Помело
MAX ·
Навстречу девушке из темноты вынырнула парочка. Высокий худой парень в обнимку с пухленькой блондиночкой. Они прошли мимо, не замечая ее.
— Славик? — окликнула девушка.
Парень и ухом не повел. Она сделала несколько шагов вслед за парочкой. А потом махнула рукой, остановилась.
— Ну и черт с тобой. Не знаешь меня, значит? И не надо! А я-то переживала. Думала, как тебя с Бимкой подружить. И не нужен ты нам!
— Хорошо получилось? — спросил у пса довольный Петр Ионыч.
— Отлично! Вот души ты читаешь из рук вон плохо. Зато правду показываешь так, что в кино ходить не надо! Талант. Чего ты, Ионыч, в сторожа подался? Шел бы в кинооператоры.
— Не спрашивали меня, как и тебя, Пашка. Сам ведь знаешь...
Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно.
— Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника.
*****
Следующей была бабулечка. Обычная, старенькая, седенькая, с цветастой хозяйственной сумкой в руках. Она брела по улице медленно, смотрела под ноги.
— Пашка, дай я еще раз попробую, — оживился Петр Ионыч.
— Валяй, — согласился пес.
— Так... Устала, идет поздно. Знаю! У внуков она была.
— Ох, напарник, ну до чего же ты невнимательный. Если от внуков, как ты говоришь, идет, так почему сумка полная? Чего, гостинцы обратно тащит? Так, по-твоему? И под ноги смотрит как!
— Как?
— Обреченно! Да еще и согнулась в три погибели, словно на нее вся тяжесть мира свалилась! Ну, если ты душу не видишь, так хоть по внешним признакам угадать старайся! — рассердился пес.
— Ладно, сдаюсь... Рассказывай, что с ней, — попросил Петр Ионыч.
— Из больницы она идет. Дед у нее там. Плох совсем. Передачку не разрешили оставить. Нельзя ему. Вот и несет обратно.
Хотела с ним на ночь остаться. Тоже не разрешили. Она и так допоздна засиделась.
Горько ей, боится, что мало у деда времени. Вот это горе и скрутило ее, давит к земле.
— Ну, Пашка...
— Вот тебе и ну. Пойдешь боль снимать? Или давай я.
— Схожу. А с дедом-то что? Есть у него шанс выздороветь?
Пес грустно покачал головой.
— Нет, напарник, время его пришло. Ты ей поэтому надежд пустых не давай. Покой подари. Пусть выспится, отдохнет.
— Не учи ученого, — проворчал Петр Ионыч.
Он не стал тревожить бабулечку, просто прошел мимо, что-то прошептал. И вот уже у той распрямилась спина, из глаз ушла тоска, осталась только усталость и грусть.
— Чего ты ей навнушал? — спросил Пашка.
— Я тебе что, гипнотизер какой? Ничего не внушал. Просто света в сердце добавил, сил пожелал. Понимание нашептал, надежду на встречу там подарил, — Петр Ионыч ткнул пальцем вверх.
— Молодец! — одобрил Пашка. — Красиво работаешь.
— А то!
Петр Ионыч гордо уселся на лавку.
— Давай третью попытку! Он троицу любит.
— Да пожалуйста, — согласился пес. — Вон и клиент идет. Ну, смотри внимательно, изучай. Может, сейчас получится...
*****
К ним приближался мужчина средних лет. Уже издали было понятно, что он под градусом. Покачивался, что-то бормотал под нос.
Остановился аккурат напротив автостоянки, облокотился на фонарный столб, погрозил кулаком темному небу и вдруг заплакал.
— Вот тебе раз! — растерялся Петр Ионыч. — Это вообще что-то непонятное. Я сперва думал, что он с вечеринки такой красивый. Ну, логично же? Выпил, может, повздорил с кем. А тут слезы... Не знаю, Пашка. Давай уж ты.
Пес укоризненно посмотрел на напарника:
— Петр, ты филонишь! Совершенно не стараешься. Никакой вечеринкой здесь и не пахнет. Можно подумать, только от радости люди пьют! Беда у мужика.
Друга он потерял. Был у него кот – старый и вредный по собачьим меркам. Но мужик его любил, только кот и спасал его от одиночества. Но сегодня в клинике не стало кота. Вот тебе и вся проза жизни.
Ладно, пойду теперь я поработаю. Тем более, что здесь моя квалификация нужна...
Пашка потрусил к мужчине, но по пути нырнул в кусты, торчащие вдоль тротуара. Оттуда он вылез, неся что-то в зубах.
Петр Ионыч прищурился и увидел, как пес аккуратно посад
