Публикации канала «Помело»

Без права на ошибку НИКА ЯСНАЯ До самого вечера пес сидел у входа в здание. Он почему-то чувствовал вину перед хозяином, переживал, что совершил страшную ошибку и не досмотрел за ним… Он стоял у операционного стола. Движения, как всегда, точные и уверенные. Никаких посторонних мыслей и эмоций. Надрез. Ещё. Экстренная операция. И опять в его руках чья-то жизнь. Но он старался об этом не думать. Ведь у него не было права на ошибку. За плечами у врача-хирурга Александра Михайловича было немало спасенных жизней. Но было и свое кладбище, как и у любого специалиста. Он пытался не вспоминать об этом. Вот и сегодня спасти пациента не удалось… — Ну ты так-то не принимай близко к сердцу, Михалыч. Сам знаешь, мы сделали все, что было в наших силах, — раздался рядом голос анестезиолога Кулябина. Александр кивнул и махнул головой в сторону курилки, приглашая коллегу. — Минутку! Ты иди, я догоню, — тут же среагировал Павел Кулябин. Он знал, что его друг всегда очень сильно переживает о случившемся. Да и как без этого. Но такая работа. Ничего не поделаешь… Александр не спеша вышел из здания. Ему в нос ударил свежий весенний воздух. Все вокруг расцветало и радовалось жизни. И эта радость давила на Александра. Недалеко от входа он заметил собаку: «Вроде породистая. Кажется, лабрадор. Ждёт кого-то…» — мелькнуло у него в голове. Он присел на скамеечку и уставился в одну точку. Пес осторожно всматривался в его лицо. — Где твой хозяин? — обратился к собаке Александр, закуривая. Пес поднял ухо и завертел головой. — Надо ж, какой умный зверь. Будто все понимает, — произнес он вслух. — Да это Петрова, которого только что… оперировали, — раздался рядом неуверенный голос Пашки Кулябина. Александру вдруг стало не по себе. Сигарета показалась горькой, и он закашлялся. — Ты чего, Михалыч? Плохо стало? — забеспокоился Павел. Александр замотал головой, демонстрируя, что все в порядке. — Выходит, не дождётся… — тихо сказал он, откашлявшись. — Выходит, что так. Но ты, главное, того, не принимай близко к сердцу. А то знаю я тебя, дружище, — начал снова Пашка. — Не принимаю, — отмахнулся Александр и потушил сигарету. Курить совершенно расхотелось. Он медленно прошёл мимо пса. Тот настороженно смотрел на человека, словно старался прочитать в его глазах ответ на главный вопрос. — Нет больше твоего хозяина. Тебе домой надо, — вздохнул Александр. А потом повернулся к Павлу и уточнил, как здесь оказался пес. — Лабрадор приехал вместе с товарищем Петрова. Тот привез к нам больного, когда ему плохо стало. Ну, а пес был с ними. Он всегда был с хозяином. Ну, вот и в этот раз… Собаку пытались увезти. А он не даётся и ждёт, — вздохнул Кулябин. — Регина этого не потерпит. Сам знаешь, Пашка, — с горечью сказал Александр. Павел закивал. Регина Дмитриевна – заведующая отделением, была женщиной строгой. Она не терпела самовольства и держала персонал в ежовых рукавицах. — Я постараюсь разобраться, Михалыч. Все устроим. Ты главное… Ну, в общем, сам помнишь, — сказал Кулябин, заметив грозный взгляд товарища. ***** Лабрадора звали Дик. И он действительно всюду сопровождал хозяина. Иван Николаевич Петров потерял зрение, и так уж получилось, что любимый пес стал для него «глазами». Супруга решила оставить мужчину наедине со своей бедой. Но Иван не сдавался. К нему часто заглядывали друзья. Вот и в этот раз он принимал в гостях товарища. Никто не знал, что у Ивана проблемы с сердцем. Он не привык жаловаться. Когда ему стало плохо, друг тут же отвёз его в ближайшую больницу. Дик, конечно, последовал за ними. Потребовалась экстренная операция. Но спасти Ивана не удалось… До самого вечера пес сидел у входа в здание. Он почему-то чувствовал вину перед хозяином, переживал, что совершил страшную ошибку и не досмотрел за ним. Но ничего… Пес верил, что сейчас Иван выйдет к нему. Дик ткнется в его тёплую руку, а затем оближет ладонь. «Дик, мальчик! Как хорошо, что ты рядом!» — прозвучит голос хозяина. И пес будет счастлив…

— Муж? — Ольга сникла как-то вся, побледнела, отвела взгляд. — Знаете, муж у меня есть... Пока есть. Я поговорю с ним, я уговорю... пусть мне вот только разрешат! Вы поймите, я не могу бросить ее тут, просто не могу. Я полюбила этого ребенка как родного! Она уже давно вот тут, в моем сердце! Оля прижала руки к груди, умоляюще глядя на строгую женщину и не понимая, что происходит, — суровые складки на лице врача разгладились, глаза потеплели. Женщина стремительно подошла к Оле и обняла ее, обняла как дочь, притиснув ее к себе вместе с прижатыми к груди руками. Они стояли так какое-то время и плакали... Потом заведующая отстранила Олю от себя и долго, с какой-то нежностью вглядывалась в ее лицо, как будто видела ее мысли, ее душу... — Если вы, деточка, действительно серьезно приняла такое решение, то я помогу вам. Может быть так я спасу не только тебя и Машу. Да, кстати, девочку зовут Машенька... Слушай, думай, принимай решение. У тебя на это всего один шанс, я даю тебе его прямо сейчас. Но если решишься... * * * Машеньку родила совсем юная девочка, полюбившая одноклассника в пятнадцать лет и не пережившая родов. Отец от ребенка, понятное дело, отказался сразу, как только узнал о беременности. И ребенок остался круглым сиротой. Была у Машеньки в родне лишь старая прабабушка, которой опека, несмотря на наличие своего жилья, категорически отказала в опекунстве по причине преклонного возраста и кучи хронических болезней. Для пожилой женщины это была настоящая трагедия, потерять сначала внучку, а затем не иметь возможности растить маленькую Машу. Вера Петровна после того слегла, но часто звонила своей соседке, коей и являлась заведующая отделением, чтобы узнать о здоровье девочки. * * * — Так что, Олечка, если ты решишься, то я помогу тебе с опекой. Обещаю. И вам с детьми будет где жить. Но! — и женщина вновь строго посмотрела на Олю. — Ты должна быть уверена в том, на что решилась, понимаешь? Ребенок — это не котенок, не игрушка... Наиграешься — не выкинуть! — Я все, все понимаю... — Оля вновь захлюпала носом. — Я люблю девочку, я очень постараюсь стать ей хорошей матерью, поверьте мне... — Ну, тогда присядь, — врач, напряженно о чем-то раздумывая, постукивала ручкой по столу. — Сейчас я сделаю один звонок. Будешь знакомиться с бабушкой, с Верой Петровной! * * * С того знаменательного для их маленькой семьи дня прошло уже больше пяти лет. С мужем женщина развелась, о чем сейчас уже ничуть не жалела. Ольга сразу пришлась по душе Вере Петровне, бывшей школьной учительнице, та полюбила ее как родную. Дети стали совсем взрослыми, вытянулись, как молодые кузнечики в рост, всегда неразлучные и дружные, они были настолько неуловимо похожи друг на друга, что об отсутствии между ними родства никто и не догадывался. Ранним прохладным осенним утром Оля вела детей в сад. Малыши важно вышагивали впереди, держась за руки. Вдруг Машенька споткнулась о развязавшийся шнурок, Ванька моментально присел на корточки и, неумелыми еще пальцами, сосредоточенно принялся вязать из шнурка бантик, потешно высунув язык от напряжения. Маша терпеливо ждала, отставив ножку в сторону Вани. Вот она обернулась на Ольгу, улыбнулась. Оля улыбнулась ей в ответ, думая о том, что в сердце матери всегда хватает любви на всех ее детей... И даже остается с запасом, на будущее... Автор :Анастасия Фляйм

А вот Оля привыкнуть никак не могла. Она подходила к стеклянной перегородке меж их палатами, прикрывала его руками для лучшего обзора, пытаясь разглядеть того, кто плакал так жалобно, подходила в коридоре к соседним дверям, не решаясь войти... Но на третьи сутки пребывания в больнице, в ночь, как только сонные медсестры покинули свои посты и скрылись в ординаторской, она решилась. Ванечка крепко спал, сжав свои ручонки в маленькие кулачки и смешно закинув их за голову. Ольга укрыла его получше и выскользнула из палаты. Подойдя к дверям соседнего бокса, она минуту нерешительно перетаптывалась, боясь войти... А потом все же тихо приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь. Там, на кроватке, лежал ребенок. По возрасту почти как ее сын, лишь вместо круглых щек здорового ребенка она увидела худое осунувшееся личико с бледной до синевы кожей. Неухоженность малыша видна была сразу, — грязные жидкие волосики разметались по подушке, личико запачкано чем-то, по щекам полу-застывшие потеки слез. Ребенок не спал, он внимательно и серьезно, совсем не детским взглядом смотрел прямо на Ольгу, а Ольга так же молча уставилась на него. И вдруг, черты крохотного лица исказились, из глаз ливанула свежая порция слез, и ребенок пронзительно закричал. Вздрогнув от неожиданности, Ольга моментально подхватила его на руки и поняла, что подгузник у малыша полный, от него исходил застарелый неприятный запах. «Сколько же тебя не мыли, малыш?» — подумала женщина, прижимая к себе трясущееся в крике худенькое тело ребенка. — «Сейчас, мой милый, я тебе помогу!» Оля аккуратно вернула сироту в кроватку, быстро пробежав по коридору туда и обратно, принесла с собой свежий подгузник, присыпку, Ванькины ползунки... Во время купания выяснилось, что малыш вовсе и не малыш, а малышка. Это была девочка, немного истощенная, совершенно неухоженная девочка, на вид месяцев пяти. Умытая и чистая она стала выглядеть гораздо лучше, но успокаиваться не собиралась. Жалобно похныкивала , пытаясь сосать свой пальчик. «Да ты же голодная, крошка!» — поняла Оля и... растерялась. Что же делать? Ванька был еще полностью на материнском молоке, где же взять смесь для сиротки? Оля в отчаянии смотрела на чмокающую пустышкой девочку, а потом решилась. Воровато прикрыв дверь в палату, она покормила ребенка так, как кормила своего Ваню. На удивление, малышка моментально поняла, что ей надо делать, приникла к Ольге, до боли впиваясь в нее, жадно принялась есть... В ту ночь Оля впервые уснула спокойно почти до утра, когда ее уже разбудил проголодавшийся сын. * * * С тех пор так и повелось, — как только коридор отделения покидал медицинский персонал, Оля кралась к «своей девочке», меняла ей памперсы, укачивала, кормила, разговаривала... Она понятия не имела, как настоящее имя ребенка, но сама называла ее Анечкой и кроха начала привыкать к ней, радостно тянула ручонки. Что будет дальше, Оля не загадывала, но так бы все и продолжалось, если бы не соседка, увидевшая такое вопиющее нарушение больничных правил и «настучавшая» на Ольгу медсестре... * * * Олю вызвала «на ковер» пожилая заведующая и долго строго выговаривала ей, что ребенок сирота, что нельзя приучать его к рукам, так как потом ему все равно придется вернуться в «Дом малютки», где никто так возится с ним не будет. Ольга молча слушала горькую отповедь, повинно опустив голову. А мысли напряженно роились в ее голове. После очередного особо красочного рассказа о том, как тяжело таким обласканным детям будет отвыкать от рук, она не выдержала. — Я заберу ее себе! Я усыновлю Анечку! — тихо, но твердо сказала она, глядя в глаза заведующей. Та остановилась на полуслове и долго внимательно смотрела на Олю. Потом устало прошла и села за стол, молча поджав губы и о чем-то напряженно думая. — А у вас есть куда забирать? У вас есть свое жилье, работа? Муж ваш будет не против такого «сюрприза»?

Сердце матери Анастасия Фляйм «Господи, как же все это не вовремя », — в отчаянии думала Ольга, пытаясь аккуратно уложить в сумку крохотные детские вещички под отчаянные крики шестимесячного сына Ваньки. Отит, случившийся у малыша, причинял тому сильную боль, и сын плакал уже вторые сутки. После бессонной ночи Ольга вызвала на дом педиатра, который и дал им направление на лечение. Но, если бы это было лишь одной проблемой, — муж Ольги, Денис, вдруг неожиданно загулял. Хотя почему же неожиданно? У него были на то свои причины, очевидно. Ведь поначалу, когда они только принесли из роддома кричащий кружавчатый сверток с Ванькой, отец радовался каждому его писку, каждому движению крохотной ручки или взгляду, устремленному на незнакомое еще пока лицо отца. Умиление прошло быстро. Пеленки, зубки, бессонные ночи, накопившаяся на работе усталость никак не способствовали хорошему настроению мужчины. Да и Оля, как ни старалась следить за собой, все же явно потеряла тот лоск ухоженной девушки, которой она была год назад на их свадьбе. Мельком бросив взгляд на зеркало, что во всю длину украшало шкаф-купе в спальне, Оля невесело усмехнулась. Располнела немного, под глазами следы хронической усталости... Она перестала быть красавицей. Объективно перестала, а не только для мужа. Раньше он всегда гордился ею, а теперь. Редкие гости, что бывали у них дома, тоже начали замечать появившуюся прохладу в отношениях супругов. Помня, как раньше отношения этой пары предметом зависти для многих, старались надолго не задерживаться, стыдливо отводили глаза, заговаривая с Ольгой о ее муже. Что он гуляет знали все, кроме самой Ольги. Она, как водится, была не в курсе до самого вчерашнего дня, когда уставший от криков больного малыша Денис оделся и выскочил из квартиры в ночь, нагло сообщив перед этим к кому он идет и зачем. Оля прорыдала всю ночь, укачивая Ванечку. Выли они вместе, в унисон, иногда измученный болью ребенок засыпал, и тогда Ольга переходила на молчаливые рыдания, упиваясь своим отчаянием и сглатывая горькие слезы. В больнице им предстояло лежать достаточно долго, вещей она набрала с запасом, прекрасно осознавая, что прийти к ним с малышом в больницу будет просто некому, — старенькая двоюродная бабушка, единственная Олина родственница, жила далеко, а сама она, в свое время совершенно не задумываясь, бросила все в своем маленьком провинциальном городке и переехала к мужу в Москву. Она была тут совершенно одна. Быстрая беременность сразу после свадьбы лишила ее возможности обрасти подругами, а те, кто приходил к ним в гости были скорее друзьями Дениса, не ее... Просить помощи было не у кого, надеяться не на кого. Оглядев перед уходом квартиру, Оля подхватила на руки орущего сына и закрыла за собой дверь, не вполне уверенная в том, что ее тут будут ждать, когда она вернется... * * * Лечение сына проходило неожиданно для Оли вполне успешно, — уже к окончанию первого дня Ванечке стало значительно легче и женщина наконец-то смогла оглядеться вокруг. Чистые палаты, вполне себе приличное питание, две соседки с такими же разболевшимися малышами. Напрягало лишь одно — огромные стеклянные стены, которые не только давали неприятный обзор тому, что происходит в соседних палатах, но и совсем не гасили посторонних звуков. В первую же ночь с непривычки Оля даже не смогла уснуть, — в соседней палате надрывно, жалобно и тоненько на одной ноте плакал ребенок. И плач его был таким отчаянным, жалким, в нем сквозила обреченность и некое смирение со своим одиночеством . Оля расспросила соседок, почему мать не успокоит малыша, на что получила ответ, что ребенок этот из «Дома малютки», родителей у него нет и никогда не было. Соседки ее попали сюда гораздо раньше Ольги и уже привыкли к постоянному тоскливому плачу сироты.

— Вот и по рукам! — сказал Дмитрий и пожал руку мужчине. Он давно заметил на столе у Николая фотографию рыжего кота. Сомнений быть не могло – на фото был запечатлен Батон. — Котов любите? — как бы между делом осведомился Дмитрий, кивнув на фото. Николай погрустнел: — Люблю… А этот кот мне очень дорог. Однако, бывшая жена даже не думает отдавать мне Батона. Хотя это мой кот. Его нашли в этом автосервисе, — сказал он с обидой в голосе. — Тяжелый случай. А денег предлагать не пробовали? Ну, или силой забрать любимца? — продолжил Дмитрий как ни в чем не бывало. Николай удивленно приподнял брови, и на его лысой голове выступила испарина: — Да что ж я, бандит какой-то, что ли? Насилие не наш метод. Да и тем более, представьте, какой это стресс для кота, если его начнут таскать из одного места в другое? Нет, я никогда не подвергну Батона такому испытанию. Сейчас Снежана живёт с ним за городом. Коту там лучше, чем в квартире. Так что пусть будет с этой ведьмой. Хотя, признаться, не такая уж она и ведьма… — резюмировал Николай с грустью. Дмитрию почему-то стало жаль беднягу. Было очевидно, что он до сих пор любит Снежану и привязан к коту. Дмитрий вдруг чётко осознал, что Николай не мог быть похитителем Батона. — А вы мириться не пробовали? — спросил он. — Да пробовал уже много раз. Вот как раз сегодня придумал предлог, чтобы приехать. Но она меня сразу раскусила и выставила вон, — вздохнул Николай. На дачу Дмитрий возвращался в дурном расположении духа. Кажется, расследование зашло в тупик. Николай, хоть и имел бандитскую внешность, весьма трепетно относился к Снежане и Батону. Но где же теперь искать кота? Неужели он и правда затерялся где-то в посёлке? Дмитрий медленно проехал шлагбаум, внимательно вглядываясь вдаль. Что же он скажет Снежане? Ничего лучше, чем предложить помириться с Николаем, на ум не приходило. Из задумчивости его вывел странный шум. Мужчина прислушался, а затем притормозил у забора. Шум усилился. Через секунду сомнений не осталось – громыхало в багажнике. «Но что это может быть?» — обдумывал происходящее Дмитрий. Он вылез из машины и подошёл к багажнику. Сначала все было тихо. Но потом из его недр донеслось душераздирающее завывание. Дмитрий замер. Он отлично помнил, что положил в багажник лишь все самое необходимое для завтрашней рыбалки. Но кто же тогда там воет? — Не может раскладной стул устроить такой вой! — усмехнулся Дмитрий. Через секунду мужчина открыл багажник. Прямо из-под рюкзака на него уставилась пара горящих глаз. — Мяу! — пробасило рыжее чудовище, с ненавистью глядя на человека. — Да ладно тебе, Батон. Все самое страшное уже позади, — тихо произнес Дмитрий, ни секунды не сомневаясь, кто перед ним. Конечно, Снежана была счастлива, увидев на пороге Дмитрия с котом. — Видимо, он залез ко мне в багажник, пока я носил вещи для рыбалки из дома. Хорошо, что на улице сегодня прохладно и Батон не долго просидел взаперти, — сказал Дмитрий. — Батона снова подвела любовь к машинам. Выходит, вы зря ездили к Николаю, — вздохнула Снежана. Дмитрий задумался, а потом произнес: — Вы всё-таки не горячитесь с Николаем. Мне кажется, он очень хорошо относится к вам и к Батону… Снежана смутилась и обещала подумать. Так и закончилась эта детективная история. Весна была в самом разгаре. Огромный чёрный джип стал все чаще приезжать в посёлок… Вскоре Снежана и Николай помирились. Дмитрий был рад за соседей. Но самым счастливым в этой истории был, конечно, Батон. Кот не любил, когда люди вокруг него одиноки. И скажем по секрету, он уже продумывал план, как избавить от одиночества соседа Дмитрия… Автор НИКА ЯСНАЯ

Дмитрий не терпел женских слез и в замешательстве уставился в чашку с кофе, пробормотав какие-то невнятные слова утешения. Затем он ещё раз уточнил: — Так вы уверены, что кота украл ваш бывший супруг? Снежана тут же прекратила плакать и закивала: — Ну, конечно! Это же очевидно. Сейчас я все вам объясню… Оказалось, что сегодня утром Батон ещё был на месте. Снежана угостила кота любимым лакомством и хотела уехать по делам в город. Но вдруг ей позвонил Николай. — Он придумал какую-то ерунду про бумаги, которые я в глаза не видела. Говорил, что это важный разговор и он хочет поговорить лично. Я, конечно, поверила ему, — вздохнула женщина. Николай не заставил себя долго ждать и уже через полчаса был у ворот. Он напросился зайти. Долго гладил Батона. Отдал Снежане коробку с любимым кормом кота и пару игрушек. Затем был какой-то бессмысленный разговор о том, что они зря расстались. — В итоге я выставила Николая вон и какое-то время злилась на себя, что вообще впустила его в дом. Честно говоря, я уже начинаю сомневаться, что развод был правильным решением… В общем, с таким настроением ехать куда-то было бы ошибкой, и я решила остаться дома, — сказала Снежана. Она прилегла на диван, чтобы отдохнуть. И вдруг поняла, что чего-то не хватает. — Видите ли, Батон всегда крутится возле меня. А если я прилегла, то он тут же устраивается рядом, — улыбнулась женщина. Когда Снежана заметила, что её любимца нет рядом, то решила, что кот где-то уснул. Но обойдя дом женщина убедилась, что Батона нигде нет. С нехорошим предчувствием она вышла на улицу и осмотрела участок. Но напрасно она повторяла «кис-кис-кис». Кот словно сквозь землю провалился. — Я даже выглянула за калитку, и так, от участка к участку, обошла весь посёлок. Хотя сразу поняла, что это бесполезно. Обратилась к охране. Как назло, нужная нам камера сегодня весь день барахлит. Но поймите, кот пропал сразу после визита Николая! Когда я увидела, что вы вернулись, то решила попросить о помощи, — закончила свой рассказ Снежана. Дмитрий действительно уезжал ненадолго. Он собирался завтра порыбачить. И уже загрузил в багажник все необходимое. А потом отправился за наживкой. Когда он отъезжал от дома, то заметил, что возле ворот соседки стоит огромный, чёрный джип. «Какие-то гости пожаловали. Главное, чтобы не шумели. А то вставать завтра чуть свет», — подумал тогда Дмитрий. — Может быть, пройдёмся ещё раз по посёлку? Вдруг все же встретим Батона? — предложил Дмитрий, сам не веря в успех данного мероприятия. Снежана кивнула. Они ещё раз прочесали местность, как заправские сыщики. Спрашивали соседей. Но Батона так и не нашли. — Как вы говорите? Ваш супруг держит автосервис и часто бывает там? Думаю, мне стоит наведаться к нему в гости и попробовать понять, причастен ли Николай к исчезновению Батона, — решительно произнес Дмитрий. Снежана посмотрела на него с благодарностью: — Вы – настоящий герой! — сказала она восторженно. Дмитрий сомневался в своих геройских способностях, но засиял, как медный пятак, от слов Снежаны. В автосервисе было немноголюдно. Длинноногая девушка-администратор явно скучала и глазела в телефон. — К руководству? А вам назначено? — захлопала она пышными ресницами. — У меня деловое предложение. Думаю, ваш начальник не простит, если вы меня не пустите, — уверенно произнес Дмитрий. — Минуточку, — выдавила девица и понеслась на верхний этаж. «И зачем только брякнул про какое-то деловое предложение? Что я теперь буду говорить Николаю?» — размышлял Дмитрий. Наконец девушка спустилась и, улыбаясь, пригласила Дмитрия пройти к Николаю Степановичу. Николай был слегка уставшим мужчиной бандитской наружности. Он поприветствовал гостя и предложил приступить к делу. Дмитрий на ходу стал сочинять о небольшой компании, осуществляющей перевозки: — Есть ли скидки постоянным клиентам? Возьмёте ли обслуживать грузовики? — войдя в образ, интересовался он. Николай размышлял и что-то просчитывал. Наконец сказал, что подготовит коммерческое предложение.

Дело о пропавшем Батоне НИКА ЯСНАЯ Николай при разводе хотел забрать его себе. Но я, естественно, не отдала Батошу. И вот теперь он решил украсть его. Так вы мне поможете? — Снежана вытерла слезы платочком… Он, конечно же, сразу решил прийти ей на помощь. Она смотрела на него огромными голубыми глазами и говорила взволнованно. Правда, он не совсем понял, о чем идёт речь. Просто смотрел, задумавшись, и тонул в глубине её бездонных глаз… — Вы меня вообще слышите? — вдруг раздалось довольно резко. Он тут же сделал сосредоточенное лицо и закивал: — Да, конечно, продолжайте. — А что тут еще продолжать? Я вам третий раз повторяю: Батон пропал! Его украли! — всхлипнула женщина. — Все понятно, пропал, — кивнул он растерянно. Через несколько минут все встало на свои места. Несколько лет назад, когда Снежана ещё была в браке, супруг принёс в дом чудесного рыжего котёнка, которого они назвали Батон. — Понимаете, мой бывший муж хотел детей. А я была не готова. И вот Батон стал нашим, если это так можно сказать, ребёнком. Николай был очень привязан к коту и при разводе хотел забрать его себе. Но я, естественно, не отдала Батошу. И вот теперь он решил украсть его. Так вы мне поможете? — Снежана вытерла слезы платочком. Дмитрий ещё раз осмотрелся в надежде увидеть за ближайшим кустом очертания рыжего кота, но напрасно. Тогда он закивал и добавил: — Да, конечно. Пару месяцев назад Снежана приобрела участок по соседству с Дмитрием. Сначала он отнёсся настороженно к новой владелице. Всё-таки его вполне устраивали прежние соседи – тихая семейная пара. А чего ждать от симпатичной одинокой женщины, Дмитрий не знал. Вдруг она будет устраивать здесь веселье до утра с музыкой и кучей гостей? Но вопреки всем тревожным мыслям Снежана оказалась женщиной спокойной, тихой и воспитанной. К ней редко приезжали гости. Зато у нее жил рыжий кот. Он всегда степенно вышагивал рядом с хозяйкой, размахивая пушистым хвостом. Однажды Дмитрий обнаружил пушистика около своей машины. — Извините, Батон очень любит кататься. Мой бывший супруг – владелец автосервиса. Батона ещё котёнком нашли под капотом автомобиля. Он чудом остался жив, — призналась тогда Снежана и долго благодарила соседа за проявленную бдительность. Надо отметить, что соседка уже не раз обращалась к Дмитрию за помощью. И признаться, ему было приятно ощущать себя рядом с ней настоящим рыцарем. — Машина не заводится. А мне надо срочно в город. Не поможете? — попросила она однажды, оторвав Дмитрия от ремонта. Но дело оказалось пустяковым. Дмитрий достаточно быстро справился. А на следующий день Снежана в знак благодарности принесла ему пирог собственного приготовления. В другой раз он поменял в её доме лампочку. Потом починил дверной замок… И вот теперь она снова обратилась к нему за помощью. Но на этот раз дело было гораздо сложнее, чем разряженный аккумулятор. — А почему вы думаете, что Батона украли? Может, он просто пошёл прогуляться и стоит поискать беглеца на соседних участках? — решил уточнить Дмитрий. Они только что расположились на веранде, чтобы обсудить дальнейший план действий, и Снежана принесла кофе. — Видите ли, Батон очень тихий и спокойный кот. Он почти никогда не выходит за пределы участка. Нет. Не в его характере убегать из дома, — вздохнула Снежана. Дмитрий сделал глоток ароматного напитка и задумался. Батон и правда был очень спокоен, когда он однажды встретил его у своей машины. Кот просто сидел и ждал. Но, с другой стороны, всякое может случиться. Вдруг он выбрался на улицу и встретил собаку, а затем пустился наутек? Хотя история с собакой тоже была маловероятна. Их небольшой загородный посёлок находился под надежной охраной. Территория была огорожена. Чужаков здесь не было. Соседи хорошо знали друг друга. И никакие собаки по поселку просто так не гуляли. Но эту версию Дмитрий все равно решил не исключать. Мало ли что… Снежана все больше нервничала. И даже пролила кофе. — Извините. Места себе не нахожу, — сказала она тихо и снова расплакалась.

«Если я не вмешаюсь, — подумал Феня, — она либо утонет в чайной ложке, либо ее переедет велосипед». Скептицизм Фени дал трещину. Он подошел к девушке и осторожно лизнул ее в нос. — Ой… — Маша посмотрела на него огромными глазами, в которых помещалось целое небо. — Ты кто? Ты тоже потерялся? Мы с тобой одной крови, маленький… Мы оба – ошибки мироздания. Феня возмущенно тявкнул. «Ошибки? — подумал он. — Сейчас ты увидишь, что такое правильно настроенная Вселенная». ***** Маша забрала Феню в свою мастерскую – крошечный чердак, где пахло кофе и надеждой, к которой уже примешался запах пыли. Начались чудеса, которые Маша, по своей наивности, принимала за случайность. Она пошла на просмотр в галерею, куда ее не звали три года. По дороге она, разумеется, должна была опоздать: автобус сломался, ключи потерялись, а зонт вывернуло ветром. Но Феня, семенивший рядом, был начеку. И вдруг автобус, который должен был уже уехать, задержался на лишнюю минуту из-за того, что водитель засмотрелся на красивую девушку. Ключи обнаружились в самом логичном месте, а ветер внезапно стих, едва Маша вышла из подъезда. В галерее куратор, известный своей способностью превращать людей в соляные столпы одним взглядом, внезапно оказался в прекрасном расположении духа, что с ним случалось в последний раз до этого года три назад. — Милочка, ваши работы… — он прищурился, глядя на холст, который Маша чуть не уронила ему на ноги. — В них есть... эээ... свет. Настоящий, золотистый свет. Где вы его только взяли? Маша покраснела и посмотрела на Феню, который в этот момент увлеченно грыз ножку дорогого кожаного кресла. — Это все Феня… — пробормотала она. — С тех пор, как он у меня, я... я просто стала внимательнее. Наверное, я просто нашла свой стиль. Феня прекратил грызть кресло и посмотрел на нее с выражением: «Конечно, Машенька. Твой стиль – это я. Но если тебе так спокойнее, можешь считать это вдохновением». ***** Прошло два года. Маша стала знаменитой. Ее картины Солнечного цикла раскупались еще до того, как высыхала краска. Она по-прежнему была неловкой, по-прежнему проливала чай и путала даты, но каким-то чудесным образом все ее промахи оборачивались триумфами. Пролитый чай на эскизе признавали гениальной находкой в области акварели, а перепутанная дата выставки позволила ей встретить будущего мужа в пустом выставочном зале. Она больше не считала себя невезучей. Напротив, она примирилась с собой. — Понимаешь, Феня, — говорила она вечером, расчесывая его роскошную шерсть черепаховым гребнем, — секрет успеха в том, чтобы верить в себя. Раньше я была зажата, я ждала провала. А теперь я знаю: я – творец. Моя энергия притягивает события. Я сама создаю свою удачу! Феня слушал, и в его душе больше не было печали. Лишь легкая, теплая ирония… Он знал, что Костя сидит в тюрьме и проклинает «злой рок», считая себя жертвой обстоятельств, хотя он был жертвой собственного характера. А Маша считает себя «творцом удачи», хотя она – всего лишь добрая душа, которой Вселенная решила немного помочь через посредничество маленького лохматого пса. Обе стороны ошибались. Люди вообще склонны приписывать себе заслуги Фортуны и винить Судьбу в собственных глупостях. Феня был доволен. Маша, в отличие от Кости, никогда не замахнется на него пепельницей. Она слишком занята тем, что спотыкается о свои великие идеи. А Феня… Феня будет рядом. Он будет следить за тем, чтобы светофоры горели зеленым, а масло на бутербродах никогда не касалось пола. Потому что истинная удача – это не когда тебе везет, а когда у тебя есть кто-то, кто любит тебя настолько, что готов подправлять для тебя законы мироздания. Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ

Костя получил пять лет. Но самым страшным было не это. Перед тем, как его увели, он, ослепленный яростью, швырнул в пса тяжелую пепельницу: — Это ты во всем виноват! Пепельница лишь слегка задела Феню, но мир его рухнул окончательно… ***** Феня оказался на улице. От прежней жизни остался лишь ошейник с именем «Феня» и горький осадок. Но искать нового хозяина не спешил. Честно признаться, история с Костей его глубоко задела. Может, это Феня со своей удачливостью так его разбаловал? Как можно так быстро превратиться в жадное и самоуверенное существо, кидающееся пепельницами? Он жил за гаражами, пах дождем и безнадегой. Много думал. Оказывается, удача, как и лекарство, в больших количествах превращается в яд. Если дать ее людям слишком много, ни к чему хорошему это не приведет… Зима в городе выдалась не слишком холодной, но серой и промозглой, с частыми оттепелями, точно ноябрь передумал уступать место декабрю и загостился до весны. Феня грелся у теплотрассы и наблюдал за миром с фатализмом пса, которому в этой жизни понятно все или почти все… ***** Маша появилась в его жизни, как появляются все великие перемены – с грохотом и блеском. Феня сидел у входа в парк, когда мимо пролетала – иного слова не подобрать – девушка. Она несла в руках огромный холст, сумку с красками и бумажный стаканчик кофе. Маша была воплощением того, что ученые называют «исключительно малой вероятностью». На ровном месте она умудрилась зацепиться каблуком за трещину в асфальте, которую не заметил бы даже муравей. Холст взлетел в воздух, краски рассыпались веером, а стакан кофе, описав идеальную дугу, приземлился прямо на капот припаркованного неподалеку «Мерседеса». Маша сидела в центре этого хаоса, сокрушенно глядя на свои испачканные джинсы. — Опять… — прошептала она. — Ну почему я такая… Маша? Феня наблюдал за ней из-под куста. Маша была художницей. Она видела мир в цветах, которых не существовало в природе – в индиговых тенях и фосфоресцирующих бликах. Но в реальном мире она была опасна для самой себя. Феня по обыкновению принюхался. Душа девушки была чистой, но совершенно изорванной, словно кто-то играл ею в футбол. В ней не было ни капли удачи. Маша была «невезучей» по определению.

Живой талисман ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Феня выглядел, как ожившая половая тряпка, которую кто-то по ошибке наделил разумом и парой угольных глаз-пуговок. Но у Фени был дар… Фортуна никогда не отличалась хорошим зрением. А уж характер у нее самый вздорный из возможных… Если бы она была чуточку благоразумнее, то не разбрасывала бы свои дары с непредсказуемостью апрельской погоды, а выбирала бы счастливчиков повнимательнее. Однако у Фортуны есть один секрет, о котором не догадываются ни опытные прожигатели жизни, ни солидные финансисты. Иногда она ленится и передает свои полномочия существам, чей рост в холке не превышает тридцати сантиметров… Пес Феня был существом самого прозаического происхождения, но, как вы уже догадались, подходящего роста. Его родословная представляла собой удивительно пестрый рисунок – от заезжего терьера до местного дворового философа неопределенной масти. Феня выглядел, как ожившая половая тряпка, которую кто-то по ошибке наделил разумом и парой угольных глаз-пуговок. Но у Фени был дар. Нет, он не умел предсказывать курс юаня и не находил трюфели в подмосковном лесу. Феня умел притягивать удачу. Это не было волшебством в самом банальном смысле слова – из воздуха не сыпались золотые монеты. Просто рядом с Феней мир внезапно становился… послушным. Светофоры радостно загорались зеленым, нужные люди оказывались за нужными столиками, а начальство вспоминало о вас, лишь если прикидывало, кому бы повысить зарплату. ***** Первого владельца Фени звали Костя. Костя был из тех людей, чье обаяние могло бы растопить ледники далекой Антарктиды, если бы он надумал туда ехать. У него была лучезарная улыбка, вечно пустой карман и катастрофическая нехватка совести. Как и все собаки, людей Феня чувствовал в первую очередь носом. Но это были не какие-нибудь вульгарные запахи. Нет, через обоняние пес мог познакомиться с душой человека… От кого-то пахнет страхом, от кого-то злостью, от кого-то заботой и лаской. От Кости пахло кипучей энергией. Он не мог ни минуты усидеть на месте. Когда Феня появился в его жизни, Костя торговал подержанными автомобилями, которые больше напоминали груды металлолома с грандиозными амбициями. Но стоило Фене постоять рядом с самым безнадежным «корытом», как покупатель находил в машине что-то стоящее. Сделки закрывались за пять минут. Костя богател… Вскоре Костя решил, что торговать честно – это занятие для тех, у кого нет такой «гениальной интуиции», как у него. Он занялся хитрыми схемами, которые пахли роскошной жизнью и казенным домом. — Понимаешь, Феня, — говорил Костя, попивая дорогой коньяк и почесывая пса за ухом, — думаю, я просто избранный. У меня чуйка! Я вижу людей насквозь. Я – архитектор своей судьбы! Феня слушал, и в его глазах светилась тихая печаль. Он видел, как золотистая пыль вокруг Кости начинает сереть, превращаясь в пепел. Костя ведь не был закоренелым негодяем, иначе бы Феня у него не поселился, но с каждым днем в хозяине просыпалось все больше самодовольства. К тому же удача – это кредит, который выдается под честное слово, а Костя свое слово давно заложил в ломбард. Феня честно пытался спасти хозяина. Когда Костя собирался на очередную встречу с «деловыми партнерами», у которых глаза были хитрыми, как у самого мерзопакостного дворового кота, Феня ложился у двери. Он скулил, кусал Костю за штанину, имитировал обморок. Но Костя лишь раздраженно его отпихнул: — Не мешай! Сегодня я сорву куш. Я чувствую – я на волне! Трагедия случилась в четверг. Костя задумал грандиозную аферу с недвижимостью. Ему нужно было, чтобы Феня был рядом «для имитации семейного уюта». Но Феня, почуяв смрад надвигающейся катастрофы, наотрез отказался выходить из квартиры. Он забился под диван и рычал так, будто в гостиную зашел сам Вельзевул с пылесосом в когтистых лапах. Костя ушел один. В тот вечер бесконечное везение внезапно подошло к концу. Сделка оказалась подставой, полиция – настоящей, а «партнеры» – предателями.

вот уж привалило кому-то счастье! бедная ваша жена! разгребайте свои авгиевы конюшни сами! и не забудьте пожаловаться, телефон на сайте! - Во-первых, я не женат, сказал мужик, во-вторых, почему сразу упырь? в-третьих, немецкий есть? и сколько знаков в минуту? сто шестьдесят? и в-четвёртых, давайте сначала, как будто вы только что вошли. И добавил: - Мне одному не справиться, запустил тут всё, заработался, как есть свинарник, помогите, пожалуйста, поможете? В семье Ивановой посуду моет муж. Это принципиально. Кстати, с дворником не только здоровается, но и останавливается на пару минут погоду или там вчерашний футбол обсудить. Дворник говорит, я-то думал, этот, с четвёртого этажа, хмырь хмырём, а он нормальный мужик, не чванливый, ещё б за Динамо не болел – цены б ему не было. drevo_z

Вечером понедельника невнятным, насыщенным унылыми метафорами монологом, Сидоров известил Иванову о том, что трёхлетнее совместное проживание помогло ему осознать – он, Сидоров, ещё не созрел для серьёзных отношений. Собрал своё барахлишко и канул в сумрак. Иванова собралась было зарыдать над несчастной судьбой, но тут с потолка к спальне закапало, в кухне полилось, и сознание определилось бытием. Попытки разбудить соседа-алкоголика, беготня с тазиками и тряпками прекрасно отвлекают от душевных терзаний. А дальше прям посыпалось. Утром во вторник померла кофеварка, в среду задымил фен, в четверг приказала долго жить стиральная машина, а на лбу выскочил неуместный подростковый прыщ. Иванова ощутила себя Иовом многострадальным. Толку-то, что непорочен, справедлив и удаляешься от зла, ежели по твоему поводу Тот-Кто-Наверху спорит с Тем-Кто-Внизу. Осталось дождаться проказы, мрачно подумала Иванова. И дождалась. - Вы же понимаете, Лара, -сказал директор, -в стране кризис, приходится затягивать пояса, всех коснулось, всех! Так оно и есть, всех. Давеча директорская жена, она же по совместительству зам по персоналу, чуть не плакала – вместо привычной Доминиканы приходится лететь в нестатусную Грецию. Иванову касанием сбило с ног. Рассылала резюме, ходила на собеседования, но чёрная полоса и не думала светлеть. И на удивление быстро таяли деньги. Как-то проснулась, с содроганием вспомнила приснившееся (в прихожей стоит, не отражаясь в зеркале, обросший синим мхом Сидоров и директорским голосом рассказывает о видах на урожай доминиканской маракуйи), полюбовалась пустым холодильником и решительно отправилась на биржу труда. - Сами знаете, в стране кризис, предложить вам особо нечего, -сказали ей на бирже, вот есть запрос от клининговой компании, уборка квартир, чем не работа? не у алкашей же убираться. у приличных людей, берёте? - Беру, -сказала голодная Иванова. Через неделю Иванова поняла, что приличные люди очень разные. На фоне некоторых сосед-алкоголик выглядел педантичным аккуратистом. Но втянулась. Знакомым о клининговой карьере не говорила, нечем хвастаться. В декабре случился аврал, только успевай поворачиваться. 31-го окультурила две квартиры, ни рук ни ног не чуя ехала домой, мечтая отмокнуть в ванне и залечь перед телевизором, ну его, этот Новый год, куда подальше. И тут позвонила менеджерша, сказала: - Ларочка, миленькая, выручай, некому больше, у всех семьи, ты ж понимаешь, в стране кризис, нельзя разбрасываться клиентами, выручишь, да? а я тебе в январе хороших заказов подброшу, с чаевыми, сейчас адрес смс-кой скину, с Новым годом тебя, с новым счастьем! успехов тебе, Ларочка, в труде и личной жизни! "Чтоб вам всем лопнуть с вашим счастьем и вашими успехами", - подумала Иванова. Недовольный мужик, не поздоровавшись, буркнул: - Позже явиться не могли? Ну и хмырь, решила Иванова, а вслух сказала: - Не вопрос, выйду, погуляю, через часок вернусь, согласны? - Не согласен, начальственным тоном сказал мужик, приступайте, и побыстрее, Новый год на носу. Иванова огляделась: - Посуду недели две копили? - Какое вам дело, что и сколько копится? работайте,- сказал мужик. С трудом подавив желание огреть мужика шваброй, злая и вымотавшаяся за последние дни Иванова рявкнула: - Мне интересно, ладно кастрюли, но чашку за собой можно помыть? - Не надо мне грубить! возмутился мужик, кто на что учился, тот тем и занимается! Секунд пять Иванова сдерживалась, а потом рвануло, этак на килотонн пять-шесть в тротиловом эквиваленте. - Да! я не хирург и не ядерный физик! но у меня три языка в совершенстве, я неплохо разбираюсь в законодательстве, печатаю 160 знаков в минуту, абсолютная грамотность, курсы стенографии с отличием! да! я убираю чужие квартиры, и корона с головы не сваливается! а для вас тарелку вымыть – ниже вашего достоинства? с дворником поздороваться – унижение?! аристократом себя мните?! да вы просто упырь!

Петрович почувствовал, как в глазах защипало, от пыли, наверное... Вылез из машины. В багажнике вроде старое одеяло лежало. Надо заднее сидение прикрыть. Ольга ругаться будет, если собака все изгваздает. ***** Кузьмич воскресный вечер проводил бестолково. Как и многие-многие вечера до этого. Сидел, вперившись в телевизор. Бухтел о чем-то диктор, но Кузьмич его не слышал, мысли бродили далеко. Тяжелые это были мысли… Выдернул его из раздумий настырный звонок в дверь. На пороге стоял Петрович, взбудораженный, словно мальчишка, которому подарили новый велик. Кузьмич скуксился: — Чего трезвонишь? Пожар? — Да нет, ждет тебя кое-кто. — Ты чего, выпил? Где ждет, кто ждет? — Ничего я не пил! — возмутился Петрович. — Я же непьющий. Дама тебя ждет. Правда, немного ошиблась и к нам забрела, но она точно по твою душу. Он заметил, как в глазах Кузьмича, на самом донышке, зажглось любопытство. Это было хорошо. — Ладно, пойдем, посмотрим, что там за дама… ***** Тем временем черная дворняжка лежала у ножки кухонного стола. Чистая, сытая, уставшая. Столько событий за день. Хороших событий. Словно судьба вдруг решила ее наградить за все горести, выпавшие на песью долю. За холодную зиму, голод и отчаяние. Дворняжка не научилась бояться людей, но потеряла надежду. И вдруг такой подарок! Ее подобрали, накормили, отмыли. Казалось, этот вечер уже не может стать лучше. Но тут пришел он! Высокий пожилой незнакомец. От него пахло одиночеством и... чем-то родным! «Разве так бывает? — удивилась дворняжка. — Я этого дядьку впервые вижу. Правда, я слышала от бездомных товарок, что иногда между псом и человеком внезапно проскакивает искра. Может, это она и есть? Стоит проверить. Только чуточку позже. Пусть он сам подойдет». ***** — Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся. Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице. Только вот уши чуточку другие. У одного кончик словно надломлен, другое торчком. Зато взгляд! Изучающий, умный, знакомый! — Вы где ее взяли? Голос сел, вопрос прозвучал грозно, и Петрович бросился оправдываться. — Ты не ругайся только... Ведь никто не заставляет... На помощь пришла Ольга: — На трассе голосовала. Решили подвезти, уж больно она на одну знакомую похожа! Тебе так не кажется? Кузьмич не нашел слов, кивнул, подошел к собаке. Та подскочила, завертела хвостом, ткнулась носом в руку. Искра вспыхнула, разгорелась! — Она тебя тоже признала, — удивился Петрович. Рука Кузьмича погладила черную голову. В душе творился бардак: грусть и радость, тоска и надежда сталкивались, заставляли сердце стучать быстрее. — Ну, что молчишь? Твоя она или в приют звонить? — не выдержала Ольга. — Моя! — словно в прорубь с головой ухнул Кузьмич и... ожил. — Конечно, моя! Пусть и другая... Они ушли из квартиры вместе. Петрович закрыл за ними дверь, приобнял жену: — Столько лет живем, а ты меня все еще удивляешь. — Да брось ты! Просто я люблю, когда все хорошо. Плохое и без моей помощи происходит, — улыбнулась Ольга. — Ладно, хватит удивляться, пошли ужинать… ***** Наступило лето, разбросало в траве неистребимые одуванчики, нарядило людей в сарафаны, шорты и панамки. Все, как принято. Привычно по пятницам Петрович заводит свою старушку-Волгу и ждет, когда остальные усядутся. Они снова ездят на дачу вчетвером! — Держи собаку, — ругается Ольга. — Вы мне всю рассаду переломаете! — Да не нужна Фроське твоя рассада! — говорит Кузьмич и крепче прижимает собаку к себе. Та тихонько ворчит. — Господи, ничего не меняется, — вздыхает Петрович и крутит баранку. А сам думает, что это замечательно. Завтра они снова пойдут на безымянное озеро. Нужно показать молодой Фроське их любимое место. Оно ей точно понравится, иначе просто не может быть. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Кузьмич брал Фроську на поводок, Петрович шел за удочками, и они трогались в путь. Через луг по тропке, потом в утренний свежий лес. Там в тишине и покое дремало безымянное озерцо. Дачники его не тревожили. Ни к чему. Маленькое, пляжа с песочком нет, рыбы тоже негусто. Петрович с Кузьмичем и сами-то на него набрели случайно, когда по грибы ходили. Давненько это было. С тех самых пор здесь и рыбачили. Пускай улов небогатый. Они не ради него сюда приходили. Влекло их умиротворение темной воды, украшенной ожерельем из кувшинок. Здесь рождались неспешные разговоры под пенье птиц, здесь успокаивались мысли… Фроське тоже на безымянном озере нравилось. Она устраивалась в траве, слушала перекличку лягушек и думала о чем-то своем. — Пенсионерское трио у нас! — пошутил однажды Петрович. — Два мужика за шестьдесят да собачонка старая. Мы здесь скоро можем свой пляж открыть. Так как песок из всех троих уже сыплется! Кузьмич сперва рассмеялся, а потом посмотрел на седеющий песий нос и загрустил: — Слушай, а Фроська-то постарше нас будет. Если в ее собачьем летоисчислении мерять. Она у меня бабуленция уже. Чего доброго на радугу отправится, как я без нее? — Чего ты раньше времени в траур нарядился? Какая радуга? Поживет еще! — Дай-то бог, — вздохнул Кузьмич. Но бог не дал... ***** Кончилось очередное лето, ушла по его следам осень, а вслед за осенью отправилась и Фроська. Тихонько, во сне, передала Старость ее поводок в руку Костлявой. Из Кузьмича словно душу вышибли одним махом. Почернел, закрылся, погас. В гости к Петровичу захаживать перестал, на Новый год в садоводство с ним не поехал. Много лет на даче праздновали, а тут – отказался. Да и по весне заявил: — Ну ее, эту дачу. Чего я там не видал? Петрович сперва надеялся, что пройдет. Переболеет Кузьмич. Время заштопает рану. Потом переживать начал: ну а как же? Вроде жив друг, а желаний у него, как у покойника. Уж как только его расшевелить ни пытался... Навещал, на прогулки звал, разговоры вел, анекдоты рассказывал. Все без толку! Однажды даже собаку предложил снова завести. Кузьмич посмотрел на него, словно на сумасшедшего: — Да нет на свете такой собаки, как Фроська, понимаешь? Петрович понимал, но что делать-то? Чахнет Кузьмич, и ему плохо. Да не просто плохо, такое чувство, что весь привычный мир покосился, вот-вот рассыплется. И чем его подпереть – непонятно. Но, к счастью, Петрович был женат! ***** Ольга собак не любила. Злой, жестокой ненависти к ним не питала, но и домой не звала. Петрович это знал, а Кузьмич и подавно. Сколько перепалок у них из-за Фроськи случилось – не сосчитаешь. И того, что произошло весной, никто от Ольги не ожидал. Ну да обо всем по порядку… Май потихоньку раскрашивал деревья зеленым, будил первоцветы, грел землю. Воскресным вечером Петрович вез жену с дачи. Ехали вдвоем, в тишине. И это было непривычно, неправильно и грустно. Петрович молча крутил баранку, Ольга смотрела в окно. И вдруг попросила: — Притормози. Петрович послушался. — Чего случилось-то? — А вон, смотри, кто на обочине голосует! Он наклонился, выглянул в окошко и аж присвистнул. — Фроська! Вылитая Фроська, только моложе, худее и грязнее. Да и ухо левое будто на кончике надломилось. У Кузьмичевой собаки оба торчком стояли. Ольга открыла дверцу. — Ты куда это? — удивился Петрович. Собака не испугалась, подошла, ткнулась носом в Ольгину ногу и замерла. — С собой возьмем! — решила та. — Да ты же собак не любишь! — поразился Петрович. — Я нет. А друг твой любит. Мне просто смотреть на вас больно: один гибнет, второй киснет. Надоело! Делать же что-то надо. Петрович почесал подбородок. — Идея, конечно, хорошая... Только боюсь, откажется Кузьмич с новой псинкой знакомиться. — С этой не откажется! Я твоего Кузьмича тоже не первый день знаю. — Ну а вдруг? Что тогда делать будем? Ольга задумалась лишь на секунду: — В приют устроим, всяко лучше, чем на улице болтаться. Вон, какая она тощая. Пускай я не собачница, но живую душу жалко.

Она не любит собак АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО — Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся. Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице… Дружба – загадочная штука. Иногда между такими разными людьми случается, диву даешься. Вот, например, Иван Петрович и Сергей Кузьмич дружили лет сто. С первого взгляда и не поймешь, что же этих двоих связывало. Разве что возраст почтенный. А в остальном... Петрович кругленький, маленький, спокойный, давно женатый. Супругу Ольгу любил, так тоже бывает. Хотя, по мнению Кузьмича, любить ее особо было и не за что. Баба она вредная и сварливая. Впрочем, таковы почти все женщины. Сам Кузьмич холостой. Несмотря на то, что внешностью боженька не обидел: скроил ладно. Рост выдал богатырский, шевелюру густую, но вот характер... Самый что ни на есть мухоморный подобрал. Впрочем, Кузьмич по этому поводу не слишком расстраивался. Наоборот, с годами прикипел к своей независимой жизни: — Нужен мне этот брак, как рыбе зонтик! Ты только вдумайся, Петрович: узы брака! Узы! Это же прямо как в тюрьме! Не желаю я быть узником! Поэтому одиночество Кузьмича скрашивала черная дворняга Фроська. Много лет назад сама к нему подошла на улице, в глаза заглянула, душу лапой потрогала: «Можно войти?» Кузьмич не устоял, впустил, домой привел. И ни разу не пожалел. Чудесная девка! Преданная, верная, красивая, умная. Женщин с таким набором качеств и в природе-то нет! Петрович считал иначе: — Скандальная у тебя псинка! Да к тому же избалованная, — говорил он Кузьмичу, за что немедленно получал сдачи. — Твоя жена, можно подумать, лучше! Да хуже во сто крат. Фроська полает пять минут и успокоится, а твою Ольгу так запросто не заткнешь! Петрович, конечно, обижался: — Вот это ты зря! Оля, может, и ворчит иногда, зато любит! — Фроська тоже любит! И ругается, заметь, только на посторонних. Да и то за дело! Помяни мое слово, собака просто так лаять не станет. В отличие от женщины… — Ну тебя к лешему! Во всем ты нормальный мужик, а вот до своей собаки прямо больной! — серчал Петрович. — Завидуй молча! — ставил точку Кузьмич. На этом обычно спор иссякал, грань друзья старались не переходить. Чего ссориться из-за единственного разногласия. Во всем остальном у них полное взаимопонимание. На рыбалку – вместе, за грибами – вместе, на дачу – тоже вместе! ***** Хотя поездки на дачу были, прямо скажем, испытанием. У Кузьмича машины не было. Зато у Петровича имелась старенькая «Волга». Вот в нее-то вечером пятницы они и грузились все вчетвером. Кузьмич с Фроськой на руках, сердитая от такого соседства Ольга и сам Петрович, хмурый в предвкушении дороги. «Волга» трогалась, и начиналось! — Держи ты свою собаку крепче, всю машину изгваздала, меня истоптала, рассаду помяла! — ругалась Ольга. — Да я и так держу! Она на твою рассаду даже не смотрит, — защищал Фроську Кузьмич. Фроська ворчала и ерзала у него на коленях, Петрович вздыхал и крутил руль. Под споры и ругань время в дороге пролетало незаметно. И это плюс. Минус был в том, что дома друзей стояли бок о бок. Так что отдых периодически взрывался скандалами: — Собака твоя опять подкоп к нам делает! — слышалось поутру. Следом раздавалось тявканье. Фроська отвечала Ольге. Сонный Кузьмич появлялся на крыльце, переводил с собачьего: — Она говорит, что со своей стороны копает! Имеет право! Миротворцем выступал Петрович. Он появлялся последним и говорил что-нибудь вроде: — Оленька, не ругайся. Мы сейчас все втроем на рыбалку отправимся. — А помогать мне кто будет? — Я, только позже. Зато тебе сейчас никто не станет мешать, если мы уйдем, — изворачивался Петрович. — Годится? — Проваливайте! — бурчала Ольга. Она Кузьмича не шибко жаловала. Ну, это же не повод мужниной дружбе мешать. Друзья настоящие – нынче большая редкость. Даже с такими недостатками, как вредная собачонка! Пусть идут… *****

-Можно, я уже пойду? - обратился Ваня к Тамаре Викторовне. -Ванечка, почему ты отказываешься? Эти люди хотят, чтобы ты был их сыном, понимаешь? У них нет своих детей. Знаешь, как бы они любили тебя, - уговаривала его воспитательница. -Я знаю, но все равно не хочу, - тихо, но твёрдо проговорил Ваня и, не поднимая головы, буквально выбежал из кабинета. Мужчина и женщина вышли во двор детского дома. -Я не понимаю, что со мной не так, - Лиза была подавлена, - Мне так приглянулся этот ребёнок. Андрей, почему я такая несчастливая? -Родная, не будем терять надежды. Всеволод Афанасьевич попробует уговорить его, - Андрей обнял жену за плечи, поцеловав её в висок. Заметив в дальнем углу двора самодельный шалаш, он обратился к воспитательнице, игравшей с детьми на улице: -Скажите, это и есть то знаменитое Ванино убежище? -Да, это оно. -А Ваня сейчас там? -Ну а где ему быть, - слегка улыбнувшись, ответила женщина. Попросив Лизу немного обождать его, мужчина направился к данному «сооружению». Подойдя к шалашу, Андрей услышал знакомый голос: -Видел бы ты, какие они красивые, как из книжки, - мечтательно рассказывал Ванюша кому-то невидимому, - Только мне нельзя к ним. Я не могу оставить тебя здесь одного. -Кто это у тебя там? - Андрей постарался, чтобы его голос прозвучал как можно мягче. Но несмотря на это, Ваня все равно испугался, мужчина понял это по резко вскинувшейся голове мальчишки и по ужасу, отразившемуся в его широко раскрытых глазах. Не утаилось от Андрея и то, как Ваня дрожащими от спешки руками неуклюже пытается застегнуть наглухо куцую курточку, которая предательски топорщилась. -Ннникого здесь больше нет, - запинаясь пролепетал мальчик. -Клянусь, я никому не скажу, хочешь, это будет нашей с тобой тайной? - заговорщицки понизив голос, подмигнул Андрей. Ваня, несколько секунд помедлив, все же расстегнул верхние пуговки, откуда моментально выскочила рыжая голова лохматого щенка со свешенным набок розовым язычком. Ванечка, наклонившись, заботливо поправил завернувшееся ухо собаки, и мужчина снова увидел ту обезоруживающую улыбку, которая покорила его ещё там, в кабинете директора. -Ты из-за него не хотел отсюда уезжать? - спросил Андрей. -Конечно, - искренне удивился Ванечка, - а разве можно поступить иначе? Он мой друг и у него, кроме меня нет никого на этом свете. - Затем, опустив голову очень тихо, почти шепотом добавил, - Он тоже подкидыш. Сердце мужчины сжалось. Предательски защипало в глазах. Андрей придвинулся к Ване, стоя коленями прямо на голой земле. -Хочешь, я расскажу тебе о своей самой заветной мечте? - спросил он, заглядывая в глаза мальчишке. - Я иду по зелёному, цветущему лугу с удочками наперевес, впереди блестит прохладная река, маня к себе. В моей руке доверчиво лежит ладошка маленького пятилетнего мальчика, моего сына. Мы идём, неспешно болтаем, предвкушая богатый улов, а впереди нас с весёлым лаем несётся лохматый рыжий пёс. Ванечка, ты поможешь мне осуществить мою мечту? Олена Снігір

Мальчик Ваня был подкидышем. Ему не «повезло», как например, «отказничкам», у которых, хоть и несколько мифическое, но всё же представление о том, кто привёл их на свет божий имелось в виде имени напротив графы «мать». У мальчика Вани ничего этого не было. Он был никто и ниоткуда. Руки, оставившие его возле собачьей будки, сняв с обитающего там кобеля цепь, «заботливо» обвили ее вокруг младенца, (с какой целью это было сделано, загадка, потому что вряд ли новорождённый ребёнок смог бы убежать. Ему и фамилию после дали соответствующую - Зацепин). Старый пёс, несмотря на весенние заморозки всю ночь пролежал возле ребёнка, согревая его своим дряхлеющим телом, покуда их и обнаружил утром в таком положении Степаныч, сторож комбината, куда и подбросили Ванечку. Удивительно, но ребёнок не плакал, от слова совсем, то ли сил на это у него уже не было, а то ли ему была безразлична его дальнейшая судьба. Не плакал он и после. Был молчаливым, дружбы ни с кем не водил. Во всех трёх детских домах, где периодически пребывал Ваня, все воспитатели говорили одно и то же: странный мальчик. Вот и в этом детдоме пятилетний Ваня держался от всех подальше. На территории, возле забора из палок и старой ветоши, выклянченной у кастелянши он соорудил себе что-то наподобие шалаша, в котором и проводил своё свободное время. Остальные дети парами или группками резвятся во дворе, он же напихает в карманы недоеденный за обедом хлеб, прихватит под мышку книжонку с красочными картинками и ну в свой шалаш. Сидит там, поведывая кому-то придуманные истории из книжных картинок. Кому он всё это рассказывал? Непонятно. Не шалит, да и ладно. Все воспитанники знали, если вдруг наведались посторонние тётя с дядей, значит будут кого-то выбирать. И нужно непременно попасться им на глаза, чтоб заметили. И что-нибудь интересное рассказать или хотя бы сочинить, ну чтобы оценили. Мальчик Ваня не умел всего этого. Каждый раз, когда какого-нибудь осчастливленного ребёнка уводили за руку за кованые ворота такие вот тётя с дядей, он с придыханием, почти благоговением смотрел из окошка на эту сцену, потом, вздохнув, отходил и продолжал рисовать. Изображал он всегда одно и то же: зелёный луг, вдалеке виднеется река, по дороге к которой идёт высокий мужчина, держа за руку мальчишку, а впереди несётся лохматая весёлая собака. Эту пару Ванечка уже видел здесь. Ещё тогда, засмотревшись на изящную легкую «фею» в каком-то совершенно удивительном абрикосовом платье и высокого сильного мужчину рядом с ней он подумал, что они похожи на богов, как из той книжки с картинками. Вот и сегодня сквозь стеклянную дверь он заметил, как они поднялись куда-то на второй этаж. -Ванечка, пойдём со мной, - мальчик покорно вложил свою руку в руку воспитательницы Тамары Викторовны, и она повела его по длинному коридору в кабинет директора. -Ну вот, это и есть наш Ваня Зацепин, - директор Всеволод Афанасьевич, приобняв мальчишку за плечи, подвёл его к высокому мужчине и фее, находившимся здесь. -Ванечка, я и моя жена Лиза хотим усыновить тебя. Ты согласился бы жить с нами? - спросил мужчина, присев перед мальчишкой на корточки. У Вани от неожиданности перехватило дыхание, он не верил свои ушам: его хотят взять жить к себе в дом боги! Его!!! И директор, и воспитательница до этой секунды даже не подозревали, что оказывается Ваня Зацепин умеет улыбаться. Да как! Только улыбка, внезапно появившаяся на лице мальчика, так же внезапно исчезла. -Нет, - тихо прошептал он. Я не хочу к вам. Воспитательница и директор непонимающе переглянулись, после осторожно взглянув на растерянных визитёров.

Подруга слушала, ахала и охала. Соглашалась… Кошка лежала на мягких, тёплых простынях и прижимала к себе тихонько сопящего котёнка. Он спал. А она думала: — Зачем? Зачем всё это? Почему я не ушла к ним? За этими мыслями и она уснула, а во сне к ней пришли они. Её большой и несмышлёный кожаный ребёнок и самый лучший на свете бандитский кот. Они стояли рядом и улыбались ей. — Почему вы не забрали меня к себе? — спросила она. — Ведь мне так плохо тут без вас. И тогда мужчина посмотрел на кота, повернул к ней голову и ответил: — Мы любим тебя. И хотим, чтобы ты жила… Чтобы воспитывала своего малыша и смотрела на мир нашими глазами. Мы всё время будем рядом. Мы всегда будем рядом с тобой. Мы будем ждать тебя! Живи… Женщина закончила говорить с подругой и вернулась в спальню. На простыни лежала маленькая серая кошечка. Она спала и прижимала во сне к себе своего котёнка. Тот тихонько сопел и болтал в воздухе лапками. Они оба улыбались. — Ну, вот и слава Богу, — сказала женщина, села на краешек постели и почему-то заплакала. А снаружи шёл дождь… Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Кожаный и шерстяная ОЛЕГ БОНДАРЕНКО Она даже не заметила, как его родственники вынесли её на ту же самую мусорку, с которой он когда-то подобрал её, ещё маленькую. Она сидела и ждала… Он нашел её на улице маленьким котёнком. Она сидела возле мусорки и на неё падал осенний, холодный дождь. Она плакала, но никто не видел её слёз. Слёзы смешивались с потоками воды и стекали на мостовую… Он наклонился и поднял её. Отнёс домой и помыл тёплой водичкой, накормил согретым молочком и уложил с собой спать. Ночью он гладил её спинку, а она хватала во сне его руку своими маленькими коготками и прижимала к себе. Так они и стали жить вместе. Она подросла и стала считать его своим ребёнком. Большим, но очень несмышлёным, а поэтому… Поэтому она постоянно заботилась о нём. Проверяла всю его еду, прислушивалась ночью к его дыханию и будила, требуя погладить. Всех женщин, которых он приводил домой, она внимательно осматривала и потом говорила ему: — Нет, она нам не подходит. Она не будет заботиться о тебе, так, как я. Он смеялся и гладил её. Нет, он не обижался на то, что она разогнала всех подруг. Он понимал… Понимал, что она любит его и выберет наилучшую. Он ей доверял, и она обязательно выбрала бы её, если бы… Если бы однажды ночью он не умер… Она замерла от ужаса. Просто сидела возле его тела и не двигалась. Она не могла понять, как? Как она могла пропустить это? Как она не почувствовала? Как она не поняла, что его сердце больно? Как?! Она даже не заметила, как его родственники вынесли её на ту же самую мусорку. На ту самую, с которой он когда-то подобрал её, ещё маленькую. Она сидела и ждала… Она ждала, когда сможет отправиться к нему, к её любимому ребёнку. Ведь без него ей нечего было делать в этом мире. Ждала, но не дождалась. Вместо этого кто-то толкнул её своей головой в левый бок. Это был большой серый кот, самой бандитской наружности. — Ты, это… — сказал он. — Ну, ну… Выбросили? Ах, ты бедняга! Она промолчала в ответ. Ей не хотелось говорить. Не о чем было говорить. Но он не отставал, заставляя её куда-то идти… Это было разбитое окно подвала. Тут-то бандитский кот и стал выхаживать её больную душу. Тихо, спокойно, каждый день… Принося еду и заставляя есть и пить. Он почти ничего не говорил. Просто ухаживал, и всё. И она сама не заметила, как стала ждать его. Нет, она сама себе в этом не признавалась. Ведь ей никто не был нужен, кроме её кожаного ребёнка. И как только представится возможность, она отправится к нему, но… Возможности не было никакой. Бандитский кот не дал такой возможности случиться. Они стали семьёй. И она уже выходила за ним на улицу, где он учил её всему и защищал от всех. А потом случилась радость. У неё родился котёнок. Маленький, серенький. А когда он немного подрос, и она смогла выносить его на улицу, прямо на её глазах это и случилось… Её бандитского кота… Её самого лучшего на свете бандитского кота… Сбила машина. Она замерла и горестно закричала: — Опять! Опять!! Опять!!! А люди шли мимо, не замечая ни кота, лежавшего на дороге, ни её с котёнком… А потом пошел дождь, и она не заметила, как её малыш, увидев своего папу, бросился к нему. Увидела уже тогда, когда большая, красная машина, взвизгнув тормозами, почти наехала на него. Она прыгнула и успела обнять своего малыша и прижать к себе! Она закрыла глаза и подумала: — Вот и хорошо. Сейчас я встречусь там с моими любимыми мужчинами… Но машина пролетела прямо над её головой и, закрутившись на дороге, встала. Из неё выскочила женщина в красном плаще и бросилась к ней. Дрожащими руками она схватила её и котёнка. — Слава богу. Слава богу. Слава богу… — повторяла она без остановки. — Живые! Она вернулась в свою машину, положила их на соседнее сидение и рванула с места. Дома она мыла их тёплой водичкой с шампунем, сушила феном и кормила всяким вкусностями. Потом уложила на свою кровать и пошла звонить подруге. Надо было поделиться, рассказать. — Бог отвёл! — уверенно говорила она в телефон. — Неспроста это. Значит, теперь все будет хорошо.

Прогнать? Не могла я его прогнать, я привыкла к нему. К его молчаливости и понимающему взгляду, к редким, но едким замечаниям, готовить ему что-нибудь вкусненькое и видеть с каким аппетитом он уплетает мою стряпню, сидеть с ним в обнимку перед телевизором, или читать книгу, положив на него ноги, как на пуфик. Прогнать теперь, когда, оказывается, он и не собака вовсе… И он остался. Четырёхлетний Мишка играл в мяч, когда во дворе показалась машина… Потом как на плёнке, прокрученной на медленной скорости: мяч летит под колёса иномарки, Мишка за мячом, крики, чёрное пятно стремительно метнулось за ребёнком, визг тормозов и страшная тишина, ненормальная, нечеловеческая… Никто не шевелился. Из машины никто не выходил, пока не раздался Мишкин плач. Просто напуганный он лежал, и ни единой царапины. От Принца не осталось живого места, но он был Живой, живой, понимаете!.. Денег откладываемых на квартирку, как раз хватило, чтобы оплатить операцию. Принца собрали по кусочкам, зашили и склеили. Но прошёл уже месяц, а лучше не становилось. Врач сказал, что бесполезно держать его в больнице и лучше сделать укол, чтобы не мучился. Я отказалась, и забрала его домой. Написала заявление на отпуск. Принц лежал на единственной в доме кровати - я постелила себе на полу. Я превратилась в самую усердную медсестру. Куда подевались мои нескладность и нерасторопность?.. Но Принц не поправлялся. Даже глаза не открывал. Вконец измученная я целовала его морду, слёзы тонули в чёрной шерсти. - Пожалуйста, миленький, открой глаза!.. Живи, пожалуйста! Я не могу без тебя, слышишь, не могу! Я люблю тебя… мой хороший… родной… пожалуйста!.. Пёс молчал. Мне казалось, я сама умру, да лучше бы так и было. От осознания, что ничем не можешь помочь любимому существу, избавить его от боли, становилось невыносимо. Где эти чёртовы колдуньи?! Пусть возьмут мою кровь, жизнь, но только пусть он останется жить, пусть даже собакой, мне всё рано, но только пусть живой!.. Когда слёзы перестали выкатываться на Свет Божий, я уснула, свернувшись калачиком, возле почти безжизненного тела… - Эй, просыпайся, – голос слабый, но до боли знакомый звал и тащил меня из сна. Выбираться оттуда не хотелось, там Принц был живой и здоровый. Мы бежали по лесной дорожке, усыпанной горящей осенней листвой, и путь наш лежал в небо, где тёплым светом приветливо манила открытая куда-то дверь… - Просыпайся… - я почувствовала, что меня кто-то толкает в плечо. Я открыла один глаз, и снова закрыла. - Не пугайся, это я… Я открыла глаза. Непривычная трезвость мысли воцарилась в голове. Побитый, в ссадинах шрамах и синяках лежал голый мужчина и смотрел на меня серыми глазами. Чёрные длинные волосы змейками разметались по кровати. Природа, должно быть, очень старалась, когда лепила это тело - Микеланджело обзавидовался бы… - Ты уверена, что?.. - Конечно! Если я полюбила собаку, разве я не смогу любить человека? Лилия Ахмедова.