Грозный нянь
ВЛАДИМИР АНИН
Едва Баранка вбежала в комнату, Клавдия Васильевна вскочила и медленно опустилась на стул, продолжая держать в руке надкушенный пирожок.
— Господи! — прошептала она. — Да это же вылитая Найда!
В небольшом посёлке, в доме на краю леса, жила семья Ворониных: Анна Григорьевна, её муж Пётр Иванович и их верный пёс Кирюша – огромный, мохнатый и на удивление спокойный, породы московская сторожевая.
Его ни разу в жизни не сажали на цепь, в этом просто не было нужды. Во-первых, Кирюша, на правах члена семьи, жил в доме – у него даже не было будки.
Во-вторых, он никогда не уходил из дома сам, без сопровождения. На пробегавших мимо собак или кошек, а уж тем более людей, вообще не реагировал, разве что кто-нибудь попытается проникнуть в вверенный ему двор.
Тогда округу оглашал грозный басовитый «гав» – всего лишь разок, но этого хватало, чтобы непрошеные гости бросались наутёк.
Была у Кирюши одна страсть – хозяйская внучка Настя, которая в каникулы подолгу гостила у бабушки с дедушкой. Кирюша всегда радостно встречал её, на какое-то время превращаясь из взрослого флегматичного пса в весёлого, озорного щенка.
Правда, потом снова становился серьёзным и спокойным, словно показывая всем своим видом, что он вообще-то уже давно вырос и всякие детские игры – не для него.
И всё же большую часть времени предпочитал проводить в обществе своей любимицы, особенно когда взрослые были на работе.
Настя часами возилась с Кирюшей, расчёсывая густую шерсть и рассказывая ему про свою городскую жизнь. А Кирюша внимательно слушал, склонив голову набок, будто понимал каждое слово.
Однажды Анна Григорьевна возвращалась с работы, усталая и задумчивая: день выдался тяжёлый, да ещё всякие мысли тревожные донимали, словно предчувствие какое-то.
Она даже несколько раз звонила внучке и один раз мужу – спрашивала всё ли в порядке. А к вечеру разболелась голова, и никакая таблетка не помогала.
Увидев, что Настя почему-то ждёт её у калитки, чего никогда не делала, Анна Григорьевна не на шутку встревожилась.
— Бабушка, ты только не пугайся, — торопливо заговорила Настя, — но, кажется, наш Кирюша стал… папой!
Анна Григорьевна замерла:
— Что ты имеешь в виду?
Настя кивнула в сторону крыльца. На крыльце лежал Кирюша, а рядом с ним копошился крошечный щенок – слепой, дрожащий, едва похожий на собаку.
Кирюша осторожно придерживал малыша лапой и, время от времени оглядываясь, бурчал, словно ища ответа на вопрос: ну и что с ним теперь делать?
Анна Григорьевна подошла ближе. Кирюша поднял на неё глаза – в них читались одновременно тревога и надежда.
— Вот так сюрприз! — с улыбкой сказала Анна Григорьевна.
В доме у Кирюши было своё место – старый диван в углу гостиной, куда он забирался, когда хотел вздремнуть в тишине.
Но в тот вечер Кирюша не пошёл туда. Вместо этого он осторожно взял щенка зубами за загривок и перенёс его в хозяйскую спальню, прямо на кровать.
Уложил, посидел рядом, посмотрел на хозяев и издал короткий, требовательный «гав!». Мол, разбирайтесь теперь сами. Я сделал всё, что мог.
— По-моему, он хочет кушать, — сказала Настя, глядя на пищащего щенка.
— Конечно, хочет, — отозвалась Анна Григорьевна и посмотрела на Кирюшу. — Что же ты его не покормил?
Кирюша вопросительно склонил голову набок, а Настя удивлённо спросила:
— Как же он может его покормить?
— Да шучу я. Сейчас, что-нибудь придумаем...
Анна Григорьевна налила в блюдечко молока, макнула в молоко палец и поднесла его к мордочке щенка. Щенок разинул рот и обхватил палец.
Анна Григорьевна повторила этот манёвр, потом ещё раз и наконец сказала, обращаясь к внучке:
— Ну-ка, принеси мне пипетку из аптечки.
Настя пулей бросилась на кухню, перевернула всю аптечку, пока нашла пипетку, и радостная прибежала обратно.
Анна Григорьевна наполнила пипетку молоком и стала капать на палец, который уже не отбирала у присосавшегося к нему щенка. Так, с грехом пополам, удалось накормить малыша, который, наевшись, вскоре уснул.
