуфик. Вика пожала плечами и рассказала про объявление. — Я только ошейник не нашла. Но хозяйка и без него признала Джульетту, — беспечно закончила она. — Зачем ты так? — как-то обречённо прошептала мать и ушла к себе в комнату. В тот день они не ужинали вместе. Светлана Васильевна ещё долго ходила, словно тень. Наконец Вика не выдержала: — Мам, ну давай купим нам чихуахуа. Раз ты так тоскуешь по Малышке, — предложила она. — Не надо, дочь. Куда нам ещё собаку? Итак, еле концы с концами сводим. Тебя скоро снова в школу собирать, — ответила Светлана Васильевна холодно. С тех пор пропасть между ними выросла. Виктория уехала после девятого класса. Правда, карьеру певицы построить так и не удалось. Она не окончила училище. Связалась с дурной компанией. Потом был неудачный брак. Работа кассиром в магазине у дома. У матери Вика бывала редко. Когда приезжала последний раз, то гордо сообщила, что скоро уедет в столицу записывать свой первый альбом. Постаревшая мать посмотрела на неё сурово. Вика поняла, что она видит её насквозь. — Так ничего путного из тебя и не вышло. Вся в отца, — холодно ответила она. Виктории стало не по себе. И она пообещала, что больше никогда не приедет к матери. Да и зачем? Только настроение портить... Она не была у неё на похоронах. Почему-то не смогла. И вот теперь стояла посреди опустевшей квартиры и, что есть сил, топтала ногами маленький ошейник с бантиком. Как будто он был виновником всех её бед. — Ты слышишь? Я ненавижу тебя, — тихо прошептала она наконец и горько расплакалась. Но ответом ей была лишь звенящая тишина... Автор НИКА ЯСНАЯ

Жаль только, мать не разделяла её стремлений и настаивала на том, чтобы дочь непременно стала врачом. Но от вида крови у Вики кружилась голова. И она не хотела провести всю жизнь в больнице в атмосфере уныния и тоски. Её душа хотела праздника и веселья. Но, казалось, мать Вики не умела радоваться жизни. Но однажды случилось удивительное событие. Виктория в тот день вернулась из школы рано. Учитель математики заболел, и ребят отпустили домой. Вика была счастлива. У матери был выходной, но девочка не застала её дома. — Наверное, в магазин ушла, — решила Виктория и отправилась на кухню. И вдруг из-под стола на неё выскочило что-то лохматое и рыжее. От неожиданности девочка взвизгнула и запрыгнула на стул. Странное существо закружилось рядом, приветствуя Вику радостным лаем. — Собака? Но откуда ты здесь? — удивилась девочка. В ту же секунду входная дверь отворилась и до Вики донесся строгий голос матери: — Виктория, ты опять дверь не закрыла? А портфель почему у порога бросила? Рыжая собачка замерла и, повизгивая, кинулась к Светлане Васильевне. — Малышка, а ну, иди сюда! Напугала тебя Вика? Ну, тише... Здесь не обидят. Пойдём, я тебе вкусненькое принесла, — вдруг ласковым голосом заговорила женщина, и Вика замерла, прислушиваясь. Мать почти никогда не говорила с ней так. Это было странно и удивительно. Виктория слезла со стула и увидела, как женщина бережно держит на руках собачку. На лице её сияла улыбка. — Мама, а кто это? — наконец спросила девочка. — Я назвала её Малышка. Правда хорошенькая? У мусорных баков бегала. Наверное, наигрались и выбросили. Очень умная и, похоже, породистая. На чихуахуа похожа. Сразу ко мне пошла! — воодушевленно говорила Светлана Васильевна. — Мам, а что, если она потерялась? Может быть её ищут? — осторожно спросила Вика, любуясь Малышкой. — Никто её не ищет. Сказала же тебе – выкинули собаку. И, вообще, хватит об этом. Иди лучше сумки помоги разобрать. Там вкусненькое для Малышки, — тут же остановила вопросы дочери женщина. Виктория молча прошла в прихожую. — Ах ты, моя маленькая! А кто это у нас тут такой хорошенький? — доносился до Вики голос матери. Сначала она никак не могла понять, почему её так раздражает Малышка. Вика смотрела, как мать покупает собачке лучший корм, новые игрушки, и недоумевала. — Мама, кроссовки новые нужны, — сказала она Светлане Васильевне. — Неужели снова порвала? Ну как так можно, Вика? Ведь уже не маленькая! Жди теперь до получки, — всплеснула руками женщина. Внутри у Вики все заклокотало. — Ты вчера Малышке новый ошейник купила. А мне значит ждать надо? — крикнула она сквозь слезы и убежала в ванну. — Давай, поори мне тут ещё! Вмиг выхватишь! Посмотри на себя! Какая хамка выросла! Я для тебя столько сделала! А ты – неблагодарная! — тут же вышла из себя мать. Малышка жила у них три месяца. Светлана Васильевна не могла нарадоваться на любимицу. Виктория испытывала к собачке смешанные чувства. Да, она была очень милой и весёлой. Но каждый раз, когда девочка видела нежное отношение матери к любимице, ком подступал к горлу. — Она любит собаку больше меня! — откровенничала Вика с подругой. — Ну, Малышка у вас такая хорошенькая! Везет тебе, Вика. А мне родители не разрешают собаку, — вздохнула с завистью подруга. — Да уж, повезло. Скажешь тоже, Маринка. Я у мамы сережки попросила, а она сказала, что денег нет. Зачем тогда было заводить собаку? — продолжала жаловаться Вика. Малышка весело бегала рядом, не подозревая, какая буря эмоций бушует в сердце девочки. Это случилось само собой... Вика в тот день ездила к однокласснице. Возвращаясь домой, она, от нечего делать, разглядывала объявления на автобусной остановке. Вдруг её взгляд зацепился за фотографию собачки. Надпись под фото гласила: «Не теряем надежды найти нашу любимицу Джульетту. Пропала 2 марта во время прогулки. Порода: длинношерстная чихуахуа. Окрас рыжий. Особая примета один глаз карий, другой – голубой. На собаке был ошейник с бантиком. Нашедшему – вознаграждение». Далее следовал

и. И через вечерние звонки Сережи, который под предлогом «уточнения состояния лапы» уже третий раз приглашал ее на чашку чая в маленькую кофейню у ветклиники... Ося остановился у края аллеи, поднял левое ухо и посмотрел на хозяйку. Катя стояла под рассеянным светом ноябрьского солнца. Она больше не чувствовала себя стеклянной вазой. Она снова была собой. Пес подошел ближе и уткнулся носом в ее сапог. Катя наклонилась, погладила его по голове и тихо сказала: — Спасибо тебе, Оська. Ты – моя главная удача в жизни! Пес польщено вильнул хвостом. В собачьей философии все предельно просто: если ты нашел своего человека, больше не нужно бояться закрытых дверей. Нужно просто идти вперед – по шуршащим листьям, навстречу новому дню. Хорошо, что он наконец-то принял эту вековую мудрость. Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ

ие люди с собаками. Например, дядя Коля с пузатым мопсом Степой. Дядя Коля не пытался отнять у Кати квартиру или заставить ее переписывать курсовые. Он просто ворчал на коммунальщиков и угощал Осю сушеным рубцом. А хохотушка Алена с ретривером Бинго однажды просто так протянула Кате запасной бумажный пакетик для уборки за собакой, улыбнувшись абсолютно искренне и ничего не попросив взамен. Катя впервые за долгое время поймала себя на мысли, вернее, вспомнила, что мир вокруг состоит не из одних только предателей. В нем есть люди, которые просто выгуливают мопсов и делятся пакетиками. Шерсть Оси после мытья и регулярного питания обрела благородный бронзовый оттенок, но задняя лапа – та самая, где сидела заноза – все еще немного ныла. Катя, вздохнув и набравшись храбрости, записала его в ближайшую ветеринарную клинику. В кабинете за столом сидел врач. Сергей Васильевич был человеком, созданным словно из прямых углов и непоколебимого спокойствия. Высокий, с широким подбородком, строгими серыми глазами и крепкими руками, он казался абсолютно закрытым, даже суровым. Никакой лишней мимики, никаких сюсюканий. Катя внутри привычно сжалась: «Сейчас начнет читать нотации, что пес запущен, что я плохая хозяйка, а потом выставит тройной чек», — пронеслась в ее голове привычная паранойя. — Фамилия, кличка, — суховато спросил Сергей, не поднимая головы от журнала. — Катя... То есть Петрова. Пес Ося. То есть Оскар, — затараторила Катя, судорожно прижимая к себе пушистый Осин бок. — Мы только осмотреться. Если вы заняты, мы можем уйти... Сергей Васильевич поднял глаза. Его взгляд задержался на Катиных дрожащих руках, затем перешел на Осю, который вежливо подал лапу. — На стол, — коротко скомандовал врач, но взгляд его потеплел. Он осматривал Осю молча, быстро и невероятно бережно. Его пальцы мягко ощупывали суставы, пока сам Сергей Васильевич вдруг что-то тихо и напевно забубнил себе под нос – как выяснилось чуть позже, это был мотив какой-то старой джазовой композиции. — Ничего страшного, — наконец произнес он, смывая мыло с рук. — Легкое воспаление после занозы. Сделаем компресс, выпишу мазь. Завтра придете на перевязку. Вы извините, что был немного резок. Сегодня с утра много заморочек. — Сколько с меня? — Катя уже тянулась к сумке за кошельком, готовая к худшему. Сергей повернулся. На его строгом, казенном лице вдруг расцвела удивительно мягкая, немного смущенная улыбка, от которой вокруг глаз собрались лучики мелких морщинок. Контраст с его первоначальным, суровым видом был разительным. — За осмотр найденыша? Нисколько, — ответил Сергей. — Только за мазь. И напишите мне, когда он окончательно перестанет приволакивать лапу. Катя застыла с открытым кошельком. — Вы... Вы серьезно? Не нужно платить? — Екатерина, вы так удивляетесь, будто я у вас почку попросил, — усмехнулся врач. — Идите домой. И не бойтесь вы так. Ося у вас парень крепкий, он вас в обиду не даст. Правда, Оскар? Ося ответил звонким, одобрительным лаем. ***** Прошел месяц. Катя больше не пряталась в сером свитере. На ней красовалось яркое горчичное пальто, а каштановые волосы снова спадали на плечи пышными, живыми волнами. Изменилась и ее походка – исчезла сутулость жертвы, ожидающей удара из-за угла. Они гуляли с Осей в парке. Пес гордо трусил впереди, помахивая дивно распушившимся хвостом. Время прогулок давно стало самым обычным – трехчасовой дневной свет, полный детского смеха, лая других собак и хруста подмороженных листьев. Катя больше не смотрела на прохожих, как на потенциальных врагов. Когда к ним подбежал малыш в красном комбинезоне и спросил: «А можно собачку погладить?», Катя не вздрогнула. Она мягко улыбнулась и ответила: «Конечно, только погладь по спине, Ося это любит». Доверие к миру не вернулось в один миг – оно просачивалось постепенно, как робкий осенний свет сквозь тучи. Крохотными лучиками. Через искреннее ворчание дяди Коли, через мягкую улыбку Алены, через безграничную, абсолютную преданность беспородного пса с разными ушам

В один из октябрьских вечеров, когда мороженое закончилось, а воздух в квартире уплотнился настолько, что его можно было нарезать ножом, Катя поняла: пора выйти из квартиры. Хотя бы ради того, чтобы выбросить накопившийся мусор. Возвращаясь домой, Катя краем глаза заметила шевеление возле помойки. Странное маленькое существо неопределенного цвета. Существо испуганно смотрело на Катю и мелко тряслось, точно осиновый листок. ***** Ося – если быть предельно честным и отбросить ложную скромность – обладал запоминающейся внешностью. Оттого левое ухо Оси задорно торчало вверх, а правое печально свисало набок, словно помятый лист лопуха. Круглые глаза сверкали под лохматой челкой, хвост больше всего на свете напоминал старый веник. Очень даже красивое описание по собачьим меркам, если вы вдруг не знали. А еще Ося знал о людях все. Точнее, что от них следует держаться на приличном расстоянии. Человек – это источник колбасных обрезков, но одновременно с этим – пинков, ржавых консервных банок и внезапных предательств. Когда-то у Оси был Хозяин. Хозяин пах дешевым табаком, старыми газетами и сухим кормом. И Осю все устраивало... В один ужасный осенний день Хозяин привязал Осю к железной ограде возле магазина, сказал «жди» и просто ушел в сторону автобусной остановки. Ося честно ждал двое суток, пока дождь не размочил веревку. С тех пор пес твердо усвоил: слова людей не стоят и дырки от бублика. Осе приходилось туго. Шерсть его промокла до самого подшерстка, бока опали, превратив ребра в подобие стиральной доски, а в лапе застряла злая, въедливая заноза. Он лежал рядом с мусорным баком, прижав уши, и наблюдал, как осенний ветер гоняет по асфальту жухлые листья. И тут появилась Она. Она пахла странно. Не колбасой и не злобой, а фисташковым мороженым, застарелой печалью и сухими сосновыми иголками. Она была тонкой, почти прозрачной и двигалась так, будто каждый шаг давался ей с огромным трудом. Ося прищурил карий глаз. Она приблизилась. В руках у нее был пакет. Она остановилась, заметила Осю, и ее глаза – большие, темные, похожие на две глубокие лужи – вдруг расширились. — Ты чего тут?.. — тихо спросила она. Ося хотел рыкнуть для порядка, но вместо этого из его пересохшего горла вырвался лишь жалкий, сиплый хрип. Пес был слишком истощен, чтобы сопротивляться. Когда она протянула руку, Ося лишь зажмурился, ожидая чего-нибудь ужасного. Но вместо удара последовало осторожное, невесомое прикосновение к кончику носа. — Пошли, — сказала она. — Промокнешь ведь совсем. Оскар. Будешь Осей. «Ося так Ося, — подумал пес, тяжело поднимаясь на дрожащие лапы. — Все равно через пару дней выбросит. Но у нее, возможно, есть сухая подстилка...» ***** Первые дни их совместной жизни наполнились тревожным молчанием. Катя отмыла Осю в ванной (пес терпел, лишь изредка вздыхая с видом великого страдальца), вытащила занозу и соорудила лежанку из старого пледа. Она твердо намеревалась найти ему «добрые руки» через интернет. Даже сделала пару фотографий, на которых Ося выглядел как недоедающий философ. Но дни шли... Катя выгуливала Осю по строгому графику – в пять утра и в одиннадцать вечера. Это было идеально: город спал, улицы пусты, и шанс встретить хоть одну человеческую душу стремился к нулю. Они шли сквозь туман, два призрака с поводком, связывающим их невидимой, но прочной нитью. Ося быстро раскусил свою новую спутницу. Она боялась мира сильнее, чем сам Ося боялся дворовых мальчишек с петардами. Если навстречу шел ранний прохожий, Катя сжимала поводок так, что костяшки ее пальцев белели, и резко сворачивала в подворотню. «Бедная, — думал Ося, тыкаясь мокрым носом в ее холодную ладонь. — Тебя тоже кто-то привязал у магазина, да?» Через пару дней Катя перестала выкладывать объявления. И, наконец, сказала Осе: — Никому тебя не отдам. И осе вдруг стало очень тепло. И не потому, что он стоял рядом с батареей... ***** Постепенно время их прогулок сместилось. Сначала на шесть утра и на восемь вечера. Выяснилось, что на улице есть и друг

акрыла глаза, уткнулась лицом в ладони и застонала. Кто-то поцеловал ее в щеку, потом еще и еще... Она отмахнулась, открыла глаза, собираясь дать отпор Петровичу. Но вместо него на Машу смотрел Васька! ***** — Васенька! Господи, какое же счастье! — она прижала кота к груди. — Я такой кошмар видела! Все вверх тормашками: коты и собаки людьми командуют. Проснуться хотела – никак. Васька вывернулся, спрыгнул на пол, виновато посмотрел на Машу. Не ее это сон был, а его. Уж больно она кошачье сердце тронула нынче своими рассуждениями о дне бездомных животных. А эта фраза про то, что двуногим не мешало бы на своей шкуре чужую боль испытать – в самую точку! Васька ее и так и сяк в голове крутил, с ней и уснул. Только вот, видно, в Васькиной голове сну тесно стало, и он в Машину как-то пролез. Наверное, потому что они на одной волне. Нехорошо получилось. Он ведь пугать хозяйку не хотел. Впрочем, она быстро оправилась, засуетилась: — Слушай, Василий, у меня идея! Я по этому самому сну ролик в интернете сделаю. Пускай человеки на себя со стороны посмотрят. Вдруг кого-то и зацепит! — Мр-р! — одобрил Васька. Все-таки здорово, что они чувствуют друг друга. Пусть творит! Может, и правда сработает. Кто-то посмотрит и пожалеет кошку, возьмет домой щенка. Добро не должно быть по расписанию. Оно просто должно быть... Примечание Ролик, подобный тому, что собирается создать Маша, на самом деле существует. Я его видела в интернете. И вот почему-то во Всемирный день бездомных животных (нынче он 15 августа) я о нем вспомнила. Это и послужило толчком к написанию сказки. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

ичем не уступал давешней белой кошке. Нос у пса был острый, подернутый сединой, уши торчком, лапы длинные. Неспешным шагом он подошел к их песочнице. Витька тянул Машу за рукав, та не могла двинуться с места. — Ну и пропадай одна, ненормальная! Он уже собрался метнуться в кусты, но тут пес заговорил: — Стой ты, не бойся. Ну, куда рванул, глупый? Пацан замер. — Вот и молодец, хороший мальчик. Я тебе поесть принес. Витька сглотнул, несмело сделал пару шагов псу навстречу. Тот протянул ему бутерброд с колбасой. Витьку уговаривать не пришлось, через секунду он уже впился зубами в угощение. — Не знаю, что ты любишь, но уж чем богат. Может, со мной пойдешь? Маленький ты еще беспризорничать. А у меня хорошо, тепло, сытно. Экий ты симпатяга, глазки умненькие, — приговаривал пес. Маша наблюдала. Витька сомневался: ему очень хотелось поверить доброму псу, но было страшно. Наконец он решился: — Пойду я, пожалуй, с ним. Вроде хороший старик. Наверное, ему неважно, что я дворняга. Он кивнул Маше на прощание, та помахала рукой, а потом ошалело наблюдала, как огромный пес и маленький пацан уходят вместе по зеленой тихой улочке. Это было сказочно, но так трогательно, что Маша не сразу вспомнила: она ведь почти ничего не узнала у пацана. ***** «Бог троицу любит», — думала Маша, шагая дальше. Но третья встреча запаздывала. Маша добралась до конца улочки, уперлась в речушку, над которой выгнул каменную спину мост. Никого. Впрочем, в тени под мостом что-то шевельнулось. Надо проверить. И она заспешила навстречу неизвестному. — Чего тебе? — раздалось из сырых сумерек. — Жить надоело? — Не надоело. Простите, можно спросить... — заторопилась Маша, вглядываясь в темноту. — Пузырь с тебя, и спрашивай. — Нет пузыря. — Тогда проваливай. На свет вышел затрапезный мужичок в грязной серой толстовке, таких же трениках и сандалиях на босу ногу. — Ты чего, бродяжка, решила, что Петрович справочное? — Никакая я не бродяжка! — обиделась Маша. — Я просто заблудилась. — От хозяина сбежала? Она яростно замотала головой. — Выгнали? — Да нет же! — Значит, бродяжка! — припечатал Петрович. — Вот и броди где-нибудь подальше от моего логова. Он уже повернулся, чтобы снова скрыться в тени, но тут на Машу навалилось такое отчаянье, что она зарыдала. Некрасиво, в голос, со всхлипами. Петрович остановился, вздохнул, подошел. — Ладно, не реви. Так и быть, поделюсь с тобой. Давно не ела-то? Он обнял Машу за плечи и куда-то повел... ***** При других обстоятельствах Маша бы перепугалась до чер*тиков: какой-то мужик тащит ее под мост. Но сейчас она была благодарна Петровичу. Откуда-то взялась уверенность, что ничего он ей плохого не сделает. Не в этом странном мире. И правда. Они оказались у маленькой хибарки, сложенной из досок, картонок и бог еще знает из чего. Рядом горел костерок, над ним висел алюминиевый закопченный чайник. Петрович усадил Машу на камень, покрытый старым ватником, и велел: — Рассказывай! Она с пятого на десятое начала объяснять, что сегодня заснула дома, а потом неизвестно как очутилась посреди незнакомой улицы. Жаловалась на то, что творится в этом городе какая-то дичь. Бродят огромные кошки и собаки, решают судьбы людей. — Не пойму я что-то тебя! А дичь-то в чем? — поинтересовался Петрович, когда она замолчала. — Ну, как же... Ведь все должно быть наоборот! — Сбрендила? Как наоборот-то? — Ну вот у меня есть кот Васька. Я его люблю, кормлю... — Твоего хозяина Васькой зовут? — Да нет же! Я Васькина хозяйка. Он у меня маленький, черненький. — Слушай, ты головой нигде не ударялась? Дай-ка потрогаю. Петрович потянулся к Машиным волосам. Та отпрянула. — Ладно, посиди у меня. Авось отойдешь. — А вы почему тут живете? — сидеть молча Маше было скучно. — Да у меня все просто. С хозяином не повезло. Уж больно волю лапам любил давать. Особенно как валерьянки примет, так вообще караул! Я и сбежал. Теперь вот здесь... Думаю этой зимой в приют сунуться. Там, конечно, не сахар для нашего брата, но хоть тепло. Маша з

«Все еще сплю, — догадалась Маша. — Ух, и реалистичный же сон. Свежестью пахнет, цветущим шиповником, мокрой зеленью. Ветерок волосы перебирает». Она зашагала по улице. Минуты текли, один чудной дом сменялся другим. И ни души! Наконец, Маша заскучала. «Пустой какой-то сон. Симпатично, конечно, но ничего не происходит. Надо проснуться!» — решила она и, не мудрствуя, ущипнула себя за руку. На коже проступило красное пятнышко, а сон и не думал кончаться. Маше стало жутковато. «Без паники! Глубоко уснула. Надо бы врезать посильнее», — успокоила она себя и саданула кулаком по бедру. — Че*рт! Было больно! Машин вопль, одиноко прокатившись по улочке, замер где-то в зарослях кустов, и снова стало тихо. «Да что же это такое? Куда я вообще попала?» — ужас холодным щупальцами обнял затылок. «Брысь!» — прогнала его Маша. Глупо стоять и бояться. Ничего ведь пока не угрожает, поэтому нужно просто идти. Рано или поздно кто-нибудь встретится и все объяснит. Вскоре она заметила старушку... ***** Только вот судьба над ней подшутила. Подарила надежду и тут же отняла. Бабуля, которая издали выглядела вполне нормально, оказалась сильно не в себе. А через минуту Маша усомнилась и в собственном рассудке. Потому как из подъезда навстречу утру шагнула огромная белоснежная кошка. Она была ростом с человека! Маша зажмурилась, не помогло – кошка осталась на месте. Мало того, увидев бабулю, запричитала: — Шура, Шурочка, чего ты тут одна? Еще и бродяжка какая-то рядом трется. Болячек нацепляешь. Да неужто твои тебя выставили, пока Матильда Сигизмундовна на курорте? Бабуля съежилась еще больше, жалобно посмотрела на белую кошку. Та хлестнула себя по бокам пушистым хвостом, подняв ветер, вздыбила шерсть на загривке. — Ну, Мурка, кривляка облезлая! Я тебе устрою песью жизнь. Пойдем, Шурочка, у меня пока поживешь. Вернется хозяйка с югов, я ей все расскажу про ее невестку крысячью, да сынка тощехвостого. Это же надо придумать: старуху на улицу выгнать! — Пойду, — махнула сухонькой ручкой бабуля Маше. — Это моей старшей хозяйки подружка. Не дай бог передумает. Не выжить мне на улице... Она торопливо засеменила к белой кошке. — Стойте! — Маша наконец обрела дар речи. Но поздно. Странная парочка скрылась за круглой дверью подъезда. ***** Маша хотела броситься следом, но побоялась. У кошки такого размера наверняка и когти – дай боже! Не стоит рисковать. Она побрела дальше. Дома, скверики, площадки. И никого. Стоп! Маша присмотрелась: в веселенькой красной песочнице сидел пацаненок лет восьми. Грязный, оборванный, худющий. Маша заторопилась к нему. Все же живая душа. — Привет! Мальчишка сжался, ощетинился острыми локтями и коленками. — Да не бойся ты. Я не кусаюсь. Ты здесь один? — Конечно один! Сама не видишь? — А родители где? Мальчишка глянул из-под светлой челки на Машу: — Тетя, ты чего? Какие родители? — Твои. Мал ты еще один по улицам шататься. — Да ты с дерева рухнула, что ли? — два голубых глаза смотрели на Машу со смесью удивления и дерзости. — А грубить-то зачем? — нахмурилась та. — Никто и не грубит. Просто откуда я могу знать, где мои родители? Меня же совсем карапузом от мамки забрали. — Ничего не понимаю, — Маша присела на край песочницы. — Мальчик, тебя как зовут-то? Кто тебя забрал, куда? Объясни ты мне по-человечески, а то я того и гляди с ума сойду. — Витькой меня зовут. Ох, тетя... Ты как с другой планеты. Забрала меня к себе семья Псовичей. Для своего щенка. Сначала вроде я им понравился, а потом подрос. Хозяйка сказала, что я дворняга. Хозяин согласился: «Глаза не того цвета, ноги вытянулись, хотя должны быть короткими. И волосы неправильной масти». Их щенок за меня заступаться не стал. Надоел я ему к тому времени. Вот и выставили меня на улицу. Сказали: «Выживай, Витька, как знаешь!» Я и выживаю... Маше стало нехорошо. Неужели мир перевернулся с ног на голову, пока она дремала? — Прячься, — внезапно напрягся Витька. Маша вздрогнула, огляделась. От кого прятаться? К ним приближался пес. Размерами он н

предложил жене оставить её: - Знаешь, Маш, я тут подумал. Зря я на Ваську нашу бочку катил. Очень даже хорошая кошечка. Спокойная, ласковая. А глаза у неё какие... Утонуть можно. Может быть… - Я только за, - улыбнулась Маша. – Но только тебе, дорогой, придётся сходить в зоомагазин, чтобы купить для неё всё необходимое. - Да без проблем. Ты только напиши, что нужно. В общем, проявив настойчивость, Василиса сумела-таки «обратить на себя внимание», и теперь... ...она снова домашняя. А ещё, благодаря ей, Дима и Маша не нарушили старую добрую традицию – запустить кошку в новую квартиру. И пусть Василиса зашла не первая. Это, поверьте, неважно от слова совсем. Важно другое - она теперь будет здесь жить, а значит, позитивная "усато-хвостатая" энергетика этому жилищу обеспечена. И ремонт она с удовольствием поможет сделать своим новым хозяевам. Такое уютное гнездышко получится, что все друзья и знакомые (и даже соседи) обзавидуются. Но главное, о чем нужно помнить: всё хорошее в жизни начинается с улыбки и… капельки добра. Не зря же говорят, что «Когда вы делаете добро другим, вы в первую очередь делаете добро себе».

баться адресом. - Я сама пойду открою, - сказала она, вставая с надувного матраса. - Мне кажется, ты мне чего-то не договариваешь. - Не надо, Машуль. - Это еще почему? - Так кошка к нам в квартиру ломится, - наконец, признался он. – Стоит прямо под дверью и ждет чего-то. - Какая еще кошка? - Та самая кошка. Черная. Которая во дворе живет и которой ты сегодня улыбнулась. Я говорил же тебе, что не надо этого делать. Теперь вот она, наверное, думает, что нравится нам. Что мы её домой заберем. Ну или накормим. - Так может, заберем? - Зачем, Маш? - Ну просто так… - Ты пойми, у нас ведь даже еды готовой никакой нет в квартире. Мы эту кошку накормить сейчас ничем не сможем. А ты говоришь – заберем. - Ну можно в зоомагазин сбегать. Он тут рядом. - Ну вот! Делать мне больше нечего. По правде говоря, у неё на улице намного больше шансов выжить, чем с нами. К тому же, у нас тут никаких условий нет. - Ну будут же. - Будут. Вот, когда мы сделаем ремонт, тогда и можно будет подумать о том, чтобы кого-то завести. Но пока – точно нет! Когда в дверь осторожно поскреблись в пятый раз, Дима уже не выдержал. Он выбежал в прихожую, снял тапочку и, крепко сжав её в руке, открыл дверь. А там… Там стоял бледный курьер. - Из-звините, п-пожалуйста, за з-задержку. Просто у нас сегодня… - Да всё в порядке, дружище, - улыбнулся Дима. – Это я не тебя хотел огреть, а кошку. Ломится к нам, как ненормальная. Будто знает, что мы еду заказали и теперь хочет компанию нам составить. - Так может, пусть составит? - И ты туда же? - нахмурился Дима. - Еще одно слово про кошку, и я за себя не отвечаю. - Понял, понял. Извините. Дмитрий забрал у курьера заказ, посмотрел на кошку, которая всё так же стояла на лестничной площадке, и закрыл дверь. А потом, пока Маша накрывала на стол, он взял в руки бутылку шампанского, открыл её, разлил игристый напиток по бокалам. - Ну что, Машуля, с новосельем нас? – радостно сказал Дима, поднимая бокал. – Чтобы всё у нас было хорошо, да? - Ага, - вздохнула Маша, посмотрев в сторону прихожей. – А кошка всё там же, за дверью ждет? - Блин, ну что ты опять про эту кошку вспомнила? - Да просто жаль её… Она же голодная, наверное. - Мы с тобой, между прочим, тоже голодные, если ты забыла. С самого утра ничего не ели. И вообще: у нас с тобой праздник сегодня. Давай уже отметим его нормально? - Ну давай. Прости меня. Супруги пригубили шампанское, потом взяли по куску горячей пиццы из картонной коробки и… …и так и держали её, смотря друг на друга. Вроде и есть очень хочется, а кусок в горло не лезет. Ну не лезет, и всё тут. Они так долго ждали этого момента, с таким нетерпением, с таким предвкушением. А теперь вроде как и есть совсем не хочется. Кошка перед глазами стоит. Кстати, она уже не скребется даже. Как бы не обиделась… - Дим, может угостим её… У нас же теперь есть еда. Много. Вот тут и ветчина, и морепродукты. Кошка точно не откажется от такого угощения. Да и мы с тобой доброе дело сделаем. - Ладно, Маш, - вздохнул Дима. – Но потом не говори мне, что я тебя не предупреждал. Вряд ли мы эту кошку потом из нашей квартиры выгоним. Дима поставил бокал на журнальный столик, после чего направился в прихожую. А через пару секунд в гостиную на запах еды забежала та самая черная кошка. Потерлась о ноги Димы, который пришел за ней следом, и с благодарностью посмотрела на него, потом подошла к Маше и подставила свою голову под её ладошку. А потом… …потом был ужин на троих. Маша ювелирно «вылавливала» из пиццы кусочки морепродуктов и ветчины, и складывала их на одноразовую пластиковую тарелку. Дима, глядя на это, не мог сдержать улыбки, и даже снял видео на память. Супруги пили шампанское, разговаривали, смеялись, кормили друг друга, как когда-то делали это в студенческом общежитии. А ещё они играли с кошкой, которая уже налопалась до отвала и была совсем не против сжечь лишние калории. А когда спустя несколько часов всё было съедено и выпито, то ни у Димы, ни у Маши не было никакого желания выгонять пушистую гостью обратно на улицу. Причем Дима сам

- Так у нас мандарины есть. Помнишь, как мы Новый год в студенческом общежитии отмечали. Весело же было? - Ага, весело. Столько лет прошло, а мне до сих пор тошно это вспоминать. Вот зачем ты напомнил? Дима улыбнулся. - Ну давай, а? Чисто символически. - Нет, дорогой. Дождёмся, пока приедет курьер, и только потом откроем шампанское. И никак иначе. Может быть, ты всё-таки позвонишь им ещё раз? А то вдруг курьер заблудился и теперь не может найти наш дом? Дима снова посмотрел на телефон и вздохнул. Нет, звонить еще раз точно не было никакого смысла. Оставалось только ждать. И в тот самый момент, когда Дима уже хотел «залипнуть» в своём телефоне, чтобы скоротать время, в дверь постучались. Точнее – нет. Не постучались, а скорее – просто поскреблись тихонечко. Как кошки скребутся обычно. Вот только кошка к ним точно в гости не могла пройти, поэтому оставался только один вариант. - Ура! Приехал наш курьер! – обрадовалась Маша, и толкнула мужа локтем, чтобы придать ему ускорения. Впрочем, это было лишним, потому что Дима, услышав этот звук, сам уже вскочил с матраса, и быстрым шагом направился к входной двери. - Иду, иду! Минуточку, - крикнул он на ходу. А когда Дима открыл дверь, ожидая увидеть перед собой курьера с их заказом, то очень удивился. Потому что курьера никакого не было. Вместо него на пороге, подняв «хвост трубой», стояла чёрная кошка. Это была та самая кошка, которая жила во дворе дома и которую Дима с Машей уже не первый раз видели на улице (один раз – когда приезжали сюда с риелтором, и второй - когда перевозили коробки с личными вещами). Сегодня, кстати, супруги тоже видели эту кошку, когда выходили из такси. Маша ещё улыбнулась ей. А Дима… …Дима сразу одернул её, сказав, что не нужно этого делать. - Почему? – удивленно спросила Маша. – Что здесь такого? - Потому что кошка подумает, что она нам нравится и что мы хотим её забрать к себе. А мы этого не сделаем, потому что у нас ремонт на носу. Да и вообще: нам вроде и вдвоем неплохо, так ведь? - А я вот читала, что, прежде чем отмечать новоселье, нужно в дом пустить животное, чтобы внести в новое жилище позитивную энергию. - Нет уж, спасибо. Мне и тебя одной с головой хватает. Ты у меня такая позитивная, что на несколько таких квартир хватит. - Я надеюсь, что это комплимент? - Конечно, комплимент. Ты у меня и правда очень-очень позитивная. А что касается кошек и новоселья, то это обычное суеверие. Улыбаясь друг другу, супруги зашли в подъезд, а кошка… Кошка осталась сидеть на своем месте, и очень расстроилась. Просто понимаете, она уже не первый раз пытается обратить на себя внимание этой сладкой парочки, но пока безрезультатно. Точнее – внимание на неё молодые люди, конечно, обращали, но дальше этого дело не шло. А кошка была уверена, что эти дворе идеально ей подходят. Ей с ними будет очень хорошо. А им – с ней. И ничего страшного, что кошка чёрная. Чёрные, наоборот, УДАЧУ к себе притягивают со всех сторон. Правда, не все люди это знают… Поэтому, проводив новосёлов задумчивым взглядом, кошка решила, что пора брать ситуацию в свои лапы. Как говорится: «Если люди не идут к кошке, тогда кошка сама пойдет к ним, и пусть только попробуют отказаться». - Эмм… Тебе чего, пушистая? – растерянно спросил Дима у кошки, которая стояла в полуметре от него. – И как ты вообще узнала, где мы живем? Следила, что ли, за нами? Подсматривала, да? «Делать мне больше нечего, подсматривать, - фыркнула кошка. – По запаху я вас нашла. Это не сложно». - Дим, ну что там? – крикнула из гостиной Маша. – Куда ты пропал? - Извини, мне идти надо, - сказал Дима кошке и закрыл дверь. А вернувшись в гостиную, сказал жене, что это ошиблись адресом. Да, ему пришлось приврать, потому что Маша, не дай Бог, еще бы пустила её в квартиру. Вот только кошки – существа настойчивые. Поэтому через пять минут в дверь снова тихонько поскреблись. Дима снова закрыл дверь перед носом пушистой гостью. Потом – еще раз. И еще. А на четвертый раз Маша уже заподозрила что-то неладное. Ну не могут же четыре раза подряд оши

ина скромно промолчал и лишь кивнул. Татьяна, которая подошла ближе, тут же оценила обстановку и вмешалась в беседу: — Не сочтите за бестактность, но вы бы не могли отдать нам кота на время? — спросила она, сделав печальные глаза. — Нет, этого не может быть! Они сумасшедшие! — мелькнуло у Марка в голове. Но он постарался изобразить на лице улыбку. Девушки расценили молчание Марка по-своему: — Вы не подумайте, мы готовы оплатить услуги. Все дело в том, что у меня в квартире завелась мышь. И срочно нужен кот, — умоляюще сложила руки Оксана. Марк наконец-то стал понимать, что происходит. Он никогда не видел, чтобы Арчи ловил мышей. Но радостно закивал и сообщил, что кот – отличный крысолов. Арчибальд флегматично созерцал происходящее. Казалось, ему нет никакого дела до того, что здесь и сейчас решается его судьба. — Ну так отдадите на пару дней вашего красавчика? — уточнила ещё раз Татьяна, которая поверить не могла, что проблема решилась так быстро. — Сложный вопрос. Я очень привязан к Арчибальду. Но в порядке исключения и ввиду вашей сложной ситуации... готов пойти навстречу, — стараясь сдерживать ликование, произнес Марк. — Сколько? — уточнила Оксана. — Ну что вы! С дам денег не беру, — галантно улыбнулся Марк. Он даже помог им донести кота до дома. На прощание Оксана попросила у него номер телефона и пообещала позвонить, когда дело разрешится. Лишь вернувшись домой, он понял, что совершил ошибку, продиктовав девушке верные цифры. — Вот дурак! Надо было назвать чужой номер, и дело с концом. Она бы меня ни за что не нашла, — размышлял Марк, наслаждаясь тишиной. Мужчина мечтал, чтобы покой продлился как можно дольше. Однако этому не суждено было случиться. Уже через полчаса раздался телефонный звонок. — Поймал? — разочарованно выдохнул Марк в трубку. — Нет. Простите, я по другому вопросу. Нельзя ли принести лоток Арчи? — тихо прошептала девушка. Марк хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Как он сразу не подумал? Через пятнадцать минут мужчина стоял перед дверью Оксаны с двумя пакетами, в которых было все необходимое для Арчи. — Там корм, на случай, если Арчибальд сегодня не сможет поужинать мышью, — сказал Марк, кивая. Оксана ещё раз поблагодарила щедрого мужчину и попрощалась. Но вечером снова позвонила. Когда Марк услышал рыдание в трубке, он сразу понял, что случилась беда. — Помогите… Арчи… лежит… а мышь…, — единственное, что удалось понять сквозь всхлипывания, и Марк помчался спасать кота. — Не могла же мышь съесть кота? — размышлял он всю дорогу до дома Оксаны. У порога его встретила девушка. На руках у неё, прижавшись, дрожал Арчи. — Что случилось? — растерянно спросил Марк. — Понимаете, видимо, мышь настолько жуткая, что когда она выскочила на Арчи, тот упал в обморок. Только пришёл в себя, бедняжка... Он сначала так грозно рычал на кухне, а мышь как выбежит! И вот его до сих пор трясёт от страха, — со скорбью в голосе сказала девушка, а потом ещё долго извинялась. Марк пытался сдержать смех. Затем очень быстро организовал ловушку при помощи стеклянной банки и монетки. Утром Оксана радостно сообщила, что мышь поймана. И очень просила решить все экологично. Марк так и сделал. Он забрал мышь с собой, а затем выпустил её в поле за городом. Вопрос с Арчибальдом тоже решился весьма удачно. Марк честно признался Оксане, что не является хозяином кота. Девушка настолько прониклась к Арчи, что с радостью согласилась оставить его себе. Так благополучно закончилась эта история. Оксана избавилась от мыши. Мышь обрела свободу. Марк снял с себя груз ответственности за кота, а Арчи наконец-то встретил любящую хозяйку. Он, правда, совсем потерял голос после охоты на мышь. Но, возможно, это даже и к лучшему... Автор НИКА ЯСНАЯ

Но никогда не задумывался о том, чтобы завести питомца: — Работа. Ненормированный график. Куда мне кот или собака? Даже за рыбками нужен должный уход, — философски изрекал он. Однако вот уже несколько недель мужчина жил бок о боком с неприятным, лысым котом по имени Арчибальд. Надо сказать, что Марк был вовсе не в восторге от такого соседства и стал обладателем этого «сокровища» не по собственной воле. — Обманули! — делился он своей печалью с друзьями. Ситуация и правда была из ряда вон. Коллега по работе решил переехать в другой город, а Марк как раз подыскивал себе квартиру. — Могу предложить студию, из которой съезжаю. Условия отличные. Хозяин не требовательный. Да и работа через дорогу, — загадочно улыбнулся товарищ Марку. Мужчина оценил все плюсы нового жилья и стал ждать, когда коллега переедет. Марк и предположить не мог, что с прекрасной студией ему достанется кот. — А это ещё что за лысое чудовище? — прошептал Марк, когда, войдя в квартиру, увидел на пороге кота. Тот внимательно следил за новым жильцом. Мужчине показалась, что в глазах у кота застыла печаль. — Мяу, — то ли прохрипел, то ли мяукнул неожиданный питомец. — Ужас какой! Тебя забыли? — только и смог произнести Марк, а затем стал судорожно набирать номер коллеги. — Ах, кот! Ну да... Это Арчибальд. Достался мне от прежних жильцов. Котик неплохой. Ты не подумай. Но взять с собой я не смог. Так что присмотри за красавчиком, — пытаясь изобразить сожаление, говорил товарищ Марку. После разговора Марк рассвирепел и стал метаться по квартире словно раненый зверь. Кот с интересом наблюдал за ним, сидя на спинке кресла. — Ну, что уставился, страшила? — со злостью выдохнул Марк. Кот словно понял его слова и, обиженно опустив голову, спрятался за креслом. Марку стало не по себе от того, что он обидел беззащитное существо. — И чего я на кота взъелся? Он тут совсем ни при чем, — подумал мужчина и ещё раз подивился, как коллега все ловко обставил. Неделю Марк пытался ужиться с Арчибальдом. Кот старался, как мог... — Арчи, ты что, возомнил себя оперным певцом? — ругал питомца мужчина. Но тот продолжал хриплые завывания с ночи и до утра. Марк пытался даже шлепать кота тапкой. Но Арчибальд обладал удивительной ловкостью и изворотливостью. Поймать его было крайне сложно. Также оказалось, что кот предпочитает вести ночной образ жизни. И, если днем его почти не было слышно, то, как только темнело, у Арчи будто вырастали крылья. Кот, как оглашенный, носился по квартире. Особенно он любил скакать по дивану, на котором, естественно, спал Марк. За неделю мужчина устал и вымотался. — Да выкинь ты его на улицу, и дело с концом! — посоветовал Марку лучший друг. — Жалко. Все же живое существо. Да и замёрзнет он сразу на улице, — вздохнул Марк. Но ещё через неделю терпение мужчины лопнуло, и он решил, что жизнь на улице для Арчи не самый плохой вариант. — Как ты мог точить когти о мой портфель, зараза? — орал Марк, увидев, как кот испортил дорогую и любимую вещь. Нет, такого он больше не потерпит. Да и почему он должен возиться с незнакомым котом? Марк решительно подхватил Арчибальда на руки и зашагал на улицу. — Там тебе самое место. Будешь местных кошек своими серенадами удивлять, — шептал он по дороге... ***** — А я тебе говорю, что все будет хорошо. Найдём тебе самого лучшего ловца мышей. Конечно, придётся поискать. Ведь хороший кот сам тебе на голову не свалится, — наставляла подругу Татьяна. Оксана печально брела по двору, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Девушка остановилась у подъезда, когда прямо на неё вылетел мужчина. Он тоже заметил её в самый последний момент и еле избежал столкновения. — Простите, пожалуйста, — вежливо сказал он, прижимая к себе кота. Оксана с интересом уставилась на эту странную пару, а затем неожиданно произнесла: — Какой у вас красивый и необычный кот! Марк с удивлением посмотрел на Оксану. Он решил, что девушка немного не в себе, ведь разве может понравиться нормальному человеку такое чудовище? Поэтому мужч

сила удивленно женщина. Алексей ничего не смог ответить и отключился... — Выходит, ты не Алтай? Ты просто наш Малыш? — не веря своему счастью, произнес он. Пес смотрел на мужчину добрыми, доверчивыми глазами. А затем весело завилял хвостом и, подпрыгнув, лизнул в щеку. Он как-то сразу признал в нем своего хозяина. И почему-то чувствовал, что этот мужчина и его дочь не предадут его. Хотя это был тяжелый выбор – снова поверить человеку! Автор НИКА ЯСНАЯ

ролог, — посоветовал напоследок Алексею специалист из поликлиники. Мужчина согласился. И вскоре стоял в кабинете у врача. Пока женщина изучала историю болезни девочки, Алиса внимательно рассматривала фотографию, которая стояла на столе у доктора. — А у меня тоже есть хаски. Папа подарил. Мы назвали его Малыш. А это ваш сын с собакой? — спросила девочка, кивнув на снимок в рамке. Женщина замерла. А затем с грустью сказала: — Мой сын очень любил Алтая. Но он потерялся. Сбежал от нас во время аварии. Мы ищем его уже три недели. И верим, что найдём... Возможно, кто-то забрал Алтая к себе домой и скоро отдаст нам собаку обратно. — Ой, как жалко. Но ваш пес обязательно найдётся. Надо очень захотеть, и обязательно все получится. Я тоже мечтала о собаке и вот сбылось, — улыбнулась девочка. — У вас замечательная дочь, — сказала ему на прощание Наталья Валентиновна. Алексей кивнул. На душе было неспокойно. Хотя здоровью Алисы ничего не угрожало. Теперь все сомнения исчезли. А ведь он, как мог, отгонял от себя тревожные мысли по поводу собаки. И вот по иронии судьбы он встретился сегодня с хозяйкой Алтая. Почему-то Алексей был уверен, что это она. Ведь хаски потерялся именно у их посёлка. И что же теперь делать? — Папа, правда жалко этого врача и её сына? Даже не знаю, чтобы я сделала, если бы наш Малыш пропал, — вывели Алексея из оцепенения слова дочери. Он попытался что-то сказать, но ком в горле мешал это сделать. Алексей лишь крепко обнял дочь, не в силах пока размышлять, как быть дальше... ***** Это был тяжелый выбор. Два дня он ходил сам не свой, и Алиса даже спросил: — Ты не заболел, папа? Малыш тоже заглядывал ему в глаза с немым вопросом. — Ну разве тебе плохо живётся с нами? Вон, какой довольный бегаешь с Алиской! — тихо шептал ему Алексей. А перед глазами стояла фотография, на которой мальчишка лет восьми смеялся, прижимая к себе Алтая. Оказалось, что это непросто. Он вертел телефон в руках, но никак не решался позвонить Наталье Валентиновне. Сколько раз он думал, что скажет этой молодой женщине. Обязательно попросит разрешения навещать собаку. Она должна понять и пойти навстречу... А потом он купит Алисе щенка хаски, как и обещал. Он зачем-то вышел на улицу. Хотя Алисы не было дома. Её сегодня забрала бабушка. Вдох-выдох. Он ещё раз посмотрел на экран. Сейчас или никогда. А может, лучше никогда? — Приветствую, Алексей Степанович! Как жизнь? — вывел его из оцепенения голос Михаила Ивановича. Мужчина работал водителем и, кажется, знал про всех в их небольшом посёлке. — Здорово, Иваныч! Выходной сегодня? Ты мне, кстати, нужен. Есть один вопрос. Не знаешь, у нас никто хаски не продаёт поблизости? – решил уточнить Алексей. Михаил Иванович задумался: — Опоздал ты маленько. Буквально несколько недель назад приезжали к Матрене Михайловне внуки. Молодежь, одним словом. Привозили с собой хаски. Молодой, веселый пес. Вот они поигрались и решили бабке оставить. А той за ненадобностью. Так они и выкинули его на улицу, видимо. Потому как бегал тот собачонка у леса. Я пару раз видел. А потом пропал. Так что теперь только в город тебе ехать, — ответил мужчина, закуривая. Алексей задумчиво кивнул. Зашёл во двор. Пес выбежал к нему навстречу и мужчина, взглянув на него, уверенно набрал номер. Она ответила не сразу. — Наталья Валентиновна, здравствуйте! Мне надо поговорить с вами. Это по поводу... Алтая, — произнес он каким-то чужим голосом. В трубке на секунду воцарилось молчание. А затем она радостно ответила: — Благодарю! Сегодня столько людей позвонили и поздравили. Великая сила интернета. Алтай нашёлся утром, а все уже об этом знают. Спасибо, что радуетесь вместе с нами! Это такое счастье! Сын наконец-то пришёл в себя. — То есть как? Алтай нашёлся? Вы ничего не путаете? — вырвалось у него. Наталья замолчала, потом ответила: — Конечно, я уверена, что это наш пес. У него и ошейник есть. Алтая увезли отдыхающие в другой город. Но увидели объявление и сегодня вернули обратно. А в чем, собственно, дело? — спро

Пес внимательно слушал, наклонив голову. Тогда мужчина открыл машину, и хаски уверенно запрыгнул внутрь. — Какой молодец! Ты, видимо, не первый раз ездишь, если совсем не боишься. А может, просто устал, бедняга. И от кого же ты убегал? Ну ничего... Сейчас разберёмся, — старался успокоить пса Алексей. Тот прислушивался и внимательно смотрел в окно, словно искал кого-то. Вскоре они были дома. Алексей накормил собаку, а затем запер пса в доме и отправился за дочерью. — Смотри, малыш, только чур не хулиганить, — сказал он напоследок. Пес проводил его печальным взглядом. Алексей решил, что завтра расспросит односельчан, не терял ли кто-то хаски. Они с дочерью молча подъехали к дому, вошли во двор, и он повернул ключ в замке. — Постой тут, Алиса. Дома кое-кто есть, — предупредил он девочку у порога. И тут произошло невероятное... Пес с громким лаем выскочил навстречу и остановился, разглядывая Алису. Та во все глаза уставилась на него. А затем оба кинулись друг к другу. — Какой хороший! — вдруг радостно произнесла Алиса после длительного молчания. Пес тем временем прыгал рядом и облизывал её лицо. — Папа, это ты мне в подарок привёз? — улыбаясь, спросила Алиса, повернувшись к нему. Алексей на минуту и сам потерял дар речи. Как давно он не слышал голос дочери, только тихий плач. И тут такая реакция на собаку! Кто бы мог подумать, что хаски произведет такой эффект! От неожиданности он закивал: — Это тебе подарок... Конечно, Алиса. Смотри, какой славный пес, — добавил он дрожащим голосом. В носу предательски щипало и приходилось сдерживать слезы. — Спасибо! Я всегда мечтала о собаке! — искренне обрадовалась девочка и обняла пса за шею. Ну, конечно! Он совсем забыл. До той страшной трагедии с супругой Алиса все время просила собаку. И они даже спорили о породе. Жена и дочь настаивали непременно на крупном животном: — Лабрадор или хаски. Будем много гулять, — говорила супруга. Но Алексей переживал за внушительные размеры будущего питомца: — Может быть на ком-то поменьше остановимся? Корги? Спаниель? — начинал перечислять он. Но Алиса и её мать лишь отрицательно качали головами... У них было столько планов, а впереди долгая и счастливая жизнь. Все изменилось внезапно. Алексей помнил тот день во всех деталях... Они пошли с Алисой встречать маму с работы. Супруга стояла на пешеходном переходе и махала им рукой. А потом... визг тормозов и отчаянный крик дочери сотрясли их хрупкий мир, который рухнул в тот самый момент. Супруга погибла до приезда скорой помощи. Алексей не помнил себя от горя. Но самым страшным было молчание Алисы, которое длилось целый год. Ни один врач не в силах был помочь девочке. Алексей надеялся лишь на чудо. И вот оно произошло. Веселый, озорной хаски снова вернул его дочь к жизни. — Но ведь он чей-то, Лёша. А вдруг к тебе придут и попросят отдать собаку? Что будет тогда с Алисой? — шептала мужчине мать, когда на следующий день пришла в гости к сыну и внучке. Пожилая женщина тоже не могла поверить в случившееся и радовалась чудесным изменениям. Но в то же время опасалась за последствия. Алексей наблюдал, как Алиса носится во дворе с хаски, словно обычный ребёнок. Будто и не было этих бесконечных дней молчания. На душе поднималась тревога. — Мы никому не скажем о собаке. И давай закроем эту тему, мама? Я купил хаски в городе, и точка. Забор у нас высокий. Никто посторонний не заходит, — уверенно произнес он. Больше он старался не думать об этом. Хотя часто видел объявления о пропаже пса по кличке Алтай, который сбежал как раз возле их посёлка. Хозяйка собаки просила помочь любой информацией. Обещала вознаграждение. Писала, что собаку дома ждет сын... — Какое мне дело до чужих детей, когда мой ребёнок наконец-то счастлив? — думал он вечерами, укладывая дочь спать. ***** Прошло две недели. Врачи обследовали Алису и говорили о положительной динамике. У Алексея наконец-то камень упал с души. — Я бы ещё рекомендовал посетить Наталью Валентиновну в городской больнице. Очень грамотный врач-нев

В какой-то момент трёхцветный, одним прыжком преодолев расстояние, упал на лапы прямо перед ним. Мальчик, не успев затормозить, врезался в него. Кот тут же упал на спину, подхватил его и начал крутить, как клубок ниток. В глазах всё мелькало, голова кружилась. Он пытался вырваться, но кот был сильнее и ловчее. В какой-то момент он отшвырнул игрушку полосатому. Тот поймал его и прижал лапой к полу. Мальчик попытался отдышаться, но не тут-то было. Его взяли зубами за шкирку и потащили на кухню. Что они ещё задумали? И тут перед ним открылась дверца стиральной машины. Он упёрся руками и ногами, не давая себя засунуть внутрь, начал кричать, но две сильные лапы втолкнули его почти без усилий. Дверца машинки захлопнулась. Через мутное стекло он разглядел улыбающиеся кошачьи морды. Мальчик кричал, стучал руками по стеклу, но его никто не слышал. Потом он с ужасом увидел, как котята тыкают все кнопки подряд, пытаясь запустить стирку. В отчаянии он закричал до боли в горле. Воздух был затхлым и влажным. Дышать стало практически нечем. От резкого запаха стирального порошка кружилась голова. Он упал на спину, пытаясь схватить хоть немного воздуха, и тут услышал щелчок и противное журчание. Ноги мгновенно обдало ледяной водой. Он подскочил от неожиданности, и в этот момент на кухню вошла хозяйка. Она издала громкое шипение. Котята, прижав уши, потрусили из кухни. Кошка лапой выгребла его из машинки, взяла зубами за шкирку, встряхнула и потащила в комнату. Мокрый, дрожащий, он был не в силах пошевелиться. Хозяйка завернула питомца в старый махровый халат, положила на диван и тяжело легла рядом. Её мурлыканье звучало монотонно-убаюкивающе. Она несколько раз лизнула его шершавым языком, он постепенно успокоился и начал засыпать. Он уже спал, когда почувствовал, как кто-то осторожно тянет его за ногу. Котята тихо, стараясь не разбудить мать, стащили его с дивана. Он попытался закричать, но огромная лапа зажала ему рот... Его подхватили и понесли в другую комнату. Они явно задумали что-то новое. Нехорошее предчувствие сжало грудь, когда он увидел возле балкона большую белую простыню. Его опасения подтвердились. Котята стали привязывать концы простыни к его рукам и ногам. Он брыкался, пытался вырваться, но они держали крепко. Когда дело было сделано, его потащили на балкон. От страха он извивался, но цепкие когти впивались всё сильнее при каждом резком движении. Котята, довольные новой игрой, весело переглядывались и что-то мурлыкали друг другу. Через стекло балконной двери он видел хозяйку. Она услышала его крики. Огромные уши дрогнули, глаза приоткрылись. Кошка лениво посмотрела в сторону балкона, увидела детей и снова свернулась клубком. Мальчика подтащили к самому краю. Он отчаянно цеплялся за перила. Но сильные лапы с когтями один за другим легко разжали его пальцы. Последнее, что он увидел – два любопытных кошачьих силуэта над собой и белую простыню, болтающуюся за спиной. — Не-е-ет!.. Воздух ударил в лицо. Замелькали окна. Земля стремительно приближалась... Резкий рывок... ***** Виктор подскочил на кровати. Одеяло сбилось и промокло от пота. Сердце колотилось так, будто он всё ещё падал. Несколько секунд он сидел в темноте, пытаясь понять, где находится. Постепенно проступили знакомые очертания комнаты. Книжная полка. Часы на стене. Рядом спокойно спала жена. Виктор встал, прошёл на кухню, налил воды и осушил стакан одним глотком. Что это было? Он подошёл к окну. За стеклом медленно падал снег. Воспоминание пришло внезапно. Родительский дом. Балкон. Ему восемь лет. Кот Шурик – серый, пушистый, с белыми лапами. Они с приятелем нашли старую простыню и решили сделать ему «парашют». Кот отчаянно вырывался, визжал и царапался. Они хохотали. Им казалось, что это весело... Шурику тогда удалось вырваться и убежать. Виктор долго стоял у окна. Теперь, спустя почти сорок лет, он по-настоящему ощутил тот ужас, что пережил тогда кот... Автор АНАТОЛИЙ ХРИСТЮХА

Сунула нос в Ленин черновик: — Новая история? — Да. — Когда выложишь? — Не знаю... Ольга нахмурилась. — Все еще хейтеры покоя не дают? Лена, ну ты же с людьми работаешь, должна понимать. Есть такая категория граждан, у которых день зря прожит, если никому напакостить не получилось. В жизни ведь ты из-за них не станешь слезы лить? — Не стану, конечно. — Ну, а здесь еще проще! Ты этих злыдней даже не видишь. Может, тот, который тебе яду выпить предлагал, сам на грани. Сидит в зачуханной квартирке, злой, одинокий, никому не нужный. Ни друзей, ни кота у него нет! Вот и изливается в интернете, чтобы не одному ему было плохо. Если по-хорошему, убогого пожалеть надо. Но это уже высший пилотаж. Зло – оно везде есть, для мировой гармонии, так сказать. Чтобы мы случайно от счастья не померли. — Наверное, ты права. Да я уже почти к своим злыдням привыкла. — Вот и славненько. А если что, мне звони или Бориса на стол выпускай. Пусть пройдется по хейтерам всеми четырьмя лапами! — По-моему, лучше не отвечать. Недостойно скучное «выпей йаду» Борькиных перлов. Слушай, я черновик закончила. Пойдем, действительно, перекусим. Яду не обещаю, нету. Давай-ка чайку попьем. Да и Бориса кормить пора. Не дай бог похудеет. Во всех моих историях он рыжий упитанный кот. Надо держать марку. Борька, кушать! Кот не возражал. Работа работой, а обед должен быть по расписанию. А то сил бороться со злыднями не останется. Примечание Люблю каналы о животных. Но даже там есть хейтеры – вечные злыдни интернета. Они-то и подали идею этого рассказа. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

из-за этого комментария расстроилась? — Нет, был еще один. Но его другой злыдень писал, по тексту видно. Теперь их уже двое. Значит, я бездарь! И матчасти не знаю, и кот у меня на фотографиях отвратительный, и рассказы мои – дрянь. Пойти, что ли, и правда яду хлопнуть? Ольга поднялась, обняла подругу за плечи: — Ленка, я тебя сто лет знаю. Ты же боевая тетка. У тебя грузчики в магазине слова пикнуть не смеют. Гоняешь их, как сидоровых коз. А тут разнюнилась. Из-за чего? — Ну, ты сравнила! Работа – это работа, а здесь... Я от души пишу, а мне в эту душу плюют! И я ведь даже как дать сдачи не знаю. Пока одна подруга утешала другую, Борис решил взять дело в свои лапы. «Чего там моя расстраивается? Из-за буковок на экране? Тю! Да сейчас мы своих насажаем в ответ. Пусть подавятся!» — решил кот и встал на клавиатуру. «Бррэээх-бобтоооообр!!!» — родилось в поле ввода, а потом скакнуло в комментарии. — Борька! — спохватилась Лена и бросилась уничтожать кошачью писанину. — Не трогай! — остановила ее Ольга. — Пускай. Посмотрим, что твои тролли на это ответят. — Да не хочу я, чтобы они отвечали! Они ведь решат, что я либо поддатая, либо сумасшедшая! Живьем съедят. — Пускай едят. Я тебе тайну открою, Ленусик, что чем больше комментариев, тем шире у статей охват. Алгоритмам интернетным все равно: хвалят автора или ругают. — Да ну тебя! С Борькиными комментариями меня и нормальные люди читать перестанут. — Не перестанут. Для нормальных потом пояснишь, что это твой кот за тебя заступился. Ответ написал. А что? Правда ведь. К тому же живенько так получилось. Лена сдалась. Что она в этих интернетах понимает. Ольге виднее... ***** На следующий день к ноутбуку Лена не подходила. Боялась. Но даже себе не смела в этом признаться. Нашла целую кучу неотложных дел, только чтобы не читать комментарии. «А может, их и нет вовсе, после Борькиной выходки, — уговаривала она себя. — Все хорошие читатели наверняка разбежались, а злыдням с чокнутой теткой не интересно!» В конце концов любопытство взяло свое. Лена уселась за стол, для храбрости посадила Бориса на колени и, словно ящик Пандоры, открыла ноутбук. Комментаторы были в недоумении. — Вы в порядке? — интересовался один. — Может, вам плохо стало? — вторил второй. — Что это было? — недоумевал третий. Злыдни свои пять копеек тоже вставили: — Наклюкалась сказочница! И на клаве заснула, — злорадствовал Свирепый Икс. — Да нет, просто она без нейронки только набор букв в состоянии выдать! — исходил желчью любитель матчасти. — Ну, Ольга... Удружила! И ты, Борька, не лучше! Вот что теперь делать? — потребовала Лена ответа у кошачьей макушки. — Мр-р, — отозвался Борис. — Ладно, терять уже нечего! Что там Оля советовала? Правду-матку резать? Отлично. И Лена застучала по клавишам: «Дорогие читатели, это мой кот взял на себя смелость ответить на некоторые комментарии. Потому что увидел, как я расстроилась. Дословного перевода тому, что он написал, я не знаю. Но, похоже, что-то очень сердитое! Так как меня он любит и в обиду не даст». К ее удивлению, этот ответ почти всех устроил. Посыпались реплики: — У меня тоже кошка обожает на клавиатуре полежать! — Полежать – это еще полбеды. Мой кот недавно шефу такую галиматью отправил. Жуть! Извиняться пришлось. — А у меня попугай – вредитель! Терпеть не может, когда я за компьютером. Обязательно прилетит и давай буковки клювом тюкать! Работать, паршивец, не дает. Лене стало легко и спокойно. Нормальные люди вокруг. Даже парочка злыдней настроения не испортила, хоть и старалась: — Да ладно, кот! Ври больше! Надралась, так и скажи. — За дура*ков читателей держит, нет у нее никакого кота! Знаю, о чем говорю! Им никто не ответил... ***** С того самого дня Лена почти перестала трусить. Садилась, творила, выкладывала в сеть. Броня, конечно, наросла не сразу. Обидно, когда тебе пишут гадости. Но потихоньку она научилась не обращать на них внимания. К тому же рядом Борис – спасатель и Ольга – гений поддержки. Вот и сегодня она заскочила.

— Слушай, ну я же не одна такая. Найдется еще народ, который устал от нейробаек про злых свекровок и тещ. Вот зуб даю, появятся у тебя читатели. Попробуй! — Да с ума ты сошла, Ольга? Поздно мне становиться писателем. Смешно ведь: тетке под полтос, а она себя вдруг великим автором возомнила. В моем возрасте положено носочки вязать, кабачки выращивать... Или чем там еще мадамы очень средних лет занимаются? — Ба*лда! Как раз мадамы занимаются чем хотят! Где ты вообще нахваталась этой мути? — Ладно, пусть муть. Но публиковаться я точно не мечтаю. Да и кто меня напечатает? Сейчас только ленивый не пишет. И тут я со своими сказками: «Здрасьте, гения вызывали?» — Ну, в чем-то ты права, — соглашалась Ольга. — Сейчас, действительно, писак как собак нерезаных. Поэтому в издательство соваться, наверное, без толку... Ну тогда в интернете выкладывай. — Ой, нет! Там точно не буду! — Почему? — Там эти... Злыдни! — Хейтеры, что ли? Да и наплюй на них! Подумаешь. Взрослая умная женщина на руководящей должности, к тому же, воспитавшая прекрасного кота, не должна обращать внимания на сетевую шантрапу! — Ольга чесала за ухом Бориса, развалившегося у Лены на коленках. ***** Подобные разговоры случались не единожды, а, как известно, вода камень точит. В общем, в один прекрасный день Лена решилась и создала на одной интернет-площадке канал. Первые рассказы никто не читал. С одной стороны, это капельку обижало, но с другой – успокаивало. Раз не читают, значит, и не ругают. Впрочем, это длилось недолго. Неугомонная Ольга сосватала Ленино творчество парочке своих знакомых, тем понравилось. Заработало сарафанное радио. Появились читатели. А за ними, конечно, хейтеры! Лена очень надеялась, что на ее канале они лютовать особо не станут. Ну к чему можно прицепиться в безобидной истории, например, про кота Бориса? О, как же она ошибалась! — Аффтар, смени нейросеть! Она у тебя даже кошака отвратно нарисовала. А про писульки твои я вообще молчу! — писал некий Свирепый Икс. — Выпей на досуге йаду! Это было так обидно, что Лена чуть не заплакала. Какая нейросеть? Фотографию кота Бориса она сделала собственноручно. Может, она паршивый фотограф? Но вроде получилось неплохо... Борис дремал в кресле, улыбался во сне и выглядел мило. И текст она сочинила сама! Старалась, проверяла, правила ошибки. Да елки зеленые, у нее и нейросети-то нет! — Вот и всыпали нам по первое число, Боря! — пожаловалась Лена коту. — А я ведь говорила Ольге... Борис посмотрел на хозяйку недоуменно. «Нашла из-за чего расстраиваться! Из-за каких-то закорючек на экране? Тьфу!» — читалось в его глазах. Но для Лены это было не «тьфу». В тот день она даже не смогла заставить себя прочитать остальные комментарии и вообще зареклась выставлять свое творчество напоказ. ***** В конце недели в гости явилась Ольга и тут же бросилась на помощь: — Да ты что, подруга, с дуба рухнула? Один недалекий обормот гадость сказал, и ты сразу лапки кверху? Так не пойдет. — Может, он не один! Я остальное не читала. Наверное, я вообще бездарность! А еще знаешь, что? За Борьку обидно! Он на фотографии такой славный, а его... Лена не договорила, махнула рукой, обняла кота. — Вот ду*рная. Борису твоему на двуногих олухов вообще чихать. Не думала, что ты у меня такая впечатлительная. Открывай давай ноут! Лена послушалась. Комментариев было не слишком много. В основном спокойные, доброжелательные. — Ну, и чего тут расстраиваться? — удивилась Ольга. — Иди сюда, сама почитай! Лена опасливо подошла, наклонилась к экрану и отпрянула, словно получила в лицо струю из перцового баллончика. — Ну, что опять? — Ольга крутанулась на кресле. — А вот! — дрожащий Ленин пальчик тыкал в абзац посреди прочих. — Если вы совершенно не в теме, то не стоит писать-позориться! У вас кот в рассказе ведет себя совершенно не по-кошачьи! Знаю, о чем говорю. Учите матчасть! — вслух прочитала Ольга. — Какую матчасть я должна учить? Я про своего Бориса писала. Он у меня такой и есть! — Спокойно! — велела Ольга. — Ты

нужно, чтобы это увидеть. А раз есть рана, ее нужно вылечить. Знать бы чем. Ладно, разберутся как-нибудь. Утро вечера мудренее. Только вот спать в первую ночь пес Сергею не дал. Скулил, царапал дверь. Пришлось подняться. — Чего ты разошелся? На улице сейчас темнотища и холодрыга. Делать там нечего. Давай-ка, друг, на боковую. Сергей уселся на пол рядом с псом. Уговаривал, поглаживал, успокаивал. И тот затих. Зато утром еле дождался, пока Сергей собрался и прицепил поводок. Рванул так, что чуть искры из-под когтей не брызнули. — Стой, Кузя, не торопись. Хочешь на свое место? Пойдем. Увидишь, что все там по-прежнему. Пес прекратил тянуть, но бежал быстро, оборачивался, торопил Сергея. На обочине уселся и дальше идти отказался. Сергею пришлось тащить его домой на руках. Следующий день мало чем отличался от прошлого. Может, орал ночью пес чуть поменьше, поводок тянул капельку послабее. Ну да курочка по зернышку клюет... ***** Гоша привыкал тяжело. Не понимал: чего этому мужику от него надо? Отогрел, накормил, за это спасибо. Но почему обратно не отпускает? Именно тогда в голову и стали закрадываться крамольные мысли: «Нет там твоих хозяев больше, если бы были, то давно о себе дали знать». Верить в это не хотелось. Но Сергей поддакивал таким мыслям: — Ты пойми, беда случилась с твоими людьми. Но ты же цел. Зря, что ли, судьба старалась? Жизнь тебе сберегла. Так живи! Я с тобой буду. Всяко лучше вдвоем в тепле, чем одному на дороге. Потихонечку его слова проникали в собачье сердце, осторожно прорастали там верой. Время бежало, уносило с собой боль. Рана затягивалась. И однажды, накануне Нового года, Гоша впервые прошел мимо своего места на обочине. Обернулся только разок, словно прощаясь с прошлым... ***** А у Сергея за день до этого тоже случилось одно событие. Незначительное, но приятное. На заправку въехал автомобиль, из него вылез пожилой мужчина, огляделся и завел разговор, пока ждал свободную колонку: — Хорошо тут у вас. Давно не выбирался на природу... А песик-то сидел на обочине, помните? Черненький такой. После аварии. Кассирша ваша еще героем его называла. Замерз, что ли? — Нет, жив-здоров, — отозвался Сергей. — Просто геройствовать устал. — В смысле? — Дома он теперь. — Так ваша кассирша говорила, что он никому не дается. Обратно возвращается. Мол, хотели его взять, да не вышло. — Не слишком хотели, значит... Мужчина посмотрел на Сергея, кивнул понимающе. — Счастья в наступающем. — Спасибо, и вам того же, — отозвался тот. А сам подумал, что счастье у него уже есть. Дома ждет, любит, машет хвостом Кузя. И Сергей его тоже любит, хотя никогда раньше не был собачником. Но это вовсе не важно. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Но дни бежали один за другим. Октябрь пришел сентябрю на смену. А пес никуда не делся. Все так же сидел на обочине. Мок, мерз, грустил. Теперь Сергей по пути на работу всегда останавливался рядом с ним. Угощал вчерашней котлетой или остатками супа. Леночка переживала: — Ты представляешь, не хочет он ни к кому идти, — делилась она с Сергеем. — Василий Кузьмич к себе его взять хотел. Не вышло. Пес вроде пошел за ним, а потом передумал. На место вернулся. Преданный какой! Герой прямо. «Герой! — думал Сергей. — Любят у нас героизм везде видеть. Просто несчастная собака». Но так, пожалуй, считал он один... Звание героя за псом закрепилось, когда Леночка не выдержала и сама решила его приютить. Раздобыла ошейник, поводок и увела домой после работы. Сергей смотрел им вслед, радовался. Но, оказалось, рано. Утром пес снова сидел на обочине. — Сбежал, представляешь! — жаловалась Леночка. — Отогрелся, поел, а когда я мусор пошла выносить, рванул в приоткрытую дверь. Вот она, верность! Такой впору памятник ставить. Сергей промолчал, Леночку обижать не хотелось, хотя в голове крутилось: «Дверь закрывать надо было. Постараться уговорить песеля... Найти и вернуть, если уж сбежал. А она – памятник! На кой ему памятник? Ему хозяин новый нужен, дом теплый, любовь, терпение... Я вот вроде не собачник, и то понимаю». Единственное, что пес получил от Леночки, это имя. Теперь его звали Верный. ***** Сам Гоша об этом не знал. Он был благодарен людям за еду, за то, что не гонят, жалеют. Одна женщина даже пригласила к себе погреться. Он не стал злоупотреблять гостеприимством. Поел, оттаял и побежал обратно. Уходить с обочины надолго было страшно. Вдруг, пока он трапезничает, откроется дверца, ведущая в счастливое «до» из этого стылого «после». Не догадывался Гоша и о том, что стал местной достопримечательностью. О нем рассказывала водителям на автозаправке та самая женщина, что пустила его в тепло. Она гордилась и восторгалась его потрясающей преданностью. Водители слушали, восхищенно смотрели на Гошу. Не восхищался один лишь мужчина. Он работал заправщиком, частенько делился с Гошей едой, когда утром спешил на работу. Не очень молодой, не слишком ласковый, часто невыспавшийся и хмурый. Иногда он молча гладил Гошину черную голову. Рука у мужчины была шершавая, тяжелая и живая. В ней было больше тепла, чем во всех звонких эпитетах, которыми его награждали сочувствующие. А холод крепчал, октябрь приближался к концу... ***** Сергей понял, что он должен действовать, когда выпал первый несмелый снежок. «Никто не возьмет пса, хоть Верным его назови, хоть Тузиком. Похоже, народу нравится восхищаться его героизмом издали. А я вот смотреть на это уже не могу», — решил он, наблюдая из окна, как черную фигурку на обочине выбеливают снежинки. — Лена, поводок у тебя остался? Кассирша удивилась, кивнула: — Ну да, здесь висит. Тебе зачем? — Надо. Она пожала плечиками, но поводок дала. ***** Гоша замерз, как цуцик. Шерсти на нем хватало, но уж больно промозглым был день. И ведь это еще не зима. Что же будет дальше? Дождется ли он возвращения в счастливое прошлое? — Пойдем-ка со мной, — раздалось сверху. Он поднял глаза: перед ним стоял знакомый мужик с автозаправки. В руках амуниция, взгляд решительный. Гоша не стал сопротивляться, когда мужик застегнул на нем ошейник. Нужно было согреться, поесть, набраться сил... Они вместе дошагали до блочного дома, поднялись по лестнице, вошли в квартиру. — Тебя наша Лена назвала Верным, — сказал мужик, пока Гоша вылизывал миску. — Так себе имечко, на мой вкус. Пафосное какое-то. Давай что-то попроще придумаем. Меня вот Серега зовут. А ты будешь... На кого же ты похож-то? Бородатый такой, лохматый. Кузя, может, как домовенок из мультика? Пес покосился на мужика. Да как хочет пусть зовет. Какая ему разница? Он для Гоши не хозяин. Нужно теплом запастись и назад! Пес оставил миску в покое и улегся у двери... ***** Сергей понимал, что легко не будет. Рана у пса на сердце. Тут и кинологом быть не