Публикация от 20 мая 2026

А вот Оля привыкнуть никак не могла. Она подходила к стеклянной перегородке меж их палатами, прикрывала его руками для лучшего обзора, пытаясь разглядеть того, кто плакал так жалобно, подходила в коридоре к соседним дверям, не решаясь войти... Но на третьи сутки пребывания в больнице, в ночь, как только сонные медсестры покинули свои посты и скрылись в ординаторской, она решилась. Ванечка крепко спал, сжав свои ручонки в маленькие кулачки и смешно закинув их за голову. Ольга укрыла его получше и выскользнула из палаты. Подойдя к дверям соседнего бокса, она минуту нерешительно перетаптывалась, боясь войти... А потом все же тихо приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь. Там, на кроватке, лежал ребенок. По возрасту почти как ее сын, лишь вместо круглых щек здорового ребенка она увидела худое осунувшееся личико с бледной до синевы кожей. Неухоженность малыша видна была сразу, — грязные жидкие волосики разметались по подушке, личико запачкано чем-то, по щекам полу-застывшие потеки слез. Ребенок не спал, он внимательно и серьезно, совсем не детским взглядом смотрел прямо на Ольгу, а Ольга так же молча уставилась на него. И вдруг, черты крохотного лица исказились, из глаз ливанула свежая порция слез, и ребенок пронзительно закричал. Вздрогнув от неожиданности, Ольга моментально подхватила его на руки и поняла, что подгузник у малыша полный, от него исходил застарелый неприятный запах. «Сколько же тебя не мыли, малыш?» — подумала женщина, прижимая к себе трясущееся в крике худенькое тело ребенка. — «Сейчас, мой милый, я тебе помогу!» Оля аккуратно вернула сироту в кроватку, быстро пробежав по коридору туда и обратно, принесла с собой свежий подгузник, присыпку, Ванькины ползунки... Во время купания выяснилось, что малыш вовсе и не малыш, а малышка. Это была девочка, немного истощенная, совершенно неухоженная девочка, на вид месяцев пяти. Умытая и чистая она стала выглядеть гораздо лучше, но успокаиваться не собиралась. Жалобно похныкивала , пытаясь сосать свой пальчик. «Да ты же голодная, крошка!» — поняла Оля и... растерялась. Что же делать? Ванька был еще полностью на материнском молоке, где же взять смесь для сиротки? Оля в отчаянии смотрела на чмокающую пустышкой девочку, а потом решилась. Воровато прикрыв дверь в палату, она покормила ребенка так, как кормила своего Ваню. На удивление, малышка моментально поняла, что ей надо делать, приникла к Ольге, до боли впиваясь в нее, жадно принялась есть... В ту ночь Оля впервые уснула спокойно почти до утра, когда ее уже разбудил проголодавшийся сын. * * * С тех пор так и повелось, — как только коридор отделения покидал медицинский персонал, Оля кралась к «своей девочке», меняла ей памперсы, укачивала, кормила, разговаривала... Она понятия не имела, как настоящее имя ребенка, но сама называла ее Анечкой и кроха начала привыкать к ней, радостно тянула ручонки. Что будет дальше, Оля не загадывала, но так бы все и продолжалось, если бы не соседка, увидевшая такое вопиющее нарушение больничных правил и «настучавшая» на Ольгу медсестре... * * * Олю вызвала «на ковер» пожилая заведующая и долго строго выговаривала ей, что ребенок сирота, что нельзя приучать его к рукам, так как потом ему все равно придется вернуться в «Дом малютки», где никто так возится с ним не будет. Ольга молча слушала горькую отповедь, повинно опустив голову. А мысли напряженно роились в ее голове. После очередного особо красочного рассказа о том, как тяжело таким обласканным детям будет отвыкать от рук, она не выдержала. — Я заберу ее себе! Я усыновлю Анечку! — тихо, но твердо сказала она, глядя в глаза заведующей. Та остановилась на полуслове и долго внимательно смотрела на Олю. Потом устало прошла и села за стол, молча поджав губы и о чем-то напряженно думая. — А у вас есть куда забирать? У вас есть свое жилье, работа? Муж ваш будет не против такого «сюрприза»?