- Когда уводили, у неё слезы лились, все мне руки лизала. А потом вернулась да меня спасла! - рассказывал старенький дедушка на остановке.
Он был до такой степени худой, что казалось, острые локотки вот-вот порвут рубашку. Очень загорелый. Почти черный. А вот глаза невероятно синего, глубокого цвета, молодые, задорные просто преображали лицо.
Мы ждали автобус в город, куда ехали с кладбища. А дедушка, значит, тут жил, на поселке. Оглянулся. И тут из-за поворота показалась корова. Она шла неторопливо. Красивая такая, пятнистая. Остановилась. Положила старику голову на плечо. Человеческий взгляд, большие ресницы.
- Вот. Манечка моя, Манька. Любимая самая. Ни за что больше никому не отдам! Сам пасу теперь. И знаете, силы вернулись. Не было, а появились. Ничего, как-нибудь дальше скрипеть стану! А вы запомните: никогда и никому не отдавайте своих друзей: коров, коз, собак, кошек. Как бы вам не было трудно, как бы вы не болели. Потому что это самое настоящее предательство. Я все корю себя за то, что сделал. И что бедная корова из-за меня пережила, - смахнул слезу старичок.
Он оказался полным тёзкой нашего родственника (бывает же такое!), Авдеем Тихоновичем. Только лет побольше. Иикогда ушла из жизни его жена, тосковал до того сильно, что слег. А корове надо было сено заготавливать, ухаживать, опять-таки пасти (пастуха у них на поселке нет). Понял, что не справляется.
- И решил я Манечку продать. Не из-за денег даже, у меня пенсия-то большая. Просто думал, и ей так лучше будет. Новые хозяева, молодые. Позвонили, приехали смотреть. И деньги согласились сразу заплатить. Только корова всё от них шарахалась, хотя она у меня очень дружелюбная, ко всем идет. А тут прямо неладное! Мычала, спрятаться пыталась. Она ж умница такая, молока много дает, оно вкуснющее у нее. У меня даже соседи-дачники все брали, говорили, дед, оно яблоками да грушами пахнет! Но по сути-то выходило, что предал я свою Маньку и продал.
Ее уводили, у нее слезы лились и все мне руки лизала. И мучала так горестно. До сих пор тот протяжный звук в ушах стоит. Но куда деваться-то? Раз я почти лежачий стал. Доковыляю до печки, затоплю. Кашки сварю. И опять лягу.
Но однажды ночью мне жена-покойница приснилась. Так строго на меня глянула и говорит: "Ты что же, старый, наделал? Ты зачем мою коровушку любимую на погибель отдал?". Я стал перед ней оправдываться, мол, со здоровьем проблемы, хотел как лучше. Но жена меня не слушала, а все плакала навзрыд. И тут так жарко стало, невыносимо просто. Я чувствую, что в сон проваливаюсь, а потом услышал, что кто-то мычит, надрывно так, громко. Словно зовет. И глаза открыл. Смотрю: половик загорелся, я папиросу не дотушил, видать, блюдце пошатнулось и она на половик-то и упала. Кое-как соскочил, тулуп невдалеке валялся, затушил. В окно смотрю, - а там Манька! Зовет меня! Я на улицу, в чем был, откуда только силы взялись! Она ж вернулась и меня спасла! - поведал дедушка Авдей.
И при этом плакал. Сильно. Да все корову гладил. По его словам, выглядела Манька тогда очень плохо. Худая, грязная, с оторванной веревкой. И ссадина глубокая возле головы.
- Я стоял рядом со своей бывшей коровой и таким подлецом себя чувствовал! А она всем телом вздрагивала. И думал я, что если бы не Манечка, то сгорел бы я сам, задохся. Она ж прибежала да меня разбудила. И тут смотрю - Андрюшка в огород заглядывает. Кричит, все ли со мной в порядке. А это соседей сынок. На машине такой огромной ездит. Деловой. Бабули наши шептались: "Бандюган!". Он здоровый такой, серьезный. Спросил, все ли у меня хорошо. И тут шум - новые хозяева Маньки подъехали да ко мне ввалились, нетрезвые. Кричат, что корова сбежала, сейчас они ее обратно погонят. И мужик этот с налета как пнет ее в бок! Манька замычала, я пытался ему объяснить, что деньги прямо сейчас назад верну, но корову заберу обратно. А он мне: "Отойди, дед, добром прошу. У нас гости скоро намечаются, резать ее будем". У меня перед глазами все закрутилось. Думал, упаду. Они пытаются корову увести, та упирается.
