Помело
MAX ·
— Всё, отходил, — сказал мне дед Коля – старожил этих мест, который возился в одном из гаражей. — Шуруп просто понял, что ждать больше некого.
Я хотела спросить его: «Кого? Кого он ждал все эти годы?», но не решилась. Боялась, что ответ будет слишком простым. Или слишком сложным.
А потом случилось то, что достойно сюжета для фильма, типа «Хатико».
Я стояла на остановке «Парковая» в очередной четверг, читала новости в телефоне и не ждала ничего необычного.
В 18:47 подъехала восьмёрка. Из автобуса вышли обычные люди: тётка с сумками, парень в наушниках, старушка с палочкой, мама с двумя детьми. И последним – мужчина.
Он явно был не местный. Я сразу отметила, что одет он был в модный плащ, обут в стильные чистые ботинки.
А выражение его лица доказывало, что он давно не живёт в этом районе, а может, и в этом городе. Он огляделся растерянно, будто попал в декорации старого фильма.
И тут из-за гаражей, хромая, волоча заднюю лапу, но невероятно быстро для своего возраста, вылетел Шуруп.
Он не шёл. Он бежал! Рыжий клубок развернулся в стрелу, и эта стрела врезалась в ноги мужчины в плаще с такой силой, что тот пошатнулся.
Шуруп дрожал. Всё его старое, больное тело дрожало мелкой, как озноб, дрожью. Он не лаял. Он прижимался к ботинкам, тёрся мордой о штанину и издавал странный звук – не вой, не скулёж, а что-то среднее между всхлипом и смехом.
Мужчина в плаще медленно опустился на корточки. У него тряслись руки. Он обхватил собачью голову ладонями и закрыл глаза.
— Шурик, — сказал он тихо. — Боже, Шурик. Ты ещё здесь...
Потом он поднял голову, посмотрел на остановку, на столб с расписанием, на меня – единственного свидетеля этой сцены – и сказал то, что я буду помнить всегда:
— Я уехал в девяносто восьмом году на восьмёрке на автовокзал, чтобы отправиться по работе в командировку. Сказал Шурику: «Сидеть».
Я думал – на две недели. Однако произошло несчастье, я попал в аварию, потом долго лечился, была амнезия. Затем, жизнь закрутилась по-новому в другом городе.
Я думал о Шурике, но не возвращался. Стыдно было. Страшно. А он... он ждал?
— Он ждал, — сказала я. — Каждый день. В 18:47.
Мужчина заплакал и обнял собаку. Шуруп-Шурик лизнул его в щёку – и замер. Он больше не дрожал. Он сделал своё дело. Дождался.
Я не знаю, как пёс узнал, что сегодня – тот самый день. Может быть, он чувствовал запах за несколько кварталов. Может быть, у старых собак есть шестое чувство на окончание ожидания.
А может быть – никакого шестого чувства. Просто он ждал. Ждал каждый день, включая тот, когда хозяин наконец решился вернуться.
Они ушли вместе. Мужчина взял Шурупа на руки и понёс прочь. Шуруп прикрыл глаза и положил голову ему на плечо. Никто из них не обернулся.
Я даже не заметила, что водитель автобуса номер восемь, увидев эту сцену, не отправился по маршруту, а внимательно следил за событиями на остановке.
— Ну вот, — сказал он. — А все говорили – привычка...
На следующий день в 18:30 к остановке «Парковая» пришла моя дочь. Она принесла собачье печенье. Шурупа не было. Она постояла, подождала, а потом ушла домой и спросила:
— Мам, а если тот, кого ты ждёшь, возвращается – это счастливый конец?
— Не знаю, — сказала я. — Это конец ожидания. А что в нём счастливого – каждый решает сам.
Автобус «Восьмёрка» по-прежнему приходит в 18:47. Плюс-минус две минуты. Но у столба с расписанием больше никто не сидит.
Только иногда, на закате, если сильно всматриваться, можно заметить рыжую тень, мелькнувшую за гаражами.
Но это уже не Шуруп. Это то, что остаётся, когда верность наконец дождалась своего часа...
Автор НАТАЛЬЯ ЯЩЕНКО
