Помело
MAX ·
Страшась скорой расправы, полицаи выслуживались и записывали в партизаны всех, кто посмел бросить на них косой взгляд. И мстили другим за собственную подлость.
Однажды Карай видел, как людей сгоняли в центр деревни на показательную казнь. Всех, от мала до велика.
Федина мать вернулась оттуда в слезах, за ней шел Коля с дрожащими от бессильной злобы руками. За ними брела Люба с букетиком полевых цветочков, собранных по улице.
Девочка как могла отвлекала себя от увиденного, но в голубых глазенках поселился и не таял ледяной страх. Карай ласково заскулил и лизнул девочку в лицо.
Впрочем, жить со временем становилось все легче. Врага гнали на запад. Однажды во дворе снова появились чужие люди, но пахли они просто, кирзой и махоркой.
— Слава богу, ребята, — со слезами на глазах выдохнула Федина мать и ноги ее подкосились.
Солдаты помогли ей подняться и попросили ведро, набрать воды в колодце. За ним с готовностью побежал Коля.
— А это кто у вас тут? — спросил усатый командир, кивнув на рычащего Карая, — Ух, зверина! Овчарка что ли, немец?
— Это хороший немец. Пусть будет, — попросила Люба, потянув военного за рукав.
Тот посмотрел на девочку и, улыбнувшись, ответил:
— Ну, раз хороший, пусть будет.
Время все так же не стояло на месте. Полетели к родным фронтовые письма-треугольнички.
Пришла пара писем и от Федора. Он был жив-здоров, пережил пару легких ранений и очень скучал по дому. Слал всем поклоны и приветы. Наде писал особо.
Карай, завидев почтальоншу, стал приветливо вилять хвостом и коротко, звонко взлаивать. Он до конца не понимал, в чем дело, но чуял от конвертиков едва уловимый, выветрившийся за долгую дорогу запах хозяина, и ликовал.
Впрочем, письма шли недолго. Почти под самый конец войны они прекратились.
Зина-почтальонша перестала к ним заходить. Дети уже не выглядывали в окна, чтобы заметить ее первым и помчаться открывать дверь. Что творилось в материнской душе – известно было только ей одной.
А Карай... Карай настолько скучал по всему, что связано с Федором, что забыл даже о своей вражде с Надей.
Она тихо, крадучись, входила во двор и, косясь на будку, семенила к крыльцу. Раньше молодой и ревнивый пес вылетел бы на нее с грозным лаем, дергая ржавую цепь.
Но теперь он лишь сонно открывал глаза и лениво мел хвостом по земле.
Надя заходила спросить, нет ли новостей от Феди. Мать разводила руками. С некоторых пор она стала бояться появления почтальонши на своем пороге. Ведь после долгого перерыва очередная весть могла быть ох какой горькой...
Весну 45-го Карай встречал уже старым, больным псом.
Тяжелая жизнь привычной ко всему деревенской дворовой собаки и тяготы военных лет раньше времени забрали у него здоровье. Стали болеть лапы, в глазах плавала муть, подводило чутье.
Но он ждал. Ждал, как мог…
Он вслушивался в причитания, которые снова раздавались по деревне. Причитания счастливые, возвещающие о том, что вернулся долгожданный муж, отец, брат. И готовился сам завизжать от счастья, как маленький щенок.
