Помело
MAX ·
Напарники
АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно.
— Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника...
Петру Ионычу надоела эта автостоянка. А заодно осточертел спальный район, утыканный одинаковыми многоэтажками. Который даже осень не украшала. Прутики-деревца тщетно силились расцветить жиденькой золотой листвой серый пейзаж.
«Одна радость в этой постылой работе – напарник!» — думал Петр Ионыч, заваривая в кружке нечто, обещающее три в одном. Гадость, конечно. От кофе только запах. Зато гадость горячая.
— Пашка, пошли! — окликнул он напарника.
Белый пес поднялся и первым выскочил из сторожки. Петр Ионыч за ним. Устроились на лавочке, в желтом фонарном свете.
— Ну чего, поиграем? — предложил Петр Ионыч, огладив седую бороду.
— Давай! — Пашка пристукнул белым хвостом по асфальту.
И они оба уставились на пока пустую вечернюю улицу...
*****
Девушка появилась через пять минут. Стучала каблучками по тротуару, смотрела в телефон, возила по экрану пальчиком. Плечи опущены, шаг торопливый, на лице смесь обиды и грусти.
— Что скажешь? — Пашка тронул напарника лапой.
— Ну, это просто! — оживился Петр Ионыч. — С женихом она поссорилась. Она думала наверняка, что он ого-го, а он обычный. Может, глупость какую сказал или цветы забыл подарить. Молодежь!
Пашка посмотрел на него, вздохнул:
— В одном ты прав. Она действительно поссорилась с молодым человеком. Только вот не из-за цветов. У нее собака, а он терпеть не может собак! Вот она и не знает, что делать. Разрывается между верным другом и любовью.
— Тьфу! — расстроился Петр Ионыч. — Ну вот как это у тебя получается, Пашка?
— Сто раз объяснял: в душу смотри! — проворчал пес.
— Ладно, не бухти, — Петр Ионыч поднялся со скамейки. — Пособи, что ли. Чего там с ее молодым человеком? Хороший мужик или так?
Пашка поднял глаза к небу, на секунду задумался.
— Барахло! — уверенно сообщил он. — Сейчас, вон, утешения у какой-то блондинки ищет. Так что тебе легко будет. Покажи ей, что за фрукт ее любимый. Пусть не терзается.
— Отлично, — Петр Ионыч пошагал к девушке. — Время не подскажете?
Она вздрогнула, но, увидев благообразного старичка, улыбнулась.
— Одиннадцать почти.
— Спасибо, дочка, — Петр Ионыч коснулся будто невзначай ее руки и вернулся к сторожке.
— Вот это да! — восхитился Пашка. — Классный морок навел.
