Публикация от 20 июля 2026

Карай ЕЛЕНА ГОНЧАРОВА И пес вместе с хозяевами ушел жить в сарай, согревая их по ночам своим большим телом. Но каждый раз, услышав, как чужаки топают по крыльцу тяжелыми сапогами, Карай глухо рычал… Больше всех на свете Карай любил своего хозяина, Федю. Любил с того самого дня, как мальчик-подросток принес его из соседней деревни на руках, совсем маленького. — Во, — сказал Федя, — Овчарка! Настоящая, немецкая! Правда, полукровка... Федина мать только руками всплеснула. Прокормить такую махину! Но Федя возразил, что хороший охранник в доме стоит съеденных харчей. И она согласилась. Семья Севастьяновых год назад потеряла кормильца, ночевать одним было боязно. И Карай остался. Он поселился в старой будке во дворе и стал стеречь любимых хозяев: Федора, его маму, братишку Колю и сестренку Любу. Вскоре стало понятно, что охранник из Караюшки никакой. Молодой пес наотрез отказывался надолго оставаться без своего хозяина и следовал за Федей везде. Федор на рыбалку – и Карай на рыбалку, Федор в поле – и Карай в поле, Федор в школу, Карай – на порог… Особенно полюбил пес вечерние походы к реке. Подростки часто собирались там летом посидеть, пожечь костер и поболтать о том о сем, слушая плеск мелких речных волн о глинистый бережок. Частенько в костре пекли картошку. Мальчишкам было лень таскать ее из дома, и они приворовывали тихонько клубни на крайних огородах у речки. Карай быстро приспособился к этой «охоте» и научился выкапывать крепкими лапами молодые картофелины, набирать их в пасть и носить к костру. За это парнишки особенно его любили. Шло время. Все чаще Карай, повзрослевший и заматеревший, оставался сторожить дом, отпуская Федора одного в его вечерние прогулки. Впрочем, гулять Федя стал гораздо реже. Он пошел в колхоз учеником тракториста, прицепщиком, и задерживался в поле заполночь. Кроме того, Федя сам стал отгонять Карая, когда собирался на прогулки. Он выходил вечером на крыльцо повзрослевший, вытянувшийся, непривычно солидный. Одергивал на себе рубаху, поправлял картуз. Гулял он теперь не с друзьями, а с жившей через два дома девушкой Надей. Карай остро почувствовал ревность к этой невысокой белобрысой девчушке и невзлюбил ее с этого времени раз и навсегда. Обычно весьма терпимый к знакомым людям во дворе, Карай, лишь завидев тоненькую фигуру соседки за щелястым забором, начинал неистово, озлобленно лаять. Федор выходил на крыльцо, шикал на Карая, отстранённо, будто чужой. И уходил гулять, любезно подставив локоть девушке. А Карайка от обиды уходил в свою конуру и молча лежал там до тех пор, пока хозяин не возвращался. А потом произошло страшное. Федя пропал. Впрочем, пропал он не внезапно. Этому предшествовала череда странных событий, которые очень обеспокоили Карая. Например, люди вокруг внезапно стали очень взволнованными. Федина мать ходила с красными, заплаканными глазами. Соседки все чаще тревожно щебетали у колодца, как обеспокоенные птицы. То тут, то там деревню оглашал страшный, как по покойнику, вой. Вой... война. Это слово люди произносили тяжелым шепотом. Сказал его на прощание и Федя. В то утро он вышел из дома очень рано. Собранный, серьезный. Оглядел двор, огород за домом, потрогал шатающееся перило крыльца, которое все не доходили руки поправить... А потом подошел к Караю: — Ну, дружище, бывай. Охраняй моих, понял? Не балуй тут. Война, понимаешь, идти надо. Федя обнял Карая и прижал к себе так, как делал это в детстве, когда тащил домой испуганного лохматого щенка. Пес забеспокоился и заскулил. Федина мать, до этого как-то державшая себя в руках, пронзительно завыла, прикрыв рот рукой с платочком. Коля хмурился, стараясь не плакать. Люба склонила голову и гладила маму по руке, пытаясь успокоить.