Публикации канала «Мать-ученый»

У ребёнка появился воображаемый друг. Это нормально? Ребёнок накрывает на стол для невидимого гостя, разговаривает с ним, придумывает ему характер и даже объясняет, почему тот сегодня не хочет идти в детский сад. Стоит ли беспокоиться? Как правило, нет. Воображаемые друзья — известное явление дошкольного возраста, которое само по себе не свидетельствует о психическом расстройстве. Но зачем они вообще нужны ребёнку? У воображаемого друга может быть несколько функций. Во-первых, это возможность исследовать социальные отношения. Ребёнок придумывает диалоги, договаривается, распределяет роли и разыгрывает конфликты. В игре он может экспериментировать с разными вариантами поведения. Во-вторых, это способ исследовать эмоции и внутренний мир других. Воображаемый персонаж может чего-то бояться, сердиться, хотеть или думать иначе, чем сам ребёнок. Поддерживая сюжет, ребёнок учится представлять разные точки зрения. В-третьих, такая игра может приносить эмоциональный комфорт: с воображаемым другом можно делиться переживаниями, придумывать истории и чувствовать себя увереннее. При этом важно не преувеличивать пользу. Исследования не подтверждают, что наличие воображаемого друга автоматически означает более высокий интеллект, лучшую эмпатию или одиночество. Это индивидуальная форма игры, а не диагностический признак. А когда стоит беспокоиться? Сам факт появления воображаемого друга не повод обращаться к специалисту. Но стоит обсудить ситуацию с детским психологом или педиатром, если ребёнок: • испытывает сильный страх из-за персонажа или считает, что тот угрожает ему; • говорит, что персонаж заставляет его причинять вред себе или другим; • настолько погружён в общение с ним, что это заметно мешает повседневной жизни; • одновременно демонстрирует существенные изменения поведения, общения, сна или общего состояния. Здесь важно оценивать не одного персонажа, а состояние ребёнка в целом. Как вести себя родителям? Не высмеивать, не пугать и не запрещать игру. Можно проявить интерес: «А что вы сегодня делали вместе?» При этом не нужно убеждать ребёнка, что персонаж существует в реальности. Воображаемый друг может быть частью нормальной игры, в которой ребёнок исследует отношения, эмоции и собственные переживания. Главное — не то, есть ли у ребёнка воображаемый друг, а то, как он себя чувствует и как устроена его повседневная жизнь. Литература: Gleason, T. R., Sebanc, A. M., & Hartup, W. W. (2000). Imaginary companions of preschool children. Developmental Psychology, 36(4), 419. Gleason, T. R. (2017). The psychological significance of play with imaginary companions in early childhood. Learning & behavior, 45(4), 432-440. Davis, P. E., Meins, E., & Fernyhough, C. (2014). Children with imaginary companions focus on mental characteristics when describing their real‐life friends. Infant and Child Development, 23(6), 622-633.

Ребёнку 3–4 года. Что ему действительно пора уметь делать самому? В 3–4 года ребёнок уже может постепенно брать на себя часть бытовых задач: • самостоятельно есть и пить; • раздеваться и одеваться, выполняя посильные для него действия; • пользоваться туалетом и сообщать взрослому о своих потребностях; • убирать игрушки после игры; • относить свои вещи на место; • выполнять небольшую последовательность действий по инструкции; • выбирать между несколькими подходящими вариантами; • просить о помощи, если что-то не получается; • участвовать в простых домашних делах. Но здесь важно не превратить список в очередной тест для родителей. В 3 года ребёнок не обязан быть полностью самостоятельным. Когнитивные (управляющие) функции — способность удерживать инструкцию, переключаться между действиями, планировать и контролировать собственное поведение — в этом возрасте ещё активно развиваются. Например, в исследовании детей 3–4 и 4–5 лет были обнаружены возрастные изменения рабочей памяти, усвоения инструкций, переключения между действиями, концентрации и распределения внимания. Причём разные компоненты развивались с разной скоростью. Поэтому ситуация, когда ребёнок умеет одеваться, но сегодня просит его одеть, сама по себе совершенно не говорит о том, что он «ленится». Он может быть уставшим. Может торопиться. Может нуждаться в помощи. А может просто ещё не уметь каждый раз самостоятельно организовывать всю последовательность действий. И именно поэтому бытовые дела могут быть хорошей частью дошкольного опыта. Когда ребёнок убирает игрушки, накрывает на стол или собирает свои вещи, ему приходится не только двигаться руками. Он должен понять, что нужно сделать, в каком порядке и когда задача закончена. Исследований именно у детей 3–4 лет пока недостаточно, чтобы утверждать: «домашние обязанности развивают когнитивные функции». Но есть данные, показывающие связь между менее структурированной активностью и когнитивными функциями у детей 3–5 лет. В исследовании 93 детей большее время и разнообразие таких занятий были связаны с лучшим выполнением задания на переключение. Авторы отдельно подчёркивают, что это корреляционные данные и причинность установить нельзя. Есть и исследование 207 детей 5–13 лет, в котором участие в домашних обязанностях было связано с рабочей памятью и тормозным контролем. Но это тоже не доказывает, что именно обязанности стали причиной лучшего развития этих функций. Поэтому я бы не ставила перед родителями задачу «научить ребёнка самостоятельности как можно раньше». Гораздо полезнее другое: постепенно передавать ребёнку те действия, которые он уже способен выполнять сам. Не «ты уже большой, делай сам», а: «Попробуй застегнуть молнию, а если не получится — я помогу». Не «убери всю комнату», а: «Давай сначала соберём машинки». Не «собирайся в сад», а: «Сначала надеваем футболку, потом штаны». То есть взрослый остаётся рядом, но постепенно отдаёт ребёнку часть контроля. И, пожалуй, одна из важных задач дошкольного возраста — не добиться, чтобы ребёнок как можно меньше нуждался в родителе. А помочь ему постепенно почувствовать: «Я могу сделать это сам. А если пока не могу — я могу попросить о помощи». Литература: Zakharova M. N., Machinskaya R. I. (2023). Voluntary Control of Cognitive Activity in Preschool Children: Age-dependent Changes from Ages 3–4 to 4–5. Psychology in Russia: State of the Art, 16(3), 122–131. Stucke N. J., Stoet G., Doebel S. (2022). What are the kids doing? Exploring young children's activities at home and relations with externally cued executive function and child temperament. Developmental Science, 25(5), e13226. Tepper D. L., Howell T. J., Bennett P. C. (2022). Executive functions and household chores: Does engagement in chores predict children's cognition? Australian Occupational Therapy Journal, 69(5), 585–598.

Сейчас все больше вопросов от Вас про мультики и экраны. И запросы у всех разные. Кто-то хочет совсем убрать мультики, кто-то пытается сократить, кто-то не понимает, как выключать, когда ребенок уже «подсел». А кто-то пишет: «Я всё это понимаю, но у меня просто не получается». Расскажите, как это у вас. Не сколько минут в день смотрит ребёнок и укладываетесь ли вы в рекомендации. А что именно вас беспокоит в этой теме. Когда вы думаете: вот с мультиками у нас сейчас какая-то проблема? Чувствуете ли Вы, что это плохо влияет на Вашего ребенка или Вы тревожитесь из-за того, что все вокруг против экранов? Расскажите в комментариях. Можно совсем коротко, как есть.

Я иногда даю телефон, чтобы ребёнок перестал плакать.Насколько это действительно вредно? Сыну 5 месяцев. Телефон действительно не полезен. ВОЗ не рекомендует экранное время детям до двух. И причина не в том, что смартфон каким-то образом «портит мозг». Проблема гораздо прозаичнее. В младенчестве ребёнку особенно нужны живое взаимодействие, движение, исследование окружающего мира и сон. Экран занимает время, которое могло бы быть потрачено на эти виды активности. Кроме того, экран конкурирует с взаимодействием взрослого и ребёнка. В метаанализе 100 исследований с 176 742 участниками большее количество просмотра программ и фонового телевидения было связано с менее благоприятными когнитивными показателями. Есть и более конкретные исследования младенцев. Например, домашние наблюдения показывают, что при наличии фонового телевидения взрослые меньше разговаривают с младенцами. В исследовании 2025 года у детей 8, 10 и 18 месяцев при большем количестве фонового телевидения матери использовали меньше слов, разных слов и вопросов, обращённых к ребёнку. То есть одна из проблем экрана — не только что ребёнок смотрит, но и что в это время не происходит. В 2026 году вышло продольное исследование именно про использование цифровых медиа для успокоения младенцев. В нём участвовали 163 пары «мать–младенец», наблюдение проводилось в 2, 3, 4 и 5 месяцев. Использование медиа для регуляции поведения ребёнка увеличилось с 12% в 2 месяца до 23% в 5 месяцев. В 2 месяца оно было связано с большей эмоциональной дисрегуляцией матери и более негативным восприятием поведения младенца. Позже в эту систему включались и особенности использования смартфона самой матерью. Авторы предполагают, что сначала экран может использоваться как реакция на стресс взрослого, а затем постепенно становиться привычной стратегией. Это исследование не показывает, что мама дала младенцу телефон, поэтому у него испортилась эмоциональная регуляция. Возможно, в том числе происходит обратное: ребёнок чаще и сильнее расстраивается → взрослому труднее выдерживать ситуацию → экран используется чаще. А возможно, работают оба механизма. Поэтому если однажды вы включили ребёнку мультик или дали телефон, чтобы пережить очень тяжёлые десять минут, из этого нельзя сделать вывод о вреде для его развития. Но если экран постепенно становится главным способом прекращать плач, скуку, недовольство или ожидание, это уже стоит замечать. Не потому, что ребёнок «подсел на телефон». А потому, что экран начинает занимать место других способов регуляции: контакта со взрослым, движения, игры, переключения внимания и постепенного обучения тому, как справляться с неприятными состояниями. Наука здесь гораздо сложнее, чем «телефон вреден» или «ничего страшного». Источники McDaniel, B. T., Ventura, A. K., Coyne, S. M., Wolfers, L. N., Pfafman, R., Shinde, A. S., Uva, S., Coleman, B., Ceja Almontes, K. I., & Galovan, A. M. (2026). Crying, cradles, and cellphones: A longitudinal examination of infant media emotion regulation and socio-emotional development in early infancy. Infancy, 31(1), e70069. Mallawaarachchi, S., Burley, J., Mavilidi, M., Howard, S. J., Straker, L., Kervin, L., Staton, S., Hayes, N., Machell, A., Torjinski, M., Brady, B., Thomas, G., Horwood, S., White, S. L. J., Zabatiero, J., Rivera, C., & Cliff, D. P. (2024). Early childhood screen use contexts and cognitive and psychosocial outcomes: A systematic review and meta-analysis. JAMA Pediatrics, 178(10), 1017–1026. Keşşafoğlu, D., Yıldız, E., Küntay, A. C., & Uzundağ, B. A. (2025). Infants' background television exposure and maternal language input: A home observation study. Journal of Child Language. Mikić, A., & Klein, A. M. (2022). Smartphone use in the presence of infants and young children: A systematic review.

Обычно сторонники той или иной теории/системы воспитания говорят, что под их методами есть научная база. А есть ли у ученых «любимчики» среди всех этих Монтессори, Ньюфелдов, Штайнеров, приверщенцев естественного родительства и т.д.? Извините, потенциально разжигающий вопрос 🙃 Монтессори, Штайнер, Ньюфелд, естественное родительство — сторонники многих подходов говорят: «У нас всё основано на науке» (как и многие нейропсихологи, которые не читали научных статей). Но тут есть важный нюанс. Большинство этих систем изначально создавали не ученые-исследователи в современном смысле. Это скорее авторские философии и педагогические концепции. Их создатели формулировали представления о том, как развивается ребенок и как с ним лучше взаимодействовать, опираясь на наблюдения, опыт и собственную теорию. А уже потом приходят исследователи и спрашивают: «Хорошо. А если мы возьмем детей, которых действительно воспитывают или обучают таким образом, отличаются ли они от других детей?» И только тут начинается наука (потому что философам достаточно идеи, а ученым нужны цифры эффективности). Наверное, самая научно исследованная идея это монтессори. Сейчас уже существует довольно большая база исследований: есть экспериментальные и квазиэкспериментальные работы и метаанализы, в которых изучались академические и неакадемические результаты. В среднем находят положительные различия по ряду показателей. А вот с другими системами всё гораздо сложнее. Исследования могут подтверждать отдельные идеи, которые в них входят, но это совершенно не означает, что доказана вся философия целиком. Например, можно исследовать совместный сон, грудное вскармливание, ношение ребенка, чувствительность родителя, самостоятельность ребенка — и получить совершенно разные результаты по каждому из этих вопросов. Поэтому мне кажется неправильным спрашивать: «Какая система воспитания научно самая правильная?» Гораздо интереснее спросить: «Какие конкретные идеи из этой системы выдержали проверку исследованиями?» И вот здесь оказывается, что у науки нет одного любимчика. Есть отдельные гипотезы, которые подтвердились, есть те, для которых доказательств пока мало, а есть и те, которые при проверке оказались совсем не такими однозначными, как обещали авторы. И, кстати, я сама тоже не нейтральный робот без представлений о том, каким может быть хорошее детство. У меня есть свои ценности и представления о развитии ребенка. Из них я тоже формулирую гипотезы. Но для меня принципиальная разница вот в чем: сначала я хочу проверить гипотезу, посмотреть на данные и статистику — и только потом говорить, что мы действительно что-то знаем. И кажется, это гораздо интереснее, чем просто выбрать себе любимую систему воспитания. 😉

Здравствуйте! Расскажите, пожалуйста, есть ли связь между длительным гв, менструальным циклом и депрессией? Я кормила до 2х лет и с тех пор как вернулся цикл (примерно в 1 год) чувствовала себя ужасно большую часть времени, это был нескончаемый пмс с передышкой в несколько дней. Не связывала это с гв, оно меня совсем не напрягало, но собиралась идти в терапию как только завершу. В итоге завершила и стало легче само, как будто интенсивность эмоциональных качелей снизилась, хотя недосып и усталость остались как были. У меня есть предположение, что пролактин вступал в конфликт с репродуктивными гормонами и от этого так сильно штормило вплоть до навязчивых мыслей, апатии и агрессии. Но может это просто совпадение у меня у самой было похожее, я про это много прочитала. Короткий ответ: связь возможна, но механизм, скорее всего, сложнее, чем «пролактин конфликтует с половыми гормонами». Во время грудного вскармливания пролактин подавляет репродуктивную систему, поэтому овуляторный цикл какое-то время может отсутствовать. Когда менструации возвращаются, гормональные колебания снова становятся регулярной частью физиологии, даже если женщина продолжает кормить грудью. При этом нет убедительных данных, что именно высокий пролактин вызывает депрессию или что он вступает в прямой «конфликт» с эстрогеном и прогестероном. Исследования связи пролактина с депрессивными симптомами дают неоднозначные результаты. Зато хорошо изучена другая идея: у некоторых женщин мозг чрезмерно чувствителен к нормальным колебаниям половых гормонов (при этом вы чувстуете свою фазу цикла лучше чем календарь flo). Это одна из основных моделей ПМС и ПМДР. Особенно изучается чувствительность к изменениям прогестерона и его метаболита аллопрегнанолона, который влияет на ГАМК-систему мозга. Поэтому ситуация «после возвращения цикла меня почти постоянно штормило, а после завершения ГВ стало заметно легче» вполне может иметь гормональный компонент. Но по одному описанию нельзя установить, что именно его вызвало: после завершения ГВ меняются не только пролактин и половые гормоны, но и режим кормлений, сон и общая нагрузка (потому что кормление грудью это вообще-то нагрузка на организм). Отдельно я бы обратила внимание на навязчивые мысли, выраженную апатию и агрессию. Если такие симптомы повторяются в связи с фазами цикла, это уже не тот случай, который стоит просто списывать на «обычный ПМС». Здесь имеет смысл обсудить ситуацию с врачом и хотя бы пару месяцев вести ежедневный дневник симптомов. Такой дневник как раз используется при диагностике ПМС и ПМДР. Итого: ваша гипотеза о связи с гормональными изменениями вполне биологически правдоподобна. Но научно мы пока лучше понимаем не «конфликт пролактина с половыми гормонами», а индивидуальную чувствительность нервной системы к их колебаниям. То есть если сейчас есть высокая чувствительность к фазам цикла - стоит обратиться к специалисту. Литература: Yuen, M., Hall, O. J., Masters, G. A., Nephew, B. C., Carr, C., Leung, K., ... & Moore Simas, T. A. (2022). The effects of breastfeeding on maternal mental health: a systematic review. Journal of women's health, 31(6), 787-807. Henshaw, E. J. (2023). Breastfeeding and postpartum depression: a review of relationships and potential mechanisms. Current Psychiatry Reports, 25(12), 803-808. Gust, K., Caccese, C., Larosa, A., & Nguyen, T. V. (2020). Neuroendocrine effects of lactation and hormone-gene-environment interactions. Molecular Neurobiology, 57(4), 2074-2084. Cao, S., Jones, M., Tooth, L., & Mishra, G. D. (2020). History of premenstrual syndrome and development of postpartum depression: A systematic review and meta-analysis. Journal of psychiatric research, 121, 82-90. Hantsoo, L., & Epperson, C. N. (2020). Allopregnanolone in premenstrual dysphoric disorder (PMDD): Evidence for dysregulated sensitivity to GABA-A receptor modulating neuroactive steroids across the menstrual cycle. Neurobiology of stress, 12, 100213.

Давно так не волновалась перед выступлением. 10 лет в детской онкологии и о реабилитации я могу разговаривать примерно в любом функциональном состоянии (даже во сне). Но вот водоворот меня внезапно вынес обратно к детям с особенностями развития. Но уже у детей очень раннего возраста. Сегодня говорила и о проблемах с нормами и об особенностях развития детей, с внутриутробной онкологией. Из неожиданного - детских домов в России больше нет. Они переделаны в центры, где можно получать раннюю реабилитацию. То если вам кто-то говорит что водит ребенка в детский дом - это не значит что он туда его сдал. А дети сироты живут теперь в домах квартирного типа. А если Вам пока мало мотивации участвовать в нашей оценке раннего развития, то могу ее немного добавить - эти данные помогут нам понимать, куда мы «ведем» детей, переживших тяжелые заболевания в очень раннем возрасте.

Сегодня снова про малышей. «Он улыбается всем, кроме меня. Прохожим, продавщице в магазине, но не мне, разве это нормально?». Почему незнакомая женщина в лифте получает широкую улыбку, а мама в ответ на свои попытки рассмешить ребёнка видит примерно выражение лица «женщина, мы с вами знакомы?». И тут легко подумать: а вдруг со мной что-то не так? А вдруг это вообще про привязанность? Но с младенцами всё немного сложнее. Ребёнок действительно может по-разному вести себя с мамой и с незнакомыми людьми. И это нормально. Исследования показывают, что уже в первые месяцы младенцы различают знакомых и незнакомых людей и по-разному взаимодействуют с ними. Например, в исследовании детей 4 и 8 месяцев младенцы дольше смотрели на незнакомого человека, но улыбались незнакомцу меньше, чем маме, и меньше вокализировали с ним. Есть и исследования совсем маленьких детей. В возрасте около 3,5 месяцев младенцы по-разному реагировали на эмоциональные выражения своей мамы и незнакомой женщины: при взаимодействии с мамой они чаще демонстрировали положительную эмоциональную реакцию и яркие улыбки. Но самое интересное здесь другое. Улыбка младенца — это не просто «оценка человека». На неё влияет сам контекст взаимодействия: кто перед ребёнком, смотрит ли на него взрослый, отвечает ли на его сигналы, как именно с ним разговаривает и насколько взаимодействие для него привычно. В одном исследовании малышей старше 6 месяцев, например, социальные улыбки становились гораздо реже, когда мама не была внимательна к ребёнку. При этом дружелюбный незнакомец мог временно стать вполне подходящим партнёром для такой коммуникации. Про привязанность. Привязанность не диагностируют по одной улыбке. Даже в классических исследованиях привязанности смотрят не на то, кому ребёнок чаще улыбается. В процедуре Strange Situation оценивают целый комплекс поведения ребёнка во время разлуки и, особенно, при возвращении взрослого: поиск близости, контакт, успокоение, избегание, сопротивление и другие особенности взаимодействия. То есть если ваш четырёхмесячный ребёнок вчера улыбался продавщице, сегодня соседу, а на ваши смешные рожицы смотрел с выражением лёгкого недоумения — это не тест на качество вашей привязанности. Младенец не обязан демонстрировать любовь к маме одинаково в каждой ситуации. Основная использованная литература: Salvadori, E. A., Colonnesi, C., Elsammak, L., Oort, F. J., & Messinger, D. S. (2022). Beyond the familial: The development of emotional communication with mothers, fathers, and strangers. Infancy, 27(4), 836-862. Kahana-Kalman, R., & Walker-Andrews, A. S. (2001). The role of person familiarity in young infants' perception of emotional expressions. Child development, 72(2), 352-369. Bigelow, A. E., & Rochat, P. (2006). Two‐month‐old infants' sensitivity to social contingency in mother–infant and stranger–infant interaction. Infancy, 9(3), 313-325.

Послушать меня можно по ссылке выше 👆

Как роды влияют на развитие ребенка? Продолжаем сезон о родах в подкасте «С Верой в науку». Гостья нового эпизода — исследовательница, кандидат психологических наук Алена Девятерикова. Обсудили: 📍что известно науке о влиянии родов на развитие ребенка 📍почему идеи о «правильных» и «неправильных» родах могут усиливать тревогу родителей 📍как способ родов влияет на ребенка 📍важный взгляд на «золотой час» после родов 📍как поддержать себя, если в родах что-то пошло не так 📎Слушать выпуск

Если вашему ребёнку меньше года, а он терпеть не может лежать на животе — вы не одиноки. Он плачет, злится, утыкается носом в коврик, а через две минуты всем становится понятно: сегодняшний tummy time (классно звучит на английском, давайте оставим сегодня термин в оригинале) закончился. И тут легко начать думать: «А вдруг я мало выкладываю его на живот и уже упускаю что-то важное?» Короткий ответ: положение на животе действительно важно для развития младенца. Но несколько неудачных попыток не означают, что вы что-то упустили. ВОЗ рекомендует детям до 1 года, которые ещё не передвигаются самостоятельно, накапливать не менее 30 минут в день в положении на животе во время бодрствования, распределяя это время в течение дня. Это не означает 30 минут подряд лежать на коврике и страдать всем членам семьи. Tummy time даёт ребёнку возможность тренировать контроль головы и туловища, опору на руки и другие движения, связанные с положением на животе. Систематический обзор исследований действительно обнаружил связь tummy time с развитием крупной моторики и некоторыми двигательными навыками. А еще это немного другой взгляд на мир, на самом деле более похожий на взрослый - мы с вами мало времени проводим лежа на спине, смотря в потолок. Но есть важная оговорка: большая часть этих исследований наблюдательные. Поэтому из них нельзя сделать вывод, что существует магическое количество минут, которое автоматически «улучшает развитие». И ещё: tummy time — это не обязательно ребёнок один на коврике. Можно лежать животом на груди у взрослого, на коленях, использовать валик или свернутое полотенце для опоры, играть и разговаривать в таком положении. Не получилось 30 минут сегодня? Не надо вечером устраивать марафон «мы должны наверстать». Моторное развитие вообще не состоит из одного упражнения. Ребёнку нужны разные возможности двигаться, менять положение, тянуться, поворачиваться, опираться и играть. Поэтому если ваш двух-, трёх- или пятимесячный ребёнок выдержал сегодня две минуты на животе, а потом очень убедительно сообщил, что с него хватит, — две минуты тоже считаются. А вот если ребёнок совсем не переносит положение на животе, заметно не осваивает моторные навыки, явно использует одну сторону тела или теряет уже приобретённые навыки — это уже повод обсудить ситуацию с педиатром. А если коврик сегодня снова был встречен с возмущением — возможно, у вашего младенца просто другие планы. Источники: Hewitt, L., Kerr, E., Stanley, R. M., & Okely, A. D. (2020). Tummy time and infant health outcomes: a systematic review. Pediatrics, 145(6), e20192168. Khurana, S., & Inamdar, K. (2026). Multidisciplinary interventions to promote tummy time practice and developmental outcomes in infants: A scoping review. Infant Behavior and Development, 83, 102193. World Health Organization. (2019). Guidelines on physical activity, sedentary behaviour and sleep for children under 5 years of age: web annex: evidence profiles (No. WHO/NMH/PND/19.2). World Health Organization.

Ребенок ест мало продуктов. «Он ест пять продуктов. Пять. Макароны, хлеб, бананы, сыр и какие-нибудь определённые куриные котлеты. И всё.» В какой-то момент родитель начинает смотреть на этот список и думать: а он вообще получает всё, что ему нужно? Детская избирательность в еде действительно связана с менее разнообразным рационом. Но из этого совсем не следует, что ребёнок обязательно будет плохо расти или у него непременно возникнут дефициты. А что делать с продуктами, которые ребёнок категорически не хочет пробовать? Кажется логичным сказать: «Ну съешь хотя бы кусочек». Но исследования показывают, что с давлением за столом лучше осторожнее. В свежем метаанализе давление и жёсткие ограничения были связаны с большей пищевой неофобией. А вот спокойный пример родителей выглядит гораздо перспективнее. И ещё одна важная вещь: ребёнку не обязательно сразу съесть новый продукт, чтобы начать к нему привыкать. Сегодня можно просто посмотреть на брокколи. В следующий раз потрогать. Потом понюхать. Когда-нибудь лизнуть. А через несколько попыток неожиданно съесть. В систематическом обзоре 2025 года как раз изучались такие подходы: повторное знакомство с продуктами, сенсорные игры, постепенная десенсибилизация. Доказательств пока не так много, но результаты выглядят многообещающе. Поэтому отказ сегодня ещё не означает: «Он никогда это не будет есть». Можно продолжать предлагать разнообразную еду, есть её самим и не превращать каждый ужин в проверку. А иногда просто принять, что сегодня человек будет есть макароны. Если рацион очень ограничен, постоянно сокращается, есть проблемы с жеванием или глотанием, ребёнок плохо растёт или питание сильно мешает жизни семьи, это уже повод обратиться к специалисту. Но если трёхлетка посмотрел на брокколи с выражением «мама, ты серьёзно?» — это ещё не провал. Возможно, это просто ещё один день знакомства с едой. И да, иногда лучший способ сделать ужин спокойнее — перестать превращать его в переговоры ООН. Литература: Jani, R., Irwin, C., Rigby, R., Byrne, R., Love, P., Khan, F., Larach, C., Yang, W. Y., Mandalika, S., Knight-Agarwal, C. R., Naumovski, N., & Mallan, K. (2024). Association between picky eating, weight status, vegetable, and fruit intake in children and adolescents: Systematic review and meta-analysis. Childhood Obesity, 20(8), 553–571. Deng, Q., Wang, X., Zhang, X., Liu, X., Xu, Y., Xiong, J., & Cheng, G. (2026). Associations between caregiver feeding practices and food neophobia in children: A systematic review and meta-analysis guided by the Vaughn conceptual framework. Nutrition Reviews. Advance online publication. Akyurek, G., & Koca Senturk, R. B. (2026). Current therapeutic and educational interventions for feeding problems in early childhood: A systematic review. Appetite, 216, 108271. Del Campo, C., Bouzas, C., & Tur, J. A. (2024). Risk factors and consequences of food neophobia and pickiness in children and adolescents: A systematic review. Foods, 14(1), 69.

Первые два года декрета тянулись вечность. А теперь моя трёхлетка едет на своём первом двухколёсном велосипеде на своём первом велофестивале 🚲 Иногда я сама не понимаю, как это время так быстро пролетело.

Что общего у речи и истерик? Есть довольно интересная работа 2026 года о детях примерно от года до полутора лет. Исследователи посмотрели сразу на три вещи (чаще ученые выбирают что-то одно): — как ребёнок понимает и использует речь; — насколько ему удаётся справляться с раздражением и фрустрацией; — насколько отзывчиво взрослый реагирует на его сигналы. И вот что получилось. У исследователей выделилось три группы детей: У - 42% развитие по этим параметрам в целом выглядело благополучно. - 43% попали в группу, где были заметны трудности прежде всего в социально-эмоциональной сфере. - у 15% одновременно наблюдались более выраженные трудности и с языком, и с регуляцией раздражения. Самое интересное — исследователи посмотрели, что происходило с этими детьми дальше. Профиль, который был виден примерно в год, был связан с тем, как в 2–3 года выглядели словарный запас ребёнка и проблемы, связанные с истериками. То есть речь и способность справляться с раздражением действительно оказались связаны между собой. Авторы предполагают, что здесь может работать сразу несколько процессов. Ребёнку с пока ещё ограниченными языковыми возможностями действительно может быть сложнее объяснить, чего он хочет, и поэтому фрустрация легче превращается в истерику. Но и обратное тоже возможно: ребёнку, которому трудно регулировать раздражение, сложнее включаться во взаимодействие, в котором развивается речь. Плюс есть ещё один участник этой системы — взрослый. То, насколько быстро и точно мы замечаем сигналы ребёнка, отвечаем на них и помогаем ему разобраться с происходящим, связано и с развитием речи, и с эмоциональной регуляцией. Классно не искать одну причину истерик, а смотреть на развитие ребёнка как на несколько процессов, которые идут одновременно и могут влиять друг на друга. И ещё важная оговорка: это исследование не показывает, что именно является причиной чего. Авторы прямо пишут, что направление этих связей ещё предстоит изучать. Но уже в год можно увидеть сочетания особенностей, которые связаны с тем, как ребёнок будет развиваться дальше. Оригинал статьи «From child to context: Joint consideration of toddler language and irritability regulation with maternal responsiveness»

Почему “скажи спокойно” не работает К огромному моему личному сожалению. Команда «успокойся» фактически требует от ребёнка выполнить сложный когнитивно‑эмоциональный навык - переключить свой уровень возбуждения. Малышарики сами так делать не умеют, только при участии взрослого. Саморегуляция развивается внутри отношений: когда взрослый рядом, остаётся спокойным и помогает ребёнку понять его чувства. Другое крупное направление исследований "эмоциональный коучинг" демонстрирует, что родители, которые не игнорируют эмоции ребёнка и не отталкивают их, а принимают, называют словами и обсуждают, способствуют лучшим навыкам регуляции в будущем. В таких подходах взрослый не говорит «успокойся», а вместо этого сознаёт, что ребёнок переживает, помогает ему распознать и назвать эмоции, и только потом вместе учится справляться с ними. Это положительно связано с развитием эмоциональных и поведенческих навыков у детей. Команды типа «спокойно» или «прекрати плакать» могут также не только не помогать, но и усугублять состояние ребёнка. Когда ребёнок чувствует, что его эмоции игнорированы или отвергнуты, он зачастую усиливает проявления — плач становится громче, гнев — ярче — потому что природная потребность в контакте и поддержке не удовлетворена. Вместо этого исследования рекомендуют: - Поддерживать эмоциональное взаимодействие с ребёнком (co‑регуляция), а не требовать от него самостоятельной регуляции, которую он ещё не освоил. - Называть эмоции ребёнка и показывать, что они нормальны и понятны - Предлагать помощь и руководство, не отрицая переживаний ребёнка, а помогая ему пройти через них вместе. Основная использованная литература: https://telegra.ph/Osnovnaya-ispolzovannaya-literatura-02-07-3

Чем занят мозг ребёнка, пока он спит?🧠 В этом году в Pediatric Research вышел большой обзор о сне и развитии мозга в первый год жизни. Авторы собрали данные о том, что происходит с мозгом младенца во время сна и как это связано с последующим развитием. Мы привыкли думать о сне как о времени, когда ребёнок отдыхает после обучения. Современные данные показывают, что сон — это ещё и часть самого процесса обучения. Ребёнок бодрствует → получает новый опыт → засыпает → мозг продолжает с ним работать. Во время сна меняется активность нейронных сетей, созревают связи между ними, а некоторые характеристики сна связаны с процессами памяти и последующим развитием. Особенно интересны так называемые «сонные веретёна» — короткие вспышки активности мозга во время определённой стадии сна. У младенцев они постепенно меняются по мере созревания мозга, а их характеристики связаны с развитием когнитивных и моторных функций. В исследованиях находят связи между особенностями сна в младенчестве и тем, как ребёнок развивается позже — в том числе в области моторики, познавательных навыков и речи. Но есть важное «но». Это не значит: ❌ «Чем больше ребёнок спит, тем выше интеллект». ❌ «Если ребёнок плохо спит, у него будут проблемы с развитием». ❌ «Нужно любой ценой заставлять его спать по расписанию». Статья — обзор уже существующих исследований, и многие из этих данных показывают корреляции, а не причинно-следственные связи. Более того, связь здесь, вероятно, двусторонняя: созревающий мозг меняет сон → сон, в свою очередь, поддерживает созревание мозга. То есть сон и развитие — не две независимые вещи, а части одной системы. Иногда лучшее, что мы можем сделать для мозга после насыщенного дня, — дать ему спокойно поспать. Источник: O’Connor et al., Sleep and infant development in the first year, Pediatric Research, 2026.

Всю прошлую неделю провела на конференции в Нижнем Новгороде. И в очередной раз допустила одну и ту же ошибку: напланировала тьму дел параллельно с конференцией. Хотя конференция вообще-то с 10 до 19 каждый день, а у меня еще два доклада — устный и постерный. Успела ли я сделать все эти дела? Нет. Отдохнуть получилось тоже только от части административных задач. В чем-то я даже устала больше. Раньше я ездила на конференции просто чтобы расширить кругозор: послушать интересные доклады, узнать, что происходит в других лабораториях, поговорить с коллегами. Теперь этого уже недостаточно. Нужно общаться, выстраивать взаимодействия, искать партнеров — и не только для своей научной зоны интересов. Нужно думать о каждом сотруднике НИИ, о своих аспирантах, об университете, о том, какие возможности можно привезти обратно. И вот что забавно. Когда я в Москве мечусь между карьерой и материнством, мне постоянно кажется: вот если бы у меня не было ребенка, я бы всё успевала. А правда в том, что я никогда ничего не успевала. А теперь в этом списке есть еще один человек. И иногда выбор выглядит не как «работа или ничего», а как «провести вечер с ребенком или доделать еще одну важную штуку». И это большое счастье выбирать между двумя хорошими вещами. Потому что когда выбор стоит между плохим и хорошим, это просто выбор. А когда между двумя важными для тебя вещами — это уже какая-то удивительная роскошь. Ну и еще одно важное открытие этой поездки: в Нижнем Новгороде и вправду - самые красивые закаты. С Днём знаний! В знании сила.

Я сам!» — а через 5 секунд: «Мама, помоги» В возрасте примерно 2 лет дети всё активнее показывают желание контролировать свои действия и делать что-то самостоятельно. Исследование взаимодействия родителей и тоддлеров показало, что сигналы, связанные с автономией, были самыми частыми сигналами детей во время игры и еды. Но желание быть самостоятельным не означает, что ребёнок уже умеет самостоятельно справляться со всеми сложными задачами. Особенно с теми, где есть фрустрация. Поэтому получается классическое: «Я хочу сам» + «у меня не получается» = очень плохие новости для банана (и вашей психики). И здесь интересно, что наука понимает под поддержкой автономии. Это не «делай всё сам, я тебя не трогаю». И не «отойди, я быстрее». Скорее взрослый оставляет ребёнку пространство для собственной инициативы и выбора, но остаётся рядом. В эксперименте с 128 парами родителей и трёхлеток исследователи сравнивали автономно-поддерживающий и контролирующий стиль взаимодействия во время сложной головоломки. После задания дети из группы автономной поддержки показали лучшие результаты в задаче на саморегуляцию. А в другом исследовании родители в целом лучше реагировали на сигналы ребёнка о необходимости сотрудничества, чем на сигналы, связанные именно с автономией. То есть даже взрослому не всегда очевидно: сейчас ребёнку помочь или дать попробовать самому? «Я сам» не обязательно означает «оставь меня в покое». Иногда это означает: «Дай мне попробовать». А потом: «Не получилось. Помоги». И нормальная родительская задача здесь не в том, чтобы каждый раз угадать идеальный объём помощи. Можно попробовать: — «Хочешь сам?» — «Давай». — «Не получается?» — «Хочешь, я помогу?» А дальше снова отдать ребёнку то, что он уже может сделать сам. Постепенно именно из таких маленьких попыток и складывается самостоятельность: не из требования «ты уже большой, справляйся», а из опыта «я могу попробовать, могу попросить помощь и могу попробовать ещё раз». А банан всё-таки лучше открывать осторожно. Сначала спросите можно ли Вам это сделать. В комментариях напишите лучший способ собрать банан, если вы его уже разломали👀 Литература Hughes, C., Lindberg, A., & Devine, R. T. (2018). Autonomy support in toddlerhood: Similarities and contrasts between mothers and fathers. Journal of Family Psychology, 32(7), 915–925. https://doi.org/10.1037/fam0000450 Meuwissen, A. S., & Carlson, S. M. (2019). An experimental study of the effects of autonomy support on preschoolers' self-regulation. Journal of Applied Developmental Psychology, 60, 11–23 Distefano, R., Galinsky, E., McClelland, M. M., Zelazo, P. D., & Carlson, S. M. (2018). Autonomy-supportive parenting and associations with child and parent executive function. Journal of Applied Developmental Psychology, 58, 21–30.  Ballarotto, G., Murray, L., Bozicevic, L., Marzilli, E., Cerniglia, L., Cimino, S., & Tambelli, R. (2023). Parental sensitivity to toddler's need for autonomy: An empirical study on mother-toddler and father-toddler interactions during feeding and play. Infant Behavior and Development, 73, 101892.

Тоддлеры и математика: кажется, мы неправильно понимаем, когда она начинается Есть идея, что математика появляется в жизни ребёнка примерно тогда, когда взрослый садится рядом и говорит: «Так, давай посчитаем до десяти». Но на самом деле к этому моменту ребёнок уже довольно давно занимается математикой. В этом году вышли интересные исследования про раннюю математику, и мне особенно понравилась одна мысль: математическое развитие начинается не со счёта, а с довольно бытовых вещей. Сколько тут яблок? Где больше? Дай мне два. Этот кубик выше этого? Что будет, если добавить ещё один? Это всё — ранняя математика. В одном исследовании 2026 года учёные попробовали оценивать математические навыки детей 3–5 лет прямо во время обычного визита к педиатру. С помощью книжки с картинками проверяли понимание количества, сравнение чисел, счёт и простейшие операции. И результаты были связаны с тем, что происходило дома: с чтением, математическими играми и другими домашними практиками. Правда, исследование пока совсем небольшое — всего 31 ребёнок. А другое исследование 2026 года нашло связь между домашним математическим опытом детей и активностью мозга, связанной с обработкой чисел. То есть вопрос не только в том, умеет ли ребёнок считать. Важно, сколько математических ситуаций вообще есть в его обычной жизни. И это довольно приятная новость для родителей тоддлеров. Для математики не обязательно покупать карточки, скачивать приложения и проходить курс «Математика с пелёнок». Лестница — посчитать ступеньки. На тарелке — сравнить, где больше. В магазине — положить в корзину два банана. При строительстве башни — обсудить, какой кубик выше. А когда ребёнок говорит «Мне ещё!», иногда можно спросить: «Сколько? Один или два?» Вот это уже математика. Ранняя математика — не про то, чтобы научить тоддлера решать примеры как можно раньше. Она про количество, размер, порядок, форму, отношения между предметами и закономерности вокруг нас. Литература: Hutton, J. S. et al. (2026). Development and pilot testing of the Number Farm: a numeracy screener for preschool-age children. Pediatric Research. Home numeracy experiences are associated with number-related brain activity and connectivity in early childhood (2026). npj Science of Learning. Кстати, учитывая что я на сейчас на конференции, где мы обсуждаем не только человека, но и развитие мозга животных, то стоит Вам рассказать еще и о том, что "чувство числа" (примерное восприятие количества, возможность оценить где больше, а где меньше) есть далеко не только у человека. Вороны, обезьяны, рыбы, осьминоги, все они могут решать некоторые математические задачи.

Сколько игрушек нужно ребенку? Чем меньше у ребенка игрушек, тем дольше с каждой из них он играет и больше применений находит. Что дает детская игра? Кроме положительных эмоций и взаимодействий со взрослым, игра тренирует базовые когнитивные навыки. Больше всего в раннем детстве важно формирование устойчивого внимания. Дети в возрасте до трех лет остаются уязвимыми для отвлекающих факторов, особенно в отношении объектов, которые находятся близко, являются новыми, отзывчивыми, интересными и/или лично значимыми. То есть пока они играют с одной игрушкой, в их внимание попадет другая и они сразу на нее переключаются. В нескольких исследованиях, дети с большей вероятностью играли более сложными, продвинутыми способами при наличии меньшего количества игрушек (Случаи игры в условии «Четыре игрушки» длились в два раза дольше, чем в условии «Шестнадцать игрушек»). Длительная игра с игрушкой может предоставить больше возможностей для проб и ошибок, чтобы узнать о характеристиках игрушки (тут хочется вставить диклеймер, что родитель должен это «вынести». ребенок будет не только катать машинку, как принято ей играть, но еще постучит ей, возможно бросит ее или попробует помыть в ванной. некоторых взрослых очень нервирует, когда дети играют с игрушкой «неправильно». но играть «неправильно» не только ок, но и несет пользу). Еще было исследование в котором опросили родителей, сколько в свободном доступе игрушек у их детей. Большинство не смогли сказать число, а те кто могли примерно прикинуть - говорили о том что их более 90. Больше, не значит лучше. А сколько у вас игрушек в свободном доступе?