Публикация от 12 августа 2026

со скамейки, потянувшись к дворнику. — А я не знаю. Она вот знает, — кивнул на умывавшуюся кошку Степан Игнатьич. — Луна никогда не приближается к пациентам, которые уже не выйдут из больницы. Она ластится только к тем, кто непременно выздоровеет. Столько лет уж мы с ней тут трудимся – ни разу не ошибалась. Такая умница. — А как же Вадик? — недоверчиво спросил Миша. — Вадик – это друг твой? А ты почём знаешь, что он не поправится? Тебе что медсестра сказала? — Сказала, что он в другом месте теперь лежит. — Ну, так вон там оно – это другое место, — дворник махнул рукой в сторону жёлтого трёхэтажного корпуса, ютившегося у самого забора, окружавшего территорию больницы. Миша задумчиво уставился в ту сторону. Потом вернулся к Луне и снова начал её гладить – теперь уже с благодарностью. Он подумал, что, действительно, двое взрослых и одна кошка явно заслуживали большего доверия, чем злой Пашка, которому всегда за радость кому-нибудь насолить. ***** Когда после операции Миша открыл глаза, то не узнал свою палату. Стены выкрашены в бледно-зелёный цвет, на тумбочке напротив стоит старенький телевизор, да и вид из окна совсем не тот. А на соседней койке... — Вадик!.. — радостно прошептал Миша, попытался подняться и со стоном упал. Живот нещадно болел, слабость даже руку оторвать от постели не позволяла, но счастливая улыбка уже расползлась на пол-лица. — Мишка! — закричал сосед и бодро соскочил с постели. — Ура, наконец-то! Медсестра сказала тебя не будить. Я лежал тихонечко и ждал, когда проснёшься. Сам даже уснул, вот как! Вадик остался совершенно лысым, но Мише это было безразлично. Он так радовался встрече с другом, как не радовался, наверное, ещё никогда в своей короткой и сложной жизни. Говорить не было сил, поэтому Миша просто лежал и улыбался, глядя на Вадика. А тот болтал без умолку: рассказывал, чем занимался эти десять дней, как болел живот после операции, как с каждым днём он чувствует себя всё лучше и скоро снова сможет гулять и кормить Луну. Когда вечером к Мише пустили родителей, он поведал им о белой кошке, которая предсказала его выздоровление, и попросил непременно кормить её вместо него, пока сам он выйти не может. Когда время посещения истекло, успевшая всплакнуть от радости мама потащила папу в больничный сад, где нашла в подсобном помещении Степана Игнатьевича. Она пересказала слова сына и взволнованно спросила, правда ли Луна предрекает скорое исцеление. — Да как вам сказать, — замялся дворник, беря кошку на руки и поглаживая по белой голове. — Собственно, ваш сын ведь идёт на поправку, и это хорошо. А помогла ему вера, мастерство врачей, ваша забота или помощь Всевышнего – не всё ли равно? Главное, чтобы мальчик жил и рос здоровым, разве не так? — Так, — вступил в разговор более разумный и прагматичный папа и протянул старику пятитысячную купюру. — Купите вашей Луне самый вкусный корм. — Непременно, — усмехнулся Степан Игнатьич и сунул банкноту в карман. — Она больше всех этого заслуживает. Дворник попрощался с родителями Миши и опустил кошку на землю. Потом переоделся и, погладив на прощание шерстяную подругу, отправился в зоомагазин за самым вкусным кормом. Автор ЛЕЯ Р.