Помело

ничь, тяжело дыша и глядя в светлеющее небо. Матвей позволил себе минуту отдыха, после чего поднялся и помог Весте забраться в лодку. Его трясло от холода и напряжения, но времени рассиживаться не было: вода поднималась, лодка дёргалась на верёвке. Старик потянулся к мотору, дёрнул шнур стартера. Мёртвый. Снова дёрнул – и опять тишина, только вода спокойно плещет о борта. Третий рывок – мотор выплюнул облако сизого дыма и наконец по-рабочему рыкнул. Матвей перерезал верёвку, выкрутил газ, и лодка рванулась вперёд, разрезая тёмную воду. Километр по затопленной пойме казался бесконечным. Веста сидела на носу, настороженно глядя вперёд, словно старалась приблизить берег. И вот он прямо перед ними – сухой, уходящий вдаль, безопасный. Пять утра. На берегу ни души. Матвей заглушил мотор в метре от земли, шагнул в воду и выволок лодку на песок. Его «Нива» совсем рядом – старая, рыжая. Прямо как Веста, уже отряхивающаяся возле знакомой машины. Старик завёл двигатель и полез на заднее сиденье, где всегда возил пакет с сухим бельём – мало ли, когда нужда придёт. Дрожащие руки слушались плохо, пуговицы не давались, но в итоге он справился. Потом Матвей включил печку, и из нутра «Нивы» полилось долгожданное тепло. Стёкла запотели, в урчащем салоне воцарилось умиротворение: хозяин уложил влажную голову Весты себе на колени и укрыл её пледом. Вскоре оба задремали, обессиленные и близкие друг другу, как никогда прежде... ***** Через неделю вода ушла. Сначала спадала медленно, потом всё быстрее, сдавая позиции так же охотно, как недавно захватила их. Матвей вернулся на остров. Дом устоял: стены выдержали, крыша осталась на месте. Но первый этаж превратился в руины: грязь, ил, отставшие обои, покоробленный пол, разбухшая дверь вылезла из косяка... Старик взялся за уборку: выгребал испорченные вещи из шкафов, отмывал стены, соскребал грязь, собирал то, что можно спасти. Веста не отходила ни на шаг. Когда хозяин носил воду, шла рядом. Когда отдирал обои, лежала в дверях и смотрела. Взялся чинить пол – собака сидела на лестнице и провожала глазами каждый гвоздь, каждую доску. Матвей разговаривал с ней как обычно негромко, вполголоса: — Ничего, Веста, главное, руки-ноги целы. А дачу – отмоем, спасём. Будет краше прежнего. ***** Друзья, поддержите продолжение работы канала, сегодня мы существуем только благодаря Вам! Открыт СБОР. Любая сумма от 50р. очень ценна. Огромное спасибо за помощь! ***** Дворняга в ответ стучала хвостом, будто соглашалась. И Матвей точно знал: пока Веста рядом, один на один с бедой он не останется. Вдвоём же – вдвоём им всё по плечу! Автор ЛЕЯ Р.

— Уйдёт, никуда не денется. Ещё на метр ей не вскарабкаться, поди не доберётся до нас, — проворчал старик и потрепал собаку за ухом. Потом он устроился на самодельной кровати, покрытой тремя советскими матрасами, и укрылся шерстяным одеялом. Веста свернулась у двери, напоминая лохматый, подгоревший калач. За окном шумела река – не сердито, а будто напевая протяжный древний мотив. Под эту мерную колыбельную собака и её хозяин погрузились в безмятежный сон. Ночью Веста проснулась. Она подняла голову, навострила уши. Ровный, нарастающий гул – как будто где-то далеко гудела труба или шёл поезд. Время шло, и звук становился всё глубже, ниже, ближе. Собака слушала. Не плеск, не журчание – глухой мощный гул, от которого вибрировал пол. Это шла река, точно решив напомнить, кто здесь хозяин. Веста залаяла – коротко, резко, настойчиво. Но спящий Матвей ничего не слышал: после тяжёлого дня организм требовал основательного отдыха. Тогда собака залаяла снова, подошла к кровати, ткнулась мокрым носом в свисающую руку. Матвей заворочался. Она ткнулась ещё раз, заскулила, и старик наконец проснулся. — Что? — пробормотал он впотьмах. Потом сел, протирая глаза, засветил походный ночник. Веста метнулась к лестнице, вернулась, снова метнулась. В глазах её застыла тревога, а движения выдавали нетерпение. — Да что с тобой? — недовольно проворчал хозяин и пошёл за собакой. Луч света от фонаря скользнул по полу первого этажа, и тут Матвей наконец увидел. Вода, уже стоящая у самого крыльца, начала подтапливать дом. Старик бросился наверх, оделся, после чего, шлёпая по мокрому полу первого этажа, под жалобный скулёж Весты распахнул входную дверь. Холодный воздух ударил в лицо, а вместе с ним – запах реки и тины. Там, где ещё вечером оставался сухой берег, где стерёг сушу пролесок, теперь блестела ровная тёмная поверхность воды, подобравшейся к самому дому. Остров уходил под воду: постепенно, но неотвратимо. Причал тоже затопило, однако сама лодка осталась на месте: привязанная, она покачивалась на волнах метрах в ста от крыльца. — Что ж, делать нечего, — тихо сказал Матвей стоящей у ног Весте. — Пойдём... ***** Большего ей и не требовалось. Собака вошла в воду первой – без колебаний, без заминки. Просто шагнула с крыльца и поплыла – ровно, уверенно, будто знала, куда и зачем. Матвей вздохнул и, перекрестившись, начал спускаться по ступеням. Длинный шест помогал держать равновесие и ощупывать землю, за несколько часов превратившуюся в неверное дно. Холод сковывал ноги, но первые полпути выручали болотники, поднимавшиеся выше середины бедра. Но вот плеснула в сапог первая волна, тотчас за ней – вторая, и вскоре старик оказался по пояс в ледяной воде. Холод сжал, скрутил вмиг одеревеневшие мышцы, попытался выбить из груди весь воздух. Матвей сдюжил: крикнул, отдышался и упрямо пошёл вперёд, неся за согбенными плечами все свои семьдесят три года. Течение сносило. Ноги скользили по невидимому глинистому дну, покрытому травой. Старик упал: ушёл с головой, вынырнул, откашлялся, встал. И двинулся дальше. Снова потянуло в сторону, шест не спас. Матвей припал на колено и на этот раз встал не сразу: руки тряслись, ноги отказывались слушаться. Лодка покачивалась в двадцати метрах, но и воды уже стало по грудь. От холода коченеют мышцы, диафрагма отказывается впускать в лёгкие кислород... — Веста! Когда Матвей уже почти потерял надежду, понимая, что его стариковских сил не хватит, чтобы одолеть могучую реку, собака развернулась и поплыла обратно, навстречу хозяину. Лохматая мокрая голова с торчащими над водой ушами быстро приближалась. Доплыла, ткнулась в плечо, поднырнула под руку. Старик ухватился – не за ошейник, а за загривок, – и Веста потащила. «Давай, родная, выручай», — молил про себя Матвей, от холода уже не в состоянии говорить. Он двигал ногами, держась за собаку, и эти последние, самые тяжёлые метры они одолели вместе. У лодки старик собрал остатки сил, навалился грудью на округлый борт и перевалился на дно. Он рухнул навз

ась весьма довольна собой. Почему-то женщине захотелось, чтобы судьба подала ей какой-то знак. Сегодня в магазине она видела, как парень угощал девушку шоколадкой. Она улыбалась, принимая сладкий презент. — Точно! Шоколад! Если Лев придёт ко мне сегодня с шоколадом, значит, у нас все сложится! — вдруг загадала Антонина и замерла в предвкушении встречи... На часах было 18.15 и она с грустью поняла, что Лев не придёт. — И о чем я только думала? Ещё на какие-то знаки судьбы надеялась. Будто мне пятнадцать лет, — горько усмехнулась она. И тут услышала стук в дверь... Её сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой. На пороге стоял Лев. Вид у него был совсем не торжественный. Рука разбита, а рубашка испачкана и порвана. Но главное, в руках он держал того самого бездомного кота, который, по словам бабы Зины, приносил неудачу. Кот выглядел притихшим. Антонина заметила, что у него перевязана лапа, и ахнула. — Вы уж извините, что так получилось. Не люблю опаздывать. И драться не люблю... Но тут такое дело. Ваш сосед совсем с ума сошёл, — сбиваясь, начал мужчина, прижимая к себе кота. Антонина пригласила Льва в дом, и он продолжил свой рассказ. Оказалось, что мужчина возвращался с работы, когда заметил у подъезда Сергея. Тот, по всей видимости, никак не мог простить коту разбитую машину. И теперь, схватив его, куда-то тащил. Кот шипел и вырывался. Лев сразу заподозрил неладное и уточнил у соседа, куда тот несёт животное. — А тебе какое дело? Утоплю г*ада и дело с концом! Одни беды от него. Права баба Зина, избавиться от него надо! — рявкнул Сергей в ответ. Лев возмутился. Завязалась драка. Из которой он вышел победителем с котом на руках. Чуть позже мужчина заметил, что у животного странно болтается лапа, и отвёз его в клинику. — Там нас немного подлечили. Сказали, что скоро этот красавчик пойдёт на поправку. Ну, а из клиники я сразу к вам с Шоколадом прибежал, — извиняясь, закончил рассказ Лев. Кот внимательно слушал, прижавшись к своему спасителю. — С чем, простите, вы прибежали? — не поверила своим ушам Антонина. — Не с чем, а с кем. Я кота решил себе забрать, а то ведь забьют его эти жестокие люди. Верят во всякую чушь... А кота я назвал Шоколадом. Смотрите, какой у него окрас. По-моему, подходит. Как думаете? — спросил Лев и как-то по-детски улыбнулся. Антонина посмотрела на Льва Борисовича, а потом на Шоколада и вдруг звонко рассмеялась. Она, конечно, не верила в разного рода суеверия и предрассудки. Но почему-то в этот самый момент отчётливо поняла, что Шоколад принесёт им счастье! И, надо сказать, что не ошиблась. Вскоре Лев и Антонина сыграли свадьбу. А Шоколад обрёл любящую семью. И, конечно, наполнил жизнь молодожёнов искренним и замурчательным счастьем! Автор НИКА ЯСНАЯ

Она улыбнулась незнакомцу, который оказался новым соседом и представился Львом Борисовичем. — Вот, переехал недавно. Решил мусор вынести, а лифт сломался. Не подскажете, у вас так часто? — поинтересовался он. У Антонины отчего-то перехватило дыхание, и она невпопад закивала. И тут же быстро произнесла: — Нет, нет. Лифт ломается крайне редко. Думаю, что скоро починят. Мужчина с интересом смотрел на Антонину и молчал. Затем, спохватившись, поблагодарил её и скрылся вместе с ведром. — И всё-таки полное ведро к удаче! — размышляла Антонина, входя в пустую квартиру. Настроение у неё отчего-то улучшилось. Но тут раздался телефонный звонок. Руководитель отдела недовольно поинтересовался, почему она так долго не отвечает. И тут впервые за много лет Антонина вспылила: — А в чем, собственно, дело? Рабочий день давно закончился. Имею я право на личную жизнь? Ответом ей была тишина. Наконец на том конце провода извинились, попросили Антонину отправить отчёт и пожелали хорошего вечера. — И что это на меня вдруг нашло? Наверное, пора в отпуск, — решила женщина. В тот вечер она почему-то напрочь забыла про бездомного кота, который приносит неудачу. Её мысли летали где-то далеко и они были совсем не связаны с отчётом. Утром Антонина была рассеяна и все ещё витала в облаках. — Ты не заболела? Случилось что-то? — спросила её подруга во время обеденного перерыва. Антонина лишь махнула рукой и сказала, что все в порядке. Но из головы у неё не шёл Лев Борисович. Лишь возвращаясь домой, она вспомнила про бездомного кота. — Надо было ему корма купить в магазине! — подумали женщина. Но покормить беднягу в тот вечер она так и не успела. Зайдя во двор, Антонина ахнула. Прямо возле подъезда стоял помятый автомобиль соседа. Рядом находились представители правопорядка, и суетилась баба Зина. — Вот, погляди. Снова несчастье из-за этого кота. Сергей наш, сама знаешь, носится вечно, как угорелый. Вот и в этот раз разогнался, а кот и выскочи ему прямо под колеса! Сергей с перепугу вывернул руль и влетел в дерево. Хорошо хоть сам не пострадал, — тут же ввела в курс дела Антонину старушка. — А что с котом? — выдохнула женщина. — Да что ему будет? Убежал куда-то, вредитель! Ты будь с ним поосторожнее, обходи стороной. Чувствую, что хлебнем мы из-за этого злодея горя. Избавиться от него надо, — авторитетно заявила старушка. — Ну что вы за глупости говорите? Ну при чем тут кот? — раздался сзади Антонины голос Льва Борисовича. Видимо, он уже давно стоял рядом и тоже слушал бабу Зину. Пожилая женщина насупилась от этих слов: — Зря вы так. Недавно в наш дом переехали и ничего не знаете, а все туда же! — парировала она и отошла в сторону. Лев Борисович усмехнулся. — Надеюсь вы не верите в этот бред? — спросил он. — Конечно, нет! — рассмеялась Антонина. Хотя на душе было неспокойно. Но вскоре хорошее настроение снова вернулось к ней. Лев Борисович оказался весьма приятным собеседником, и они не спеша добрались до своих квартир. — Жаль, лифт не работает. А может, оно и к лучшему? Так приятно было с вами поговорить, — сказал он на прощание. Антонина смутилась. Но, набравшись смелости, пригласила Льва на чай. На следующий день она уже обсуждала все подробности встречи с подругой. — Молодец, Тоня! А я тебе говорила, что вокруг полно нормальных мужчин! — радовалась та. — Да ладно тебе, Галя. Ты нас уже поженила. А мы ведь просто чай попили, — засмеялась Антонина. — Ну, не просто чай. А договорились сегодня встретиться! — напомнила подруга о самом главном, и Антонина засияла. По этому случаю она даже отпросилась пораньше с работы. И торопилась домой, не замечая ничего вокруг. Лишь войдя в квартиру, она вспомнила про кота. Обычно он сидел возле подъезда, а сегодня исчез. — Совсем запугали беднягу, — решила она и принялась собираться на свидание. Лев обещал зайти в 18.00. Антонина кружилась по квартире, улыбаясь своему отражению. Ей казалось, что самое лучшее ещё впереди. И почему она решила, что в сорок два нельзя любить и быть любимой? Она ещё раз заглянула в зеркало и остал

⁣После родов я слышала эти слова каждый день. Возвращаясь домой с работы, он первым делом шёл мыть руки и к ребёнку. Игнорируя накрытый стол и свежую газету. Тогда я во второй раз влюбилась в своего мужа. "Маме надо отдохнуть", - улыбался он, брал на руки Филиппа и не отпускал, мурлыча колыбельную, пока сын не уснёт. "Маме надо отдохнуть" - сонно бормотал он, вставая ночью, меняя пелёнку и подкладывая мне наше сокровище. Он терпеливо ждал, пока сын насытится, и бережно перекладывал Филиппа в кроватку. "Маме надо отдохнуть",- закатывал он рукава и кормил маленького привереду с ложечки. "Маме надо отдохнуть",- собирал он годовалого Филиппа на вечернюю прогулку, давая мне возможность провести время в тишине. "Маме надо отдохнуть",- шептал он лукаво улыбающемуся сыну, требующему книжку, и шёл рассказывать придуманные им сказки. "Маме надо отдохнуть",- он проверял уроки, на пальцах объясняя непонятные Филиппу вещи. "Маме надо отдохнуть",- шикнул он на Филиппа, вернувшегося с выпускного. Стоило прозвучать этим словам, как душу наполняла необъяснимая нежность, волнами согревая и укутывая от бытовых неурядиц и усталости. На глаза наворачивались слёзы счастья, которым хотелось поделиться со всем миром. Был и третий раз, когда любовь к мужу накрыла меня с новой силой. Когда слово мама было заменено на бабушку. "Бабушке надо отдохнуть!"- он погрозил пальцем нашему внуку, раскапризничавшемуся во время первой разлуки с мамой и папой, и стал тихонько напевать ему колыбельную. "Бабушке надо отдохнуть!"- он подмигнул внуку и стал собирать удочки, собираясь на пруд с первенцем Филиппа. "Бабушке надо отдохнуть!"-с лёгкой укоризной в голосе, он протянул внуку наушники, чтобы его планшет не кричал на весь дом. До рождения внучки он не дожил совсем чуть-чуть. Дети забрали меня к себе, отказались оставлять одну в опустевшем доме. Впервые взяв на руки внучку, я расплакалась. Мне показалось, что вот-вот и я услышу такой родной голос: "Бабушке надо отдохнуть!" Даже оглянулась, с какой-то глупой надеждой на разыгравшееся воображение. Вечером, уже на грани сна, я уловила шёпот Филиппа из гостиной: "Спи, хорошая, спи. Маме надо отдохнуть!" Я встала и тихонько отворила дверь: Филипп качал дочку на руках, тихонько напевая колыбельную. Ту самую. Папину. Его с нами уже нет, но его слова: "Маме надо отдохнуть" живы. Алина Чугунова

астущего поодаль, уселась рядом с другой вороной, покрупнее. — Кр-ра! — Да ты меня, никак, со своим избранником знакомишь? — догадалась Мария Васильевна. — Гр-р-а! Кр-р-ах! — согласилась Краля. — Вернулась? — на балкон рядом вышел Иван Петрович. — Да еще и не одна. Гнездо строить будут, похоже. Так оно и случилось. Напротив их окон появился новый Кралин дом. А вскоре, когда стало тепло и зелено, народились птенцы. — Вот она, жизнь, перед носом бурлит, — грустно улыбалась Мария Васильевна. — Я свою, получается, прошляпила. Максимум – вороньей бабушкой стану, если Краля меня с детишками познакомит. — Жизнь – она разная бывает, Машенька, — отвечал Иван Петрович. — Чего себя зря корить. У нас с женой тоже детей не получилось. Так что же теперь, до последнего вздоха себя корить? Неблагодарное это занятие. — Наверное, вы правы. Ну что же, корить никого не станем. Не вышло жить как надо, значит, буду – как получается! — И правильно, Машенька. Друзья у вас есть, дом стоит, солнце светит. А что еще нужно? Мария Васильевна прислушалась к себе. Да вроде ничего особенного не надо. Конечно, хочется всякого по мелочи. Ну, например, чтобы Краля детишек своих показала. Чтобы Иван Петрович сегодня на чай заглянул. Чтобы артрит унялся. Значит, вполне можно быть счастливой. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

. — Первый раз вижу, чтобы воронам квартиры строили, — говорит. Мария Васильевна промолчала. — Хорошая работа, — смутился пожилой. — Вы не обижайтесь. Я же хвалю. Мастерски сделано. — Я на незнакомых не обижаюсь, — проворчала Мария Васильевна. — Да, упущение, сто лет соседствуем, а познакомиться недосуг было. Может, сейчас? Меня Иван Петрович зовут. Вдовец, пенсионер, филолог. — Кр-р-а! — представилась Краля. И Мария Васильевна, которая совершенно не желала минуту назад знакомиться ни с каким пенсионерским соседом, прыснула и снизошла, назвалась. — Очень приятно, — кивнул Иван Петрович. В тот раз на этом и расстались. Это уж после, слово за слово, общаться начали, а там и подружились. Раньше Мария Васильевна не верила, что с мужчинами дружить можно. По молодости слышала она, что не бывает такого. Мол, как ни крути, а все равно отношения между полами в романтику или страсть переродятся. Хотя... Может, в их возрасте самое время именно для дружбы. Романтика уже неактуальна, а страсть тем более. Наверное, бывают и здесь исключения. Но это точно не про них. ***** Краля наблюдала за происходящим с интересом. Вроде ревновать надо. Но почему-то не ревновалось. Рада она была за подружку. Улыбаться та стала чаще. На пользу ей общение с живым человеком. И ведь интересно им вместе. Хоть и разные, как солнце с луной. Мария Васильевна резковатая, деловая, на язык острая. Иван Петрович наоборот: говорит, словно речка течет, вежливый, мечтательный. Зато она в хозяйстве покруче любого мужика. И кран починит, и плитку переложит, и ремонт – раз плюнуть. Он же в быту теряется. Мастеров зовет. Переплачивает часто. Наверное, и правда, противоположности иногда хорошо сходятся... ***** А когда пришла серьезная зима, Краля начала прислушиваться к себе. Не зашевелится ли непонятный инстинкт внутри. Не позовет ли на воронью коммунальную ночевку. Инстинкт молчал. И она успокоилась. Вырвалась, стало быть, из неразумной стаи. Может теперь жить, как захочет. Не нужны ей эти слеты ежевечерние. У нее теперь личная стая. Пусть всего из двух человек. Этого хватит. Сама нынче Краля хозяйка своей жизни. Так она считала до самого конца февраля. Но однажды... ***** Мария Васильевна и Иван Петрович стояли на балконе и разговаривали. Краля сидела на крыше своего домика. — Хорошая птица, — похвалил ее Иван Петрович. — Никогда бы не подумал, что вороны такие умные и благородные создания. — Хорошая, — согласилась Мария Васильевна. — Я себя частенько старой вороной ругала. И вот жизнь надо мной пошутила – ворону в подружки назначила. Привязалась я к ней. Только жалко Кралю мою. Торчит возле меня... А как же жизнь? Птенцы, гнездо, муж – клювастый красавец? — Природа свое возьмет, не расстраивайтесь, — успокоил Иван Петрович. Мария Васильевна кивнула, а Краля задумалась. Нет, полагаться на милость природы она не хотела. Сама себе голова. Но эта голова, похоже, созрела для того, чтобы встретить своего «клювастого красавца». Нужен ей кто-то помимо человечьей подружки рядом. Та ведь тоже, хоть и самостоятельная, а к своим тянется. Вон, с соседом подружилась. Может, и Кралю где-то там подходящий соплеменник ждет? Надо попробовать его найти. Вдруг получится. А не получится, так у Крали всегда запасной аэродром есть. И вот в самом начале весны она отправилась в путь. Прощаться не стала. Тяжело. К тому же, может, скоро вернется... ***** Мария Васильевна расстроилась, когда Краля пропала. Иван Петрович ее утешал: — Вы, Машенька, не грустите. Я же говорил, природа... У ворон сейчас самое время для романтических знакомств. Я в интернете прочитал. — Да я понимаю, только боюсь за мою Кралю. Вдруг не сложится у нее. У меня вот не сложилось. — Ну за это тем более не бойтесь. Не сложится – к вам вернется. А если не вернется – значит, любовь всей жизни встретила. Мария Васильевна смирилась: против любви не попрешь. Только Краля поступила по-своему. Она появилась в конце марта. Постучала в знакомое окно. Мария Васильевна бросилась отворять. Но ворона не вошла. Перелетела на ветку тополя, р

Краля, пока он ее нес до дому, размечталась. Вот поселятся они вместе, он будет ей книжки читать, разговоры интеллектуальные вести, угощать марципанами всякими. Что такое марципаны, она не очень представляла. Но уж больно слово красивое. Ее мечта пошатнулась, едва они оказались в квартире. — Р-р-гав! — приветствовал Кралиного избранника лохматый мелкий пес. — Привет, Шурик. Не пугай птичку, — велел вороний избранник. «Шурик... Надо бы с этим Шуриком контакт наладить», — подумала тогда Краля. Но как она ни старалась, все впустую. Шурик не желал делить хозяина ни с кем. Краля даже гавкать научилась, как пес. Думала, поможет взаимопониманию. Ничего подобного. Глупый Шурик решил, что она дразнится, и окончательно озверел. — Надо мной издеваться не советую, быстро хвост выдеру! — пообещал он Крале. И ведь правда, едва не выдрал. Вот тогда она и поняла, что придется искать другого человека. Этот, конечно, умник, но даже ради него собственным хвостом жертвовать не хотелось. Она выбралась в форточку и была такова к вящей радости Шурика... ***** Лето закончилось, наступила промозглая желто-серая осень, а новая человечья кандидатура все не находилась. Краля изучила все балконы в округе. Заглянула в добрую сотню окон и уже совсем было отчаялась... Вот тут-то ей и подвернулась Мария Васильевна. Постучаться к ней Краля решилась не сразу. Пару дней изучала через окошко. И поняла – подходяще. Женщина пожилая, одинокая. Кошек, собак, попугаев в квартире не наблюдается. Зато много книг, цветок на подоконнике, скатерть гобеленовая. Сдержанно, но уютно. Да и сама женщина симпатичная. Про таких говорят: со внутренним стержнем. Не выглядит она несчастной, хоть и живет в полнейшем уединении. Встает, завтракает, в порядок себя приводит, книжки читает, на прогулки ходит. И увлечение у нее пусть странное, но имеется. Из деревяшек разное полезное мастерит. Шкатулочки всякие, ложки, подставочки и даже домики для птиц! Рукастая. «С такой подружиться – дело чести», — решила Краля и подала голос. Женщина оказалась понятливой. Ду*рочкой прикидываться не стала. Принесла угощение и предложила Крале заглядывать еще. А той только этого было и нужно... ***** На балкон ворона являлась теперь, как люди на работу. Стучалась, Мария Васильевна открывала окошко, Краля входила. Усаживалась на подоконник и здоровалась: — Кр-ра! — Ну, здравствуй! — отвечала Мария Васильевна. — Завтракать будешь? Заодно и поболтаем. — Кр-р. — Нашли друг дружку две вороны. Да ты ешь. Думаю вот домик тебе на балконе теплый сварганить. Не в клетке же тебя запирать. Что скажешь? — Ра-ав! — Одобряешь, значит? Сделаю. Краля была довольна. Отличная ей досталась подруга, понимающая. Вольной птице в клетке не место. Вообще, все удивительно хорошо сложилось. К зиме будет у нее квартирка. И, может, отпадет надобность в вороньих коммунальных ночевках. Краля их ненавидела. Но почему-то три зимы подряд она, едва наступал вечер, поднималась в небо, вливалась в общую огромную стаю и летела на городское старое кладбище. Зачем? Да кто же его знает! Какой смысл в этом ночном собрании? Чтобы, поорав вместе с многоголосой толпой, уснуть на голой ветке среди сотен сородичей? Так себе развлечение. Одна старая ворона объяснила ей, что это инстинкт. И не надо искать какой-то скрытый смысл. Принято так у серых ворон, и точка! Много поколений так делали до и будут делать после! Объяснение Кралю ни капельки не устроило. Она не хочет, как все! И вот теперь появился шанс воспротивиться системе! ***** Мария Васильевна не обманула. Через неделю дом для Крали был готов. Большой, надежный. Стены двойные, из толстой березовой доски. Морилкой снаружи покрашены. Меж ними опилки для тепла. Для него же внутри – войлок. Вход в верхнем углу. Разумно, удобно. Водрузив вороний дворец на крепкий табурет, Мария Васильевна пригласила: — Пользуйся, подруга! Нравится? Крале нравилось. Она со всех сторон свое жилище оглядела, внутрь залезла и давай благодарить. Да так громко, что на соседний балкон мужчина пожилой вышел. Заинтересовался

за примеряла привезённый Светланой шарф, Алла Сергеевна нюхала чай, а Евгений Петрович рассматривал отвёртку и объяснял Олегу, чем она лучше тех, что продаются у них. Светлана сидела посреди всего этого шума, гладила Жанну и одновременно пыталась рассказать, как прошла командировка. Олег смотрел на неё и улыбался. Когда-то на первом свидании она показалась ему слишком большой, слишком громкой, слишком быстрой, слишком заметной. А сейчас Светлана снова заполнила собой квартиру, в которой без неё несколько дней было непривычно пусто. Он смотрел на неё с любовью и думал: Такая большая. И наша. E. Коновалова

ка. К вечеру комната выглядела совершенно иначе. Никаких новых стен не появилось, но стеллаж разделил спальные места, письменные столы оказались в разных концах комнаты, а у Лизы возле кровати появился угол, куда Максим теперь не мог попасть, не вторгнувшись на чужую территорию. Лиза обошла комнату и довольно кивнула. Светлана фыркнула и вытерла пот со лба. Постепенно появились и другие дела, которые никто специально Светлане не поручал. Если Олег задерживался, она могла забрать детей из школы. Иногда Максим звонил ей сам, когда отец не отвечал. Лиза однажды попросила Светлану приехать за ней после танцев, а потом почти всю дорогу рассказывала о девочке из класса, с которой поссорилась. Олег узнал об этом только вечером. — Ты был на работе, — ответила Лиза. — Я Свете позвонила. И сказала это так буднично, что Олег не стал спрашивать больше ничего. К лету никто уже не помнил, когда именно Светлана перестала быть гостьей. У родителей Олега для неё всегда стояла банка с теми огурцами, которые она особенно любила, дети спорили, кому идти гулять с Жанной, а Светлана могла открыть холодильник у Олега и возмутиться, что в доме опять нечего есть. Поэтому новость о командировке никому не понравилась. — Всего четыре дня, — сказала Светлана. — В понедельник уеду, в пятницу вечером вернусь. — А Жанна? — первым спросил Максим. — Папа будет её выгуливать. — Я тоже буду. Но Жанна одна останется. Олег забрал собаку к себе. В первый же вечер выяснилось, что Жанна не видит причин менять привычки только потому, что оказалась в другой квартире. Она заняла половину дивана, проверила содержимое всех доступных пакетов и ночью попыталась лечь к Олегу. Утром Максим заявил, что будет гулять с ней перед школой. После школы поводок перехватила Лиза, а вечером приехал Петрович и увёл Жанну на длинную прогулку, потому что «собаке воздух нужен». Алла Сергеевна привезла кастрюлю еды. — Это вам. А это собаке можно? Олег посмотрел на отдельный контейнер. — Мам, она корм ест. — Ну и пусть ест. Я без соли сделала. К среде Жанна окончательно устроилась в семье. А Светланы не хватало. В семейном чате появлялись фотографии Жанны с детьми, Алла Сергеевна вечером позвонила Светлане и почти двадцать минут рассказывала, что они там все делают без неё. Светлана смеялась, а потом клала телефон и обнаруживала, что в гостиничном номере слишком тихо. В четверг после работы она пошла в магазин за подарком Олегу. Через полчаса в пакете уже лежал шарф для Лизы, настольная игра для Максима, чай для Аллы Сергеевны и какая-то хитрая отвёртка, которую Светлана увидела на витрине и почему-то сразу вспомнила Петровича. В гостинице она выложила покупки на кровать и долго на них смотрела. Четыре дня назад она уезжала одна. А скучала сразу по всем. В пятницу Олег встретил её на вокзале. Светлана вышла с чемоданом и несколькими пакетами, увидела его и ещё издалека улыбнулась. — Ты зачем приехал? Я бы сама добралась. Он забрал у неё чемодан. — Поехали домой. Мы скучали. Дверь открылась ещё до того, как они успели позвонить. Максим первым выскочил в коридор, за ним появилась Лиза, а из комнаты уже неслась Жанна. — Только собаку держите! — успела крикнуть Светлана. Никто её, конечно, не держал. Через минуту в прихожей стало тесно и шумно. Жанна прыгала вокруг хозяйки, Максим пытался обнять Светлану и посмотреть, что лежит в пакетах, Лиза рассказывала, что Жанна две ночи спала у неё, а из кухни вышла Алла Сергеевна и сразу заявила, что Светлана за четыре дня умудрилась похудеть. — Я три кг гостинцев привезла. Сейчас восстановлюсь. — Какие ещё гостинцы? Раздевайся сначала. Евгений Петрович забрал у Олега чемодан и сообщил, что купил ей новые петли для кухонного шкафа, потому что те, которые поставил в прошлый раз, ему всё-таки не нравились. — Петрович, шкаф прекрасно висит. — Пока прекрасно. Потом перекосится. Светлана рассмеялась, наконец сняла куртку и прошла в комнату. Через несколько минут содержимое пакетов уже лежало на столе. Максим открыл игру, Ли

будешь рассматривать. Светлана наконец улыбнулась. Родители Олега жили в соседнем районе, в трёхкомнатной квартире. Дети уже были там. Дверь им открыл Максим, поздоровался со Светланой и уставился на неё с таким неподдельным интересом, что Олег кашлянул. — Сынок, иди бабушке скажи, что мы приехали. Максим убежал, а из комнаты выглянула Лиза. Она оказалась высокой для своих двенадцати лет, худенькой, с длинными волосами и очень серьёзным лицом. — Здравствуйте. — Привет, Лиза. Девочка явно удивилась. — Вы знаете, как меня зовут? — Конечно. Я о тебе много слышала. Лиза удивилась ещё больше, но промолчала и важно удалилась в комнату. С родителями оказалось проще. Евгений Петрович пожал ей руку, будто они собирались заключить деловую сделку, а Алла Сергеевна пригласила к столу и тут же начала расставлять тарелки. Светлана предложила помочь, получила решительное «Сиди, ты в гостях» и послушно села. Первые минут двадцать все были слишком вежливыми. Даже Максим ел молча, что, судя по взглядам Олега, случалось нечасто. Потом Евгений Петрович спросил Светлану о работе. Алла Сергеевна поинтересовалась, давно ли она живёт в этом районе. Лиза несколько раз вступила в разговор, Максим освоился окончательно, и к концу обеда Светлана уже спорила с Евгением Петровичем о том, можно ли считать рыбалку отдыхом, если ради неё нужно вставать в четыре утра. Когда они уезжали, Алла Сергеевна сунула Олегу пакет. — Передай Свете. Светлана заглянула в пакет уже в машине. Там стояли две банки огурцов и банка помидоров. — Это мне? Она взяла банку огурцов, повертела в руках и довольно улыбнулась. Через неделю Олег снова привёз пакет. — Свет, мама передала. Огурцы, помидоры и какую-то капусту. Я пытался отказаться. — Зачем? — У тебя скоро холодильник не закроется. — Не трогай мои огурцы. Твоя мать старалась. Так Алла Сергеевна и вошла в жизнь Светланы — сначала тремя банками, потом телефонными разговорами. Номер Светланы она попросила у сына сама, объяснив, что неудобно каждый раз передавать через него, а через месяц могла позвонить просто для того, чтобы рассказать новый рецепт или пожаловаться на Петровича. С отцом Олега всё получилось ещё проще. Однажды Светлана упомянула за ужином, что дверца кухонного шкафа окончательно перекосилась и скоро упадёт ей на голову. На следующий день позвонил Петрович. — Светлана, Олег сказал, у тебя шкаф сломался. Говорит, ты мастера искать собираешься. Какого ещё мастера из-за дверцы? Я завтра после обеда свободен. На следующий день Евгений Петрович приехал с чемоданчиком инструментов. Починил дверцу, потом обнаружил, что розетка возле холодильника шатается, подкрутил ручку на двери и долго ходил по квартире, высматривая, что ещё можно исправить. С детьми всё решила Жанна. Когда Олег впервые привёз их к Светлане, Жанна встретила гостей с таким восторгом, что Максим оказался прижатым к стене, а Лиза завизжала и тут же обхватила собаку за шею. Через десять минут оба сидели на полу. — Пап, а можно мы выгуляем? — Нет, вы ещё маленькие, — одновременно сказали Олег и Светлана. Максим обиженно посмотрел на них. Светлана всё-таки протянула ему поводок, но выгуливать Жанну пошли уже все вместе. После этого дети начали спрашивать о том, когда они снова поедут к Жанне. Светлану это вполне устраивало. У Олега она тоже бывала всё чаще. Однажды зашла в детскую и надолго остановилась в дверях. Комната была достаточно большой, но два письменных стола стояли рядом, кровати почти соприкасались, а вещи Лизы и Максима перемешались так, словно дети всю жизнь вели тихую войну за территорию. — Олег, а почему у них всё вместе? — Комната одна. Другой нет. — Я вижу, а пространство почему одно на двоих? Олег выглянул из кухни. — В смысле? Светлана уже стояла посреди комнаты и оглядывалась. — Им нужно хотя бы ощущение, что у каждого есть своё место. Шкаф переставим сюда, столы разнесём, а стеллаж поставим между кроватями. Лиза подняла голову от телефона, Максим посмотрел на шкаф, а Светлана упёрла руки в бо

«Не перенапрягся?» «Пока нет». «Тогда можешь позвать меня на второе свидание». Олег посмотрел на сообщение и написал: «А если не собирался?» «Тогда я зря купила платье на субботу». «В какую субботу?» «В ближайшую. В семь. Место выбираешь ты. Там не должно дуть». Олег покачал головой. Вот ведь женщина. «Договорились». В субботу Светлана получила от Олега короткое сообщение: «В семь. Не опаздывай». И адрес ресторана. Олег выбрал небольшой грузинский ресторан. Когда Светлана вошла, он уже ждал её за столиком у окна. — Тут не дует, — сообщил вместо приветствия. Она сняла пальто и огляделась. — Проверял? Он отодвинул для неё стул, Светлана села и взяла меню. — Так. Что здесь вкусное? — Выбирай, что хочешь. Светлана посмотрела на него поверх меню. В этот раз они просидели почти три часа. Домой Светлана уехала на такси, а через два дня сама написала: «Привет, ты в среду свободен? Я хотела тебя покормить». «Привет. Даже если и занят был — освободился». В среду они встретились после работы. Никакого ресторана на этот раз не было. Светлана захотела шаурму, Олег сказал, что знает место, где делают лучшую в городе, и следующие полчаса они спорили, считается ли прогулкой хождение вокруг ларька в ожидании заказа. Потом ели на скамейке. Светлана капнула соусом на пальто, Олег молча протянул ей салфетку. Она начала вытирать пятно, затем остановилась. — Я тебя ещё ни разу не обнимала. Олег посмотрел на неё и улыбнулся, потом неожиданно пододвинулся ближе и обнял сам. Светлана замерла. — Только не сломай меня, — пробормотала она. И они расхохотались. После этого они виделись ещё несколько раз. Иногда Олег приезжал после работы всего на час, иногда Светлана вытаскивала его гулять по вечернему городу. Однажды они пошли в кино и половину фильма спорили шёпотом о том, кто убийца. Оба ошиблись. Через месяц Олег поймал себя на том, что первым делом утром проверяет телефон. А однажды Олег получил сообщение среди рабочего дня: «Спаси женщину». Он сразу позвонил. — Я задерживаюсь. Жанна дома одна с утра. Сможешь её вывести? — А ты где? — На работе. У нас тут всё рухнуло, раньше девяти не выберусь. Сможешь заехать, взять ключи и Жанну выгулять? Олег на секунду замолчал. — Выведу. Она меня не съест? — Не должна… Но ты её покорми на всякий случай. Я тебя люблю. Олег замер. В трубке тоже стало тихо. — Жанна тоже, — быстро добавила Светлана. — Но она любит всех, кто способен открыть холодильник. Жанна встретила его так, словно они не виделись лет пять. — Нет. Стоять. Жанна! Я тебе не Светлана. Меня мало! Собака всё-таки поставила лапы ему на плечи. — Вот зачем столько собаки? Жанна тяжело дышала ему в лицо. — Всё, слезай. Пошли гулять. Через час Светлана получила фотографию: на диване лежала Жанна, а Олег сидел на самом краешке. Под фотографией было написано: «У тебя вообще ничего маленького не бывает». Светлана ответила: «И только ты…» Когда Светлана вернулась домой, было почти десять. Олег сидел на кухне, Жанна лежала у его ног, а на плите стояла сковородка. Светлана остановилась в дверях. — Ты ещё здесь? А дети с кем? — У бабушки. Сегодня их забирала мама. Светлана сняла куртку, посмотрела на сковородку, потом на него, подошла, наклонилась и поцеловала Олега. — Спасибо. — За Жанну или за ужин? — За то, что ты есть. Олег посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но передумал. — Свет, ты в субботу свободна? — Это приглашение? — Светлана улыбнулась. — Свободна. Олег кивнул. — Поедем к моим. Светлана медленно села напротив. — Олег, ты уверен? Он посмотрел на Жанну, которая уже положила морду ему на колено. — После неё мне уже ничего не страшно. Часть 2 В субботу Светлана нервничала. Олег заметил это ещё в машине, но некоторое время молчал. — Свет, ты чего притихла? Светлана посмотрела на него и вздохнула. — Олег, ты понимаешь, что одно дело — нравиться тебе, а другое — прийти в дом, где двое детей и твои родители? Они меня сейчас с порога начнут рассматривать. — Конечно. И ты их тоже

озяина в лодыжку, чтобы не увлекался, но Ксюше беседа, кажется, нравилась. Она вообще показалась Бублику удивительно жизнерадостной. Миша временами замолкал. Тогда Бублик клал лапу ему на колено. Мол, не бойся, приятель, я рядом. Потом Ксюша спросила: — А как ты стал биологом? Миша немного подумал. — В детстве нашел раненую птицу. Пытался понять, что с ней случилось. Увлекся биологией. Сначала зверями и птицами, потом насекомыми, потом бактериями. И влюбился в этот маленький мир. Ксюша тоже немного рассказала о себе. Она работала графическим дизайнером и очень любила увлекающихся людей. — Знаешь, когда ты начал описывать этих... как их? Жгутиковых! У тебя будто лицо осветилось. Бублик подумал, что жгутиковые, наверно, не так уж часто становятся темой для романтических разговоров на свиданиях. После кафе они решили погулять в сквере. Бублик старался не отвлекать людей друг от друга, потому немного упустил нить беседы. Кажется, они говорили о кино. Люди вообще любят разговаривать о кино, Бублик это хорошо знал. Оказалось, они оба предпочитают авторские фильмы и полумрак кинозала. — Надо будет как-нибудь сходить в кинотеатр. Составишь мне компанию? — вдруг спросила Ксюша. Миша сначала онемел от неожиданности, так что Бублику пришлось толкнуть его носом. — Да-да, конечно, это просто замечательная идея... Перед расставанием Мише захотелось Ксюше сказать что-нибудь запоминающееся. Гумилев почему-то показался ему слишком торжественным. Поэтому он решил рискнуть: — У тебя волосы золотистые, как… Бублик тут же гавкнул, стараясь не допустить конфуза, но хозяин закончил: — Как лучики вечернего солнца. Они посмотрели на закат, пробивавшийся сквозь густые заросли. Зрелище и правда было завораживающим. Даже Бублик оценил. ***** Ночью Миша пришел к выводу, что свидание прошло плохо. Не катастрофически плохо. Это было бы проще пережить. Оно прошло неопределенно. А неопределенность Миша переносил особенно тяжело. Он сидел на кухне с чашкой кофе. — Она смеялась, — сказал он Бублику. Бублик сидел напротив. — Но, возможно, просто из вежливости. Пес моргнул. — И про кино она сама вроде бы заговорила. Но люди иногда предлагают сходить в кино, не имея в виду, что хотят сходить в кино. Бублик положил голову на стол. — Нет, серьезно. Вдруг я все испортил? Вдруг слишком много говорил о бациллах? Или слишком мало? Может, надо было рассказать про что-нибудь другое. Например, про футбол? Бублик посмотрел на хозяина так, будто такие темы оскорбляют его лично. — Я ужасно боюсь, что все провалил, — признался Миша. Бублик подошел к нему и ткнулся носом в руку. Если бы он мог говорить, то сказал бы: «Дружище, не глупи». А еще потом объяснил бы, что видел Ксюшин взгляд. Так смотрят не из вежливости. И уж точно во взгляде не читалась скука. Но Бублик говорить не умел. Поэтому он просто вздохнул и положил лапу Мише на колено. Это помогло, но ненадолго. Миша решил отвлечься чтением. На полке нашлась книга «Проблемы классификации радиолярий». Она всегда его успокаивала. — Тут хотя бы все понятно, — пробормотал он, будто оправдываясь. К пяти утра Миша успел выпить четыре чашки кофе, прочитать двадцать семь страниц и окончательно перестать понимать, чем отличаются проблемы радиолярий от проблем его собственной личной жизни. Когда за окном начало светать, он лег на диван. Птицы под окном заливались песнями, совершенно игнорируя людские душевные терзания. Бублик устроился рядом с хозяином. — Знаешь, — пробормотал Миша, — наверное, мне вообще не стоило... И тут вдруг ожил телефон. Пришло сообщение! Миша подскочил так резко, что Бублик чуть не свалился на пол. На экране высветилось имя: Ксюша. «Доброе утро, соня :) На какое время лучше взять билеты?» Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ

Вечером, перед самой прогулкой, пес застыл у дверей соседа Миши, Семена Матвеевича. И всячески показывал хозяину, что застыл он на коврике не просто так, а с умыслом. Миша умысел понял не сразу, но потом все же его осенило: — Думаешь, лучше посоветоваться? Бублик утвердительно гавкнул. Семену Матвеевичу недавно исполнилось семьдесят два. Он был художником, носил фетровую шляпу и шелковый шейный платок. И писал стихи. А еще он был большим любителем романтических знакомств. И возраст ему в этом совсем не мешал. Миша почесал в затылке и все-таки позвонил. — Семен Матвеевич, не отвлекаю? — Ты выглядишь так, будто собираешься на экзамен, — отозвался сосед, открывая дверь. — Чего хотел-то? — Видите ли, у меня свидание... Глаза Семена Матвеевича заискрились: — А-а. И кто же эта счастливая женщина? Заходи, заходи... — Ксюша. Мы с ней недавно познакомились, — смущенно пробубнил Миша, втискиваясь в маленькую прихожую. — Прекрасное имя. Ты ее любишь? Миша задумался. — Любовь – сложное чувство... Гормоны... Семен Матвеевич закрыл глаза. — Ты, Миша, настоящий биолог. Просто эталонный. — Понимаете, я хочу подготовиться получше... — Что ж, ты пришел по адресу. Миша достал из кармана блокнот с карандашом. — Что мне следует учитывать? Семен Матвеевич задумчиво пожевал губы. — Цветы ей подари. — Какие? — Те, которые ей нравятся. Но для начала можешь розы купить. С ними сложно ошибиться. Миша записал. — Комплименты. — Какие именно? — Искренние. Но интересные. Метафоры... Про волосы что-нибудь, про ее характер. Что тебе в ней нравится? — Все! — Выбери что-нибудь наиболее симпатичное. Семен Матвеевич вздохнул, достал с полки томик Гумилева и протянул ему. — Выучи пару стихотворений. Миша сделал пометку в блокноте. — И еще, — сказал Семен Матвеевич. — Смотри на нее, когда она говорит. Не говори только о себе. И не пытайся казаться другим человеком. И справь себе, наконец, хороший костюм... ***** Следующим вечером после работы Миша встал перед зеркалом и придирчиво изучил свое отражение. А потом откашлялся и начал репетировать. — Ксюша, у тебя очень красивые волосы. Неплохо... — Они золотистые, как стафилококк! И замолчал. Бублик посмотрел на хозяина укоризненно. — Ерунда какая-то... Миша перелистнул страницу. — У тебя такие изящные ножки, что им подходят только инфузории-туфельки. Бублик закрыл глаза. — И это не подходит. Почему все так сложно, дружище? Бублик положил морду хозяину на колено и засопел. — Понимаешь, я хочу сказать что-нибудь приятное. Но про стафилококк, наверно, не надо, как думаешь? Дальше настал черед Гумилева. Через час Миша знал наизусть два стихотворения. В блокноте появилась запись: «С комплиментами поосторожнее. Поэзия – в умеренных дозах». Бублик решение одобрил. ***** В субботу утром Миша обнаружил, что пропал галстук. Он искал его в шкафу, под кроватью и на кухне. Галстук нашелся в лежанке Бублика. Пес выудил его из шкафа и решил проверить на прочность. Выяснилось, что галстук невкусный. Миша взял его двумя пальцами. — Бублик! Пес опустил голову. Времени на замену уже не оставалось. Стрелки часов неумолимо приближались к полудню. — Ладно. Сегодня без галстука. Это был важный шаг. Хозяин впервые отказался от пункта собственного плана. ***** Они встретились в сквере. Деревья, гирлянды, деревянные столики, розы возле входа. Ксюша уже ждала, лучисто улыбаясь. — Привет, — неуверенно начал Миша. — Привет! — Ты отлично выглядишь. — Спасибо, — рассмеялась Ксюша. Она выразительно посмотрела на Бублика. — А это кто у нас? — Это Бублик. Мой лучший друг. — Какое замечательное имя. Она потрепала Бублика за ухом и этим сразу отбросила его последние сомнения. Хорошая девушка. Поначалу Миша чувствовал себя скованно. Он то краснел, то бледнел. И немного запинался. Но потом стал рассказывать о поисках галстука, чем рассмешил Ксюшу. — Тебе не бывает скучно на работе? — Нет, что ты! Мир бактерий удивительно многообразен. А когда они размножаются... Бублик ткнул носом х

протяжно мяукнув, задрал хвост и пометил добычу. Матвей с Авдотьей расхохотались. — Не сильно я его? — спросила она, склонившись над поверженным врагом. — Нормально. Но шишка будет. — Хочешь сказать, он шишкой отделается? — Нет, шишкой не отделается, — уверенно сказал Матвей и, стянув с незнакомца ремень, туго связал ему руки за спиной. ***** Оказалось, что мальчишку похитили и требовали с родителей выкуп. Похитителей было двое. Второго вскоре нашла полиция. Оба получили по заслугам. Матвей с Авдотьей часто вспоминали эту историю, и Авдотья каждый раз качала головой и восклицала: — Прямо как в кино! Родители спасённого мальчишки не остались в долгу, и хотя Матвей отчаянно сопротивлялся, всё же подарили ему новую лодку с мотором, Авдотье – роскошные серьги, а коту Рексу изящный ошейник и годовой запас кошачьих консервов. Ошейник он надевать категорически отказался, а консервы пришлись ему по вкусу. Когда Авдотья с Матвеем и пристроившимся у него на плечах Рексом появлялись в деревне, соседи, завидев их, громко приветствовали и говорили друг другу: — Наша суперсемейка идёт. Авдотье такое прозвище почему-то не нравилось, и она каждый раз ворчала: — Нашли суперсемейку. А Матвей в ответ смеялся: — Ну а чем не суперсемейка? Дед, бабка и инопланетянин! Автор ВЛАДИМИР АНИН

поторапливая его. Они уже удалились от деревни на приличное расстояние и тропинка под ногами почти совсем исчезла, когда впереди, среди деревьев, замаячила почерневшая от времени старая хижина. Матвей не раз набредал на неё. Когда-то это был охотничий домик, но уже много лет как он стоял заброшенный, покосившийся, с выбитыми окнами и прогнившей дверью. — Ну и зачем ты меня сюда привёл? — проворчал Матвей. Рекс, мяукнув, юркнул в широкую щель под дверью. Матвей подошёл ближе и осторожно толкнул дверь... Дверь со скрипом распахнулась. Он шагнул внутрь и замер. В углу на каком-то подобии тюфяка кто-то лежал. Матвей подошёл ближе и склонился над ним. Это был мальчишка лет десяти. Худой, бледный, он то ли спал, то ли был без сознания. Матвей огляделся. Больше в хижине не было никого, кроме Рекса, который стоял рядом и внимательно глядел на хозяина, всем своим видом говоря: «Видишь, я не зря тебя сюда привёл». Одет мальчишка был вполне прилично, только на одной ноге у него не было обуви, зато на другой была кроссовка – точно такая же, которую Матвей держал под мышкой. Он достал её и положил на пол возле мальчишки. Затем присел на корточки, прикоснулся к его лбу – лоб был горячий. Мальчишка тяжело дышал. — Эй, парень, ты чего здесь? — тихо, боясь напугать, спросил Матвей. Мальчишка не реагировал. Матвей потряс его за плечо. Потом легонько шлёпнул по щеке. Мальчишка наконец открыл глаза и, вздрогнув, весь сжался в комок. Видимо, вид незнакомого бородатого мужика его здорово напугал. — Не бойся, — как можно более ласково произнёс Матвей. — Я тебе ничего плохого не сделаю, я добрый. Живу тут, недалеко. В деревне. А ты здесь как оказался? Мальчишка в ужасе смотрел на него и только беззвучно шевелил губами. — А ну встань! — раздался позади незнакомый хриплый голос. Матвей поднялся. — Повернись! Матвей повернулся. В дверях стоял приземистый мужчина в тёмной куртке. Лица его видно не было из-за надвинутого на глаза капюшона. В руке он держал небольшой туристический топор. — А теперь выходи! Медленно! — приказал мужчина, угрожающе взмахнув топориком, и сам попятился, не спуская с Матвея глаз. Матвей повиновался. Но едва он сделал шаг, как почувствовал, что кто-то осторожно взбирается по его спине. Он, конечно же, сразу догадался, кто это, но виду не подал. Выйдя из хижины, Матвей остановился и вопросительно поглядел на незнакомца. — А теперь встал на колени! — рявкнул тот. — С чего это? — спокойно ответил Матвей. — Делай, что говорят! — И не подумаю. — Ах, вот как? Смелый, да? Ну что ж, сам напросился, — прорычал незнакомец и поднял над головой топорик. В это мгновение на плече у Матвея внезапно возник Рекс. Сверкнув глазами, он оскалился и зашипел. Увидев это ушастое чудище, похожее то ли на озверевшего эльфа, то ли на зловещего инопланетянина, незнакомец на мгновение замер. Издав пронзительный боевой клич, Рекс бросился на незнакомца и вцепился ему в физиономию! Незнакомец взвыл и принялся кружиться на месте, размахивая во все стороны топором и пытаясь одной рукой оторвать от себя кота. Наконец ему это удалось. Рекс отлетел в сторону, вскочил на лапы и, приняв стойку, снова оскалился и зашипел. Незнакомец с топором в руке, с расцарапанным в кровь лицом походил теперь на персонажа из фильма ужасов. — Ну, дед, конец тебе! Убью! — заорал он, вновь замахнувшись на Матвея топором, и вдруг замер, будто кто-то нажал на кнопку «пауза» и фильм остановился. А через секунду плашмя рухнул под ноги Матвею. — Нашёл деда, — послышался ворчливый голос Авдотьи. Матвей поднял взгляд и увидел жену. В руках у неё была лопата. — Да, в общем-то, дед и есть, — со вздохом произнёс он. — Будь я помоложе, сразу б его в бараний рог скрутил. Размахался тут топориком своим… А ты здесь как оказалась? — Ты же сам сказал, что Рекс чего-то нашёл. Я подумала, может, откопать надо будет. Вот и взяла лопату – вдруг пригодится. — Пригодилась, — сказал Матвей и улыбнулся. Тем временем Рекс запрыгнул лежащему на земле незнакомцу на спину и,

о мальчик. Матвей склонился над ним, посмотрел внимательно и сказал: — Инопланетянин... ***** Рекс действительно оказался мальчиком, что стало уже совсем очевидно, когда он подрос. Каким образом котёнок оказался в погребе у Авдотьи и Матвея, так и осталось загадкой. А потому Матвей, погладив мурлычущего питомца, нет-нет, да и посмотрит на небо. Особенно по вечерам. Впрочем, по реке часто сплавлялись туристы: кто на байдарке, кто на плоту – и останавливались неподалёку на ночлег, а заодно пополнить запасы в деревенском магазине или у частников. Возможно, кто-то из них и взял с собой в дорогу котёнка (вопрос: зачем?), и его либо бросили, либо он потерялся, либо сбежал и через отдушину забрался в погреб ближайшего дома. Но это только догадки... Матвей в Рексе души не чаял. Как и обещал, всячески ухаживал за ним, хотя оказалось, что особого ухода кот и не требовал. Он был невероятно чистоплотный и аккуратный. Быстро усвоил правила поведения в доме и, если где-то случайно нашкодит, тут же являлся к Авдотье и стоял перед ней с повинной головой, словно говоря: «Я виноват, но я нечаянно. Простите меня!» У Авдотьи даже не хватало духу прикрикнуть на него, не то что отшлёпать. И кот как будто всё понимал и всем свои видом показывал, что благодарен хозяйке за такое отношение. С первых же дней Рекс принялся исследовать содержимое всех шкафов, всех закутков во всех помещениях дома, сарая и бани. И даже повзрослев, продолжал это делать с завидной регулярностью, словно проверяя, ничего ли не изменилось с момента прошлой инспекции. Рекс хоть и не стал крупным котом, зато был коренастым и довольно сильным. А ещё бесстрашным. Когда на двор случайно забредали соседские коты, это заканчивалось довольно короткой потасовкой, в которой Рекс всегда оказывался победителем, а проигравшие, даже если их было несколько, поджав хвосты, позорно бежали. Большую часть времени Рекс, словно привязанный, неотступно следовал за Матвеем, куда бы тот не шёл и чем бы не занимался. А когда Матвей садился отдыхать в своё любимое плетёное кресло на террасе, Рекс запрыгивал ему на плечи и, воротником обернувшись вокруг его шеи, дремал вместе с хозяином. Впрочем, в таком положении – воротником – Рекс часто сопровождал Матвея, когда тот отправлялся в лес или в магазин. И, глядя на них, казалось, что это и вправду воротник, или что Рекс просто крепко спит. Но едва ему почудится, что хозяину грозит опасность, он мгновенно вскакивал, готовый к бою. — С таким котом и собака не нужна! — говаривал Матвей. Авдотья только качала головой и тайком подкладывала Рексу в миску лишний кусочек курицы, которую тот обожал. Время от времени Рекс покидал границы своих владений, чем вызывал беспокойство у Матвея, и он сразу же порывался отправиться на поиски кота. Авдотья усмехалась и говорила: — Оставь ты его в покое! Пусть погуляет. Сам что ли молодым не был? — Да ну тебя! — отмахивался Матвей, но с женой всё же соглашался. И Рекс, конечно же, возвращался... ***** Однажды утром Матвей вышел во двор и замер. На траве возле крыльца лежала кроссовка. Одна. Левая. Маленького размера, как будто бы детская. Матвей нахмурился. Поднял кроссовку и, повертев её в руках, огляделся по сторонам. Вокруг никого. Рекс, который обычно носился по двору, как ураган, сейчас сидел на крыльце и нервно дёргал хвостом. Его уши-локаторы были развёрнуты вперёд, и он время от времени тихо шипел в сторону леса. — Ты чего сегодня какой-то… не такой? — спросил Матвей, положив кроссовку на крыльцо. Рекс подошёл к кроссовке, тронул её лапой и громко мяукнул. — Так это ты принёс? — Мяу! — ответил Рекс и побежал к калитке. — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? Рекс остановился, обернулся и повторил: – Мяу! И, проскользнув под калиткой, трусцой побежал в лес. Матвей сунул кроссовку под мышку и поспешил за ним. — Ты куда? — послышался сзади голос Авдотьи. — Пока не знаю, — отозвался Матвей. — Рекс что-то нашёл. Пойду гляну... Рекс время от времени оглядывался и нетерпеливо мяукал, словно

Мышь-то ладно, а вот крыса – она и тяпнуть может. Матвей пошарил в воздухе над головой, нашёл свисающий с потолка шнурок выключателя и дёрнул за него. Свет от лампочки на мгновение заставил зажмуриться. Но как только Матвей снова открыл глаза, то отпрянул и чуть не свалился. Прямо перед ним на деревянной полке между банками сидело существо. Внешне оно было похоже на кота, точнее, на котёнка. Вот только уши у него были большущие, как два локатора, и глаза – огромные, круглые, блестящие, не пуговки, а пуговицы, и полные такого искреннего удивления, будто это существо и само не понимало, как оно тут оказалось. Вид у него был до того комичный, что Матвей не выдержал и рассмеялся, отчего котёнок вздрогнул и попытался спрятаться за банкой с огурцами. — Ну ты и чудище! – сказал Матвей, склонившись над ним. — Ты с какой планеты к нам прилетел? Котёнок вдруг оскалился, зашипел, а потом мяукнул так громко и грозно, что Матвей невольно отступил на шаг. — Ладно, ладно, не сердись. Давай-ка вылезай! Только без фокусов, — сказал он и протянул руку. Котёнок несколько мгновений недоверчиво разглядывал её и вдруг прыгнул Матвею на ладонь! И тут же вцепился коготками в рукав его рубашки, уставившись своими глазками-пуговицами на Матвея, будто оценивал, можно ли ему доверять. Матвей осторожно погладил его пальцем между ушками-локаторами. Котёнок зажмурился и тихонько замурлыкал. Когда Матвей поднялся наверх, Авдотья как раз ставила на стол сковороду с жареной картошкой, аромат которой распространился по всему дому. — Дунь, глянь, кого я нашёл! — радостно воскликнул Матвей. Авдотья подняла глаза, увидела это ушастое чудо с большущими глазами, и у неё самой глаза стали размером с пятак. — Ужас какой! — прошептала она. — Да брось! Милый же! — сказал Матвей и опустил котёнка на стол. — «Милый»… Помесь кота и летучей мыши. Ты где его взял? — В погребе. На полке сидел. — А как он туда попал? — Наверное, прилетел откуда-то. — Что значит – прилетел? — На ракете. Он же вроде как инопланетянин. — Только инопланетян нам тут не хватало! — проворчала Авдотья. Котёнок уже понял, кто тут главный человек в доме, и резко засеменил по столу к Авдотье. По пути он остановился возле сковороды с картошкой, смешно фыркнул и, подойдя к хозяйке дома, сел, задрал голову и уставился на неё с таким видом, будто хотел сказать: «Возьмите меня, пожалуйста! Я буду тихим и послушным». Авдотья не выдержала и улыбнулась: — Ох, беда… Ну ладно, пусть остаётся. Но кормить его будешь ты. И убирать за ним. Матвей просиял: — Договорились! За Локатором ухаживать буду я. — За каким локатором? — Ну, за этим, — Матвей кивнул на котёнка. – Видишь, уши у него какие – локатор и есть. — Ты его ещё телескопом назови, вон, глазищи какие! — усмехнулась Авдотья и погладила котёнка по спинке. — Нет, телескоп – слишком длинно, — возразил Матвей. — А локатор – не длинно? Нет уж, если и называть его, то каким-нибудь нормальным кошачьим именем. — Или инопланетным – он же вылитый инопланетянин. Йода, например. — Сам ты Йода! — буркнула Авдотья, продолжая гладить котёнка, который под её ласками уже свернулся калачиком и задремал. — И всё-таки что ж ты за зверь такой? Ну-ка, подай мне мой телефон. Матвей подал ей мобильник. Она сфотографировала котёнка и отправила фотографию дочке. А уже через пять минут получила от неё ответ. — Ну вот, а ты говорил – инопланетянин, — сказала Авдотья. — Девон-рекс, — с расстановкой прочитала она. — Кто? — переспросил Матвей. — Порода такая кошачья из Англии. — Как же его к нам занесло? — Ты прямо дремучий какой-то! У нас породы со всего света встречаются – что кошки, что собаки. — Так если в городе, оно и понятно, А то в нашей глуши. Как, говоришь, порода называется? — Девон-рекс, — повторила Авдотья. — Ну что ж, Рекс – кличка подходящая. — Рекс – это собачья кличка. — Да какая разница!.. Если только он не девочка. — Действительно! — Авдотья осторожно перевернула котёнка, который даже не проснулся. — Маленький ещё, но как будт

Они сели за стол напротив друг друга. Он открыл сейф и достал оттуда литровую бутылку страшно дорогого французского коньяка. — А вдруг воры украли бы? — рассмеялась секретарша. — Упаси боже, — рассмеялся он в ответ. Налил на одну четверть в стаканы, и они, не чокаясь, выпили. Когда он закончил всю историю, в бутылке изрядно уменьшилось жидкости. Секретарша смотрела на него во все глаза. — Я понял одну очень важную вещь, — сказал он ей. Она молча слушала. — Наша жизнь может измениться в одно мгновение. В одно! Вы понимаете?! — Понимаю, — кивнула секретарша. — И прерваться может в одно мгновение, но... Вместо того, чтобы прерваться, судьба дала мне шанс. Дала мне шанс спасти чью-то жизнь. Вот я и решил – надо жить так, чтобы каждый день вечером про меня думали только хорошо. — О как, — ответила секретарша. — Кстати, как вы назвали котёнка? — Как, как? — удивился мужчина. — Кузнечик! — Тогда, за Кузнечика! — сказала секретарша и подняла стакан. — За жизнь! — ответил ей начальник и они, не чокаясь, выпили. А котёнок спал на диване и ему снилось, как он прыгает в высокой зелёной травке и ловит смешных кузнечиков. А его человек ищет его и зовёт. Потом он нашел и, подхватив, прижал к себе. Малыш мурлыкнул во сне и потянулся. Жизнь была прекрасна! Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Куда идти? — подумал он и посмотрел вправо и влево. Идти надо было назад, по направлению к шоссе, но был уже почти вечер... И кто знает, когда проедет машина? Он вздохнул и пошел по направлению к шоссе. Котёнок тоже вздохнул, мурлыкнул и задремал в его правой ладони. Он стоял три часа. Проехало несколько машин. Остановилось всего две. Обе ехали в другую сторону, и он просто попросил их срочно вызвать буксировку. Потом он решил вернуться к своей машине, пока совсем не стемнело. Спустившись вниз, он достал из спортивной сумки бутерброд и поделился им с котёнком. Вернее, себе он оставил булку, а колбасу разжевал и вложил в ротик малышу. Тот радостно зачавкал. — Вот и славно, — обрадовался мужчина. — Давай-ка согреемся, — сказал он и включил на десять минут двигатель и обогрев. Он сидел на заднем сидении, поглаживал спящего котёнка и думал об отвратительной природе человека. Люди видели, что он им машет, но не остановились, а те, которые притормозили, судя по всему, даже не позвонили эвакуатору... — Отвратительные людишки! — сказал мужчина и задремал. Проснулся он от сигнала. Какая-то машина отчаянно сигналила, медленно продвигаясь по левой стороне дороги. Мужчина вывалился из машины, спотыкаясь и падая, полез вверх. Котёнок в кармане его куртки проснулся и замяукал. — Тише, малыш, тише, — успокаивал он котёнка. Он выскочил на середину дороги и, крича и размахивая руками, побежал к большому эвакуатору. — Ну, слава богу! — сказал водитель, когда увидел мужчину в помятой куртке и с заспанным лицом. — А я вас высматриваю уже полчаса. Вот, сигналить начал... А этот мужик, которого вы попросили позвонить мне, жизни не даёт! Через каждый час мне названивает. Всю ночь трезвонил. А у меня, как назло, тоже поломка была. Вот, сделал и сразу за вами. Держите трубку, успокойте его. — Парень! Парень!!! — донеслось из телефона. — Ты как? Живой?! Если надо, я сейчас сам за тобой приеду! — Спасибо, спасибо. Не надо, всё в полном порядке, — ответил ему мужчина с котёнком и улыбнулся. Потом вытащил из кармана несколько смятых стодолларовых купюр и протянул их водителю эвакуатора. — Это ещё зачем? — удивился тот. — Стандартная сумма. Перечислите её на счёт фирмы... — Нет, нет, — настаивал мужчина. — Вы просто обязаны взять! Это не за работу. Это за то, что вы вернули мне веру в людей. — О как! — удивился водитель и взял деньги. ***** Когда мужчина приехал на свой заводик, то секретарша, понимая, что хозяин в страшно расстроенном настроении и будет разнос, остановила работу и пригласила весь персонал в зал. Все собрались и сидели с опущенными головами. Они понятия не имели, в чём провинились опять, но что поделать? Хозяину хочется высказаться, им не привыкать... Тот вышел вперёд и подошел к микрофону. Все напряглись, ожидая крика. — Я прошу прощения... — начал он тихим голосом. В зале наступила мёртвая тишина. — Я прошу прощения! — сказал он громко. — За то, что кричал на вас. За то, что упрекал вас бесконечно, неизвестно за что... За то, что упрекал вас в своих собственных промахах! И, кстати... Кстати! — он обернулся к секретарше. — Когда я последний раз выписывал премии? Секретарша замялась. — Когда? — повторил он свой вопрос. — Никогда, — ответила она наконец-то. Мужчина помолчал, а потом продолжил: — Каждому работающему – пять тысяч долларов. Потом опять помолчал и добавил: — И не спрашивайте меня, за что. Ни за что! А просто так!! Хочу я вам премию выписать, и всё тут!!! Что тут началось... Работники вскочили с мест и стали оглушительно аплодировать, свистеть и кричать. Перед кабинетом он остановился и посмотрел на секретаршу. — Что? — спросил он у неё. — Что вы так смотрите на меня? — Не узнаю вас, — ответила та и взглянула на него поверх очков. — Да я и сам себя не узнаю, — признался он. — Тогда, может, расскажете мне? — спросила секретарша и достала из нижнего ящика стола маленькую бутылку дешевого виски. — Или... на работе нельзя? Он открыл двери в кабинет и сделал широкий приглашающий жест.

Ну, что ж... Кот забрался на забор, хоть это далось нелегко, и уставился вдаль. Вдруг послышалось знакомое, еле слышное шуршание. Ну, конечно, Борис не выдержал и помчался за ним следом. Что ему опять нужно? Мурзик сделал вид, что не замечает кота. Тот выбежал за ворота и замер около забора. Мурзик нервно фыркнул. Борис заглянул ему в глаза, пытаясь понять, что происходит. И тут из-за угла дома показался черный пес. Мурзик знал, что это Трезор, который отличался весьма недружелюбным характером. Пес любил сбегать со двора, наводя ужас на местных котов. Трезор сразу заметил Бориса и прибавил скорость. А вот Борька отчего-то замешкался. Возможно, не сразу оценил всю степень опасности. Мурзику показалось, что прошла секунда, и Трезор уже, ощетинившись, стоял возле Борьки, прижав его к забору. — Жалко беднягу. Пропадёт ведь. Да и баба Зоя расстроится. А мне все равно недолго осталось. Меня не жалко, — думал Мурзик, уверенно прыгая с забора. Он с гордостью обнаружил, что ещё не растерял былую сноровку и приземлился аккурат на голову Трезору. Пес взвыл и стряхнул Мурзика. — Вот и конец, — последнее, что подумал кот, ударившись о землю... Мурзик очнулся на руках у бабы Зои. Он сразу узнал её прикосновения и голос. Правда они были не одни. Кто-то разговаривал с хозяйкой. Мурзик прислушался. Голос был незнакомым... — Я вовремя подоспела и отогнала эту жуткую зверюгу! — твердила старушка. — Кот ударился головой. И, конечно, здорово испугался. Но все будет хорошо, не волнуйтесь... Сколько, говорите? Семь лет? Ну, считайте, в самом расцвете сил! Ещё жить и жить. А то, что не таким резвым стал, как прежде, так вы кормите его поменьше. У него ожирение на лицо. Вот он и двигается еле-еле. В общем, надо пересмотреть режим питания, — раздалось в ответ. — Так что же это? Выходит, мой Мурзик всю прыть из-за обжорства растерял? Ну, поесть он любитель. За двоих уплетает. Значит, посадим на диету нашего героя, — решительно заявила старушка. Мурзик даже вздрогнул от этих разговоров. — Ну надо же, как неудобно получилось. Я думал, что это старость, а оказалось – надо поменьше есть. Кто бы мог подумать! Выходит, все дело в еде. Но как же это? Что они там сказали про самый расцвет сил? — судорожно соображал кот. В голове гудело и очень хотелось есть... Вернувшись домой, Мурзик встретил встревоженного Бориса. Кот радостно кинулся навстречу своему старшему товарищу. Мурзик посмотрел на него благосклонно. — Скучал по тебе Борька. Весь извелся. Ты ж наш герой, Мурзик! — повторяла баба Зоя, хлопоча на кухне. Однако Мурзика ждало разочарование, когда он понял, что порция в миске стала значительно меньше. Он вопросительно взглянул на хозяйку. — Ну, а что ты хотел, мой хороший? Ты уж обиду не держи. Так доктор сказал, ничего не поделаешь, — вздохнула старушка, выходя из кухни. Мурзик печально посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на миску Бориса, в которой ещё оставались остатки еды. Борька тут же сориентировался в ситуации и вежливо подвинулся, приглашая друга к своей тарелке. — А может, не так уж и плох этот Борька? Конечно, чавкает немного. Но это такие мелочи, — думал Мурзик, вылизывая миску. С этого дня он решил, что старость может подождать. Ведь у них с Борисом впереди так много весёлых приключений, великих дел и вкусных угощений! Автор НИКА ЯСНАЯ

Но тут же услышал голос бабы Зои: — Мурзуня, а ну подвинься немного. Дай Борька тоже поест! Мурзик замер, а затем огляделся по сторонам. Единственным известным ему Борькой был поросенок, который какое-то время жил у бабы Зои, а потом превратился в огромного, наглого кабана. Дальнейшая судьба животного была неизвестна. Но Мурзик не сильно интересовался этим дурно пахнущим животным. Кот ещё раз огляделся. Никого, кроме бабы Зои и ненавистного котёнка, поблизости не было. — Ну, давай, Борька. Не бойся. Иди покушай, — подхватив на руки малыша, приговаривала баба Зоя. Она поставила пушистика у миски, и тот тут же принялся жадно чавкать, оставляя вокруг белые брызги. Мурзик в ужасе отшатнулся. — Ещё одна свинья на нашу голову, — зажмурившись, решил он и побрел прочь. Аппетит в тот день покинул Мурзика. Однако уже к вечеру кот наверстал упущенное и съел не только свой ужин, но и еду чужака. Этим он ужасно расстроил бабу Зою: — И не стыдно тебе, Мурзик? Взрослый кот, а маленьких обижаешь! — вздыхала хозяйка с осуждением глядя на своего любимца. Мурзик умывался, сидя у стола, и не чувствовал никаких угрызений совести. — Жаль, что недолго мне осталось жить на этом свете. Надо успеть наесться. Эх, поплачет ещё обо мне хозяйка, да поздно будет... Вот тогда ей стыдно станет, что так ко мне относилась и куском хлеба попрекала, — размышлял кот, наблюдая, как баба Зоя снова носится с глупым Борькой. Мурзик с нетерпением ждал, когда же старушка наконец выставит котёнка из дома. Но она, кажется, совершенно не собиралась этого делать. Борис тем временем освоился и стал вести себя, как полноправный хозяин. Он носился по дому, охотился за клубками пряжи и неожиданно выпрыгивал из-за угла, чем доводил Мурзика до бешенства. Кот даже пару раз намеревался хорошенько наподдать нахалу, но Борис отличался удивительной скоростью и ловкостью. К тому же баба Зоя постоянно вмешивалась в их отношения: — Мурзик, хватит обижать маленьких. А ну-ка, веди себя прилично! — то и дело повторяла она. А затем брала Борьку на руки и начинала гладить. Последней каплей стало то, что Мурзик однажды проснулся с котенком под боком. Малыш, как ни в чем не бывало, сладко мурлыкал и долго не мог понять, почему большой, теплый кот так быстро сбежал. Он всюду следовал за Мурзиком и не давал ему ни минуты покоя. Кот шипел, убегал и прятался. В конце концов, он даже охрип, чем не на шутку испугал хозяйку. — Вот будет знать, как приводить в дом новых котов, — размышлял Мурзик, беззвучно открывая рот. В душе он все ещё надеялся, что баба Зоя выставит котёнка за дверь. Хотя шансы были минимальны. — А, с другой стороны, когда меня не станет, хозяйке будет не так грустно одной. Возможно, этот шустрый малый сможет уберечь её от мышей и будет согревать долгими зимними вечерами, — размышлял Мурзик, и сердце сжималось от тоски. Чтобы хоть как-то успокоиться, он брел к своей миске и уплетал оставленное старушкой угощение. А если в тарелке Борьки завалялась еда, то съедал и её. Не пропадать же добру. Затем Мурзик находил тихое местечко, куда Борьке было не добраться, и наблюдал, как носится озорной малыш. Кот вспоминал свое детство. Казалось, совсем недавно баба Зоя принесла его в дом, заботилась и носила на руках. И вот теперь незаметно подкралась старость, и он стал не нужным... Прошло несколько месяцев. Борис заметно подрос и округлился. Однажды утром Мурзик проснулся от радостного крика хозяйки: — Ай да молодец! Вот это охотник! Вы только посмотрите на него! Мурзик не сразу понял, в чем дело. И, потягиваясь, направился к старушке. Баба Зоя стояла у кровати и разглядывала мышь. Рядом, расправив усы, сидел гордый Борис. У Мурзика даже потемнело в глазах. Этот полугодовалый малец делал успехи. Нет, ему уже не угнаться за ним. Кот опустил голову и побрел прочь. Даже не услышав, как баба Зоя говорила: — Молодец, Мурзик! Научил Борьку охотиться! Ему надо было побыть одному и хорошенько осмыслить происходящее. Выходило так, что Борис уверенно занял место Мурзика.

Человек не смог пройти мимо. Он поднял малыша и принёс домой. За что получил нагоняй от жены: — Мы же договаривались! — громко ругалась она. — Моё сердце не бесконечное! Я не могу выдержать больше расставание!! Не могу!!! Но котёнку было всё равно. Он тихонько устроился в руках мужчины и задремал. — Только пока не устроим его к другим людям. Временно... Жена согласилась и понесла малыша в ванную, помыть тёплой водичкой и обработать от блох. Оба кота отреагировали на вновь прибывшего с высокомерием и отвращением. Его отталкивали и шипели. И что только ни делали муж с женой, чтобы подружить котёнка и двух больших котов, но – ничего не выходило. Женщина уже обзвонила всех знакомых. Но пока желающих не нашлось, и тогда она дала объявление во все группы интернета о пристройстве малыша. Фото красивое сделала. Описала его характер. Всё, как полагается, и всё с самой лучшей точки зрения... И вот, через неделю им позвонили. Семья хотела взять котёнка – приучить к животным своих двух мальчиков. Мужу эта идея не понравилась, и за день до приезда новых владельцев они с женой даже поругались. Мужчина кричал, что дети будут мучить малыша, а женщина возражала ему, что его там будут любить, наверное... “Наверное” мужчину не устраивало. Вечером, когда приехали мужчина и женщина с переноской для котёнка, тот исчез. Везде его искали, всё облазили, шкафы, диваны, ящики бельевые. Нет, и всё тут! Пока жена не решила проверить на балконе. Куда, кстати, малыш никогда и не выходил. Он боялся двух котов, которые всегда готовы были обидеть его. Но тут... Вся вышедшая на балкон компания увидела такую картину... Три кота лежали под тремя вентиляторами. Каждый на своём месте. Все важно посмотрели на вошедших на балкон. А малыш, он лежал на кресле. Точно на месте Баниаса. Напротив стоял тот самый вентилятор, которому устроили бойкот два больших кота. Малыш смотрел на людей спокойными глазами. Он был дома, ему было хорошо. Его взгляд спрашивал: “Что вам? Не мешайте мне отдыхать”. — Это он? — спросила пришедшая женщина. Муж молчал и отворачивался. Его жена тоже молча смотрела на малыша. Она спросила только одно: — Это ты вентилятор принёс? — Нет, — ответил мужчина. — А тогда кто? — поинтересовалась женщина. — Понятия не имею, — ответил муж. Женщина повернулась к приехавшим и извинилась перед ними: — Вы уж простите меня... — говорила она. — Это я виновата. Но... не можем мы его отдать. Не можем! Приехавшие не обиделись и ушли. А женщина села на кресло рядом с малышом. — И как же тогда тебя звать? — спросила она его. Котёнок мурлыкнул и ткнулся ей в руку. — Беня его зовут, — ответил мужчина. — Ясное дело – Беня. Беня глянул на своего спасителя и радостно мяукнул. — Ну и славно! — вдруг обрадовалась женщина. — Беня, так Беня. Но ты признайся мне – это ведь ты придумал эту историю с вентилятором? Это ведь ты его принёс? — Да не приносил я его! — возмутился мужчина. — Но не мог ведь он сам пройти из кладовки на балкон, — резонно возразила жена. — Не мог, — согласился муж и добавил: — Значит, это ты его сюда принесла. — Не приносила, — возразила женщина и вздохнула. — Ну, хорошо. Не хочешь говорить, не надо. Это не важно. Важно, что Беня остался у нас. — Правда? — Правда, — согласился муж, и они пошли в квартиру. А два больших кота смотрели на маленького Беню и друг на друга. Они приняли его в семью. Приняли! Беня довольно мурлыкал и потягивался в кресле. И не спрашивайте меня, как вентилятор и сам котёнок оказались на балконе. Не важно это. Не важно! В сказках ведь всё возможно. Ну, абсолютно всё. Вот за это я и люблю их. Как-то так... Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

мяукал, если сердился – шипел. Но никогда больше не разговаривал. «Наверняка мне все это пригрезилось от нервного истощения... Доработалась до говорящих кошек, — думала Маша. — Хотя что ни делается, все к лучшему. Зато теперь я не одна! Да и вообще, чувство, словно из комы вышла. Проснулась, а вокруг – красота». Что думал сам Рыжий, она не знала. А он размышлял о том, что миссию свою он выполнил. Машу от компьютера оторвал, оставшиеся годы профукать не позволил. Нет, конечно, если понадобится, кот слово свое вставит. Ну, например, если она хорошего мужчину встретит и совета спросит. Или еще что-то важное случится. А так, нечего болтать попусту. Он ее любит, она его тоже. Без слов все понятно. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

ослушался, залез на табуретку, потоптался и свернулся огненным клубком. — Молодец. Можешь, когда захочешь! — похвалила Маша и вернулась за ноутбук. А когда она снова вышла на кухню, кота не было. Дверь приоткрыта, на крыльце пусто. Дождь прошел. «Вот это кот! — подумала Маша. — Руку даю на отсечение: он все мои слова понимает. Наверное, больше не придет. Обиделся». Но рыжий пришел. Он теперь объявлялся, когда хотел. И никакого тебе расписания. Когда у рыжего было хорошее настроение – он, начихав на всю Машину занятость, бессовестно мешал ей работать. Охотился на ноги, лез на колени, тянул лапы к клавиатуре. Иногда на него накатывала печаль. Тогда он сидел на кухне и задумчиво созерцал природу через окно. Потом забирался на стол заедать грусть. При этом обязательно что-нибудь ронял. Выдергивал Машу из-за ноутбука. В общем, благодаря коту, отвлекалась она теперь часто. Успевала попить чайку, замечала, как распускаются безвременники и облетают листья. Сердилась на рыжего и одновременно радовалась, что пусть самый хвостик лета, но удалось поймать. А потом кот пропал. Дней пять его не было. Маша сперва даже расстроилась. Но, поразмыслив, решила, что все это к лучшему. Вероятно, у кота есть хозяева. Дачный сезон заканчивается, и они просто-напросто уехали в город. Ну что же, во всем есть свои плюсы. Рыжий показал ей краешек лета и отбыл. Теперь можно вернуться к своему старому расписанию... ***** И вот сегодня утром кот появился. Теперь он сидел на кухне, осуждающе разглядывал Машу и играл кисточкой на скатерти. — Ну чего ты от меня хочешь? — взмолилась та. — Усыновить тебя, что ли? Так я ведь питомцев заводить не собиралась. Могу только в приют сдать, раз уж хозяев у тебя нет. Зеленые глаза сузились, рыжий хвост заходил из стороны в сторону. — Да не злись ты. Я тоже злиться умею. У меня вон мигрень сегодня дикая, спала плохо, спина пощады просит. Маша устало прикрыла глаза, в темноте вспыхивали цветные пятна, пульсировало в висках. А когда она их открыла, кот оказался перед ней на столе. — Брысь! — отмахнулась она. И услышала в ответ: — Ну уж фигу*шки! Брыськает она тут. Я на нее столько времени потратил, а она мне грубит! Маша заозиралась. «Боже, доработалась до голосов в голове!» — Давай без паники. Я это! — Рыжий тронул ее лапой. — Коты не говорят, — слабо возразила Маша. — Я просто сошла с ума от своей работы. — Говорят, не говорят... Откуда ты знаешь? Много у тебя котов было? — Ни одного. — М-да... Мужчины нет, детей нет, мама в лучший мир год назад отправилась. Да еще и ни единого кота ты не пригрела. Так себе жизнь, не находишь? Про стакан воды не буду нудить. Но ты сама-то подумай, о чем станешь по дороге на небеса вспоминать? Как ишачила до последнего вздоха? Маша молчала: стало тоскливо. Прав рыжий. Только что ей с этой правоты. Поздно уже рыпаться. — Хватит киснуть-то! Это я ведь с тобой намучился. От писанины отвлекал, на улицу выводил, чай пить приглашал... Получается, без толку. Стоило мне по личным делам отлучиться, и все! Сначала мочало. Прилипла к своему монитору, как пиявка к ноге. Да еще и ерепенится. Питомцев она заводить не планировала. Я твой наставник, друг и воспитатель. Кто угодно, только не питомец. Буду учить тебя жизни. — Поздновато собрался, гуру. — Чего, голова прошла, раз острить принялась? — кот шагнул со стола к Маше на колени. — Тогда держи меня. Привыкай. Лекарство от мигрени своей прими. У нас сегодня еще дел куча. Лежанку мне заказать надо, миски всякие. Еще мышку хочу пищащую. — А звать-то тебя как? — Маша сдалась. Безумие это или нет, но кот-то самый настоящий, с потребностями. — Это на твое усмотрение. Я бы предпочел: Гениальный Умище, но ты можешь величать просто Рыжим. За дело? Кот спрыгнул на пол. Маша поднялась, намереваясь принять таблетку, кухня поплыла перед глазами, и она рухнула обратно на стул. А когда очухалась, кот намывался, выставив ногу пистолетом, и молчал... ***** Рыжий остался с Машей. Сидя у нее на ручках, мурчал, когда есть просил –

***** Зато ночью ей приснился рыжий кот. Они сидели вдвоем на крыльце, и он ее распекал: — Глупая ты женщина, Мария. На такую чепуху время свое тратишь, у меня прямо слов нет. — Я работаю! — обижалась она. — Зачем? — А на что я жить буду? — Ты разве живешь? — А разве нет? — Нет. Сама-то подумай. Тебе почти полвека, вроде воспоминаний должно быть столько – за год не расскажешь. А у тебя они есть? Вот что ты делала, допустим, в одиннадцать лет? — Эко ты маханул. Да разве ж я вспомню. Училась, как все нормальные дети. — Ну, допустим. А в двадцать два? — Тоже училась. Только уже в институте. — Зачем? — Ну как зачем? Чтобы работу хорошую найти. — Ладно. А еще что? Маша задумалась. И правда, что? Вроде тогда ее угораздило в Вовку Колпакова влюбиться? Нет, это он в нее влюбился. А она его послала. Сказала, что сейчас некогда. Не готова она к раю в шалаше. Нужно институт окончить, хорошую работу найти, жилищный вопрос решить, и вот тогда... Вовка отстал. Пострадал, повздыхал и сошелся с Верочкой, что ли... Или с Ниночкой? Да какая разница. Она на его свадьбе не гуляла. Не то чтобы обиделась... Снова некогда было. — Да я что, должна каждую мелочь помнить? — разозлилась Маша. — Важное отложилось: учеба. А всякая чушь, конечно, стерлась. — Ладно, предположим, ты склерозница. Хотя мне кажется, тебе просто нечего вспоминать. Тогда давай поближе что-нибудь. Тридцать три года возьмем. Люблю красивые числа. Вот что ты делала в свои тридцать три? — Работала, на машину копила. — Отлично, а еще? — С мамой на дачу ездила по выходным. — Ой, врешь. — Вру. Я в то время дачу терпеть не могла. Ну на кой в огороде пятой точкой небо дразнить, когда все можно купить в магазине? — А еще что-то было в твоей жизни? Маша снова полезла в воспоминания. Вроде Пашка был. Или позже? Да нет, именно тогда. Они с ним как раз на работе и познакомились. Хороший мужик. Только вот безалаберный. По выходным в какие-то походы ходил, ее звал. Зря. Жалко Маше было на такую чепушистику время тратить. У нее дел по горло. Начальник планово-экономического отдела должен на пенсию уйти. Надо было себя показать, чтобы ее, Машу, на освободившееся место посадили. Она ведь самая подходящая кандидатура. Серьезная, умная, строгая. Карьеристка? Да! Но это же хорошо. Без амбиций будешь, как Пашка, всю жизнь бухгалтером корпеть... В общем, начальником ее назначили. А Пашка? Да как-то ей не до него стало. Или ему не до нее? Неважно. Разошлись они, короче. Он начал секретаршу Леночку в походы возить. А Маша начальствовать принялась. Уставала, как лошадь ломовая, на жизнь времени не хватало. Только на работу. Жаль. Но кто же тогда знал, что их предприятие в итоге закроется и все Машины амбиции коту под хвост. — Чего пристал? Сначала я карьеру строила, потом, когда все прахом пошло – выживала. Тыркалась в разные места. То там, то сям работала. — Да ты не заводись. Ну хорошо, потыркалась и наконец устала. Перебралась на удаленку, обещала себе сбавить обороты. И что? Лето прошло, а ты даже не заметила. Не стыдно? — Чего ты прицепился? Дожили, кот меня жизни учит! Сам-то многого достиг? Шатаешься по дачникам, побираешься. Хозяевами-то хоть обзавелся? Чем ты вообще занят? — Живу! Кот подмигнул, показал Маше язык и растаял в воздухе. А она проснулась. На душе было пакостно. «Ну ты только еще раз явись, проповедник блохастый! — думала она пока, чистила зубы. — Всю душу растравил!» ***** И кот явился. На улице моросило, поэтому он сперва вежливо поскребся в дверь, потом надсадно поорал. А когда ему не открыли, влез на лавку и скорбно уставился на Машу в окно. — Не пущу! — сообщила та. Кот вздохнул. Маша не выдержала. — Ладно, наглец. Не смотри на меня так. Сейчас открою. Но только уговор – поешь и гуляй. А то у меня после твоих визитов работа не идет! Он понял! Позавтракал, одарил Машу печальным взглядом и направился к выходу. Она сломалась. — Ладно уж. Сиди на кухне. Нечего мокнуть. Дождик закончится, тогда пойдешь. Под мой рабочий стол ни ногой! Кот п

глаза внимательно смотрели на неё из-под густых белых бровей. Марина вытерла рукой слёзы и кивнула. — Кто же это посмел обидеть такую красавицу? Марина горько усмехнулась и слегка дёрнула поводок. Метеор посмотрел на неё, потом на старичка, чихнул и отвернулся. Странно! Старичок сидел всего в шаге от Метеора, и пёс уже давно был должен зайтись в неистовом лае и даже броситься на незнакомца, что постоянно делал в последнее время. Но Метеор просто спокойно сидел на земле, глядя вдаль, будто задумался о чём-то. — Так вот кто виновник! — сказал старичок и, наклонившись, погладил одним пальцем Метеора между ушами. Метеор обернулся и выжидающе уставился на старичка. «Ну, сейчас начнётся!» — подумала Марина и вся напряглась. Старичок снова погладил пса между ушами, потом по мордочке, словно давая ему понюхать свою руку. Метеор продолжал сидеть спокойно. — И чем же ты обидел свою хозяйку? — спросил старичок, глядя в глаза Метеору. И тут пёс совсем по-человечьи вздохнул. — Так ты всё-таки понимаешь, что ведёшь себя плохо! — сказал старичок. — Уже хорошо. Неизвестно откуда у него в руке появился крошечный сухарик, он протянул его Метеору. Тот аккуратно взял сухарик зубами и захрустел. — Выходит, не безнадёжный, — сказал старичок. Марина наблюдала за этой сценой с открытым ртом. Старичок улыбнулся ей и понимающе кивнул. — Я почти семьдесят лет проработал с животными, — произнёс он, отвечая на её немой вопрос. — Научился находить с ними общий язык. — А… где вы работали? — В цирке. Дрессировщиком. Практически с детства. — Да вы что! А… — Простите, сразу не представился, — сказал старичок. — Старею, совсем позабыл про манеры. Я Ростислав Аполлинарьевич. А вас как звать-величать? — Марина. — Красивое имя – морское. Очень идёт вашим синим глазам. Марина немного смутилась. Она хотела поблагодарить Ростислава Аполлинарьевича за комплимент, но вместо этого почему-то сказала: — Вы знаете, а мой Метеор какой-то злой стал, непослушный. Не знаю, что с ним делать. — С собаками такое случается, как, собственно, и с другими животными. И даже с людьми. Вопрос в воспитании. — А вы не могли бы его немного повоспитывать? — взмолилась Марина. — А то никто не берётся – попробуют и сразу отказываются. — Я бы рад, — отозвался Ростислав Аполлинарьевич. — Да, боюсь, здоровье не позволит. Но, если хотите, я могу поговорить со своим внуком Митей. Думаю, вам он не откажет. Имя Митя немного смутило её – оно показалось Марине каким-то несерьёзным, и она сразу решила, что он, видимо, ещё мальчик. — Он тоже дрессировщик? — с сомнением в голосе спросила Марина. — О, да! — гордо ответил Ростислав Апполинарьевич. ***** Митя оказался вполне взрослым мужчиной и к тому же известным дрессировщиком. Он помог Марине сделать из Метеора послушного и доброго пса. Уже через месяц его было не узнать, он снова стал весёлым и ласковым. И даже немножко озорным, будто вновь стал щенком. На вопрос, как ему это удалось, Митя с улыбкой отвечал: — Легко! Ведь мы с ним почти тёзки: Митя и Метеор. И действительно, стоило Марине произнести имя Митя, Метеор пулей летел к ней. А ещё Митя стал ухаживать за Мариной и вскоре они поженились. Светка в шутку сетовала, что сестра всё-таки угодила в пирамиду МММ: Марина, Митя, Метеор. — И как только тебя угораздило? — говорила она. А Марина смеялась и отвечала: — Повезло. Ведь это такая надёжная пирамида, что любая гора позавидует. Автор ВЛАДИМИР АНИН

настоящему. Он вновь проводил её до дома и, уже стоя возле подъезда, намекнул на чашечку кофе. Марина, стеснявшаяся сама предложить это, обрадовалась и позвала его к себе домой. Но едва они вошли в квартиру, из темноты раздалось грозное рычание. Марина зажгла свет. Метеор стоял, приняв боевую стойку и низко наклонив голову. — У тебя собака? — произнёс Марк, то ли спрашивая, то ли констатируя этот факт. — Ну какая же это собака! — непринуждённо ответила Марина. — Это Метеор, славный маленький пёсик. В это мгновение «славный маленький пёсик» бросился на Марка и вцепился ему в штанину. Марк вдруг завизжал тоненьким голоском, совсем по-девчачьи, размахивая руками и пытаясь стряхнуть с ноги рычащего Метеора. — Метеор, нельзя, оставь его, фу! — отчаянно кричала Марина. — Убери с… с… собаку! — верещал Марк, вертясь на одной ноге. Марина несколько раз пыталась подступиться к нему, рискуя попасть под удары его беспорядочно вращающихся рук. В конце концов Марк не удержал равновесие и шлёпнулся на пол. Марина подскочила к нему и, схватив Метеора, смогла наконец оттащить пса от своей жертвы. — А-а-а! — проорал Марк, глядя на Марину выпученными глазами. Кое-как поднявшись, он бросился вон из квартиры. Марина догнала его уже у лифта: — Марк, подожди! — Дура! Ты знаешь, сколько стоит этот костюм? — взвыл он, обернувшись. — Не знаю, — растерянно пробормотала Марина. — Откуда тебе знать! И угораздило же связаться с дешёвкой. — Что ты сказал? — Что слышала, — буркнул Марк и вошёл в лифт. — Марк! — позвала Марина. — Чего ещё? — спросил он, обернувшись. Вместо ответа Марина влепила ему звонкую пощёчину. И двери лифта закрылись... ***** — Может, оно и к лучшему, — сказала Светка, выслушав по телефону обстоятельный рассказ Марины, периодически перемежавшийся с всплесками рыданий. — Получается, что Метеорчик спас тебя, а то угодила бы ты в пирамиду. Они, пирамиды, знаешь, какие обманчивые и неустойчивые! — Какая ещё пи-пи-пирамида? — всхлипывая, переспросила Марина. — Ну, не финансовая, это точно. Хотя буквы совпадают: Марина, Марк и Метеор – МММ. Была когда-то такая финансовая пирамида, многие от неё пострадали. Наши родители, кстати, тоже. Не помнишь? Мама рассказывала. — Нет, не помню. Ты лучше скажи, что мне теперь делать? Ты же умная, посоветуй... — Знаешь, если бы речь шла о воспитании ребёнка, я бы тебе посоветовала. Слава богу, и житейский опыт есть, и профессиональный. Но с животными… Я тут почитала, эти что-то-такое-там-терьеры… — Джек-рассел-терьеры, — поправила Марина. — Ну да. Так вот, они действительно с возрастом иногда становятся очень агрессивными, если их правильно не воспитывать – особенность породы. Тут, наверное, дрессировщик нужен. — Причём здесь дрессировщик? — снова взвыла Марина. — Я у тебя про себя спрашиваю! — Ну, тебе дрессировщик точно не поможет, хотя… ***** Вняв совету сестры, Марина всё же решила обратиться к специалистам. Нашла недалеко от дома кинологический центр и привела туда Метеора. Однако после нескольких попыток тренер отказался с ним заниматься. Попробовали другого тренера, но и с ним не получилось. В итоге Марине объявили, что с такой агрессивной и неуправляемой собакой они ничего сделать не могут. — Ну а мне-то что делать? — в отчаянии воскликнула Марина. — Попробуйте обратиться в другой кинологический центр, — предложили ей. Но и в другом центре Марине не помогли. Равно как и в некоей школе для собак, где обещали за неделю сделать из любой забияки паиньку... В итоге Метеор стал ещё агрессивнее и даже один раз чуть не укусил Марину. Правда, вовремя спохватился. Отчаявшись, Марина снова стала погружаться в депрессию. Выгуливая в очередной раз Метеора, она ушла далеко от дома и забрела в тихий сквер, подальше от людей и собак. Села на скамейку и заплакала. — Вас кто-то обидел? — раздался рядом скрипучий, но в то же время ласковый голос. Марина вздрогнула и обернулась. Рядом на скамейке сидел сухонький старичок в белом льняном костюме и старомодной фетровой шляпе. Его

И Светка распахнула стоявшую на полу сумку. Из сумки выглянуло нечто маленькое, белое с рыжими отметинами, и внимательно посмотрело на Марину. — Это что… собака? — пробормотала Марина. — Это лекарство от хандры! — торжественно объявила Светка. — Ну, и заодно подарок на твой день рождения. — Но у меня только через месяц… — Хватит, скулить! Бери и радуйся. — Я радуюсь, только… Марина протянула руки, намереваясь взять щенка, но тот вдруг выпрыгнул из сумки и рванул в комнату. Сёстры бросились его ловить, но не тут то было. Щенок носился по квартире, ловко уворачиваясь от пытающихся схватить его рук и радостно тявкал, видимо, решив, что с ним играют. — Всё, я больше не могу! — наконец произнесла Марина, устало опустившись на пол. — Это только начало, — сообщила сестра, сев рядом. — Вот спасибо! А он точно не опасен? — Конечно, опасен – для скуки! Ну и, возможно, для обуви. Но это же мелочи, да? — Как сказать. А имя у него есть? Или у неё? — У него. Конечно, есть – Метеор. — Заметно, — сказала Марина. — Что это хоть за порода? — М-м… — Светка на мгновение задумалась. — Что-то-такое-там-терьер. — В смысле? Ты даже породу не знаешь? А в паспорте что написано? — В каком паспорте? — В обыкновенном. У каждой собаки паспорт должен быть, — со знанием дела заявила Марина. — Ты-то откуда знаешь? У тебя собаки сроду не было. — Читала. — «Читала», — передразнила Светка. — Нет у него никакого паспорта. Я его на птичьем рынке купила у бабки какой-то. — Сэкономила, значит, на сестре? — съязвила Марина. — Типа того. Сейчас в инете поглядим, — Светка достала смартфон и уже через полминуты объявила: — Я же сказала – Джек-рассел-терьер! — Ты не так сказала, ты сказала «что-то-такое-там». — Можно подумать, ты прям сразу запомнишь, как называется эта порода. — Я ему паспорт оформлю. — Вот это правильно, — согласилась Светка. Тем временем Метеор, заметив, что с ним перестали играть, подошёл к ним и требовательно тявкнул. Сёстры переглянулись и хором воскликнули: — Не-ет! ***** Метеор и в самом деле оказался действенным лекарством для Марины. С первого же дня она почувствовала, что её жизнь больше не принадлежит ей, а потому для хандры просто не осталось места. Метеор грыз обувь, стаскивал с дивана плед, сражался с ним и, запутавшись в нём, начинал сердито лаять. После прогулки категорически отказывался мыть лапы, и Марине приходилось подолгу гоняться за ним по квартире. А когда Марина пыталась спокойно посидеть перед телевизором, он непременно приносил ей свой мячик и заставлял бросать его. А потом гнался за ним до прихожей, сшибая по пути всё, что только можно, и торжественно приносил его обратно хозяйке. И так раз двадцать, пока Марина не прятала мячик за спину. Тогда Метеор запрыгивал на диван, тщетно пытался найти мячик и, не найдя, на какое-то время успокаивался и даже иногда дремал, положив голову Марине на колени. А Марина гладила его и думала, что права была Светка – с появлением Метеора она словно пробудилась от тяжёлого сна, и мир вокруг вновь стал казаться светлым и привлекательным. А потом всё вдруг стало меняться... Метеор из ласкового шустрого пёсика начал постепенно превращаться в злого агрессивного пса. Марина не понимала, что с ним происходит. Он ни с того ни с сего бросался на прохожих и на других собак, и даже те, кто был значительно крупнее Метеора, испуганно шарахались от него. Но это были ещё цветочки. А вскоре настали и ягодки... ***** После долгого перерыва Марина наконец решилась на свидание с молодым человеком. Они познакомились на дне рождения у одной из коллег Марины. Его звали Марк. Чертовски привлекательный, интеллигентный, в дорогом костюме, он сразу привлёк её внимание. Они разговорились, потом танцевали. Потом он проводил её до дома и пригласил на свидание. Свидание прошло на ура – в роскошном ресторане, с роскошным букетом цветов. Марк был так внимателен и ласков, что в сердце у Марины стало зарождаться давно забытое чувство, а в душе росла уверенность, что теперь это всё по-

лажа самый новый из толстых советских фотоальбомов, после чего уселась за стол. Смахнув ладонью слой пыли, дитя двадцать первого века прикоснулось к истории века минувшего... Начинался альбом чёрно-белыми фотографиями бабушки и дедушки, вскоре на снимках появилась мама – маленькая круглолицая девочка в коротеньком платье. Деревня, отдых на море, семейный портрет, очевидно, заказанный в фотостудии... Люди, которых больше нет. Повзрослевшие дети. Но и на последней фотокарточке в альбоме до Кати оставалось ещё лет десять. Она разочарованно перевернула последний лист – и обнаружила пухлый конверт большого формата. Внутри лежали цветные снимки: бабушка с дедом переехали в город, снимались по праздникам в многолюдных парках и на украшенных площадях... А вот и она сама! Розовощёкий младенец на руках у счастливой матери. А вот уже маленькая девочка, нетвёрдо стоящая на пухленьких ножках... При виде одной из последних фотографий сердце забилось чаще. На снимке сонная девочка лет четырёх лежала на диване, заботливо укрытая пледом. А рядом с ней, вытянувшись во всю длину, безмятежно спала трёхцветная кошка. С трепетом перевернув фотокарточку, девушка прочитала на обороте выведенную крупным почерком подпись: «Катя с Мусей, май 2005» В этот момент беззвучно подошла Ася. Она запрыгнула на колени и потёрлась о хозяйскую руку. Катя долго гладила свою любимицу, а потом ласково прошептала, целуя чёрно-рыжий лоб: — Так ты, значит, никакая не новая. Ты просто вернулась. Правда ведь, Муся? Кошка в ответ нежно боднула хозяйку и замурлыкала громче прежнего. Катя улыбалась, глядя то на свою питомицу, то на фотографию. Девушка верила, что, как бы ни сложилась жизнь, Ася-Муся теперь навсегда останется с ней. Ведь это всего лишь вторая кошачья жизнь – в запасе оставалось целых семь. А этого более чем достаточно, чтобы пройти весь путь с одним – своим – человеком. Автор ЛЕЯ Р.

Катя решила, что у кошки стресс: не находя на новом месте привычных вещей, она решила держаться поближе к хозяйке. Однако время шло, а приобретённые Асей повадки никуда не делись: она стала не в меру разговорчивой, каждую ночь просилась спать под одеяло, а днём подолгу просиживала в тёмной комнате, уставившись на заваленный хламом старый стеллаж. — Ты бы хоть перебрала его, что толку просто так смотреть, — смеялась Катя. — Мяу. Мяу-мяу-мрр! — отвечала питомица, тёрлась о ноги и возвращалась на свой пост наблюдения... Так прошёл месяц. Каждое утро Ася исправно вскакивала по звонку хозяйского будильника и стремглав неслась к миске. А по вечерам, возвращаясь с работы, Катя видела в окне третьего этажа маленький ушастый силуэт. Стоило открыть входную дверь – кошка уже оказывалась у порога и падала на бок, подставляя трёхцветный животик под ласковые руки. Однажды в предвкушении завтрашнего выходного Катя засиделась допоздна. Она задремала прямо в кресле, поджав под себя босые ноги и спрятав их в полах тёплого махрового халата. Обмякшие руки сами собой опустили раскрытую книгу на подлокотник. Кате снилось, что она снова маленькая девочка. Сидит за столом в этой самой квартире и уплетает пироги с мясом, капустой и маком. Такую начинку никто, кроме бабушки, не делал, и выпечки вкуснее Катя в своей жизни до сих пор не пробовала. Напротив сидит за столом бабушка и, улыбаясь, молча смотрит на внучку. А рядом с ней, на соседнем табурете, довольно щурится и тянет носом трёхцветная кошка. Она чем-то похожа на Асю, но во сне маленькая Катя точно знает, что эту пушистую красавицу зовут Муся. Девочка выковыривает из пирога кусочки мяса, смущённо смеётся, глядя на бабушку, и угощает Мусю. Кошка принимается за еду, а бабушка отрезает новый большой кусок пирога и кладёт внучке на блюдечко... Хлоп! Книга упала на пол. Катя вздрогнула и открыла глаза. На полу прямо перед ней сидела Ася и смотрела немигающими зелёными глазами. — Мне сейчас такой странный сон приснился, — тихо поделилась хозяйка. Кошка в ответ мяукнула, запрыгнула на колени и начала ластиться. Вскоре обе улеглись спать. Однако смутная тревога и тоска по чему-то забытому, поселившиеся с вечера в Катином сердце, наутро лишь усилились. До обеда девушка не могла ни на чём сосредоточиться: бралась за книгу – и не могла уловить смысл предложения; включала фильм – но мыслями оставалась где-то далеко; даже предвкушение назначенной на вечер встречи с друзьями перестало радовать. Может, вообще отказаться и никуда не ходить?.. Сцена из сна и имя «Муся» никак не шли из головы, и Катя решила позвонить маме. — Живём хорошо, на работе всё спокойно. Муся... тьфу ты, Ася!.. совсем привыкла на новом месте. Знаешь, мне недавно сон приснился... Выслушав рассказ дочери, мать помолчала немного, а потом ответила: — Катюш, когда ты была маленькой, у бабушки жила трёхцветная кошка, и её действительно звали Муся. Разговорчивая такая была, общительная, ласковая... Она пропала, когда тебе было четыре года. Мы тогда не стали рассказывать: боялись расстроить. Потом пару месяцев бабушка сама к нам в гости ездила, а мы завели дома другого котёнка, нашего Бусика. — Бусик, — Катя вздохнула, вспоминая дымчатого кота, который прожил в их семье много лет и с уходом которого долго не удавалось смириться – до тех пор, пока в конце концов не появилась Ася. А оказывается, была ещё и Муся. — Наверное, после переезда в бабушкину квартиру ты начала вспоминать фрагменты из детства, вот тебе и приснилось, — нерешительно предположила мама. — Наверное, — эхом откликнулась Катя. — Спасибо, мам. Папе привет. — Передам. Пока. Отложив телефон в сторонку, девушка опустилась на диван и потёрла виски. Сидящая в кресле Ася внимательно посмотрела на хозяйку, а затем спрыгнула на пол и, задрав хвост, важно прошествовала в тёмную комнату, откуда вскоре раздалось настойчивое мяуканье. — Точно, бабушка же всегда там хранила старые альбомы! Подскочив, Катя бросилась в тёмную комнату и достала с верхней полки стел

ши не стало. Я забрал Арчи к себе, как и было решено. Сейчас, сидя в своей небольшой и уютной квартире, я смотрю, как этот огромный добродушный пес дремлет у моих ног. В душе он все ещё щенок. Я протягиваю руку к небольшому тайнику в столе и достаю тот самый «редчайший бриллиант, звезду дядиной коллекции». Перед глазами сразу встаёт тот самый день. Пока Арчи устраивал спланированный мной бедлам в гостиной, привлекая к себе всеобщее внимание, я незаметно протянул руку к столику у камина... Не могу точно объяснить, что тогда двигало мной. Не исключено, что жажда наживы. Ведь начинающему предпринимателю, как я, не помешал бы хороший стартовый капитал. Ну, а может, я просто не был уверен в дяде и хотел оставить о нем дорогую для моего сердца память? Хотя, кого я обманываю? Надо сказать, что Арчи тогда очень вовремя залаял над ухом у Бориса. И мой манёвр остался абсолютно незамеченным. Пес стал просто идеальным, хоть и невольным, сообщником. Я кручу камень в руках, подношу его к свету настольной лампы. На грани бриллианта падают лучи. Ещё немного, и я получу за него хорошие деньги. Я достаю ювелирную лупу, чтобы хорошенько разглядеть своё сокровище. Вдруг на матовом пояске рундиста, там, где должен тянуться строгий серийный номер лаборатории GIA, я замечаю нечто необычное. На душе становится неспокойно. Не может этого быть! Я сосредоточенно читаю гравировку, которую оставил тончайший лазер: «Подделка!1:0 в мою пользу». Я замираю на секунду, а потом начинаю безудержно хохотать. Старый лис! Дядя все просчитал заранее. Он знал цену своей родне и понимал, что камень попытаются украсть. Поэтому подсунул нам подделку, превратив ограбление в свой последний, самый удачный розыгрыш. На секунду мне даже показалось, что я слышу, как дядя Саша смеется мне в ответ – заразительно, раскатисто, громко. Арчи просыпается от моего смеха, поднимает голову и, радуясь, бьет хвостом по полу. Я прячу стекляшку в карман и треплю пса по загривку. Дядя оставил меня ни с чем, но, черт возьми, это был лучший урок в моей жизни! Хотя самый дорогой подарок у меня уже есть – он сейчас преданно смотрит на меня и ждет вечерней прогулки. В его глазах я каждый день читаю чистую и неподдельную любовь. А значит, все не так уж и плохо! Автор НИКА ЯСНАЯ

— Редчайший экземпляр! Звезда моей коллекции, — подмигнул дядя. — Хочу обратить ваше внимание, что стоит целое состояние. Хранится здесь, дома. И, возможно, кто-то из вас получит его вместе с остальным наследством. Ну а теперь, по всем законам гостеприимства, чай. Завещание огласим ближе к вечеру... Открытый футляр дядя небрежно оставил на столике у камина и попросил сиделку увезти его в спальню – отдохнуть. В гостиной тут же начался сущий ад. Родственники делали вид, что пьют чай, но их глаза были прикованы к камину. Все искали предлог подойти к заветному футляру поближе. Напряжение росло, и в этой суматохе главным раздражителем для всех стал Арчи. Огромный пес носился по комнате, приносил Марго старую резиновую утку, путался под ногами у Бориса и громко лаял, заставляя всех вздрагивать. — Уберите эту псину! Он же сейчас все антикварные вазы перебьет! Ему не место в доме! — прикрикнул наконец Игорь, когда Арчи в очередной раз пронесся мимо него, задев хвостом столик. Я усмехнулся и встал, чтобы увести пса: — Пошли, Арчи, не мешай серьезным людям делить шкуру неубитого медведя. Пес словно только этого и ждал. Он радостно побежал за мной в коридор. Мы вышли в сад и провели там около получаса, наслаждаясь обществом друг друга. Я бросал Арчи мяч, пытаясь отвлечься от гнетущей атмосферы. Пес радостно приносил игрушку, преданно заглядывая мне в глаза, словно понимая, что в этом доме только мы вдвоем не сошли с ума от жадности. Когда мы вернулись, в гостиной было чересчур шумно. Я сразу понял, в чем дело. Как и следовало ожидать, бриллиант исчез. Меня тут же подключили к расследованию. Марго обвиняла Игоря, Борис подозревал Марго. Все кричали, выворачивали карманы и оглядывались по сторонам. Особое подозрение пало на... Арчи. Игорь вдруг заявил, что пес крутился у камина и мог случайно проглотить камень или смахнуть его хвостом со столика. — Осмотрите его внимательно! Проверьте подстилку! Этот пес вечно доставляет всем неудобства! Я же говорил, что ему не место в доме! — надрывался Игорь. Арчи испуганно забился в угол за мое кресло и дрожал от криков. Я защищал его, как мог, заявляя, что пес все время был со мной на улице. Обыск, разумеется, ничего не дал. В доме стало невозможно находиться. Казалось, что даже воздух был отравлен. Все были под подозрением, и в этом хаосе никто не заметил, как наступило время оглашения завещания. Александр Сергеевич появился в гостиной с едва заметной улыбкой. Новость об исчезновении бриллианта он выслушал на удивление спокойно: — Украли? Ну надо же, — хмыкнул он. — Ну что ж, Семён Викторович, читайте, — обратился дядя к своему верному помощнику, который прибыл в дом к назначенному времени. Тот нервно откашлялся и развернул бумагу: «Я, Александр Сергеевич Захаров, завещаю все свое недвижимое имущество, банковские счета и средства от продажи антикварной коллекции... Фонду помощи бездомным животным». В комнате повисла гробовая, звенящая тишина. Марго, охнув, схватилась за сердце. Борис позеленел и сжал кулаки. Игорь хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо исказила безобразная гримаса. «А что касается моего верного друга, леонбергера Арчи, — продолжил читать помощник, — я доверяю его судьбу моему племяннику Алексею Филиппову. Ему же я выделяю ежемесячное денежное довольствие на содержание пса». Родственники, не скрывая ярости и разочарования, начали спешно собирать вещи. Они проклинали сумасшедшего старика, дом и друг друга. Кажется, потеря бриллианта теперь ранила их еще сильнее. Ведь они отлично понимали, что кто-то все-таки успел урвать куш, пока остальные остались ни с чем. Лишь я сидел на диване, обняв Арчи за пушистую шею. Пес лизал меня в щеку. — Нашёл, чему радоваться! Попробуй теперь прокормить эту махину, — фыркнул Игорь, проходя мимо. Дядя Борис лишь сдержанно кивнул и даже не пожал мне руку на прощание. Тетя Марго окинула меня испепеляющим взглядом и отшатнулась, когда Арчи попытался подойти к ней, чтобы попрощаться... ***** Через месяц дяди Са

кающими за окном, а Инга все смотрела, как удаляется, тает, растворяется в дорожной пыли и утреннем мареве силуэт кота, которого она так старательно пыталась проучить, а вместо этого полюбила... Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ

ись на крыше сарая. Заметила, что он никогда не набрасывается первым в драках с другими котами, но и не отступает, если приходится защищать свою территорию, дерется спокойно, без злобы, но и спуску обидчикам не дает. Заметила, что он единственный из местных котов ходит проведать старого хромого кота Тишку, живущего на отшибе, — просто так, без всякой видимой причины. А еще заметила, что мурчание у него, когда он не иронизирует, а говорит просто, по делу, становится удивительно теплым и глубоким, и что, слушая этот голос, она отчего-то забывает про все свои великие планы мести... Развязка их истории случилась в один из последних теплых вечеров лета, когда Инга забралась на тот же забор, где произошла их первая, столь неудачно начавшаяся встреча. Она застала там Дымка, сидящего в одиночестве и глядящего на закат. — Пришли еще раз попробовать меня очаровать? — спросил он без прежней насмешки, скорее с любопытством. — Нет, — честно ответила Инга, и сама удивилась собственной честности. — Просто вечер хороший. Дымок посмотрел на нее внимательнее: — Вот теперь вы мне нравитесь гораздо больше, — сказал он тихо. Инга почувствовала, как что-то внутри нее, какая-то скорлупа вдруг дала трещину. Она села рядом с ним, впервые в жизни не заботясь о том, насколько эффектно смотрится в профиль, и они молча смотрели на закат вдвоем. Следующие дни превратились в самые теплые дни ее жизни. Инга бы, конечно, никогда в этом не призналась ни одной другой кошке. Они с Дымком бродили вдоль реки, где он показывал ей места, известные только местным: заводь, где у самого берега плещется рыба, старую иву, дупло которой облюбовало целое семейство птиц, тропинку, ведущую к полю подсолнухов, стоящих на закате в полный рост, как золотая армия. Он рассказывал ей истории про здешних жителей – людей и котов. Его голос звучал тепло, будто он делился с ней самым дорогим, что у него было. Инга, привыкшая быть предметом обожания, вдруг обнаружила, что сама, впервые в жизни, обожает. Она ловила себя на том, что с нетерпением ждет утра, чтобы увидеть, как Дымок сидит на крыше сарая, встречая рассвет. — Знаешь, — сказал ей однажды Дымок, когда они лежали рядом в высокой траве, наблюдая, как в вечернем небе загораются первые звезды, — а я ведь сперва и правда думал, что ты просто городская пустышка, которая приехала покрасоваться перед деревенскими простофилями. — А теперь? — тихо спросила Инга, чувствуя, как сердце замирает в ожидании ответа. — А теперь думаю, что ты самая настоящая кошка из всех, что я встречал, просто скрывала это дольше обычного, — ответил он, и в голосе его прозвучала такая неподдельная нежность, что Инга уткнулась мордочкой в его теплый бок и замерла, боясь спугнуть это мгновение... ***** Но лето, как известно любому существу, живущему по законам природы, а не по законам человеческих желаний, рано или поздно заканчивается, и вместе с ним заканчиваются каникулы и отпуска хозяев. В то утро, когда Марина начала собирать чемоданы, укладывая в багажник машины сумки, корзинки с банками домашнего варенья от тетушки и, наконец, переноску для Инги, сама Инга еще не до конца осознавала, что происходит – слишком долго она гнала от себя эту мысль, откладывая ее на потом, как откладывают неприятный разговор. Осознание пришло резко, в тот момент, когда ее мягко, но настойчиво препроводили в переноску, и дверца защелкнулась. Дымок стоял у забора и смотрел на происходящее своим обычным спокойным взглядом – не подошел ближе, будто понимал, что прощание лучше пережить на расстоянии, так легче обоим. — Ну, бывай, столичная штучка, — сказал он, и голос его, всегда такой ровный, на этот раз чуть дрогнул. — Не забывай нас, деревенских. Инга, прижавшись носом к решетке переноски, хотела сказать что-то важное, что-то такое, что осталось бы с ним на всю долгую зиму, но горло сжало так сильно, что вышло только тихое, жалобное мяуканье. Машина тронулась, дом тетушки, сад, забор и серую фигуру у забора начало относить назад, дробить деревьями, мель

Инга задохнулась от возмущения. Вот наглец! — Я вижу, у вас в деревне манеры соответствующие, — процедила она, вздернув хвост трубой. — А у вас в городе, я гляжу, зазнайство соответствующее, — парировал Дымок и, не дожидаясь продолжения разговора, направился к своей рыбе. Инга осталась стоять у забора, кипя от негодования такой силы, что, будь она чайником, наверняка бы засвистела. ***** Весь остаток дня она провела, прокручивая в голове десятки достойных ответов, которые следовало бы дать наглецу, но которые, увы, пришли на ум слишком поздно. Так уж бывает с самыми блестящими репликами. К вечеру ярость слегка улеглась, зато на ее месте прочно обосновалось чувство куда более неприятное – уязвленное самолюбие, которое требовало немедленного восстановления справедливости. — Ну хорошо же, — сказала она сама себе, устраиваясь на веранде и наблюдая закат с видом полководца, планирующего военную кампанию. — Ты у меня попляшешь, дымчатый грубиян. Я заставлю тебя ходить за мной хвостиком. План, прямо скажем, отличался стройностью, свойственной всем великим планам, то есть выглядел безупречно ровно до того момента, пока не начал воплощаться в жизнь... На следующее утро Инга предприняла первую вылазку – прошлась мимо забора хозяйки Дымка с максимально возможной грацией, изящно взмахивая хвостом, останавливаясь у солнечных пятен, чтобы продемонстрировать блеск шерстки в самом выгодном свете. Расчет был простой и до сих пор безотказный: ни один кот в радиусе видимости не оставался равнодушным к подобному представлению. Дымок, впрочем, оказался исключением из всех известных Инге правил. Он лежал на крыльце и, судя по всему, был поглощен созерцанием пролетающей мимо стрекозы куда больше, чем демонстрацией, разворачивавшейся в двух метрах от него. — Хороший денек, — заметил он, не отрывая взгляда от насекомого, когда Инга, не выдержав, прошла мимо во второй раз, уже чуть медленнее. — Особенно для стрекоз. Вы, часом, не за ними охотитесь? Или просто гуляете туда-сюда без определенной цели? Инга едва не задохнулась от негодования, но вовремя вспомнила о плане и заставила себя успокоиться. — Просто наслаждаюсь природой, — произнесла она томно. — В городе такого воздуха не сыщешь. — Надо же, — отозвался Дымок с той же насмешливой невозмутимостью. — А я-то думал, в городе воздух только из баллончика продается, с ароматом лаванды. Инга немного постояла, ожидая продолжения. Не дождалась и, сохраняя остатки достоинства, удалилась... Следующие несколько дней превратились для нее в настоящую осаду крепости, которая, казалось, вообще не замечала, что ее осаждают. Инга пускала в ход весь арсенал: жаркие взгляды через забор, изящные позы на солнечных пятнах, нарочитую беззаботность в компании других, откровенно влюбленных в нее котов – расчет был прост: пусть ревнует, если хоть что-то в нем осталось от нормального кота. Дымок не ревновал. Более того – он, кажется, искренне забавлялся всей этой ситуацией, наблюдая за маневрами Инги. — А знаете, — сказал он однажды, застав ее сидящей на заборе в особенно эффектной позе, — вы напрасно так стараетесь. Мне вот интересней, какая вы на самом деле, а не какая вы в профиль на закате. — А что, по-вашему, я какая-то не такая? — вспыхнула Инга, забыв на секунду об эффектном образе. — Не знаю пока, — пошевелил усами Дымок. — Вы все больше изображаете кого-то. А кто вы, когда никто не смотрит, – вот это было бы любопытно узнать. Эта фраза засела в Инге, как заноза, тем более обидная, что крыть, в сущности, было нечем. Она попыталась было изобразить надменное равнодушие, развернулась и удалилась с высоко поднятым хвостом, но уже не чувствовала прежней уверенности в собственной неотразимости. ***** А дальше произошло то, чего Инга уж точно не планировала и чего долго потом стыдилась: она начала подглядывать за Дымком. Не с целью очередной демонстрации, не ради плана мести, а просто так, из чистого, необъяснимого интереса. Она заметила, что Дымок каждое утро провожает взглядом восход, устроивш