Публикации канала «Жизнь пишет • Истории • Рассказы»

Пятилетнее детство пахло больничным коридором – резким запахом хлорки, сладковатым ароматом компота из сухофруктов и чем-то еще, неуловимо медицинским. Я шаркала босыми ногами по холодному линолеуму, крепко сжимая в руках нарисованную для мамы открытку – кривоватый домик с трубой, из которой вились синие завитки дыма. "Опять без тапочек!" – ворчала тетя Таня, санитарка, но тут же смягчалась, видя мой рисунок. Она знала – я спешу в палату №7, где на третьей койке у окна лежала моя мама. Палата была светлая, залитая июньским солнцем. Мама, бледная и похудевшая, улыбалась мне, протягивая худые руки: "Иди ко мне, солнышко. Что это ты сегодня такая нарядная?" Я вертелась перед ней в новом ситцевом платьице, которое сшила бабушка: "Это мне тетя Люба подарила! Смотри, тут цветочки и бантик сзади!" В этот момент с соседней койки раздался мягкий, словно теплый плед, голос: "А красавица не хочет попробовать чак-чак? Свежий, только из дому привезли." Курулай-апа – так мы ее называли – сидела, подложив под спину подушку, и ловко орудовала спицами. На тумбочке рядом с ней всегда стояла баночка с чем-то вкусным: то домашняя пахлава, то лепешки с маком, то эти удивительные восточные сладости, которые таяли во рту. Я робко подошла ближе. Курулай-апа была круглолицей, с добрыми морщинками у глаз и седыми волосами, собранными в тугой узел. Ее большие руки с короткими пальцами казались созданными специально для того, чтобы утешать и дарить тепло... 📖 Жизнь пишет • Истории ➖➖➖➖➖➖➖➖ ➖️ ➖ ➖

Иркино счастье. ЧАСТЬ 6 Катерина чистила картошку. Руки ныли, а что делать - после того, ка она отдраила дом хозяина, оттерла от блевотины ковер в гостиной, подобрала все до одного осколочки от посуды, выстирала хозяйское белье и собралась уже к себе домой, Павел Андреевич вдруг попросил ее побыть еще немного рядом. - Пожарь картошечки, Катерина. Так пожарь, чтобы я маму вспомнил, с корочкой, на паршивой чугунной сковородке. Тефлоновые не трожь - погань! Все погань! Мертвечина. Прах и тлен. Четвертый день хозяин квасил по черному. Четвертый день Катерина, уходя из чистого дома, возвращалась в гадюшник. Ей хотелось со всей мочи зарядить Павлу Андреевичу в ухо, чтобы помнил себя и хоть немного пожалел измученную работницу. 👇👇👇

🥒Увидела как соседка по даче сажает огурцы В БУТЫЛКАХ! 😳 Когда она мне рассказала зачем, я была в ШОКЕ! Теперь всегда сажаю только так! 😍 Странно, но работает: способ посадки, который даёт рекордный урожай! Оказывается, если посадить огурцы в бутылку.. Читать полностью...

— Наташ, а можно я на твоей машине поезжy, пока моя в ремонте? — жалобно молил Плyтов сyпрyгy. — С какой это такой внезапной радости? — Нy так тебе всё равно до работы двадцать минyт пешком. Считай, бесплатная физкyльтyра... 📖 Жизнь пишет • Истории ➖➖➖➖➖➖➖➖ ➖️ ➖️ ➖️

– Вы выбросили кота? – возмутилась невеста. Свадьба пошла не по плану… Свадебное утро у Натальи началось ровно в шесть. Будильник, мама с феном, визажист с кисточками – всё это происходило одновременно и немного наперегонки друг с другом. В двенадцать подали машины. Гости уже рассаживались. Всё шло по плану ровно до крыльца ЗАГСа. – Это ещё что ж такое?! – Наталья остановилась так резко, что жених едва не налетел на неё сзади. К подолу платья прижался кот...👇

К пожилому отцу дочь пришла, чтобы сделать генеральную уборку. Нездоровилось отцу, лежал под пледом на диване. Работы много. Известное дело – пожилой в квартире. С ногами проблемы, ходит медленно, с трудом. Мыла дочь, с отцом разговаривала: «Знаешь, лет пятнадцать ничего не читала. Всегда некогда. Недавно подумала, что напрасно лишила себя радости. И окунулась в детективы. Это твоя заслуга. Помнишь, как читали? Книжку прочитаешь, мне отдашь. Потом обсуждали, спорили. Вот время было». Пожилой отец лежит и улыбается: «Я до сих пор читаю. В библиотеке прошу. Раньше часто брал, а сейчас ноги не те. Все больше дома». Дочь окна помыла: «Ты мне часы подарил, когда шестнадцать исполнилось. Они много лет хранились в шкафу – как память. И я точно знала, что не ходят. А вчера достала, повертела, покрутила – пошли! И так хорошо. Представляешь, папа, надела на руку, так всю субботу и не снимала. Помню, так радовалась, когда ты подарил». Старенькой отец сказал, что тогда премию дали – вот и купил: «Две недели от тебя подарок прятал. Положил в валенки. Знал, что не сунешься». Дочь пошла на кухню – обед готовить. Двери оставила открытыми, чтобы разговаривать. Чистила картошку, крикнула: «Завтра на рынок собираюсь. Куплю тебе черную смородину. Это витамины, папа. Заморозишь – и будешь зимой морс делать или просто так – с сахаром». Приготовила пюре, котлетка куриная на пару: «Сможешь, папа, подняться? Или принести»? Помогла сесть: «Ешь, папа, не торопись. Положи рядом телефон, в любое время звони. А я завтра после рынка сразу к тебя. С ягодой. Что еще принести? Впрочем, не напрягайся. В холодильнике еще раз посмотрю. Молоко обязательно, кефир тоже. Свежий хлеб нужен. Завтра, папа, еще приготовлю, не голодай, хорошо? Лучше будет – по комнате походи. Да, чуть не забыла, в восемь вечера по «Культуре» концерт. Обязательно посмотри. Где у тебя пульт? Смотри, папа, вот здесь будет лежать. Под рукой». Пора дочери домой. Пожилой отец остановил: «Доченька, до болезни внизу купил три персика. Два съел, а тебе третий. На полке в холодильнике». Дочь помыла: «Спасибо, папа». Ела очень взрослая дочь, с папой рядом сидела. Папа погладил по руке: «Родная моя. Кушай-кушай, специально выбирал. Спелый персик, очень вкусный». И еще раз ласково погладил. Тепло от руки поднималось, дошло до сердца. Георгий Жаркой Оставь любую реакцию ❤️ Это лучшая благодарность для нас! 🔥 📖 Жизнь пишет • Истории

Mы с Ленкoй собиpaлись облизывать, обломанные с качелей, сосульки, но пoмeшала этoму мoя мама. Она, выпуcтив из кухонной форточки облако теплого пара, позвала меня домoй 🍞 Ледянoе лакoмство, как oказалось к мoему счастью, былo вовсе не при чем. Простo надо было сходить в мaгазин за хлебом, а это была мoя обязанность. Мнe, дoшкольнице, были вручены деньги: ровно столько, скoлько стоила буxaнка серого хлеба. Я и Ленка, поднимая брызги тaлого снега свoими валeнками с галошами, направились в гастроном. Наш сосед Юрка, встретившийся по пути, yзнал, куда мы идем. Koнечно, он тоже напросился с нами. Выcтояв очередь, я вытряхнула из варежки на прилавок несколько теплых мoнеток – шеcтнадцать копеек. Тoлстая тетя-продавщица дала мне взамен хлеб. Выйдя из магазина в обнимку с буханкой, я сразу же начала отрывать от нее, еще теплой, корочки. Наделяла ими своих терпеливых сопровождающих, не забывая и себя. Так шли мы, не торопясь, хрустели хлебными краюшками. Вдыхали их аромат вперемешку с запахом надвигающейся весны. Юрка pacсказывал, что когда вырастет, то будет космонавтом. Мы не спoрили, потому что знали, что он родился, когда Гагарин полeтел в коcмос. Кeм же еще быть нашeму другу? Я и Ленка тоже захотели полетать на ракете. Юрка, слизывая крошки с ладони, согласился нас взять с собой. Но только если он будет нашим командиром. Домой я принeсла начистo ободранный хлеб, но мама совсем не ругалась. Впрочем, как вceгда. Хотя каждый мой поход в магазин закaнчивался одинакoво. Через много-много лет, кoгда я стала взрослой, мама открыла мне тайну. Она радовалась, что ее худeнькая дoчка хотя бы так ест пoлезный хлебушек. Из мякиша потом сyшились суxaри для сyпа. А папа по дороге с работы опять пoкупал буханку. Сepую, по шecтнадцать копеек...❤️ Автор: Л. Павлoва Оставь любую реакцию ❤️ Это лучшая благодарность для нас! 🔥 📖 Жизнь пишет • Истории

❗️Страшная статистика: 8 из 10 людей имеют проблемы с осанкой Даже небольшая сутулость визуально старит человека на 3-4 года, заставляет живот "выпирать" и создает ощущение лишнего веса. Если вы тоже часто горбитесь и страдаете от зажимов в спине, шее и пояснице, сохраните канал Здоровье из Сердца Тибета. Через 3 дня: уберете холку на шее и боль в плечах Через 6 дней: забудете про выпирающий живот и скинете 4-5 кг Через 11 дней: ускорите кровоток и будете спать как младенец Подписывайтесь, ваша спина в долгу не останется: https://max.ru/receptyonline

Свекровь два месяца тайно приходила в мой дом. Когда я застала её врасплох — увидела то, от чего оцепенела. Около двух месяцев назад свекровь неожиданно завела новую привычку. Каждую неделю Нина Павловна приходила к нам с большими пакетами — полотенца, постельное бельё, наволочки. Улыбалась и говорила одно и то же: — Моя машинка барахлит. Не против, если воспользуюсь вашей? Я не отказывала. Неудобно. Всё-таки свекровь. Но со временем что-то начало меня настораживать. Приходила она всегда в одно и то же время — когда я была на работе. Белья приносила много, больше, чем нужно одному человеку. И каждый раз торопилась уйти до моего возвращения. Однажды я вернулась раньше обычного. Нина Павловна стояла у сушилки и торопливо перекладывала вещи. Увидев меня, вздрогнула. — Не ожидала тебя так рано, — сказала она, и щёки у неё порозовели. — Что происходит? — спросила я спокойно. — Да ничего, заканчиваю стирку. Но руки у неё заметно дрожали. Я начала помогать собирать вещи — и взгляд мой зацепился за наволочку. Я подняла её. На ткани было тёмное пятно. Ржавого, коричневатого оттенка. Такое не выводится обычным порошком. Такое не появляется от чая или грязи. Я знала, на что это похоже. И очень надеялась, что ошибаюсь. — Нина Павловна, — сказала я тихо, — скажите правду. Иначе я не знаю, что думать. Она побледнела. Долго молчала. Потом опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Иркино счастье. ЧАСТЬ 5 Поехали в деревню. Обоим страшно. Да еще такое гадство - раньше автобусы до перекрестка, где указатель с названием деревни стоял, еще более-менее ездили. А теперь - через раз. Мало того, что пешедралом топать надо шестнадцать километров, так еще до этого пешедрала надо еще доехать! Хоть здесь Леха сообразил. Хоть тут нашелся. Кинулся к мужичку, у которого работал в последний раз (неплохой такой мужичок был, честный): «Помогите, спасите, подвезите, бензин отработаю!» Мужик видит - горит дело. Надо помочь парню. Тем более, недалеко проживает, в тех же палестинах. В двадцати километрах от нужного Лехе адресата. В тех краях у мужичка бабка похоронена, кстати. Ну, чтобы ребят спешкой не смущать, собрался туда основательно: затарился удочками, сетенкой, корзинками. Места глухие, богатые, ягодные, рыбные. Не торопясь, с ночевой, можно отдохнуть от докучливой супруги. Пущай парень со своей тещей знакомится. Теща не плохая, маленько не в себе, так и понятно - бобылка. Сидит в лесу, молится колесу. Девочка у нее была - уехала, прав мамку лишили, сволочи. Ну вот, а девочка маму не забыла. Пускай, что уж там... Едут. Мужик за рулем. Леха - рядом с мужиком. Ириха - сзади, головой потолок по ухабам пробивает. По сторонам глядит, мест не узнает - лес кругом лохматый, наступает на разбитое в хлам бездорожье, совсем задавить хочет. А раньше-то, раньше - все поля, покосы, травы, росы... Природа возвращает себе то, что по-хамски отобрал у нее человек. Бывшие леса теперь вырублены, уничтожены, испоганены - ни зверю, ни птице там не прожить. Вот и кидает сердешная семена на человеческие угодья. Вот и топчет ель, да сосна любовно устроенные поля, луга, лужайки, деревни и дороги. Поделом ему, человеку. Пусть еще спасибо скажет, что деревья, а не вездесущий борщевик - тут ему душно и света мало! Изба Катерины притулилась на самой опушке. Домов в деревне нет, провалились, сгорели по пьяному делу, а те, что уцелели, ослепли и оглохли, нахохлились бурьяном и спят непробудным, без скрипа и слез сном. На пригорке, у речки, возвышается, золотится отполированной гладью новёхоньких брёвен богатенькое имение. Хозяин, наворовавшись вдоволь, возжелал покоя и уединения, вот и прячется в глуши от деловых партнёров, чтобы не нашли, да не пришили за свистнутый общак. Ну что еще... Кое-где еще стояли обновленные домики, переделанные под дачи. До местного дворца им, как до Китая раком. Но все-таки смотрелись, как обжитые. У Катерины все так же - чистенько, но без особых перемен. Однако, крыша ровная, кое-где шифер поменяли, окна покрашены, и трава у забора - меленькая, мягонькая кашка - за долгие годы козы, коровы и овцы выщипали, извели сочный пырей, оставив нежный коврик, сотканный из подорожника, аптечной ромашки и клевера - гуляй босиком и не бойся. У Ирки сердце - тук-тук-тук. Лешка у забора притулился. Раньше Ирке все казалось огромным, зловредным и неуютным. А сейчас аж слезы на глазах - маленькое и уютное у мамки хозяйство. И домок небольшой, оказывается. Небольшой и приветливый. Правда, никто не встречает Ирку. Боязно. Ну как мамка увидит поганку, затопает ногами, да и вышибет вон. А чего - имеет право. Ирка внутренне подготовилась к неприятностям. Ну и вышибет, так и что же? Ирка развернется, да и уедет. Но уедет красиво: гостинцы из города на стол брякнет, скажет: - Ты бы, мама, хоть замуж вышла, что ли? Одичала совсем! Вот я - замужем. И счастлива. А как ты меня полоскала, вспомни? Ну вот и давай, покеда, мамулька! И так гордо уйдёт. В никуда. Не придумала еще... Вот на машине бы приехать. На собственной... Эх. ***

Женщина жаловалась на мать 👵 Тяжело стало с ней. Нет понимания. Постоянно звонит, рассказывает про болезни. И новости ужасные пересказывает, насмотрится телевизора, потом пересказывает. И дает советы, совершенно бесполезные. Бывают ссоры. И это утомительно и невыносимо. Жаловалась знакомой. И телефон зазвонил. Вот, опять мама! Да что же это такое! Наверное, вернулась из поликлиники и звонит рассказать… Это не мама была. Соседка с маминого телефона. Написано на экране «мама». Но это не мама. Потому что телефон остался, а мамы нет. Сердце. И надо немедленно приехать домой. И никто не полезет больше с советами и вопросами. Никто не будет звонить по три раза на дню. И спешить домой не надо, не к кому спешить. Все самостоятельные и взрослые. И халат с ромашками ещё лежит на диване. Его никто не наденет. И жаловаться совершенно не на кого. Никто не мешает. Не звонит и не лезет с разговорами. …Люди мешают. Особенно старые люди. Но недолго. Жизнь - это вообще недолго. А мы почему-то считаем, что жизнь вечна. И близкие вечны. И так устаём от них! И жалуемся чужим на своих. И мечтаем отдохнуть от таких утомительных близких. Но без них отдохнуть невозможно. Если знаешь, что их нет. Тех, кто причинял столько забот и хлопот. И звонил. А теперь не звонит. И от этого давит сердце и слезы текут. И по привычке хочешь набрать их номер или ответить на звонок: «Мама звонит!»… А потом понимаешь, что ошибся. И жаловаться не на кого…💔 Оставь любую реакцию ❤️ Это лучшая благодарность для нас! 🔥 📖 Жизнь пишет • Истории 💋 Всё по-взрослому | Женский юмор

«Я взял её из жалости, чтобы отмыть!» — объявил жених В банкетном зале было душно от запаха лилий и дорогих духов. Я сидела, вжавшись в спинку стула, и чувствовала, как корсет свадебного платья сжимает ребра. Двести гостей. Чужие, нарядные, шумные люди. Они звенели приборами, обсуждая курс валют и последние сплетни, и почти не смотрели на нас. Стас встал. Он уже прилично «принял на грудь» — глаза блестели влажным, недобрым блеском, галстук сбился набок. Он постучал вилкой по бокалу, требуя тишины. — Минуточку внимания! — его голос, усиленный микрофоном, ударил по ушам. — Хочу сказать тост. Его отец, Аркадий Борисович, вальяжно развалился на стуле, лениво ковыряя вилкой в тарелке с деликатесами. Свекровь, Инна Павловна, поджала губы, оглядывая зал — проверяла, все ли слушают её сына. — Друзья, вы знаете, я человек дела, — начал Стас, картинно обнимая меня за плечи. Его ладонь была горячей и тяжелой. — Я люблю сложные проекты. И Надя — это мой самый амбициозный стартап. В зале кто-то хихикнул. Мне стало страшно. — Вы бы видели ту квартиру на окраине, где я её нашел! — продолжал он, входя в раж. — Подъезд без лампочек, пальто, которое она носила лет пять... Я посмотрел и решил: надо спасать. Я взял её из жалости, чтобы отмыть! Приодеть, научить отличать устричную вилку от десертной. И посмотрите — получился почти человек! Зал взорвался смехом. Смеялись не зло, а снисходительно, как смеются над удачной шуткой барина. — Горько нашему спасителю! — крикнул свидетель. Стас наклонился ко мне, обдавая запахом коньяка: — Вставай, ну. Чего сидишь как истукан? Отрабатывай вложения. Я встала. Ноги не держали. Я искала глазами маму. Она сидела за дальним столиком, спрятавшись за огромным букетом, и вытирала глаза бумажной салфеткой. Ей было стыдно. Не за него. За меня. За то, что я позволила так о нас говорить. А ведь я верила. Полгода я жила в тумане. — Надя, выброси эти сапоги, они позорят меня, — говорил он, протягивая карту. — Надя, не говори про свою работу, скажи, что занимаешься дизайном, — учила Инна Павловна перед знакомством с друзьями. Я думала, это забота. Думала, они тянут меня вверх, в лучшую жизнь. А оказалось — они просто дрессировали удобную зверушку. Мы сели. Стас тут же забыл обо мне, повернувшись к другу. Ко мне наклонилась свекровь. — Салфетку на колени положи, — прошипела она, не меняя приторной улыбки на лице. — И не сутулься. Ты сейчас — витрина нашей семьи. Не позорь нас перед партнерами Аркадия Борисовича. Твой отец, кстати, не приедет? Ах да, я забыла, у него же нет костюма для таких мест. Я промолчала. Отца я звала. Звонила ему на Север, где он работал вахтами уже двенадцать лет, отправляя нам с мамой деньги на жизнь. «Дочка, не смогу, сменщика нет», — сказал он тогда. Я даже обрадовалась. Мне было страшно представить, как этот простой, грубоватый мужик с обветренным лицом впишется в этот ярмарочный блеск. — Ой! — вдруг воскликнула Инна Павловна. Она потянулась поправить мне бретельку платья — слишком резко, слишком настойчиво. Её рука с массивным браслетом задела мой бокал с красным сухим. Тёмная жидкость плеснула на белоснежный атлас подола. Пятно расплывалось на глазах. — Ну вот! — громко, на весь зал возмутилась свекровь. — Я же говорила! Никакой грации. Платье за двести тысяч! Надя, ты хоть понимаешь, сколько людям придется работать, чтобы покрыть этот ущерб?

Суп - это еда для бедных. Так Kира Петровна считала. И презрительно кривилась, когда сосед по коммуналке дед Прохор над кастрюлькой колдовал🍲 Старичок любовно супы готовил. Бережно резал овощи, тонкими пластиками мясо и сало. Кира Петровна крутила пальцем у виска, а дед с содержимым супа даже разговаривал: - Bарись, миленькая картошечка! Капусточка, не подкачай, матушка! И супы у деда Прохора получались красивые такие. А еще он вкусно ел. Причмокивал, жмурился от удовольствия. Mимо, презрительно скривившись, проплывала величаво Кира Петровна. То салатик изысканный несла. То ананасы с курицей. - Чего с него взять, беднота. Пристал к своему супу! Потому что ничего другого не видит. То ли дело я. Bсегда что-нибудь этакое изобрету. И самой в радость, и гости довольны! - говорила Кира Петровна. Больше всего дед Прохор борщ уважал. И знал какой-то секрет приготовления, потому что он у него просто потрясающий получался! А потом Кира Петровна заболела. И все лежала, не вставая. К ней знакомая приходила, потчевала деликатесами. Да только хворая их уже есть-то не могла. Кожа почти прозрачная стала, ручки высохли. Наблюдал за этим дед Прохор, пытливо поглядывая из-под кустистых бровей. И однажды появился у соседки на пороге с тарелочкой. Та хотела деда прогнать, да сил не было. А тот присел на стульчик. От тарелки шел божественный аромат. И вдруг Кире Петровне до такой степени захотелось этого самого супа, который она никогда не готовила и презрительно о нем отзывалась. - Слышь, соседка. Покормлю я тебя. Знаю, не уважаешь ты супы. Но надо, милая. Желудочек нужно погреть! Я тебе сварил куриный супец, с мятой. Мигом на ноги встанешь, - и дед Прохор, приподняв Киру Петровну, принялся ее кормить с ложечки. Так и ходил к ней. То гороховый принесет, то рассольник, то борщ. И встала-таки Кира Петровна на ноги! Одни говорят: лечение помогло. Но большинство уверено - супы дедовы. Потому как нельзя без них человеческому организму. И Кира Петровна теперь всегда себе суп готовит. И больше не называет это едой для бедных. Борщ знатный ее дед Прохор варить научил. И сидят теперь. Причмокивают от удовольствия. Едят вдвоем суп. ©Автор: Татьяна Пахоменко Оставь любую реакцию ❤️ Это лучшая благодарность для нас! 🔥 📖 Жизнь пишет • Истории 💋 Всё по-взрослому | Женский юмор

Муж в шутку называет меня холодильником 🤣🤣 А всё потому что я подсела на канал ГОТОВИТЬ ЛЕГКО, здесь рецептов на каждый день ну просто завались! Тут есть блюда на любой вкус: от десертов до мясных запеканок. Быстро и бюджетно, на форумах такого не найдете 👍👍 На готовку теперь трачу не больше 5 минут, а муж постоянно добавки просит. Оставляю ссылочку, в быту точно пригодится – https://max.ru/legkogotovitvk

В 60 лет я вышла замуж за свою первую любовь… Но в брачную ночь, когда он коснулся моего платья, он вдруг в ужасе отступил, и моё сердце ушло в пятки. Мне 60 лет. В этом возрасте большинство людей думают о пенсии, заботе о внуках, посещении церкви, спокойных прогулках в парке… но не о том, чтобы надеть свадебное платье, вновь выйти замуж и тем более нервничать перед свадебной ночью. Но я это сделала. Мужчина, на котором я вышла замуж — Мануэль — был моей первой любовью, когда мне было двадцать. Мы глубоко полюбили друг друга и обещали, что когда-нибудь будем вместе. Но у жизни были другие планы. В то время моя семья была очень бедной. Мой отец тяжело болел, и Мануэлю пришлось уехать работать очень далеко, на север страны. Из-за расстояния, разлуки и нескольких недоразумений мы потеряли связь. Вскоре после этого моя семья устроила брак с другим мужчиной. Он был хорошим и заботливым, но не тем, кого я любила. Тридцать лет я исполняла роль жены. Я родила детей, воспитывала их, заботилась о доме и держала семью вместе. Мой муж умер семь лет назад от болезни. С тех пор я жила одна в нашем старом доме. Мои дети уже имели свои семьи, и каждый жил в другом городе. Я думала, что моя история закончена. До тех пор, пока два года назад я не встретила Мануэля на встрече выпускников. Конечно, он постарел. Его волосы были почти полностью белыми, а спина слегка согнута. Но глаза… они остались прежними: теплыми, искренними, полными того спокойствия, которое всегда заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Его жена умерла более десяти лет назад. Он жил один в большом доме в Монтеррее, потому что его сын работал в другом городе. Мы начали разговаривать так, словно никогда не расставались. Кофе, который сначала длился всего час, постепенно растянулся на весь день. Потом пришли вечера, сообщения, звонки с вопросом, поужинала ли я, как я себя чувствую, нужна ли мне какая-то помощь. Незаметно мы заполняли пустоту, которую два одиноких человека носили в себе годами. Однажды он сказал с робкой улыбкой: — «Может… нам стоит жить вместе. Тогда никто из нас не будет так одинок.» В ту ночь я не могла уснуть. Моя дочь сразу встала. — «Мама, тебе 60 лет! Почему выходишь замуж снова сейчас? Люди будут говорить.» Мой сын был спокойнее, но тоже не соглашался. — «Мама, твоя жизнь такая спокойная… зачем её усложнять?» Для Мануэля тоже было нелегко. Его сын сражался за деньги, наследство… и из-за того, что скажут люди. Но Мануэль и я знали кое-что, чего никто другой не мог понять. В нашем возрасте мы не искали ни денег, ни имущества, ни пышной свадьбы. Мы просто хотели кого-то, кто каждый день спросит: — «Ты сегодня хорошо себя чувствуешь?» После множества слёз, споров и сомнений мы наконец решили это сделать. Мы поженились. Без большой вечеринки. Без музыки и пышности гостей. Только скромный ужин с несколькими близкими друзьями. Я была в тёмно-красном платье. Мануэль постарел, но его безупречный костюм был идеален.

Иркино счастье. ЧАСТЬ 4 Мужик. Никто и не сомневался. Но удачи этому мужику судьба отмерила немного. А может, наоборот – все и сразу, не размениваясь на мелочи: Ирку Петрову. Все остальное, даже квартира о пяти комнатах с железной городской пропиской – сущая ерунда по сравнению с таким богатым даром, как Ирка. Ну где бы он еще такую нашел? В лучшем случае, дурищу какую, потихоньку спивавшуюся с Лешкой на пару, в худшем - ушлую хитрованку. Заманила бы хитрованка Леху в свои нейлоновые, неоновые сети, запутала, вытребовала бы от него заветную роспись в Загсе, а потом отжала бы себе жирный кусок от Лехиных хором, да и отчалила восвояси. Отжала бы больше, да старшие братовья живы и здоровы пока. Не дадут. Наверное, если у хитрованки покрепче связей не найдется в криминальном мире. Иринка же была нормальной. Той самой породой работящих лошадок, которых понукать не надо – везут себе молча, куда следует. В первую очередь, Ирка нашла себе другую работу. Милостей от природы не ждала. Устроилась в магазинчик, удачно расположенный рядом с домой, небольшой, неказистый, подсобной рабочей. Хозяин, из «бывших лихих», ныне раскаявшийся и воцерковленный человек, был не вредным, с пониманием. Видел – девчонка без опыта, потому и не придирался особо. Платил вовремя. Платил нормально – на жизнь Ирке хватило бы одной, с её-то потребностями. Но теперь у Ирки был «Лёшик». А Лешика Ирка любила. А любить в Иркином понимании, значить кормить, холить и всячески лелеять, как запущенное, иссохшее растение. Кстати, растения Ирка тоже очень любила, и вскоре на всех окнах квартиры развела целую оранжерею. Сначала из неприхотливых, корешками и листочками натасканных с работы, с аптеки и даже больницы, а потом и капризуль, вроде орхидей и «некурящих» фиалок, которые незадачливый Лешка дарил ей вместо непрактичных, хоть и сказочно красивых веников из цветочного магазина. Ирка выкрасила кухню в нежно-голубой цвет, повесила белые, в ультрамариновый цветок, веселенькие шторки, купила блестючий чайник и вычистила до блеска щербатую, коричневую от грязи и копоти посуду. Теперь у Ирки было свое собственное место силы, где она из ничего творила кулинарные шедевры, сначала по рецептам бывалых коллег-продавщиц, а после – по внутреннему наитию, согреваемому любовью к ближнему. Тощий Леха садился на краешек стула с вязаной накидушкой, прикрывающий убогость и колченогость потасканной мебели, и с благоговением наблюдал, как опрятная Ирка наливает в широкую тарелку суп. Как режет хлеб. Кладет ложку и горчицу. Как мелко крошит зеленое луковое перо, выращенное на свежеокрашенном подоконнике. - Можно кушать? – спрашивал Леха. Ирка кивала утвердительно и присаживалась к столу сама. Леха вкушал суп, как амброзию. Вкушал и думал, что попал в рай на земле. А еще он думал, что совершенно не заслуживает такого ослепительного счастья. А еще он думал, что будет делать, когда Саша вернется с вахты. Но это полбеды. Вот непонятно, что же делать, когда вернется из заключения Боря. Эти вопросы мучили Лешку и мешали ему жить и думать о более насущных вещах, например, как на нормальную работу устроиться, а не бегать по шарашкам. Он, вроде бы неглупый парень, не ленивый, действительно выносливый, как маленький отважный шерп, совершенно не умел жить по-человечески. Не знал толком цен в магазине. Не умел откладывать копейку на черный день, не понимал ничего в хозяйственных делах. Его даже за хлебом не отправить – купит не то, что надо, и радуется. Простодыра, честное слово. Да еще и наивный. Сколько раз уже обманывали Леху, обсчитывали, ужас! Устроится к какому-нибудь ухарю, столько тяжелой физически работы в одиночку перелопатит, на которую нормальный человек не согласится, не посмотрит даже, и что? Ухарь ему сущие гроши заплатит, а наш дурак и рад.

Олеся ненавидела всех. А особенно свою мать. Она точно знала, что когда вырастет, и выйдет отсюда, то обязательно ее найдет. Нет, она не собиралась бросаться ей на шею, и кричать: — Здравствуй, мамочка. Она собиралась немного понаблюдать, а потом отомстить ей. За все годы, которые она провела в детском доме, за то, что пока Олеся тут слезы лила, мамашка ее жила себе в удовольствие. Почему-то она не сомневалась, что мать именно так и живет. Олеся всегда была в детском доме, сколько помнила себя, столько и была. Несколько раз ее переводили, потому что она дралась постоянно. И ей было совершенно плевать, кто перед ней-мальчик или девочка. Ее наказывали, запирали в изоляторе, лишали сладкого, но она все равно ненавидела воспитателей, ненавидела детей, и вообще весть свет. Ей было уже 14, когда она перестала драться. Не потому, что она вдруг всех полюбила, а потому, что все и так ее очень боялись. Олесе стало скучно. Она уходила куда-нибудь в дальний уголок детдомовской территории и просто сидела. Сидела, и мечтала о том, как найдет мать и отомстит ей. Как-то раз она услышала странную мелодию. Олеся прислушалась. Ни на что не похоже. Музыку она любила, и всегда замирала, если слышала что-то красивое. Но эта мелодия... Она была очень красивой, очень грустной, даже какой-то тоскливой, но что это звучало, она никак не могла понять. Олеся встала, подошла к кустам акации и раздвинула их осторожно. Ничего себе, это их новый дворник. Она уже успела поиздеваться над ним. На чем это он играет? Олесе было не видно, и пока она тянулась, сама не поняла как, грохнулась прямо в кусты. Мужчина перестал играть и повернулся к кустам. Олеся встала, отряхнулась зло и хотела уйти. Но мужчина вдруг спросил: - Хочешь научу? Девочка опешила. Ее? И она сможет точно так же играть? Разве у нее получится? Она шагнула к нему. Дворнику на вид было лет 50, 55. Не совсем понятно было почему он в таком возрасте работает дворником. Олеся приходила к нему каждый день. Сначала он просто показывал ей, как играть на дудочке. Самое интересно, что сам эти дудочки вырезал. Такие смешные, и одновременно грациозные. Когда у Олеси стали получаться первые настоящие звуки мелодии, она просто не сдержалась и обняла дворника. Вот тогда-то она впервые и разговорились. Звали его Николай Петрович, и жил он в небольшом домике на территории детского дома. - А почему? У вас нет родных, нет дома? - Было у меня, Олеся, все. И дом, и родные... Десять лет назад умерла моя Катенька. Думал-не переживу, если бы не сын... Потом решил он жениться, девушка красивая, но уж больно жадная. Ну, главное, чтоб Сашке моему нравилась. А спустя пять лет разбился мой Сашка на машине. А квартира-то моя, давно уж на него переписана была. Хорошая трешка, в центре. Вот невестка собрала мне чемоданчик и отправила на все четыре стороны. - Но почему вы не боролись? - Зачем, Олеся? Нет тут у меня никого. Все мои любимые ушли. Мне просто нужно как-то прожить то время, пока и мой черед придет. Я к ним хочу, здесь мне больше ничего не нужно. Олесе казалось, что сейчас она ненавидит невестку Николая Петровича даже больше, чем собственную мать. Даже были мысли, сначала невестке отомстить, а потом уже матери. Когда Николай узнал о том, что держит в душе эта девочка, похожая на волчонка, то пришел в ужас. Как же она бедная, справляется со своей ненавистью? Они подолгу беседовали. Николай Петрович чувствовал, что Олеся оттаивает. Она перестала стричь волосы под мальчика, стала более нежной. У нее куда-то пропала желание доказывать свою правоту кулаками. Как-то он спросил: - Олеся, ты через год уходишь, уже решила, кем станешь? Девушка растерянно на него посмотрела.

Сегодня во дворе чуть было не произошла трагедия. В общем, в соседней многоэтажке на десятом этаже живет кот. Кот как кот. На ногах темные чулочки, усы вразлет, рожа нахальная, жопа полосатая. Семь лет непонимания и одиночества. И стал этот кот, с хозяйских показаний, с ума сходить. Кусаться почём зря. Тут причина, конечно, не известна. То ли наполнитель контрабандный бездушные хозяева стали использовать, вместо оригинального. То ли корм не спросясь сменили. Или весна, например, грядет неотвратимо и птицы как дуры расчирикались. Только кот, как завидит хозяйкину ногу, так и орёт дурниной и укусить норовит. Хозяйка женщина подвижная оказалась. Треть семейного бюджета на фитнесы-шмитнесы и остальные массажи спускает. Кот прыгает — хозяйка отпрыгивает. И сегодня с утра, хозяйка приняла душистую ванную, надела легкомысленные носочки и вышла на кухню, кофию откушать. И про кота как-то запамятовала. Идёт себе, напевает что-то лирическое... Как вдруг наперерез из кладовой вылетает волосатая комета вцепляется в лохматый розавинький носок, и пребольно кусает нежную плоть. Хозяйка орёт нечеловеческим голосом, а хозяйкин муж оказался мужчиной неравнодушным. Терзать плоть, а в особенности мозг, жене мог только этот единоличник.

Ой, девочки, я тут случайно нашла один канал "Мята🍃Женский Журнал" 😍 И просто обалдела — столько крутых лайфхаков по уходу и моде! ✨ Теперь каждый образ — вау, а кожа — как у принцессы! 👑

«Я продал твой дом, пошла вон» — муж выставил жену на мороз❄️❄️❄️ Замок не поддавался. Вера подышала на замерзшую скважину, чувствуя, как февральский ветер кусает щеки. Странно. Она уезжала всего на две недели — ухаживать за матерью после того, как та серьезно занедужила, и замок работал исправно. Может, Андрей сменил личинку? Но зачем? Она нажала на звонок. За дверью послышались тяжелые шаги, но открывать никто не спешил. Вера переступила с ноги на ногу. Сумка с банками домашнего лечо и вязаными носками, которые передала мама, оттягивала плечо. Наконец щелкнул засов. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы выпустить полоску света и запах… чужих духов. Сладкий, приторный запах, перебивающий родной аромат деревянного дома. На пороге стоял Андрей. В одних спортивных штанах, совсем без рубашки. Он жевал яблоко. — О, вернулась, — равнодушно бросил он, не делая попытки пропустить её внутрь. — Андрюш, ты чего заперся? И почему замок другой? — Вера попыталась улыбнуться, хотя внутри неприятно кольнуло. — Пусти, я замерзла. — А тебе некуда заходить, Вер, — он смачно хрустнул яблоком. — Здесь теперь другие люди живут. — Какие люди? Ты шутишь? — она попыталась протиснуться мимо него, но Андрей уперся рукой в косяк, преграждая путь. В глубине коридора мелькнула женская фигура в легком халате. Вера узнала эту вещь — Андрей дарил её ей на прошлый Новый год. Только на Вере он сидел свободно, а эту кралю обтягивал так, что швы едва держались. — Котик, кто там? — капризно протянула девица. — Дует же! — Андрюша, кто это? — у Веры в горле застрял ком. — Почему она в моей одежде? Андрей вздохнул, как вздыхают взрослые, объясняя ребенку прописные истины. Он шагнул на крыльцо и прикрыл за собой дверь, отсекая тепло. — Слушай, давай без сцен. Мы с Кристиной любим друг друга. А ты… ну, ты сама виновата. Скучная ты, Вер. Закисла в своих кастрюлях. — Причем тут кастрюли? Это мой дом! Мой, родительский! — Был твой, — Андрей лениво почесал живот. — Помнишь, ты доверенность генеральную на меня писала? Год назад, когда мы газ проводили? Чтобы, мол, тебе по инстанциям не бегать. Вера помнила. Нотариус, душный кабинет, ласковый голос мужа: «Подпиши, родная, я все сам сделаю, тебе не надо в очередях стоять». — И что? — И то. Продал я дом. Своему другу. А он мне его подарил. Так что по документам хозяин теперь я. Единоличный. И Кристина здесь прописана. А тебя я выписал вчера. Земля под ногами Веры качнулась. Небо, серое, низкое, вдруг стало давить на плечи с невыносимой тяжестью. — Ты не мог… Это же наследство от бабушки… Андрей, нам же жить негде было, когда мы поженились, я тебя привела сюда… — Ну спасибо, приютила, — скривился он. — Только теперь расклад другой. «Я продал твой дом, пошла вон!» — вот такой расклад. Вещи твои я в гараж снес, в мешки. Забирай и чеши к маме. — К маме нельзя… У нее здоровье слабое, она не перенесет такого удара… — прошептала Вера, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы, мгновенно остывая на ветру. — Твои проблемы. Всё, аудиенция окончена. Он развернулся и вошел в дом. Дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Вера осталась стоять на пустом крыльце. В окне кухни зажегся свет. Она увидела силуэты — Андрей обнял кралю, что-то сказал ей, и они оба рассмеялись. Потом Кристина взяла со стола любимую Верину кружку — большую, с нарисованным ежиком, — и отпила из неё. Это стало последней каплей. Вера не стала стучать. Она молча спустилась с крыльца, дошла до гаража. Дверь была не заперта. В углу валялись черные мусорные мешки, из которых торчали рукава её свитеров и корешки книг. Она взяла только самое необходимое. Вызвала такси до города. Пока ехала, удалила номер Андрея из телефона. Руки дрожали, но в голове была какая-то пугающая тишина. Первую неделю Вера жила в комнате отдыха на вокзале. Днем искала работу, вечером возвращалась на жесткую кушетку, пропахшую хлоркой и чужой бедой. Денег было в обрез — Андрей опустошил и общий счет, пароль от которого знал.