Помело
MAX ·
шагал к своей машине.
Петр Ионыч погрустнел. Виновато глянул на белого пса.
— Прав он в чем-то, Пашка. Нет, тебя-то, может, обратно и позовут. Ты же не виноват. Это я тогда накосячил.
Думал, девчонка с жиру бесится, поплачет и успокоится. Какая там любовь в семнадцать лет. А она возьми да с крыши сигани.
Ты ведь меня предупреждал, что там все серьезно. Не послушался я...
— Да брось, напарник, не кисни. Я ведь тоже виноват. Надо было настоять.
Он прижался к ноге Петра Ионыча. Они замолчали, каждый думал о своем.
И тут случилось чудо! Вокруг разлилось сияние, стало светло, будто и не осенний вечер, а летний полдень.
Пес и сторож зажмурились, а когда открыли глаза, перед ними стоял Главный. Костюм белоснежный, крылья – перышко к перышку, улыбка добрая.
— Шеф? — поразился Пашка.
— Чего... — начал Петр Ионыч.
Но Главный прервал его вопрос жестом:
— Отличные новости. Имею честь позвать вас обратно.
— За что? — удивился Петр Ионыч.
— Как за что? Ты, наконец, научился видеть души. Я сам был свидетелем. Про Пашку и говорить нечего. Ну, идете?
Пес тронул руку напарника носом.
— Идем?
Петр Ионыч сомневался. Давно он об этом мечтал, а вот сегодня задумался...
Людям ведь и здесь помогать можно. Сам не догадывался, а прикипел он к этому спальному району, к этой унылой автостоянке.
Главный словно прочел его мысли.
— Не мучайся, Петр. Никуда ваши подопечные не денутся. Будете дальше за ними приглядывать. Крылатыми-то это делать легче.
Как там Нечистый сказал? Хорошо смеется тот, кто смеется последним? Ну так настала ваша пора хохотать.
*****
Ноябрьский вечер разбрасывал мокрый снег по стоянке. Белил пустую сторожку, лавочку рядом с ней и черный большущий автомобиль. Швырял мокрые хлопья в лицо лощеному мужчине.
— Уволились, что ли? — пробормотал тот себе под нос и надвинул поглубже шляпу. — Ну и правильно. Охранять в такую погоду – последнее дело. А райончик-то хороший... Гиблое место. Тоска, серость, мрак. Тут столько несчастных душ можно наловить, на целую вечность хватит.
Он уселся на сырую скамейку, вытянул ноги в лакированных туфлях, потянулся. И тут сверху ударил свет, раздался рык, следом прогремело:
— Брысь!
Лощеный вскочил.
— Не может быть!
— Еще как может. Ишь, загорает он тут. Скамейка только для работников автостоянки.
Лощеный бросился прочь, но поскользнулся и упал в снежную кашу. Сверху послышался гомерический смех. Над ним потешались. Он вскочил, побежал, забрался в машину и рванул с места, едва не врезавшись в столб.
За ним наблюдали сверху.
— Ладно, хорош куражиться, — сказал Петр Ионыч.
— Поиграем? — махнул крыльями Пашка. — Хотя теперь неинтересно. Ты больше не ошибаешься. Тогда давай работать.
И они принялись разглядывать улицы, ожидая того, кому нужна помощь.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
