Публикации канала «Помело»

не совсем такса. Но, может, Маше возьмёшь? — предлагал Женьке ещё один товарищ. Евгений выслушал «заманчивое предложение» и обещал, что обсудит с супругой. Но не успел он положить телефон, как ему снова позвонили: — Жека, кот не нужен? Знаю, что у вас беда с таксой. Может, кот поможет... Хороший, домашний котенок. Бабушка отдаёт в добрые руки, — услышал Женька голос друга Сергея и не смог сдержать улыбки. Всё-таки хорошие у него были товарищи. Не оставили в беде, несмотря на то, что не очень любили Машу и считали её мегерой. Вечером Кирилл притащил к ним Кексика. Пёсик оказался очень ласковым и весёлым. — Вот, Мария, воспитанник тебе! Пес, что надо. Ты не подумай, — быстро говорил Кирилл, стараясь скрыть смущение. Маша улыбалась сквозь слезы и горячо благодарила Кирилла. «И с чего вдруг мы с мужиками решили, что она мегера?» — думал в этот момент Кирилл. Лабрадоров и котёнка решили все же не брать. Маше и Кексика было достаточно. Она немного отвлеклась от грустных воспоминаний, но все равно часто вспоминала Печенюшку. Прошло две недели. Маша и Женька гуляли в парке. Кексик уже привык к ними и весело носился рядом. Вдруг пес со звонким лаем подбежал к кустам и вылетел оттуда через несколько минут. — Кексик, не надо убегать от нас! — строго сказала Маша и замерла. Следом из кустов выбежала ещё одна такса. Она радостно кинулась к Маше и Жене, виляя хвостиком. — Не может быть! – выдохнул Женька и посмотрел на супругу. — Печенюшка, ты нашлась? — прошептала Маша, пристально глядя на таксу, а та, восторженно лая, прыгала у её ног. Так уж получилось, что вскоре семья Женьки стала значительно больше. Кексик и Печенюшка отлично поладили друг с другом и каждый день радовали своих хозяев. Ну, а Маша и Женя стали прекрасными родителями долгожданного сына. — Ну вот, хоть ещё один мужчина в нашей компании! Будет с кем в баню ходить, а то Женька совсем погряз в семейных делах, — смеялся Кирилл, подмигивая друзьям. Надо сказать, что он больше не спрашивал у Женьки, кто в семье главный. Признаться, ему было не до этого. Маша познакомила его со своей лучшей подругой Валерией, и Кирилл очень скоро понял, что ему надоело быть холостяком. — Да и какая разница, кто в доме хозяин? Самое главное – любовь и взаимопонимание! — часто повторял он, собираясь с друзьями шумной компанией. И с этим нельзя было не согласиться! Автор НИКА ЯСНАЯ

— Слушай сюда, братец. Или ты сейчас же отдаёшь мне таксу, или я вызываю полицию. Мало не покажется, — произнесла она уверенно. Бродяга тут же перестал икать и задумался. — А ещё варианты есть? — спросил он, жадно глядя на сумку Маши. — Могу немного заплатить, — ответила девушка, доставая кошелек. Хозяин таксы расплылся в беззубой улыбке: — Лады. Вот это я понимаю. Другое дело. Печенюшка – отличная собачка. Совсем молодая. Считай, щенок. Ест только много, зараза. И печенье обожает. Но лучше не баловать. По деньгам сговоримся, — хитро прищурившись, сказал он. Маше некогда было размышлять. Они немного поторговались, и наконец в её руках оказалась почти невесомая Печенюшка. Такса вся дрожала. Маша не могла понять – то ли от холода, то ли от страха. — Не бойся, моя хорошая. Обещаю, все будет хорошо. Что же мне теперь делать? — шептала Мария, поглаживая собаку. Так Печенюшка и приехала к ним в квартиру. — Нужно её Кириллу завтра показать. Зря, что ли, мой друг на ветеринара учился? Теперь его знания будут очень кстати, — говорил Женька, обнимая любимую супругу. Рядом с ними в кровати спала маленькая такса, которая после тяжёлых испытаний наконец-то обрела дом… — Жека, что значит – Маша собаку завела? А она в курсе, что у тебя аллергия на животных? О чем она вообще думала? — возмущался Кирилл, осматривая таксу. — Дружище, я думаю, нет у меня никакой аллергии. А эту историю мать в свое время выдумала, чтобы я никого в дом не притащил. Не любила она животных. А Печенюшка у нас уже сутки. И, как видишь, я жив-здоров, — улыбался Женя. Он рассказал историю таксы, и Кирилл задумался. По всему выходило, что Маша не такая уж и мегера, а, наоборот, способна на большие поступки… Печенюшка очень быстро освоилась в семье Женьки. Маша не могла нарадоваться на маленькую, юркую собачку, которая стала полноправным членом семьи. Женька смотрел на их идиллию скептически. И считал, что Маша специально озадачила Женьку собакой, чтобы он меньше времени проводил с друзьями. Беда пришла, когда не ждали. Маша и Женя вышли вечером прогуляться. Печенюшка весело крутилась под ногами. Вдруг раздались залпы салюта. Собачка замерла на минуту, а затем кинулась со всех ног в неизвестном направлении. Напрасно Евгений и Маша звали таксу и до полуночи бродили по району. Печенюшка как сквозь землю провалилась. На следующий день Кирилл позвонил Евгению. Но ему почему-то ответила Маша. — А Женька где? – спросил Кирилл, недовольно поморщившись. Беседовать с супругой друга не доставляло ему удовольствия. — Его нет. Он ушёл, а телефон забыл, — тихо сказала Маша каким-то странным голосом. — Скоро будет? У меня срочный вопрос, Мария, — уточнил Кирилл. — Я не знаю. У нас... Печенюшка пропала, — раздалось в трубке сквозь всхлипывания. Кирилл замер. Он не ожидал, что такая мегера, как Маша, может плакать. Он даже не знал, что ответить. — Помощь нужна? Давай приеду? – вдруг выпалил он. Маша тут же согласилась. Вскоре к поиску таксы были привлечены все друзья семьи. — Ты почему мне сразу не сказал про Печенюшку? — Кирилл шёл рядом с Женькой. Они в который раз прочесывали парк. — Да как-то не успел. Тем более, ты же с Машей не очень ладишь. А ей сейчас нервничать нельзя. Понимаешь? Мы так давно о ребенке мечтали... Столько врачей обошли. И вот сейчас, когда Маша беременна, случилось непредвиденное с Печенюшкой. В общем, все не просто, Кирюха, — вздохнув, признался наконец другу Женька, и почувствовал, словно у него с души камень упал. — Вот оно что, — тихо ответил Кирилл. Дальше друзья шли молча. Каждый думал о своём… На следующий день Кирилл позвонил Женьке: — Слушай, тут такое дело... Мне принесли таксу. Здоровый мальчик. Кексик зовут. Но хозяева наигрались и решили усыпить. Жаль беднягу. Он такого же окраса, как ваша Печенюшка. Может, приютите его? Маша отвлечется хоть немного, — взволнованно говорил мужчина в трубку. Женька задумался. Через пол часа телефон снова зазвонил: — Слушай, брат, у меня тут соседи лабрадоров продают. Понятно, что

Главный в доме НИКА ЯСНАЯ — Слушай, мне тут принесли таксу... Здоровый мальчик. Кексик зовут. Но хозяева наигрались и отказались. Жаль беднягу. Он такого же окраса, как ваша Печенюшка. Может, приютите его? Маша отвлечется хоть немного… Все друзья сочувствовали Женьке, и на то были веские основания… — Пригрел змею на груди. Это ж надо жениться на такой мегере! Да уж... Врагу не пожелаешь, — вздыхали холостые товарищи, переживая за судьбу друга. Однако Женька не унывал: — Да ладно вам, ребята! Маша любит меня, хотя и ворчит немного. Характер у неё такой, понимаете? – объяснял он. Друзья лишь отводили глаза. Среди них не было желающих повторить судьбу Женьки. — И главное, как она его в оборот сразу взяла, а? Раньше был наш Жека душой компании. Ни одно мероприятие без него не обходилось. А что теперь? Вы только посмотрите, в театр её повёл. А у нас сегодня баня по плану, — возмущался близкий друг Женьки Кирилл. Они знали друг друга ещё со школы. Сколько всего было прожито, а сколько впереди, если бы не Маша, которая свалилась, как снег на голову. — Кто в доме хозяин? Жека, ну ты понимаешь, что она крутит тобой, как хочет, а ведь ты – главный! — вразумлял друга Кирилл. Женька загадочно молчал, поднося к губам пенный напиток. Они сидели в баре и радовались долгожданной встрече. — Маша наконец-то отпустила? – спросил Кирилл Женьку. — Да я как-то сам. Скучно немного стало. Маша в командировку уехала, — сообщил мужчина, замявшись. Кирилл вздохнул и в очередной раз убедился, как хорошо быть холостяком. Как ни крути, а свобода – важнее всего. Евгений действительно изменился за время семейной жизни. Мужчина был задумчив, говорил мало и почти не смеялся. — Ладно, мне пора, брат, — неожиданно попрощался он уже через пару часов. Кирилл так ничего и не понял. А Женька не стал изливать ему душу. Очень уж он любил свою Машу и не хотел делиться тем, что происходит у них в семье… Мария вернулась через пару дней. Глаза её блестели: — Надежда есть! – радостно сообщила она с порога и крепко обняла супруга. Женька с любовью смотрел на Машу. Ему очень хотелось, чтобы она была счастлива. Правда, оказалось, что супруга вернулась не одна: — Понимаешь, Жень, тут такое дело... Даже не знаю, сможешь ли ты меня понять. Но очень прошу, выслушай, — начала она сбивчиво и открыла дорожную сумку. Оттуда тут же показался длинный, коричневый нос, затем два глаза и лопоухие уши. — Такса? Но как же, Маша? И откуда она взялась? — растерянно прошептал мужчина, оглядывая незнакомую гостью, которая с любопытством уставилась на него из недр сумки. Мария посмотрела на супруга и со слезами на глазах рассказала печальную историю. Нет, она, конечно же, не могла пройти мимо! Маша направлялась к автовокзалу. Настроение было чудесное. Ещё немного, и она будет дома рядом с любимым супругом. Вдруг у самого здания автовокзала она заметила неопрятного вида мужчину. Тот по-свойски расположился прямо на асфальте. Возле него сидела тощая маленькая такса и смотрела на прохожих несчастными глазами. Рядом стояла ржавая банка, куда сердобольные граждане кидали деньги. «Помогите собрать на еду для верного друга» — гласила надпись на картонке. Маша невольно остановилась. Ей стало безумно жаль несчастное животное. — Вы зачем собаку так мучаете? Она у вас пить хочет. Видите, язык высунула. Хоть бы воды налили бедняжке, — сказала она, строго глядя на попрошайку. — А тебе какое дело? Тоже мне, умная тут нашлась. Моя собака! Что хочу, то и делаю, — заплетающимся языком начал мужчина. Такса вся съежилась от этого голоса и поджала хвостик. «Как пить дать, он её бьёт! И куда только полиция смотрит? Явно он не первый день здесь сидит», — разозлилась Маша. — Ты долго тут стоять будешь? Вроде у меня не выставка, — продолжил неприятный тип, икая. В это время в голове у Маши созрел план:

Та посмотрела в её глаза с надеждой. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо… — повторяла женщина. — Сейчас придём домой и я помою тебя тёплой водичкой. Потом высушу и накормлю… Она встала и пошла по аллее парка, прижимая к себе серую кошку. А кошка думала: «Всё таки, он оказался неплохим Ангелом…» — Всё, что могу, — раздался голос в её голове. — Пять лет жизни – тебе и твоей избраннице, от меня. Подарок… За твою веру в людей. Необоснованную ничем веру… Кошка улыбалась. Перед её глазами снова встали не выжившие котята. — Подождите меня там, милые, подождите, — шептала она. — Я ведь так хочу узнать, что такое ласка, забота, любовь. А потом я приду и расскажу вам. Обязательно расскажу. А Ангел в это время уже стоял возле многоэтажного дома и смотрел на женщину, выбрасывавшую на улицу маленького котёнка. Его лицо потемнело: — Пять лет жизни! — сказал он и щелкнул пальцами. Котёнок жалобно мяукнул, и одна из соседок, заходившая в подъезд, услышала это. Она повернулась, бросилась к малышу, подхватила его и побежала в дом. — Это ваш выбор, — сказал Ангел и исчез. А серая кошка нежилась в тёплой водичке и довольно мурлыкала. Пожилая женщина мыла её и говорила, говорила, говорила. Всё, что могу. Всё что могу… Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Всё, что могу ОЛЕГ БОНДАРЕНКО — Господи! Какая же ты худая! — она взяла серую кошку на руки, погладила и стала вкладывать ей в рот кусочки мягкого корма. Кошка смотрела на неё, и из её глаз текли слёзы… Кошка умuр@ла, и перед её глазами проносились все самые значительные моменты её жизни… Котята, из которых почти никто не выжил. Солнечные дни и еда, которую иногда давали добрые люди. Холод и голод осенних и зимних дней. Заваренные окна подвала и то, как она вытащила котят через малюсенькую щелку. Люди, которые гнали, и собаки, которые пытались разорвать. Жестокая вещь – жизнь на улице… — Ты почему улыбаешься? — спросил Ангел, стоящий рядом. — А ты кто? — спросила серая кошка. — А я за тобой, — ответил Ангел. Он немного помолчал и посмотрел на кошку: — Хочешь напоследок какое-нибудь хорошее воспоминание? — Воспоминания я и без тебя могу вызвать, — ответила кошка и закрыла глаза – слова отнимали последние силы. — Тогда, что? — поинтересовался Ангел, присаживаясь на траву рядом. И в это момент на скамейку, там, за кустами, совсем рядом, села пожилая женщина. Она достала из пакета еду для котов и стала насыпать небольшие кучки на бордюре. Кошка смотрела на неё и молчала. — Ну, так что же ты хочешь? Кошка посмотрела на Ангела и сказала: — Один день жизни у этой женщины. — Нет, ну, ты даёшь! — возмутился Ангел. —Ты просишь меня о том, чего я дать не могу. Попроси что-нибудь попроще. — Иди ты, знаешь, куда? — проворчала кошка сквозь зубы. — Откуда тебе знать, что такое холод и голод? Откуда тебе знать, как это – смотреть на умирающего от голода котёнка? Откуда тебе знать, что такое, всю жизнь хотеть хоть минутку ласки и любви? И так и не получить их… — Ну… — задумался Ангел и отвернулся в сторону. — Возможно, я и не знаю, что это такое, но… Но я так много лет наблюдаю за вами. И не могу понять – зачем? Зачем вы ждёте это от людей? Он повернул голову к кошке и вскрикнул от удивления. Она ползла! Ползла из последних сил, туда, к скамейке, где сидела женщина, кормившая котов. — Ээ-э… Ты куда?! — спросил Ангел. — Зачем ты увеличиваешь свои страдания? Закрой глаза и усни. Просто усни и всё. А я сделаю так, чтобы ты ничего и не заметила, а там… Там тепло и еда. Там твои ушедшие на Радугу котята. Они же ждут тебя. Ну, куда? Куда же ты ползёшь? — Пошел ты! — прохрипела кошка. — Я хочу, чтобы она напоследок меня погладила. И поползла дальше. — Ах ты, господи, — удивился Ангел. — Погладила? Погладила и всё? И все мучения только из-за этого? Но кошка не отвечала. В этот момент она продиралась через кусты, прямо перед скамейкой. Ангел стоял и смотрел на умирающую кошку, ползущую к женщине, сидевшей на скамейке. Она стонала и хрипела, но ползла. Ползла из последних сил, и в её глазах была надежда. — Ах, ты господи, — опять сказал он и задумался. — Ишь ты, ласки ей захотелось… — опять сказал Ангел самому себе, а потом куда-то вверх: — Ну, не могу я. Не могу! Не в моих это силах!!! В этот момент кошка выползла на дорожку в парке, и добрая женщина подхватила её. — Господи! — произнесла она. — Какая же ты худая. Иди сюда, я сейчас покормлю тебя. Она взяла серую кошку на руки, погладила и стала руками вкладывать ей в рот кусочки мягкого корма. Кошка смотрела на неё, и из её глаз текли слёзы. — Ты смотри, — продолжил Ангел. — Добралась таки… Потом помолчал и махнул правой рукой: — Ну и что, что нельзя! — сердито сказал он самому себе. — Ну и что с того? Потом замолчал, и вдруг за его спиной вспыхнули два ослепительных крыла. И всё вокруг на мгновение замерло. Он подошел к скамейке, где сидела пожилая женщина с кошкой на руках, и по очереди прикоснулся к их головам. — Всё, что могу. Всё что могу… — повторял он. Потом повернулся и исчез. И всё пришло в движение. — Что это было, милая? — спросила женщина у лежавшей на её руках кошки.

— Всё, харе! — крикнул Борзый и подкрепил свои слова жестом. — Подгребайте сюда, пацаны! Все собрались на небольшой площадке бетонного разделителя. Борзый достал стопку примятых купюр из кармана и раздал их пацанам, оставив какую-то часть себе. — На, держи, Рыжий, — сказал он и протянул Лёхе несколько купюр. — Ты у нас сегодня молчаливый. Может, обидел кто? Ты только скажи, мы разберёмся. — Всё нормально, — ответил Лёшка. — Просто не выспался. — Ну, как знаешь. Когда Лёха дошёл до остановки, его накрыла усталость, а в тёплом салоне автобуса он окончательно раскис. "Всё это сон, — думал Лёшка, разглядывая сквозь стекло нарядные витрины магазинов. — Папа давно умер. Он не мог прийти ночью". "Если ты захочешь убедиться в этом, то просто скажи", — прозвучал в голове Лёшки голос отца. — Просто скажи, — прошептал Лёшка и улыбнулся. Когда он вышел из автобуса, начался снег. Он брёл по вечернему скверу и думал, что мама уже наверняка ушла на смену. Он представлял, как она будет пить чай на работе и рассказывать коллегам о своей новой сумочке. Лёшка остановился у заснеженной лавки, расчистил перчаткой снег и сел. Он смотрел, как белые хлопья кружатся в свете фонаря, а потом падают на тротуар. — Просто скажи, — вновь прошептал Лёшка. Парк опустел, и мальчик остался один. В тишине он слышал, как снежинки ударяются о ткань куртки. — Папка, ты рядом? — произнёс Лёшка, но ответа не последовало. От досады мальчик заплакал. Он смотрел на свет фонаря сквозь пелену. Вдруг Лёшка заметил, что фонарь моргнул ровно три раза. Он не мог поверить своим глазам. На мгновение его дыхание почти остановилось. — Ты рядом, папка! — завопил мальчик. — Я знал! Я точно знал! Голос эхом разнёсся по лесу, отражаясь от заснеженных деревьев. — Теперь-то мы горы свернём вместе, папка! Когда ты рядом, я ничего не боюсь. Мне даже этот чёртов конец света не страшен. Мальчик ещё долго сидел на лавочке. А снег всё падал, покрывая собой всё вокруг. Автор: derzkiy_pisatel

Лёшка замер, и на мгновение его дыхание почти остановилось. Ему страсть как хотелось, чтобы мама развернула этот свёрток. Она спешно разорвала упаковочную бумагу, и на свет появилась шикарная красная сумочка. — Откуда это? – удивилась мама. — Ты украл деньги? — Я заработал, мам! — возмутился мальчик. — Я очень хотел успеть до двадцать первого. Ты ведь всегда хотела такую? Мама прикрыла лицо руками и разревелась. Немного погодя она обняла сына и сказала: — Какой же ты у меня хороший. Отец бы гордился. Ты точно не украл эти деньги? — Нет, мам, я их заработал. — А при чём здесь двадцать первое число? — удивилась мама. — А как же, разве ты не читала новости? Они писали, что 21 декабря 2012 года придёт конец света. Вот я и хотел, чтобы перед концом света у тебя появилась такая же сумочка, как у тёти Люды с твоей работы. Женщина засмеялась и обняла Лёшку. — Ну а чё ты смеёшься, мам? Разве не так? — Всё так, сыночка. Всё так. Я самая счастливая мама на свете. Она расцеловала Лёшку и усадила за стол, есть борщ. Лёха ел горячий суп и шмыгал носом, а мама наблюдала за розовощёким мальчишкой, подперев подбородок рукой. В детском лице Лёшки проглядывалось что-то взрослое. Какая-то серьёзность, несвойственная ребёнку. * * * Лёшка открыл глаза и посмотрел на балконное окно. Он увидел тёмный силуэт за стеклом. — Папка, — прошептал мальчик и, завернувшись в одеяло, встал с постели. Он шёл к балкону без страха, а скорее наоборот, ему хотелось как можно быстрее рассмотреть этот силуэт. Мальчик не сомневался, что это отец. Он не раз вспоминал, как папа любил по вечерам стоять на балконе, созерцая красоту звёздного неба. Лёшка открыл дверь, и лицо обдало декабрьской прохладой. Он вышел на балкон и шагнул к бортику. Какое-то время Лёшка молчал. — Папка, — наконец сказал он. — Ну здравствуй, мужчина, — сказал отец и потрепал его по голове. — Но ведь ты... — хотел было сказать Лёшка. — Да, сынок, я давно уже там. Ты знаешь, я просто не мог тебя не навестить. — Я скучаю, папа... Отец приобнял Лёшку и крепко прижал к себе. — Но ведь это же сон? Ведь так не бывает, правда? — Вся наша жизнь — это дурной сон, — ответил отец и улыбнулся. Лёшка чувствовал холод бетонной плиты под ногами, но любовь к отцу оказалась сильнее любых невзгод. Он терпел. — Ты настоящий мужчина, Лёха. И то, что про секрет не рассказал — молодец. — А ты надолго, пап? Неужели мы больше никогда не встретимся? — Я всегда рядом, сынок, и если ты захочешь убедиться в этом, то просто скажи. Я обязательно дам тебе знак. – Хорошо, папа, – прошептал Лёшка. — Хорошо... Мальчик будто боялся, что от громкого голоса отец исчезнет. Ему хотелось ещё немного побыть с папой, рассказать о своих мальчишечьих делах. — Ты теперь за мать в ответе, Лёха. Теперь ты мужчина в семье. — Мужчина? — усмехнулся мальчик. — Но ведь я же ещё... — Лёха, смотри, звезда падает! — перебил его папа и указал рукой на западную часть неба. – Вон там, правее. — Красиво, – сказал Лёха и посмотрел на небосвод. — Пап, а ведь у меня друг появи... Лёшка внезапно повернулся к отцу, но его уже не было. Он словно растворился в ночной темноте. — Папка! — крикнул Лёшка и заплакал. — Возвращайся скорее, мы тебя очень любим. Мы тебя ждём... * * * Мальчик проснулся раньше обычного и сразу же побежал на балкон. Он хотел увидеть следы на снегу, но следы, как назло, исчезли. Лёшка сильно расстроился. Он вернулся в комнату и упал на кровать вниз лицом. "Так значит всё это сон, — думал Лёшка. — Значит, не было отца на балконе". Он долго лежал на кровати, и даже запах маминых блинов не смог привести его в чувства. Наконец, он вспомнил, что дал слово Борзому и должен прийти на перекрёсток к девяти. Лёшка был парень ответственный, и поэтому пришлось взять себя в руки. До позднего вечера Лёшка тёр фары и стекла на перекрёстке. Он делал это словно робот, без устали и перекуров. Всё это время мальчик думал о папе, о тех словах, который он ему сказал ночью.

— А возьмите меня к себе? — обратился Лёшка к пацанам, когда они скучковались на бетонном разделителе в ожидании следующей партии машин. — Иди отсюда, пока по соплям не дали, — сказал один из пацанов. Лёшка испугался, что и вправду получит по голове. Он развернулся и пошёл в сторону автобусной остановки. — Стой! — окрикнул пацан, что постарше. — Подойди сюда. Лёшка вернулся. Страх завладел его телом, а сердце начало ускоряться. Он напугался не на шутку и ждал, что сейчас его будут лупить. — Тебя как зовут? — обратился к Лёшке пацан в зелёном пуховике. Лицо его выражало наглость и уверенность. Лёшка сразу же понял, что это главарь. — Лёха, – еле слышно ответил он. — Ты фары мыть умеешь? — Нет, не умею. — Ну а деньги-то тебе зачем? — Это секрет, — ответил Лёшка. – На, держи, — сказал пацан в зелёном пуховике и кинул Лёшке серую тряпку. — Меня зовут Витя, погоняло — Борзый. Лёшка растерялся, и тряпка упала на снег. — Зачем он нам нужен? — возмутился кто-то из пацанов. — Он даже тряпку в руках держать не может. — Лёха мне нравится, — грубым голосом сказал Борзый. — С сегодняшнего дня он работает с нами, и это не обсуждается. — Борзый, ты не прав, — выкрикнул пацан по прозвищу — Шкет и тут же получил удар в плечо от Борзого. — Теперь ты будешь Рыжий, – сказал Борзый и похлопал Лёху по плечу. – Давай, хватай тряпку и вперёд. Лёшка послушно схватил тряпку и принялся натирать фары старому Жигулёнку, который стоял на светофоре. К вечеру уставший, но очень довольный, он вернулся домой. Борзый оказался порядочным пацаном и дал Лёшке немного денег. Мальчик быстро приготовил себе яичницу, так как мама оказалась на смене, сделал уроки и пошёл спать. Перед сном он пересчитал деньги, сидя на кровати, и тут же спрятал их в тайник. "Через неделю я соберу деньги, — думал Лёха, глядя в потолок. — Мама обрадуется и будет много улыбаться. Вот только время поджимает. Успеть бы до двадцать первого. Они в газетах врать не будут. Если написали, значит правда. Ну а чего мамка в жизни-то видела? Вот, именно – ничего. А я всё смогу, я сильный. Отец бы мной гордился, если бы жил. А ведь он небось сидит там на облаке и наблюдает за мной. Да я не подведу, папа. Не переживай". * * * Лёшка всю неделю мыл стёкла и фары после уроков. Борзый оказался хорошим и справедливым пацаном. Он даже подружился с Лёшкой, да и остальные приняли его в свою команду. В пятницу вечером Лёшка достал деньги из тайника и пересчитал. — Всё сходится, — сказала он и улыбнулся. – Завтра же поеду в универмаг. На следующий день он перекрыл на кухне газ, взял деньги из тайника и направился на остановку, чтобы как можно быстрее добраться до универмага. "Мало времени осталось, — думал Лёшка, сидя в автобусе под номером тринадцать. – Нужно успеть. Ведь мама ещё и на работе должна покрасоваться". Он вышел на остановке "Сквер" и направился к огромному зданию универмага. "Какая красота", — думал Лёшка, проходя мимо ярких витрин. Внезапно он увидел огромную машину на радиоуправлении и замер. Он долго не мог сдвинуться с места, а лишь шмыгал сопливым носом и тёр ладошками красноватые щёки. Наконец, Лёшка вспомнил, для чего он пришёл в универмаг и продолжил свой путь в отдел галантереи. — Тётенька, мне, пожалуйста, красную сумочку, — сказал Лёшка и указал на витрину пальцем. — Мальчик, зачем она тебе? – удивилась продавец. — Это секрет, — ответил Лёшка. — Если я скажу, то всё испорчу. Вы про календарь майя слышали? — Нет, не слышала, — ответила женщина. — У тебя хоть деньги-то есть, мальчик? — Обижаете, тётенька, — сказал Лёшка и достал из кармана свёрток примятых купюр. — Ну, хорошо, давай свои денежки. Секрет, так секрет. Лёшка ехал в автобусе, и в руках держал красную сумочку, завёрнутую в упаковочную бумагу. Его просто разрывало от гордости. Он представлял, что папа всё видит откуда-то с небес и улыбается. Ему казалось, что даже пассажиры автобуса знают и одобряют его поступок. * * *

Просто скажи — Дяденька, купите электроды, — обратился рыжий мальчуган к продавцу на привозе. — Хорошие, нераспечатанные. Мальчик смотрел умоляющим взглядом на седого мужчину с крышкой от термоса в руке, а потом улыбнулся, и на щеках появились девчачьи ямочки. – Небось украл? — сказал продавец и прищурился. — Давай-ка признавайся, а то придётся тебя в полицию сопроводить. — Да что вы, дяденька! – начал оправдываться мальчишка. – Это же папкины. От отца остались. — А где твой папка? — Помер, – сказал мальчик и опустил глаза. — Ладно, ты уж извини старого дурака. Я помочь тебе не могу, а вот если ты пройдёшь в тринадцатый контейнер к Михалычу, то думаю, он возьмёт. — Спасибо дядечка, спасибо, — сказал мальчик и рванул в сторону тринадцатого контейнера. – Ну а деньги то тебе зачем? — окликнул продавец. — Секрет! — ответил мальчишка. Наконец, он подбежал к тринадцатому контейнеру и увидел усатого мужчину в шапке-ушанке. — Дяденька, а где мне Михалыча найти? — Ну я Михалыч, – ответил мужчина и пристально посмотрел на мальца. — Чего тебе? — Дяденька, купите электро... Не успел договорить мальчик, как вдруг почувствовал, что чья-то крепкая рука ухватила его за шиворот. — Вот ты где, сопляк! — прозвучал мужской голос. — Бегаю за тобой по всему рынку. Всё, пошли, будем тебя оформлять, а это я заберу. Мужчина вырвал пачку сварочных электродов из рук мальчишки и потащил его за собой. — Дяденька-дяденька, куда вы меня ведёте?! — взмолился мальчик. — Отпустите меня. Я домой хочу. — Замолчи, щенок. Не дёргайся, иначе хуже будет. Через минуту они подошли к небольшой железной будке с надписью "Охрана" на двери. Мальчик зашёл внутрь, и от сильного жара щёки начали гореть. Внутри за столом сидел лысый мужчина в пятнистой униформе, а рядом на грязной от пепла столешнице лежала рация. — Поймал сорванца. Украл пачку электродов и пытался продать. Михалычу из тринадцатого предлагал. — Серёга, посади его на лавку, – сказал лысый. — Я не вор! — закричал мальчишка. — Это папкины! — Ага! — засмеялся Серёга. — Мы сейчас ментов вызовем и сдадим тебя. Они разберутся, что к чему. Поставят тебя на учёт как малолетнего преступника. Мальчик поник и очень испугался. — Дяденьки, не надо ментов! Пожалуйста! — начал уговаривать мальчишка. — Тебя как зовут? — спросил лысый. — Лёшка, — застенчиво ответил мальчик и отвёл глаза. — Ладно, давай его отпустим, — сказал лысый. — Не хочу с ним возиться. — Вот, ты скажи мне, Лёшка? — обратился охранник Серёга к мальчонке. — Тебе деньги-то зачем? Небось пиво купишь и будешь пить где-нибудь в зассаном подъезде? — Это секрет? — ответил мальчик. — Правда, секрет. Вы про календарь майя слышали? — Нет, не слышали, — ответил лысый охранник. — Дяденьки, вы что новости не читаете?! – воскликнул мальчик, но тут же утих. – Если честно, я не могу рассказать, иначе ничего не получится. — Секрет говоришь? — усмехнулся лысый. — Пошёл вон! Чтобы больше мне на глаза не попадался! Он схватил мальца за шиворот, открыл дверь и вышвырнул на улицу. — Электроды верните! – взмолился мальчик. — Это же папкины. — Вон отсюда! – рявкнул Серёга. — Ты, наверное, глухой, сопляк?! Мальчик заплакал, а потом решил больше не вступать в разговор с охранниками. Он просто побрёл куда глаза глядят. Весь его план рухнул, и теперь он не знал, где найти деньги. * * * Город сиял километрами новогодних гирлянд. Бесконечные высотки, усыпанные миллионами окон, тянулись вдоль широких проспектов. Мальчик брёл по заснеженному тротуару и думал о том, что жизнь несправедлива. Он думал, что если бы папа не умер, то он обязательно бы заступился и накрутил уши лысому охраннику с привоза. Наконец, Лёшка увидел небольшую группу пацанов на перекрёстке. Они подбегали к машинам и тёрли тряпками их грязные фары. Лёшке стало жутко, ведь пацаны были старше и могли запросто толкнуть его в сугроб или чего хуже ударить. Но любопытство и желание заработать оказались сильнее страха. Он всё же решил подойти к ним и поговорить.

В то, что Федя вернется, Карай верил безоговорочно… Прошел еще год. Карай лежал на весеннем солнышке, слушая, как утренний слабый ветерок шепчет что-то молодой вишневой поросли у обветшалого забора. Вдруг вдалеке, в начале короткой деревенской улицы послышались шаги. Карай вяло приоткрыл глаза и поднял голову. Вдалеке маячила человеческая фигура. Кто-то шел по улице, темнокудрый, бравый, бодрый. Пес встал и потянул воздух носом. Но ветер был в сторону идущего, и запаха он не распознал. Зато услышал песенку. Точно такую всегда насвистывал Федя… Карай весь подобрался и, забыв о боли в гудящих лапах, рванул навстречу идущему солдату. Он летел стрелой, собрав последние силы, и заливисто лаял, повизгивая, как расшалившийся щенок. Не помня себя от счастья, пес прыгнул на идущего и ударом лап сшиб его с ног. Карай принялся беспорядочно облизывать ему лицо и... остановился. Запах. Запах был чужой. Не он! Пес виновато скульнул и медленно отошел в сторону. Солдат сел на дорогу и сочувственно, понимающе сказал: — Ты чего, дружище? Обознался? Эх... Прохожий встал, отряхнулся и зашагал дальше. А Карай остался стоять в стороне. Потом он молча побрел домой, глядя в землю… Осенью Надя пришла в последний раз. Она долго говорила о чем-то с Фединой матерью, а потом ушла, оставив на столе простенькое колечко – Федин подарок. Надя собиралась замуж за недавно вернувшегося домой лейтенанта – своего бывшего одноклассника. Карай к зиме совсем расхворался. Коля перетащил его в дом, чтобы пес мог погреть старые кости. Тот почти не вставал с лежанки, которую мальчик соорудил ему под кроватью. Большую часть дня он спал беспокойным сном и видел Федю. Тот купался в речке и звал Карая к себе. А Карай, маленький, робкий, скулил на берегу и все не решался войти в воду… ***** — Воюю я, значит, ничего. Гоним фрица уже прилично, почти до Берлина догнали. И тут диверсанты. Прямо в тылу у нас! А у нас отряд был небольшой, ну вот никак нам гостей не надо. Что делать, ввязались в бой. И дальше не помню… Очнулся я в палате. Лежу, голова болит, ни рук, ни ног не чую. И самое страшное – ничего не помню! Вроде как будто сплю я. Голова такая тяжелая... Ничего сообразить не могу. Документов нет при мне. Ребят из отряда осталось раз-два и обчелся, и те меня плохо знали. Да и разъехались уже, кто уцелел. Сказали, что Федя я. С Курянщины вроде. Ну ладно, Федя так Федя. Остался я при госпитале. Помогал, чем мог, когда ходить начал. Смутно все помню, как пьяный был. Врач сказал, что однажды вспомню всё. Но вот когда... И однажды сплю это я и слышу сквозь сон, будто собака лает… Чего это, думаю, Карай разгавкался? И проснулся. Все помню! Вот буквально все, от последнего населенного пункта, где наша часть стояла, до частушек, за которые от матери в детстве по губам получал. Всё буквально помню! Ага, пошел я к врачам, потом к командованию, так мол и так, отпустите на родину, вспомнил я себя. Ну и демобилизовался вот… А что не написал заранее, простите, такая оказия удачная выпала! Парень с тех же краев уезжал к нам сюда, можно было с ним на машине докатить, прямо в кабине. Все быстрей, чем в поезде трястись! Вот и некогда было на почту сбегать… Карай медленно поднялся на дрожащие лапы и пошел на родной голос. Он смутно различил силуэт Феди, сидящего на стуле посреди комнаты, и, подойдя к нему, со вздохом положил поседевшую голову на хозяйские колени. Федя резко замолчал и медленно опустился на пол рядом с собакой. Он молча обнял старого друга и, замерев, долго слушал, как тяжело бьется верное собачье сердце. Автор ЕЛЕНА ГОНЧАРОВА

Страшась скорой расправы, полицаи выслуживались и записывали в партизаны всех, кто посмел бросить на них косой взгляд. И мстили другим за собственную подлость. Однажды Карай видел, как людей сгоняли в центр деревни на показательную казнь. Всех, от мала до велика. Федина мать вернулась оттуда в слезах, за ней шел Коля с дрожащими от бессильной злобы руками. За ними брела Люба с букетиком полевых цветочков, собранных по улице. Девочка как могла отвлекала себя от увиденного, но в голубых глазенках поселился и не таял ледяной страх. Карай ласково заскулил и лизнул девочку в лицо. Впрочем, жить со временем становилось все легче. Врага гнали на запад. Однажды во дворе снова появились чужие люди, но пахли они просто, кирзой и махоркой. — Слава богу, ребята, — со слезами на глазах выдохнула Федина мать и ноги ее подкосились. Солдаты помогли ей подняться и попросили ведро, набрать воды в колодце. За ним с готовностью побежал Коля. — А это кто у вас тут? — спросил усатый командир, кивнув на рычащего Карая, — Ух, зверина! Овчарка что ли, немец? — Это хороший немец. Пусть будет, — попросила Люба, потянув военного за рукав. Тот посмотрел на девочку и, улыбнувшись, ответил: — Ну, раз хороший, пусть будет. Время все так же не стояло на месте. Полетели к родным фронтовые письма-треугольнички. Пришла пара писем и от Федора. Он был жив-здоров, пережил пару легких ранений и очень скучал по дому. Слал всем поклоны и приветы. Наде писал особо. Карай, завидев почтальоншу, стал приветливо вилять хвостом и коротко, звонко взлаивать. Он до конца не понимал, в чем дело, но чуял от конвертиков едва уловимый, выветрившийся за долгую дорогу запах хозяина, и ликовал. Впрочем, письма шли недолго. Почти под самый конец войны они прекратились. Зина-почтальонша перестала к ним заходить. Дети уже не выглядывали в окна, чтобы заметить ее первым и помчаться открывать дверь. Что творилось в материнской душе – известно было только ей одной. А Карай... Карай настолько скучал по всему, что связано с Федором, что забыл даже о своей вражде с Надей. Она тихо, крадучись, входила во двор и, косясь на будку, семенила к крыльцу. Раньше молодой и ревнивый пес вылетел бы на нее с грозным лаем, дергая ржавую цепь. Но теперь он лишь сонно открывал глаза и лениво мел хвостом по земле. Надя заходила спросить, нет ли новостей от Феди. Мать разводила руками. С некоторых пор она стала бояться появления почтальонши на своем пороге. Ведь после долгого перерыва очередная весть могла быть ох какой горькой... Весну 45-го Карай встречал уже старым, больным псом. Тяжелая жизнь привычной ко всему деревенской дворовой собаки и тяготы военных лет раньше времени забрали у него здоровье. Стали болеть лапы, в глазах плавала муть, подводило чутье. Но он ждал. Ждал, как мог… Он вслушивался в причитания, которые снова раздавались по деревне. Причитания счастливые, возвещающие о том, что вернулся долгожданный муж, отец, брат. И готовился сам завизжать от счастья, как маленький щенок.

Федя еще раз обнял домашних и ушел. Он торопился забежать на минуту к Наде – там его тоже ждало тяжелое прощание… Так Карай остался в доме главным охранником. Он очень тосковал по Федору. Даже ночами, в сбивчивых собачьих снах, видел его. Слышал, как Федя смеется, и взлаивал, нарушая и без того тревожную, оглашаемую похожими на гром раскатами далеких боев, военную тишину… А потом появились чужаки. Страшные и странные люди в серой форме. Они приехали быстро, громко, будто полчище саранчи налетело на деревню. Они наводили свои порядки. Кричали на людей, рубили деревья под окнами домов, стреляли в шумных сельских собак. Несколько таких людей вошло и к ним во двор. Карай встал на их пути и глухо зарычал. Тот, что шел впереди, поднял оружие. Карай в ответ ощерился, вздыбил шерсть на загривке и оскалил клыки. От смерти его отделяли секунды. Но вдруг из-под локтя вооруженного человека вынырнул второй, пониже ростом. Он посмотрел на Карая и что-то со смехом сказал своему товарищу. Тот опустил автомат. — Немецки офчарка? — спросил невысокий у Фединой матери. — Овчарка, да, — закивала женщина, не сводя полных ужаса глаз с оружия. Чужаки поговорили еще немного между собой и, безразлично оглядев стоявших перед ними людей, ушли. Немного погодя они вернулись и по-хозяйски прошли в дом. Карай глухо зарычал, но каким-то собачьим чутьем понял: живым он пригодится Фединой семье больше, чем мертвым. Да еще и Коля подоспел вовремя. Он гладил пса по вздымавшейся шерсти и шептал: — Тише, тише, Караюшка. Убьют ведь ни за что, гады. И пес замолчал. Он вместе с хозяевами ушел жить в сарай, согревая их по ночам своим большим шерстистым телом. Но каждый раз, услышав, как чужаки топают по крыльцу тяжелыми сапогами, Карай глухо рычал… Пришла зима, тяжелая и горькая. Чужаки уехали, но от этого не стало легче. Их заменили люди с повязками на рукавах. И странно – люди эти говорили на знакомом Караю наречии, они были свои, русские, но злили они его ничуть не меньше, чем чужаки. Они приходили часто и ко всем. Вытаскивали из сундуков последнее, то, что не утащили немцы. Требовали еду, самогонку. Упивались внезапно свалившейся на них властью. Двоих Карай однажды согнал со двора, поняв, что у них нет оружия. Мать Федина крестилась и проклинала все на свете – боялась мести со стороны полицаев. Однако ничего, обошлось… Семья вернулась жить в дом. Дровами кое-как разживались, разбирали ветхие сарайки. А с едой было туго. Чудом убереженные остатки муки добавляли к сушеной лебеде и пекли серые, сухие лепешки. Тем и пробавлялись. Тогда-то Карай и вспомнил свое старое ремесло. Он бродил меж дворами, забегая в опустевшие и заросшие, прокрадывался в оставшиеся без присмотра огороды и выкапывал из земли подмерзшие преловатые картофелины. Он искал их по сараям, полям, забытым в сенях мешкам. И каждый раз тащил домой, аккуратно складывая «добычу» на крыльце. — Ты смотри за ним, чтобы у людей не таскал, — с подозрением сказала Федина мать Коле, — не одни мы горе мыкаем... Но после нескольких дней слежки за псом Коля убедился, что с жилых дворов Карай ничего не берет. Пришло третье тяжелое военное лето. Но что-то вокруг стало меняться. И Карай заметил это раньше людей. Он все чаще стал чуять особый запах страха. И исходил он от тех, с повязками. Кто-то из них стал вести себя подчеркнуто миролюбиво. Другие, напротив, ожесточились. Но все они, как один, источали этот едкий, знакомый хищнику на уровне инстинктов, запах.

Карай ЕЛЕНА ГОНЧАРОВА И пес вместе с хозяевами ушел жить в сарай, согревая их по ночам своим большим телом. Но каждый раз, услышав, как чужаки топают по крыльцу тяжелыми сапогами, Карай глухо рычал… Больше всех на свете Карай любил своего хозяина, Федю. Любил с того самого дня, как мальчик-подросток принес его из соседней деревни на руках, совсем маленького. — Во, — сказал Федя, — Овчарка! Настоящая, немецкая! Правда, полукровка... Федина мать только руками всплеснула. Прокормить такую махину! Но Федя возразил, что хороший охранник в доме стоит съеденных харчей. И она согласилась. Семья Севастьяновых год назад потеряла кормильца, ночевать одним было боязно. И Карай остался. Он поселился в старой будке во дворе и стал стеречь любимых хозяев: Федора, его маму, братишку Колю и сестренку Любу. Вскоре стало понятно, что охранник из Караюшки никакой. Молодой пес наотрез отказывался надолго оставаться без своего хозяина и следовал за Федей везде. Федор на рыбалку – и Карай на рыбалку, Федор в поле – и Карай в поле, Федор в школу, Карай – на порог… Особенно полюбил пес вечерние походы к реке. Подростки часто собирались там летом посидеть, пожечь костер и поболтать о том о сем, слушая плеск мелких речных волн о глинистый бережок. Частенько в костре пекли картошку. Мальчишкам было лень таскать ее из дома, и они приворовывали тихонько клубни на крайних огородах у речки. Карай быстро приспособился к этой «охоте» и научился выкапывать крепкими лапами молодые картофелины, набирать их в пасть и носить к костру. За это парнишки особенно его любили. Шло время. Все чаще Карай, повзрослевший и заматеревший, оставался сторожить дом, отпуская Федора одного в его вечерние прогулки. Впрочем, гулять Федя стал гораздо реже. Он пошел в колхоз учеником тракториста, прицепщиком, и задерживался в поле заполночь. Кроме того, Федя сам стал отгонять Карая, когда собирался на прогулки. Он выходил вечером на крыльцо повзрослевший, вытянувшийся, непривычно солидный. Одергивал на себе рубаху, поправлял картуз. Гулял он теперь не с друзьями, а с жившей через два дома девушкой Надей. Карай остро почувствовал ревность к этой невысокой белобрысой девчушке и невзлюбил ее с этого времени раз и навсегда. Обычно весьма терпимый к знакомым людям во дворе, Карай, лишь завидев тоненькую фигуру соседки за щелястым забором, начинал неистово, озлобленно лаять. Федор выходил на крыльцо, шикал на Карая, отстранённо, будто чужой. И уходил гулять, любезно подставив локоть девушке. А Карайка от обиды уходил в свою конуру и молча лежал там до тех пор, пока хозяин не возвращался. А потом произошло страшное. Федя пропал. Впрочем, пропал он не внезапно. Этому предшествовала череда странных событий, которые очень обеспокоили Карая. Например, люди вокруг внезапно стали очень взволнованными. Федина мать ходила с красными, заплаканными глазами. Соседки все чаще тревожно щебетали у колодца, как обеспокоенные птицы. То тут, то там деревню оглашал страшный, как по покойнику, вой. Вой... война. Это слово люди произносили тяжелым шепотом. Сказал его на прощание и Федя. В то утро он вышел из дома очень рано. Собранный, серьезный. Оглядел двор, огород за домом, потрогал шатающееся перило крыльца, которое все не доходили руки поправить... А потом подошел к Караю: — Ну, дружище, бывай. Охраняй моих, понял? Не балуй тут. Война, понимаешь, идти надо. Федя обнял Карая и прижал к себе так, как делал это в детстве, когда тащил домой испуганного лохматого щенка. Пес забеспокоился и заскулил. Федина мать, до этого как-то державшая себя в руках, пронзительно завыла, прикрыв рот рукой с платочком. Коля хмурился, стараясь не плакать. Люба склонила голову и гладила маму по руке, пытаясь успокоить.

— ...Ну, вот и замечательно, — говорил малюсенький котёнок. — А то мне было так холодно и есть хотелось. А рядом идущий рыжий кот ответил: — ...Меня за всю мою жизнь никто так и не погладил, а так хотелось... Эх, вернуться бы хоть на десять минут, чтобы погладили. — ...Зато, больше есть не хочется, — возразила ему идущая рядом белая кошечка. Их было бесконечно много. И всё время на дороге появлялись новые. Он никак не мог остановиться и уже не замечал текущих по щекам слёз. Она остановила его: — Стой, стой, мой хороший. Хватит, хватит. Тебе пора домой, скоро рассвет. — Погоди, — схватил он её за руку. — Но ты ведь придёшь ещё? Придешь? — Обязательно приду, — ответила она и поцеловала его в правую щеку… Он открыл глаза. Поднимающееся солнце било ему прямо в лицо. Он зажмурился и вздохнул. Долго ходил по пустой квартире, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, а потом собрался и пошел в магазин за сигаретами. Купил там того, что и не собирался, и пошел домой с двумя тяжелыми пакетами. У пешеходного перехода из-под его ног вдруг выскочил маленький серый котёнок и бросился бежать между мчащимися машинами! — Куда?! — крикнул он, уронил пакеты и бросился вслед за котёнком. Визг тормозов, рёв клаксонов, маты из окон автомобилей – все смешалось в невероятный шум. Полицейский подбежал и уже собирался крикнуть, но… Мужчина повернулся к нему, прижимая к груди маленького котёнка, а по его щекам текли слёзы. — Ну, вы это... Чего же вы так расстроились? — вдруг вместо выговора сказал полицейский. И сам себе удивился. — Пойдёмте, я вас провожу. — Она будет довольна, — ответил ему мужчина. — Кто? — удивился офицер. — Моя жена, — ответил тот. — Она умерла полгода назад… — Ох... Примите мои соболезнования, — вздохнул полицейский. Они подошли к тротуару, и тут… Собравшаяся толпа вдруг разразилась аплодисментами и криками. — Да вы настоящий герой! — восхищенно произнесла женщина, протягивая ему два пакета. — А? Что? — удивился мужчина с котёнком. — Выбросите их. Они мне не нужны… — У него жена умерла полгода назад, — шепнул ей на ухо офицер полиции. — Примите мои соболезнования по поводу вашей жены, — сказала женщина с пакетами. — Вы позволите вас подвезти к вашему дому? Я помогу вам с пакетами и котёнком. Он посмотрел на неё и улыбнулся: — Спасибо. Они сели в машину и поехали. — Расскажите мне о вашей жене, — сказала женщина за рулём. — Ооооо... — начал он. — Она была замечательной женщиной. Я так любил её. Она просила меня взять котёнка или щенка, а я… А я… И тут слёзы градом полились из его глаз. Женщина молча вела машину и украдкой смотрела на мужчину, прижимавшего к груди маленького котёнка, а на заднем сидении… Сидела его ушедшая на радугу жена. Она гладила его по волосам, а потом наклонилась вперёд и шепнула на ухо женщине за рулём: — Позаботься о нём. Хорошо? Та с удивлением посмотрела в зеркало заднего вида. Там было пусто. — Хорошо, — ответила она и кивнула. Мужчина вопросительно посмотрел на неё. — Нет, ничего, — улыбнулась она. — Всё в порядке. Это я так, своим мыслям отвечаю. Машина мчалась вперёд. Мужчина молчал и думал о прошлой жизни. Маленький котёнок удобно устроился на его руках и заснул… Женщина за рулём посматривала на него и думала о том, что иногда встречаются очень хорошие мужчины, и она была неправа, считая иначе. А на тротуаре стояла его жена и смотрела им вслед: — Вот и хорошо, — тихо сказала она. — Вот и славно… Потом повернулась и исчезла. А по мосту, идущему прямо в небо, всё шли и шли животные. Домашние и бездомные, дикие и из зоопарков. Они шли и говорили, говорили, говорили… Они плакали, и слёзы их проливались на землю дождём. И их слова слышали люди. Некоторые, совсем немногие. Те, которые не проходят мимо. Они прислушивались и бежали накормить, приютить и погладить. Да, вот так-то. Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Долгая дорога в небо ОЛЕГ БОНДАРЕНКО Визг тормозов, рёв клаксонов... Полицейский подбежал и уже собирался крикнуть, но… Мужчина повернулся к нему, прижимая к груди маленького котёнка, а по его щекам текли слёзы… Жена ушла в мир иной внезапно. Сердце, знаете ли… Бывает такое, случается. И он остался один, совсем один – ни знакомых, ни родственников, ни друзей. На работе сочувствовали, но это было ещё хуже, и он старался отвечать сухо и односложно, чтобы отстали. А дома было совсем плохо. Тихо было дома, пусто, и всё напоминало о ней. Он даже запить пытался, но не получилось – не лезло в горло. И тут он вспомнил… Вспомнил, как она многократно просила его разрешить ей завести кошечку или собачку, а он… Он всегда был против. И даже не мог вспомнить, почему? Какая причина ему мешала? Так, отнекивался и всё обещал: — Как-нибудь... А вот, видишь ты, как-нибудь не вышло. И такая жалость и боль схватили его за сердце. Он бы теперь… Ах, если бы только можно было, он бы теперь разрешил ей и кошечку, и собачку, и попугайчика. И даже сам бы выгуливал. Только бы она вернулась. Ну, хоть во сне… Самое печальное было – это выходные дни, когда и податься-то некуда. Он включал телевизор и смотрел его до изнеможения, засыпая часа в три-четыре – будто марево наваливалось. Вот так и случилось с ним в эту ночь. С субботы на воскресенье. Он задремал напротив телевизора, даже не заметив этого. Ему казалось, что он всё ещё смотрит его, но тут… Тут вдруг кто-то прикоснулся к его правому плечу. Он вздрогнул и посмотрел вверх. Посмотрел и задохнулся. Это была она! Она, его единственная и самая любимая. — Ты, ты!!! — закричал он. — Тихо, тихо, — ответила она. — А то соседей разбудишь. — Но как же? Как же это возможно? Ведь ты… — он запнулся. — Умерла, — произнесла она за него это страшное слово. Он не смог повторить. Только проглотил застрявший комок в горле. — Ты меня звал, и я пришла, — сказала она. — Пойдём, я покажу тебе кое-что. А потом... Потом ты должен будешь отпустить меня. Хорошо? — Но ведь я тогда опять останусь один. Совсем один, — заплакал он. — Ты не будешь больше один. Я буду иногда навещать тебя. Хорошо? — Хорошо, — согласился он. Они встали и пошли… Прошли всю квартиру и вдруг оказались на крыше их дома. — Никогда тут не был, — сказал он, оглядываясь. — Смотри вон туда... — показала она рукой, и он повернул голову. От земли прямо к небу тянулась длинная и широкая дорога, похожая на луч света. Только такой… плоский луч. А по нему бесконечным потоком шли животные. Домашние и бездомные, лесные и из зоопарков. — Давай подойдём поближе, — сказала ему она и взяла его за ладонь правой руки. И вдруг они оказались на этой, очень широкой дороге. Прямо среди идущих животных. — Не бойся, — сказала она ему. — Они нас не видят и не смогут толкнуть. Просто прислушайся... — К чему? — удивился он. — Дурачок, — улыбнулась она и поцеловала его в щеку. — К их разговорам прислушайся. — Но ведь животные не умеют говорить! — удивился он. — А ты послушай, — настаивала она. И он прислушался… И вдруг – он услышал! Словно завороженный, он бродил между животными, идущими по небесному мосту. Бродил и слушал, слушал, слушал… А они разговаривали между собой, и это выглядело так: домашние животные говорили с домашними, бездомные с бездомными, а дикие с дикими. Он переходил от группы к группе и не мог оторваться. — ...Как же он теперь, как он без меня? — плакал маленький серый котик. — Он же совсем беззащитный. Кто будет охранять его сон? — ...А девочки меня так любили. Они ведь теперь всё время плакать будут, — убивался старый жако. Пёс, шедший рядом с другим, объяснял: — ...Они решили подкрасться сзади и выстрелить в моего человека. Но я выскочил из окопа и бросился на них! — Достойная смерть, — вздохнул другой пёс. — А я отбежал и попал под колёса машины. А у бездомных были разговоры ещё хуже – они радовались смерти:

И надо же такому случиться, что в тот момент рядом с этим деревом проходил молодой парень. Услышав крики кота и девушки с третьего этажа, он остановился, поднял голову и, не раздумывая, бросился к дереву. Сначала он хотел залезть на него, но передумал, так как до сломанной ветки ему всё равно не дотянуться. Увы. - Прыгай давай! – крикнул парень рыжему коту. - Да вы что такое говорите? – в ужасе закричала Даша. – Он же разбиться может с такой высоты. - Я его поймаю. - Вы.. вы уверены? - Более чем. Прыгай, говорю! – снова обратился парень к коту. - Другого выхода у тебя всё равно нет. Наверное, это был самый волнующий момент в этой истории. Даша, зажав рот руками, в ужасе смотрела на Абрикоса. Мурзик тоже почти не дышал, наблюдая за тем, как его усатый товарищ висит на ветке, как сарделька на верёвочке. Были и случайные прохожие, которые тоже с замиранием сердце наблюдали за тем, что происходит. Абрикос до последнего не хотел отпускать ветку. А потом посмотрел на хозяйку и, тяжело вздохнув (мол, чего не сделаешь ради тех, кого любишь), он полетел вниз. - Поймал! – радостно закричала Даша. - Поймал! – хлопали в ладоши люди на улице. - Поймал! – громко замяукал Мурзик. Да, молодой парень, который уже в самом ближайшем будущем готовился стать спасателем, поймал Абрикоса. Тот даже понять ничего не успел. Только почувствовал, как его схватили крепкие мужские руки. И тепло тоже почувствовал, которое от этих рук исходило. - Ну вот и всё, дружище, - улыбаясь, сказал парень. – Можешь теперь открывать глаза. Ничего с тобой не случилось. В тот же день Николай сидел на кухне в Дашиной квартире и с удовольствием ел куриные котлеты, которые на скорую руку приготовила для него Даша. Ей даже не пришлось мясо через мясорубку пропускать. То, что осталось после «отбивания» и не успело еще отправиться в мусорное ведро, практически ничем не отличалось от традиционной котлетной массы. Даша просто добавила к мясу лук, немного хлеба, замоченного в молоке, соль, специи. - Ничего вкуснее я за всю свою жизнь не ел, - улыбался Николай, потянувшись за очередной котлетой. - Очень рада это слышать, - улыбнулась в ответ Даша. – А вот некоторые мои котлеты на дух не переносят… Это она про Александра своего вспомнила. Бывшего. Последний раз вспомнила, и навсегда вычеркнула его из своей жизни. Точно так же, как он поступил с ней. - Ну ты как, Абрикос? Отошел немного? – встревоженно спросил Мурзик у своего рыжего друга. - Да, отошёл, - лениво ответил ему Абрикос, растянувшись на полу рядом с пустой миской. На радостях он съел целых две порции корма, и не мог (или не хотел) со своего «лежбища» никуда уходить. - Спасибо вам большое, Николай. Если бы вы не оказались рядом, я даже боюсь представить, что было бы, - в десятый раз за день поблагодарила его Даша. - Не за что. Только вы больше не оставляйте окна открытыми. Чтобы такого не повторилось. - Конечно, конечно. Это у меня просто голова была другим забита. Больше такого не повторится. Обещаю. А через неделю Даша, накормив своих котов и закрыв все окна в квартире, отправилась с самого утра на прогулку. Как только хлопнула входная дверь, Абрикос и Мурзик тут же запрыгнули на подоконник и... ...долго не сводили глаз с влюбленных. Одной рукой Даша держала руку Николая, а в другой - у неё был роскошный букет цветов. «Вот теперь у моей хозяйки точно всё будет хорошо...» - заурчал Абрикос, закрывая глаза. Мурзик пристроился рядом и подумал о том же: «Спасли мы всё-таки Дашу».

- Ну как зачем, Мурзик? Пусть видит, что я в опасности. Ну а дальше уже будем действовать по ситуации. Понял? - Понял… Но, если честно, идея твоя мне не очень нравится. Ты же можешь это, упасть. - Не каркай! Всё нормально будет. Абрикос с третьей попытки забрался на подоконник (весил он действительно больше, чем положено для его комплекции), после чего стал «прицеливаться». До дерева, на которое он хотел прыгнуть, действительно было около трех метров – расстояние просто огромное. Но, если он не спасет свою хозяйку от стресса, то какой же он тогда кот? Даша, например, вообще не раздумывала, когда бросалась под колёса автомобиля, чтобы его спасти. Вот и ему нужно меньше думать. «Взял прыгнул и все дела - размышлял Абрикос. – Ты же кот, в конце концов. Что для тебя эти три метра? Тигр со своими 200 кг на десять метров может прыгнуть!» Абрикос присел на задние лапы, для пущей надежности повилял немного задней частью своего «необъятного» кошачьего тела, после чего закрыл глаза и прыгнул в сторону дерева. А когда через секунду рыжий кот открыл глаза, то увидел перед собой ветку, за которую он и успел схватиться в самый последний момент. А если бы не успел, то… …ну вы сами понимаете – ничего хорошего бы произошло. «Фу-у-ух» - выдохнул Абрикос. И в это же мгновение ветка под тяжестью кошачьего тела треснула. «Мау-у-у…» - истошно закричал кот. Он повис на сломанной ветке и в любую секунду мог упасть вместе с ней вниз. Мурзик, поняв, что всё пошло не по плану, бросился на кухню, чтобы рассказать обо всём хозяйке. - Мурзик, не сейчас… Давай потом поиграем, хорошо? – еле слышно ответила Даша, когда он дотронулся до неё лапой. - Мяв! Мяв! – настойчиво продолжал мяукать кот, пытаясь объяснить Даше, что ситуация очень серьезная. И когда она в очередной раз от него отмахнулась, он укусил её за ногу, а потом в несколько прыжков запрыгнул на подоконник и, как ударит по стеклу лапой! Даша с недоумением на лице посмотрела на кота, но всё-таки подошла к нему. А когда выглянула в окно, то на её лице застыл ужас. Она увидела своего рыжего, который висел на сломанной ветке и изо всех сил пытался не упасть на землю с высоты третьего этажа. - Господи, Абрикос! Как ты там оказался? – испуганно закричала Даша, открывая окно. - Мау-у-у… Мау-у-у… - кричал рыжий кот. И если изначально его план заключался в том, чтобы сделать вид, что он просто не может спуститься с дерева, то сейчас… Сейчас Абрикос действительно не мог этого сделать. - Помогите кто-нибудь! – закричала Даша. – Мой кот сейчас упадет! Помогите-е-е…

- Надо познакомить нашу хозяйку с нормальным парнем, рядом с которым она снова почувствует себя любимой и желанной, и снова будет радоваться жизни. Ну и институт свой окончит нормально. Последний курс всё-таки. Жалко будет, если отчислят за прогулы. - И как, интересно, мы такого парня найдем? Мы же из квартиры совсем никуда не выходим, - удивился Мурзик. - Значит, надо выйти… - Абрикос опять бросил взгляд на окно. – Есть у меня одна идея. Идем за мной. Коты с тревогой посмотрели на свою хозяйку, которая продолжала издеваться над куском мяса, после чего направились в спальню. А там… Кровать снова не заправлена, вещи повсюду разбросаны, на полу лежат порванные фотографии, на которых Даша была запечатлена вместе с Александром. Она же его со школы любит, потому и не может никак успокоиться. Он же говорил, что обязательно женится на ней. А коты-то сразу поняли, что не собирался он жениться. Ему только одно нужно было… Но их, к сожалению, никто не слушал. Ну да ладно: коты они на то и коты, чтобы всегда приходить на помощь. Поэтому еще не всё потеряно. Вот прямо сейчас они и попробуют спасти Дашу. Получится или нет что-то из этой затеи – предугадать сложно. Поскольку сама затея очень рискованная. Но они обязательно попробуют. Просто потому, что у них нет другого выхода. А еще и потому, что они… очень любят свою хозяйку и искренне хотят, чтобы она была счастлива. Спасти её любой ценой - вот, какую цель поставил перед собой упитанный рыжий кот. - Так я так и не понял, Абрикос… В чем твоя идея заключается. В спальне мы для Даши точно никого не найдем. - В спальне не найдем, - ответил рыжий. – Но за пределами спальни найти можно. Видишь, окно открыто? Вот через него и можно попасть на улицу. - Ты нормальный вообще? Третий этаж. Ты как себе это представляешь? Хочешь быть похожим на тот кусок мяса, что хозяйка в мусорное ведро выбросила? - Нет, не хочу. Но, кто не рискует, тот не ест вкусный кошачий корм по утрам. В общем так, Мурзик. Кому-то из нас нужно будет прыгнуть на дерево и потом истошно орать на всю округу. - Я… Я не могу. Я высоты боюсь. Ты же знаешь. - Значит, я прыгну. - Но ты же… Ты же толстый... Ты на подоконник и то не с первого раза запрыгиваешь. А тут дерево. До него около трех метров. Из тебя точно «отбивная» получится. - А я постараюсь допрыгнуть. Ты главное потом времени не теряй, а заставь нашу хозяйку подойти к окну. - Зачем?

Спасти любой ценой Заметки о животных - Негодяй! Подлец! Да как он мог со мной так поступить?! - Даша яростно колотила кухонным молотком по куску мяса, который с каждым новым ударом превращался в бесформенное «месиво». Это даже отбивной нельзя было назвать. Впрочем, она и не собиралась готовить сегодня отбивные. Вместо мяса, которое лежало перед ней, она отчетливо представляла себе ухмыляющееся лицо своего бывшего... Наверное, поэтому и не могла остановиться. Накипело... Целую неделю она провалялась в постели, вставая лишь для того, чтобы покормить своих котов. А потом снова накрывалась одеялом с головой и никого не хотела видеть. И всё это время она прокручивала в голове свой последний разговор с Александром. - Я видела тебя, Саша! Видела, как ты обнимал какую-то девушку возле кафе «Улыбка». А потом… Потом ты поцеловал её страстно в губы, сел в такси и уехал в неизвестном направлении. Я всю ночь тебе звонила, а ты ни разу мне не ответил! - Ну видела и видела… - пожал плечами Александр. – Значит, сама должна всё понять, верно? Даша хотела отвесить своему жениху пощечину, но тот успел перехватить её руку, и с такой силой сжал, что она даже вскрикнула от боли. А в глазах сразу заблестели слёзы. - Я же любила тебя, а ты? - А я полюбил другую, - усмехнулся Александр. – Ту, которая в отличие от тебя, готова к «серьезным отношениям» безо всяких там условий. А то придумала тоже – спать вместе только после свадьбы. С такими требованиями ты себе никогда никого не найдешь! Его слова ранили её. Она ведь действительно любила его. Да, они часто ссорились в последнее время по пустякам. Но она всё равно продолжала его любить. И всё ему прощала. Вот только предательства простить не смогла. Она ведь прекрасно понимала, что человек, предавший один раз, не задумываясь, предаст снова. «А причем здесь мясо?» – спросите вы. Да, собственно, и ни при чём. Просто под руку попалось. А Даше очень нужно было выплеснуть куда-то свою злость и обиду, которые были обильно «приправлены» порцией разочарования. Вот она и колотила молотком по мясу. Да так, что коты, который сидели за её спиной, после каждого удара синхронно вздрагивали... Они, конечно, попытались успокоить свою любимую хозяйку, но ничего у них не вышло. - Не сейчас, мои хорошие, не сейчас, - громко всхлипывая, говорила им Даша, когда коты осторожно касались её своими лапами, после чего она ещё сильнее начинала орудовать молотком. Злости и обиды в её сердце было очень много. - Мы её теряем… - задумчиво промурлыкал рыжий кот по имени Абрикос. – Надо что-то делать. - Согласен, - ответил Мурзик. – Она уже целую неделю дома сидит. В институт не ходит… Спасать надо нашу дорогую хозяйку, а то так и до нервного срыва недалеко. - Это точно. Тем более мы ей обязаны своими жизнями, если бы не она – где мы сейчас с тобой были? - Наверное, на радуге. - Вот-вот. На радуге. Вот только стыдно туда попадать, не сделав хотя бы одного человека счастливым. - Какие будут предложения? – Мурзик внимательно посмотрел на рыжего кота. - А какие тут могут быть предложения? – вздрогнул Абрикос, когда Даша выбросила в мусорное ведро то, что осталось от куриного филе, и швырнула на разделочную доску новый кусок мяса. – Я ведь её предупреждал, что всё именно так и будет. Намекал ей об этом постоянно. Сколько раз я обувь её любимого Сашеньки грыз, когда он приходил в гости? Раз десять, не меньше. А она вместо того, чтобы ухажера своего из квартиры выгнать – нас с тобой в комнате запирала. А теперь вот страдает. - Да, было дело… - вздохнул Мурзик. – Да разве она нас слушала когда-нибудь? - Ну да, любить – любит, тут вопросов к ней никаких нет, а вот прислушиваться к нашему экспертному кошачьему мнению не желает. А потом слезы льёт. С утра и до вечера. Льет и льет… Вот как можно спокойно смотреть на это, а? У меня же сердце не железное. - Так что делать-то будем? - Я вижу только один выход, - задумчиво ответил Абрикос, посмотрев в сторону окна. - Какой?

— Но она никогда не выходила на улицу, — растерянно сказала Марина. — Она же домашняя. Вечером они обошли двор, опросили соседей. Кошку никто не видел. Байкал в первый день казался довольным, он с облегчением растянулся на диване. Но на вторые сутки пёс начал вести себя странно. Он перестал просить лакомства, а на прогулках упорно тянул Сергея к соседскому дому, подолгу застывая и прислушиваясь к чему-то. Вечером третьего дня Сергей сидел на кухне и смотрел в окно. На улице темнело, и в свете фонарей было видно, как пошёл снег. — Где же она может быть? — переживала Марина. — Не знаю. Завтра расклею объявления. Вдруг кто-то видел... Ночью они проснулись от оглушительного лая. Байкал стоял у входной двери, царапал косяк и требовательно скулил, переводя взгляд на Сергея. — Что там? — спросил Сергей, вставая. Байкал залаял ещё громче. Он явно хотел выйти. Сергей открыл дверь. Пёс выскочил из дома, пробежал к выходу на улицу и остановился, оглядываясь на хозяина. Сергей оделся на ходу и вышел следом. Байкал бежал прямо к соседскому дому. Остановился на углу у водосточной трубы и начал громко лаять, тыча носом в металл. Потом замолчал, поскулил, начал царапать трубу лапой. — Да что ты пристал к этой трубе? — не понял Сергей. И тут изнутри донеслось едва слышное: — Мяу... Сергей присел на корточки. Писк повторился. Он заглянул внутрь, но в темноте ничего не увидел. Тогда он включил фонарик на телефоне. В изломе трубы торчал светлый кошачий хвост с тёмным кончиком. — Твою ж мать, — выдохнул Сергей. — Как ты туда залезла? Кошка пискнула в ответ. Она была слишком слаба, чтобы даже мяукнуть нормально. Сергей попытался достать её рукой, но труба была узкой. Пришлось будить соседа. — Михалыч, выручай! Наша кошка в водосточной трубе застряла. — Во дела, — удивился сосед, — как она там оказалась? — Понятия не имею, пойдём поможешь... Они разобрали нижнюю часть трубы, и Сергей, рискуя пораниться, просунул руку в глубь. Пальцы нащупали мокрую, ледяную шерсть. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он вытащил Матильду наружу. От былого королевского величия не осталось и следа. Кошка висела в его руке грязным, худым комочком. Она уже не шипела, только смотрела на него своими огромными голубыми глазами, в которых застыли леденящий ужас и усталость. — Жива, — сказал Сергей. — Слава богу. Михалыч почесал затылок. — Дня три назад тут бродячие собаки шумели. Я ещё удивился – чего они к моему дому прицепились. Они её, стало быть, в трубу и загнали. Повезло ей. Еще бы немного на таком холоде, и спасать было бы уже некого. — Похоже на то... Сергей завернул дрожащую кошку в куртку и понёс домой. Она казалась почти невесомой. Байкал бежал за ним, но уже не лаял. Он молчал, тяжело дышал, и всё время забегал вперёд – торопил хозяина. Дома Марина уже приготовила тёплую воду, полотенце. Они отмыли кошку от грязи. Матильда была худая, слабая, но живая. Она лежала на полотенце и мелко дрожала. Байкал подошёл совсем близко. Осторожно понюхал Матильду. Она не зашипела. Тогда он медленно лизнул её в голову. Матильда закрыла глаза. И впервые за всё время сипло замурчала. — Он ведь все эти дни её искал, — тихо сказал Сергей, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Сам места себе не находил. Спас её... как меня когда-то. Утром Марина и Сергей застали на кухне картину, от которой оба замерли на пороге. Байкал лежал на своей лежанке, боясь пошевелиться. А рядом, прижавшись к его мягкому боку, устроилась Матильда, словно до сих пор пыталась согреться. С тех пор война закончилась. Матильда и Байкал стали неразлучны. Они спали вместе на подстилке, их миски стояли рядом, и никто никому не мешал. Кошка больше не выгоняла пса с дивана. Он лежал на одном конце, она на другом, и, кажется, оба были вполне довольны. Однажды Марина сказала Сергею: — Мне кажется, они нас просто дурачили, никакой войны между ними не было. — Им просто надо было время, — улыбнулся Сергей. — Прямо как нам с тобой. Автор АНАТОЛИЙ ХРИСТЮХА