Публикации канала «Написано жизнью»

моё с поминок. Серая одежда. Пустые глаза. Через час сотни комментариев. Тысячи репостов. Люди возмущались. Плакали. Требовали наказания. Через день звонок от Андрея. Мама, голос дрожал, что ты наделала?! Живу, ответила я. Ты меня уничтожила! Меня уволили! Жена ушла! Дети стыдятся в школу ходить! Ты понимаешь, что ты натворила?! Понимаю, сказала я. Ты бросил меня в лесу. Я рассказала миру. Справедливо. Я я приеду. Заберу тебя. Верну всё. Квартиру. Деньги. Всё! Поздно, сказала я. Мне не нужна твоя квартира. Я хочу, чтобы ты понял. Что мать не мусор. Что старость не приговор. Что человек не вещь. Он замолчал. Потом рыдания. Настоящие. Первые за всю жизнь. Прости прошептал он. Прости меня Прощу, сказала я. Когда приедешь принеси мне цветы. Не деньги. Не квартиру. Цветы. И скажешь: «Мама, я люблю тебя». И я поверю. Если скажешь искренне. Он приехал через неделю. Привёз тюльпаны. Жёлтые. Мои любимые. Встал на колени. Плакал. Целовал мои руки. Я смотрела на него. На его слёзы. На его страх. На его покаяние. Встань, сказала я. Я не Бог. Я мать. И я прощаю. Теперь я живу не в пансионате. Не в его квартире. Я снимаю маленькую комнату у моря. С балконом. С чайками. С солнцем. Андрей навещает меня каждую неделю. Привозит еду. Цветы. Рассказывает о детях. О работе. О жизни. Он изменился. Или притворяется. Мне всё равно. Я вижу его глаза. В них страх. Страх снова потерять меня. Страх остаться без прощения. Я не вернулась к нему. Не стала жить под одной крышей. Но и не отвергла его. Потому что знаю: у каждого есть шанс на искупление. Даже у сына, бросившего мать в лесу. Иногда вечером я выхожу на балкон. Смотрю на море. Думаю о муже. О том, как он гордился бы мной. Не за то, что выжила. А за то, что не озлобилась. Не сломалась. Не стала такой, какой он хотел тихой, покорной, забытой. Я живая. Я сильная. Я мать. И моё место не в лесу. Не в пансионате. А там, где я сама решу. Сегодня у моря. Завтра может, в горах. А может в новой квартире. С внуками. С сыном. С тюльпанами на подоконнике. Потому что я не вещь. Не обуза. Не «старая». Я человек. И у меня есть право на жизнь. На любовь. На уважение. Даже если меня бросили в лесу. Даже если сказали: «Твоё место здесь». Я выбрала другое место. И это моё право.

тыла. В голове белый шум. Будто кто-то выключил звук в мире. Ты ты бросаешь меня? Здесь? В лесу? Он пожал плечами. Не бросаю. Просто отпускаю. Ты всё равно скоро уйдёшь. Зачем тебе квартира? Зачем тебе город? Ты мне мешаешь. Честно. Ты напоминание. О том, что я должен что-то чувствовать. А я не хочу. У меня своя жизнь. Своя семья. Жена, дети они не хотят жить с бабушкой. Особенно такой уставшей. Он сказал это так легко. Будто зачитывал список покупок. Андрюшенька прошептала я. Я твоя мать. Была, поправил он. Теперь ты обуза. Прости. Но так будет лучше для всех. Он сел в машину. Завёл мотор. Я бросилась к двери. Ухватилась за ручку. Андрей! Постой! Я я всё отдам! Квартиру, деньги, всё! Только не оставляй меня здесь! Он нажал на газ. Машина рванула вперёд. Я упала. Ударилась коленом о камень. Кричала. Ползла за машиной. Но он даже не оглянулся. Я сидела на земле. Держалась за колено. Кровь проступала сквозь колготки. Боль была. Но не та. Другая. Глубже. Там, где когда-то билось сердце. Я открыла сумку. Достала бутылку воды, бутерброды, шоколадку. Андрей, видимо, решил, что я должна умереть не сразу. Чтобы совесть не мучила. Чтобы он мог сказать: «Я дал ей шанс». Я съела шоколадку. Выпила воды. Поднялась. Огляделась. Лес. Кругом только лес. Ни дорог. Ни тропинок. Ни следов человека. Только звериные тропы. И тишина. Такая густая, что в ушах звенело. Я пошла. Просто пошла. Куда глаза глядят. Может, к дороге. Может, к реке. Может, к смерти. Мне было всё равно. Через час я нашла ручей. Узкий, прозрачный. Пила воду ладонями. Умылась. Посмотрела на своё отражение. Седые волосы. Морщины. Глаза пустые. Будто внутри никого нет. «Ты старая», сказал он. Да. Я старая. Но не мёртвая. Ночь я провела под ёлкой. Свернулась калачиком. Накрылась пальто. Дрожала. Не от холода от злости. От обиды. От боли. Я думала о муже. О том, как он смеялся. Как заваривал мне чай с мятой, когда я болела. Как держал за руку, когда мне было страшно. Как говорил: «Ты моя опора». А теперь я никто. Брошенная вещь. Мусор. Но я не хотела умирать. Не здесь. Не так. Утром я пошла дальше. Шла целый день. Без цели. Просто шла. Чтобы не сидеть. Чтобы не сойти с ума. На третий день я нашла дорогу. Не асфальт. Проселок. Но дорогу. Значит, здесь бывают люди. Я пошла по ней. Через час остановился грузовик. Водитель мужчина лет пятидесяти, с добрым лицом. Бабуль, вам куда? спросил он. Я не знала, что ответить. Сказала первое, что пришло в голову: В город. К сыну. Он кивнул. Открыл дверь. Садитесь. Подвезу. Я села. Молчала всю дорогу. Он тоже не расспрашивал. Просто включил радио. Звучала старая песня. Я закрыла глаза. Плакала. Тихо. Слёзы, которые не выходили три дня, теперь лились рекой. Он остановился у автовокзала. Держите, сказал он, протягивая мне бутылку воды и бутерброд. И не переживайте. Всё наладится. Я кивнула. Поблагодарила. Вышла. В городе я пошла в полицию. Рассказала всё. Как есть. Без прикрас. Без слёз. Только факты. Офицер выслушал. Записал. Покачал головой. Вы понимаете, что без доказательств мы ничего не можем сделать? Он же вас не бил. Не угрожал. Просто оставил в лесу. А вы выжили. Это хорошо. Но это не преступление. По закону. Я смотрела на него. На его погоны. На его равнодушные глаза. То есть он может так поступить снова? С кем-то другим? И ему ничего не будет? Если не будет доказательств да, сказал он. Советую обратиться к юристу. Или в соцзащиту. Может, помогут с жильём. Я вышла. Стояла на улице. Начинал накрапывать дождь. Люди спешили по своим делам. Никто не смотрел на старушку с сумкой. Я пошла в библиотеку. Там был бесплатный интернет. Я искала. Читала. Училась. Писала письма. В прокуратуру. В комиссию по правам человека. В газеты. В блоги. Везде, куда только можно. Через неделю мне позвонили из местной газеты. Журналистка. Молодая. Глаза горят. Валентина Петровна, расскажите всё. Мы опубликуем. Люди должны знать. Я рассказала. Без прикрас. Без слёз. Только факты. Статья вышла через три дня. Заголовок: «Сын бросил мать в лесу: Твоё место здесь». Фото

После похорон мужа мой сын отвез меня на лесную дорогу и сказал: «Здесь твоё место». Я не плакала на похоронах. Не потому, что не любила его мы прожили вместе сорок два года, прошли через всё: и через нищету, и через болезни, и через редкие радости. Слёзы застряли где-то глубоко внутри, как камень в горле. Не вышли ни тогда, у могилы, ни позже, когда соседка принесла кутью и промолвила: «Ну что, Валентина Петровна, держитесь». Я кивнула, вежливо улыбнулась и закрыла дверь. Андрей мой сын стоял рядом на похоронах. Высокий, статный, в дорогом чёрном костюме, который, наверное, стоил больше, чем моя пенсия за полгода. Он держал меня под локоть, как положено, как учат в хороших семьях. Но его рука была холодной. Не от погоды от смысла. Будто он поддерживал не мать, а обязанность. Обузу. На поминках он говорил речи. Красивые, громкие, с паузами и жестами. Все кивали, хвалили: «Какой сын! Какое золото!» Я сидела в углу и смотрела на него. На его лицо такое знакомое и такое чужое. Глаза мои. Нос отцовский. Улыбка чужая. Улыбка человека, который давно перестал быть моим. На третий день после похорон он зашёл ко мне. Я как раз варила кофе муж всегда любил крепкий, с молоком, без сахара. Привычка осталась. Андрей сел за кухонный стол, положил передо мной ключи от машины и паспорт. Мама, сказал он, я всё обдумал. Тебе будет лучше в пансионате. В лесу. Тишина, уют, хороший уход. Воздух чистый, да и люди там свои пенсионеры, как ты. Нечего тебе одной в квартире сидеть. Ты же знаешь, как папа болел Ты тоже можешь Он не договорил. Но я поняла. Он хотел сказать: «Ты тоже можешь умереть». Или точнее: «Ты должна умереть. Поскорее. Чтобы не мешать». Я молчала. Пила кофе. Горячий. Обжигала губы. Но пила. Чтобы не дрожать. Чтобы не кричать. Чтобы не швырнуть в него чашкой. Квартира начал он, и бизнес теперь мои. Папа всё переоформил на меня год назад. Ты же знаешь, он всегда думал обо мне. Чтобы я не обиделся. Чтобы не было споров. Я знала. Знала, что муж за год до смерти переписал всё на сына. Даже не спросил меня. Я не возражала. Думала: «Ну и пусть. Лишь бы сын был рядом. Лишь бы заботился». Наивная дура. Ты же понимаешь, продолжал он, что тебе одной там не место. Ты не справишься. Ты устала. Ты старая. Последнее слово он произнёс мягко. Почти с жалостью. Будто констатировал диагноз. Будто я сломанная вещь, которую пора выбросить. Когда? спросила я. Он, наверное, ждал слёз, криков, угроз. А я просто спросила: «Когда?» Завтра, ответил он. Утром. Я заеду. Всё уже оформлено. Даже вещи собирать не надо там всё есть. Возьми только самое необходимое. И не волнуйся. Я буду навещать. Конечно. Он соврал. Я знала, что не будет. Ни разу. Утром он приехал на своём «Мерседесе». Я вышла с чемоданом. В нём фотография мужа, паспорт, немного денег, которые я тайком откладывала годами, и записная книжка с рецептами. Те самые, что он любил больше всего. Андрей открыл багажник, забросил туда мой чемодан, как мешок с картошкой. Потом распахнул дверцу. Я села на заднее сиденье. Он даже не сказал «поехали». Просто завёл машину и выехал со двора. Мы ехали молча. Город остался позади. Потом окраины. Потом лес. Дорога становилась уже, грунтовой, с ухабами. Я смотрела в окно. Деревья. Тишина. Птицы. Красота. И страх. Андрей, сказала я, а где именно этот пансионат? Он не ответил сразу. Потом бросил через плечо: Скоро увидишь. Ещё через двадцать минут он свернул на узкую лесную дорогу. Машина подпрыгивала на кочках. Я держалась за ручку двери. Сердце колотилось. Не от тряски. От предчувствия. Он остановил машину. Вышел. Открыл мне дверцу. Я вышла. Кругом ни души. Ни домов. Ни заборов. Только лес. Густой, тёмный, безмолвный. Вот, сказал он. Твоё место. Я огляделась. Посмотрела на него. На его лицо. Оно было спокойным. Почти довольным. Что значит «моё место»? спросила я. Как есть, ответил он. Ты сама понимаешь. Тебе здесь будет лучше. Тишина. Покой. Никто не будет тебя тревожить. Он поставил рядом сумку. Еды хватит на пару дней. Потом ну, ты умная женщина. Разберёшься. Я зас

— Димон, ты уж извини, что тогда на днюху к тебе не пришёл, я рeбёнка на дoрoге cбил, — Виктор залпом опрокинул в рoт рюмкy вoдки. — По работе в новостройках был, сел в машину, только выехал на дорогу, как этот пацан у меня на капоте нарисовался. Представляешь? Слава богу, скорость никакая. Я выскочил, смотрю — мaльчишка живoй, спрашиваю, как он, говорит, всё хорошо. Мелкий такой рыжик, лет шесть, не больше. — Где родители? — спрашиваю. — Мама дома, — отвечает, — ужин готовит. — Ну пошли, — говорю, — к маме. Будем что-то решать. Привёл он меня в свой подъезд, показал на дверь квартиры, а сам у меня за спиной спрятался. Я звоню, открывает женщина. Красивая, я таких раньше и не встречал, но какая-то, как бы это сказать, потyxшая что ли. Глаза у неё не горят. Понимаешь? — Извините, — говорю, — тут такое дело. Вы только не пугайтесь, ради бога, но я вашего сына мaшиной cбил. С ним всё хорошо, вот он, — вытягиваю мальца из-за спины. — Но может хотите пoлицию вызвать? — Не надо пoлицию, — говорит она тихо. — Он уже пятый раз так чудит. — В смысле? — Марк, иди в свою комнату, — строгим голосом обращается она к сыну. — А вы проходите на кухню. Чаю хотите? Или лучше кофе? Чай у неё, кстати, вкусный оказался. С травами. — Вы уж нас извините, — говорит Ира, так она представилась. — Марк пару дней назад услышал случайно, как я подруге жаловалась, что без мужа тяжело, вот и решил таким образом нам папу найти. Вы уже как минимум пятый мужчина, которому он под колёса прыгает. Двоих чуть до инфaрктa не довёл. Я ему говорю, мол, мне кроме тебя никого не надо, а он упёртый, весь в деда. Тот тоже, если что себе в голову вбил — пиши пропало. Машину-то хоть не сильно пoцaрaпал? Может я вам за рeмoнт заплачу? Не надо? Ну, как знаете. А я сижу, смотрю на неё и понимаю — всё, влюбился. Не поверишь, Димон, первый раз в жизни передо мной сидит моя женщина. Устaвшaя, в халатике домашнем, ненaкрaшeнная. А я чувствую, что если потеряю её, то хоть с крыши прыгaй. — Я, — говорю, — понимаю, как абсурдно это всё выглядит, но может быть вы разрешите в качестве компенсации пригласить вас с Марком в кино? — Не стоит, — отвечает. — Вы же понимаете, Марк опять что-то себе нафантазирует. — Я вам несимпатичен? — спрашиваю. — Да при чём это? Просто… При других обстоятельствах… А так… Получается, я специально сына под машины тoлкaлa, лишь бы мужа найти. Cтыднo-то как. — Ну да. А я тогда, получается, нeгoдяй, решивший воспользоваться женщиной в сложной ситуации, — шучу. — И гореть нaм с вами теперь в aдy. Но, если уж так получилось, может хоть cгoрим в одном костре? — Не помню, что я там ещё нёс, но назавтра заехал я за ними и повёз в кино «Трансформеров» смотреть. Потом в ресторан. Потом… Короче, Димон, я чего приехал. Свадьба у нас в июне. Фотограф нужен. Справишься? Смотри, какие они фотогеничные. Виктор достал телефон и показал фотографию смеющейся рыжеволосой красавицы и сидевшего рядом с ней пацанёнка. Теперь я точно знаю, что у Купидона нет крыльев. Зато есть куча рыжих веснушек и не хватает двух молочных зубов. И зовут его Марк. А фамилия… Впрочем, фамилию ему Витя скоро даст свою. Уж в этом-то я не сомневаюсь… Автор: Дмитрий Шахин

й счёт, а осенью уже планировала вернуться в город с бабушкой. Это было самое сказочное лето для них обоих. Девушка никогда в жизни не ощущала себя так спокойно и хорошо, никогда ей не дарили столько любви и внимания. Она вспоминала свои первые дни в этой деревне, свои мысли сбежать отсюда, усталость, безнадёжность и ей было стыдно. Это был последний день лета – на пороге стояли собранные вещи старушки, на столе дымился праздничный вишнёвый пирог - сегодня было прощание с домой, с этой деревней и этой жизнью. Оля сняла для них квартиру и завтра они уезжают в город. Бабушка долго отказывалась, но оставить её тут – это подписать приговор. Вечером они легли вдвоём на кровать, Оля уткнулась носом в мягкие тёплые ладошки бабули, а та рассказывала ей сказки, которыми в детстве не баловали внучку. Сказки были такие, которых даже не встретишь в книгах – их она сама придумывала в молодости для своей девочки, которая забыла и сказки и мать. Внезапно на полуслове бабушка остановилась…наверное заснула, но этот сон был вечным. Не смогла она покинуть свою деревню, свой дом…так и осталась её душа в этих родных стенах.

, но всех потребностей Маши она не тянула. Не было украшений, не было нового рюкзака каждый год, не было возможности иметь по 10 платьев и жильё в городе. За это Маша постоянно обижалась, а вскоре детские обиды и переросли в ненависть. Закончив школу, она сказала, что ненавидит её за бедность, это она виновата, что ушёл отец и они так жили, а теперь она ей и вовсе не мать…да…это было похоже на неё. Любила она жить так словно ей все должны. Теперь Оля боялась заходить в дом, боялась увидеть бабушку. В доме было темно и сыро, несмотря на то, что на улице была жара. В углу комнаты лежал тощий силуэт женщины с бледным лицом. Сначала девушка даже подумала, что бабушки уже нет, но увидела шевеление. Старушка повернула голову и прошептала: «Машенька…» По тому, как она вымолвила имя, Оля поняла, что так произнести его может только очень любящий человек. -Нет. Бабушка, это я Оля! Твоя внучка. Бабушка протянула руку, прикоснулась к пальцам девушке и улыбнулась, после чего закрыла глаза и погрузилась дальше в сон. Что делать Оля не знала – точнее не знала с чего начать. Но потом решила изучить дом, что просто её разбило. Дома не было воды, канализации, тепла – хотя маму Оли можно считать обеспеченным человеком и для неё было по силам сделать минимальные удобства для человека, который её вырастил. В холодильнике тоже была пустота, поэтому Оля снова села за руль и отправилась в деревенский магазин, но на полках сиротливо стояли банки с тушёнкой, самые дешёвые крупы и хлеб, поэтому пришлось снова ехать в город. Набрав целую корзину продуктов, она погрузила всё в машину и отправилась обратно. Приехав уже поздно вечером, отварила бульон и смогла накормить бабушку. После чего уставшая легла спать. Она думала, что спать будет сутки, но проснулась с первыми лучами солнца и приступила к работе. Дома стоял нестерпимый запах грязного тела и затхлости. Для начала она решила протопить печь и затопить баню. Если с этим у неё особых проблем не возникло – она часто бывала на даче у своего молодого человека и там научилась растопить печь, то вот с водой было не всё так просто – она видела, как в фильмах закидывали бочку на тележку и шли бодро за водой на колонку. В жизни это оказалось не так просто, но спустя час вода была натаскана, а руки гудели как никогда. Оля весь день вымывала дом, протирала пыль, проветривала, стирала вручную бельё, занавески, протапливала дом. Сложнее было с бабушкой – она была лежачая, поэтому приходилось менять пелёнки, наступая на горло брезгливости, а купить памперсы она не подумала – не сталкивалась раньше с такой ситуацией. Так прошёл ещё один день. Третий день пребывания в деревне был легче и сложнее одновременно. Дом стал приобретать черты уюта, но оставался вопрос, как помыть бабушку, как переместить её на улицу хоть воздухом подышать. Оля быстро нашла двоих мужиков, которым дала задание за материальное вознаграждение постелить доски на ступеньки из дома и в баню, а сама отправилась за инвалидной коляской в город. Вернувшись, она снова растопила баню и усадив бабушку повезла мыться. Вечером постелила ей чистое бельё, покормила и уложила спать. На утро случилось чудо – девушка проснулась от шороха. Это бабушка пыталась встать. Усадив её в кресло, Оля подкатила к столу, и они сели завтракать. Сегодня бабушка даже держала ложку сама. Проходили дни, недели – бабушка набиралась сил, уже с трудом, но передвигалась сама и даже пыталась помогать с готовкой. Пока девушка стояла у плиты, то она сидела за столом и нарезала зелень для салата, перебирала отваренное мясо на суп. Они много разговаривали и шутили. У старушки оказалось отменное чувство юмора. После завтрака они сидели во дворе и наслаждались природой – Оля порой копошилась в огороде и в саду, пытаясь привести в порядок некогда аккуратные грядочки, обирала ягоды, а бабушка рассказывала истории из своей жизни, которые были печальные и смешные одновременно. Отпуск у Оли уже закончился, но уезжать она не собиралась – съездила в город, написала до конца лета за сво

-Как же я от тебя устала!!! – закричала Оля матери. -Устала?! Тебя никто тут не держит! Собирай вещи и проваливай отсюда! -Это и моя квартира тоже! Ты не забывай, что часть мне досталась от отца по наследству, и я сама решу, куда и когда мне уезжать! -Я не буду продолжать этот разговор – я пошла на работу, а тебе времени до вечера, чтобы успокоиться и не раздражать меня! Мать вышла за дверь, а Оля осталась в квартире одна. Мама всегда была сложным человеком, но после того, как отца не стало, то она словно слетела с катушек. Дома были постоянные крики, скандалы. Несмотря на то, что Ольги было 27 лет, мама считала, что она лучше знает, как ей нужно жить. Любое проявление своего мнения дочери заканчивалось битьём посуды об стены, оскорблениями и упрёками. При попытке дочери переехать на съёмное жильё, мама начинала строить из себя умирающего лебедя, хотя за час до этого гнала её из квартиры поганой метлой. На этот раз Оля решила, что терпеть больше не будет и начала собирать вещи – сейчас поедет к подруге, а на днях снимет отдельное жильё – средства позволяют, но её планы были нарушены звонком на домашний телефон, о котором уже все благополучно забыли и собирались его отключить, но оказалось, что этим они могли совершить роковую ошибку. -Алло! Маша!!! Ты меня слышишь? – послышался в трубке хриплый женский голос. -Мама на работу ушла – звоните вечером. -Деточка, не могу вечером – не доковыляю я снова сюда, а у меня телефона нет. Передай ей, что мать совсем плохая – пусть едет проститься. -Какая мать? -Ты Оля? -Да – Оля. -Ну так какая мать?! Её мать – бабка твоя. Оля с недоумением посмотрела на трубку, не понимая, что происходит. По словам мамы, Олина бабушка умерла много лет назад, эта была неприятная и сварливая женщина, которая сгубила не одну жизнь, а тут оказывается, что как минимум годы жизни в этой истории были ложью. Записав на всякий случай адрес бабушки, Оля стала звонить матери, чтобы получить разъяснение. Но вместо вразумительного ответа, она получила лишь крик родительницы о том, что это ошибка и вообще это не её собачье дело. Немного посидев и придя в себя, Оля решила, что может быть это судьба? Может быть эта та перезагрузка, которая нужна её морально истощённому организму? Позвонив на работу, она спросила может ли она сегодня уйти в отпуск – на что радостно получила согласие. У неё было много отгулов и неизрасходованный отпуск, который она долго не брала, чтобы поменьше находиться дома, руководство не раз её уговаривало пойти, но она отказывалась. Сейчас же на работе было затишье, и она там особо и не нужна была. Быстро собрав вещи, Оля загрузила их в машину и поехала по указанному адресу. Дорога заняла пару часов и вот она заехала в небольшую деревню на пару улиц. Вдоль дороги паслись пару коз, увидев машину глупые курицы стали весело бросаться под колёса, но обошлось без жертв. Подъехав к нужному дому, Оля припарковалась и вышла из машины. На встречу ей полетела сухенькая, но очень прыткая старушка и девушка отметила, что на умирающую она не похожа – видимо бабка и правда тот ещё манипулятор. Но это оказалась соседка, которая даже не поздоровавшись, стала давать ей ценные указания о том, что бабушку хорошо бы помыть, дома убраться, соседка её кормит последние недели, но у самой с деньгами тяжело, поэтому теперь она умывает руки и было бы неплохо отдать деньги, что она потратила на неё. Посетовала старушка, что и жизнь жестока – растишь детей, а потом помощи нет. -Пожалуйста, мне на жалость не давите! Я даже не уверена, что я останусь тут. А бабушка сама виновата – она матери жизнь испортила, а теперь помощи ждёт. Чем думала, когда так делала? Старушка перестала тараторить, изумлённо посмотрела на Ольгу и сказала: «БА! Детка моя, ты ничего не знаешь?» После чего поведала ей краткую, но очень подходящую к характеру матери историю. Бабушка очень любила мужа и дочь, но муж полюбил другую и ушёл из семьи. На одну зарплату ребёнка было тяжело тащить, поэтому ужимались – не голодали, милостыню не просили

Возле рынка, цыганки запаривают граждан. Просят денег, обещают погадать, пугают сглазом и призывают к милосердию. Работают группой разновзрастных девиц и детей. Подавали им мало и неохотно. Я кстати думаю, цыгане сами виноваты. Надо креативней подходить к этому процессу. Где медведь, скрипка и айнанэ? Сгинули при царизме ? Ну так возродите! Если подходить мини-табором, с медведем, никто не откажет. А тут , не опрятные женщины с золотыми зубами в скучных пуховиках. Причём никакого таргетирования - ко всем подходят. Даже мне сказали "Молодой - красивый". И вот они мечутся, и вдруг хоп хэй ла ла лэй. В смысле просто так прохожий парень чернокожий. У нас прям много их. И медики, и горняки и физики - во всех ВУЗах почти учатся и перестали быть экзотикой. Одна цыганка, постарше и понаглее ринулась к нему. Начала мантру. Чёрный парень добродушно отмахнулся не останавливаясь и кочующая женщина плюнула ему в след, что-то прошипела и добавила "черт нерусский" . Парень остановился и вежливо сказал : - Йя тибе сейчас пакальдую, билядь такая! Йя тебе такой проклятье сделаю - у тябя **** на лоб вирастит! У миня дедушка кальдун в Африка! **** будет тебе, залюпа гнойная! " Сразу стало понятно, что это минимум третьекурсник и скорее всего с Меда. Табор не стал мерится чьё колдунство сильнее и резко ушёл в небо.

МУЖЧИНА, У ВАС БИЛЕТ НА ВЕРХНЮЮ ПОЛКУ! НЕ НАДО МНЕ ТУТ СВОИ ПРАВА КАЧАТЬ! ИЛИ ЛЕЗЬТЕ НАВЕРХ, ИЛИ ИДИТЕ К НАЧАЛЬНИКУ ПОЕЗДА! Вадим молча закинул рюкзак на полку. Спорить с грузной женщиной, разложившей на нижнем месте курицу, варёные яйца и помидоры ещё до отправления поезда, было бесполезно. Ему было всё равно. Он ехал в никуда. В кармане лежало заявление на развод (ещё не подписанное женой) и заявление об увольнении (уже подписанное шефом). Вадиму сорок. Кризис среднего возраста ударил по нему не покупкой мотоцикла, а тотальным выгоранием. Он просто сел в поезд «Москва — Владивосток», чтобы неделю смотреть в окно на тайгу и молчать. Купе было «разношёрстным». Внизу — та самая «женщина-курица», Валентина Петровна. Ехала к внукам в Иркутск. Напротив неё — молодой парень, уткнувшийся в ноутбук. Программист или блогер, в наушниках, отрешённый от мира. И Вадим наверху. Третий день пути. Поезд — это странное место. Сначала все чужие, а через сутки вы уже знаете, у кого какие таблетки, кто храпит и у кого какая драма в жизни. Валентина Петровна оказалась не злой тёткой, а просто очень тревожной бабушкой. Она везла внукам варенье в банках, замотанных в полотенца, и боялась, что они разобьются. — Ты, сынок, поешь, — она толкала Вадима в бок, протягивая пирожок. — Худой, как жердь. У меня зять такой же. Тоже всё работает, работает, а глаза пустые. На станции в Тюмени к ним подсела четвёртая пассажирка. Девушка. Странная. Без чемодана, только с маленькой спортивной сумкой. Одета легко, хотя на улице был мороз. На лице — размазанная тушь и свежий синяк на скуле, который она пыталась прикрыть волосами. Она забилась в угол на верхней полке и отвернулась к стене. Вадим видел, как вздрагивают её плечи. Открыть в полной версии...

Новая схема «развода» Друг рассказал. Вообще у него много интересных историй знакомств с девушками, так как, разведясь четыре года назад, он активно пытается завязать новые отношения, и чаще всего это происходит на сайте знакомств. Собственно говоря, все истории оттуда, но расскажу последнюю) Далее с его слов: Познакомился с девушкой, а она не русская, то ли узбечка, то ли таджичка, короче, откуда-то из стран ближнего зарубежья. Симпатичная, по общению хорошая, через пару недель решили встретиться. При встрече не разочаровала, красивая, маленькая, по-русски разговаривает хорошо, есть о чём поговорить. На улице холодно, поэтому сам предложил посидеть в кафе, она предложила блинную, сетевую, так что понял, что вряд ли тарелочница)) Единственное, что немного напрягало, так это то, что она много жаловалась на жизнь. Родители умерли, им пришлось с братом расти одним, решили переехать в Россию, так как денег тут больше, на работу не берут, полы она моет, да в четырёх местах и проч., и проч... Ну посидели, пообщались, я пошёл её до дома провожать, а она мне говорит: «Давай в магазин у дома зайдем? Я суп варить собралась, а овощи дома закончились, ты мне до подъезда донесешь, тяжело». Я такой: «Ну ок, конечно, без проблем». Приходим в магазин, а магазин действительно «у дома». Не «Магнит», «Пятерочка», а прям в доме, и там всё самое необходимое, ну и овощи в том числе. И вот мы заходим, и она берёт 5 кг картошки, 3 кг свёклы, 3 кг лука, свёклы штук 10 (это цитата — штук 10), 2 капусты. Получается 3 объемных пакета. Ну мне-то не жалко — донесу, девчонка сама реально не дотащит. И продавец спрашивает: «Оплата картой, наличкой?» Она смотрит на меня. Я смотрю на неё. ~~Искра, буря эмоций~~ И она мне говорит: «Ну ты заплатишь?» Я говорю: «А с )(*я ли? Ты попросила донести овощи, а не их оплатить». И тут включается продавец (тоже, кстати, не совсем нашей веры): «Ой, молодой человек, вы что, девушке не можете купить так мало, ай-яй-яй, брат, да как ты так можешь вообще, ты что, не мужик!» Я молча развернулся и ушёл. Подозреваю вообще, что это и был её брат, а это такой бизнес, я оплачиваю овощи — овощи обратно на прилавок, деньги в карман. Не, конечно, много пытались развести меня в жизни. Шмотки купить просили, скинуть денег на лекарства, на пиццу, на билет до дома. Но чтобы разводить на овощи — такое в первый раз.

Заходит учительница в класс, начинается урок. Шум, гам, и все такое, картина для большинства из нас знакомая. Учительница стоит в дверях, молча, смотрит на весь этот цирк. Кто-то орет: — Атас! Кто-то в ответ: — Да и до пи*ды! Учительница идет к своему столу, раскладывает журнал, свои бумаги. Потом тихо так говорит, выделяя двух крикунов из общей массы: — Иванов и Петров, можете стоять, остальные садятся. Здравствуйте, дети. Крикуны остаются стоять. Учитель: — Итак, сегодня у нас будет дискуссия. Так как Петров первый использовал нецензурное определение половых органов женщины, он будет защитником, а Иванов – обвинителем. Имеете право вызвать по два помощника себе. Ученики, слегка растерянно: — А какова тема спора? Учитель, улыбаясь: — Иванов будет выступать в роли инквизитора, запрещать художникам эпохи Возрождения рисовать голых людей. А Петров будет этих художников защищать, приводить доводы к тому, что голое человеческое тело — самое прекрасное, что есть, и рисовать его надо. И да, можете в своем споре упоминать конкретные имена художников, их картины. Каждое упоминание – один балл. Чем больше баллов наберете, тем больше пятерок появится в журнале. И все за сегодняшний урок, выбирайте помощников. И еще одна поблажка – каждый помощник может выбрать себе других двух помощников. За аргументированные доводы опять же – хорошая оценка. А помощники помощников имеют право на своих ассистентов. Открыть в полной версии...

На третьем курсе студентка МГУ Соня выходила замуж. Шёл 1968 год. В моде битловско-хипповый минимализм. А потому образ для дворца бракосочетаний виделся следующим: простое белое платье, подходящее и для обычной жизни, а к нему туфли-лодочки. Платье удалось выбрать в магазине «Гименей». А вот туфли были приобретены на Кубе. Точнее, на Куби́нке – ударение на второй слог. Бакинском квартале, где в советское время из-под полы продавали практически любой дефицит. На каникулах незадолго до свадьбы Соня съездила к родителям в Баку. Собрались родственники. Пришёл и друг семьи, дядя Мотя. Из глубокого кармана плаща он извлёк белую кожаную лодочку 36 размера. Благородство её происхождения недвусмысленно подчёркивали всего две золочёные буквы на стельках. Буквы, способные вызвать экстаз даже у современных женщин, не говоря уже о советских: CD. «Christian Dior, Франция, — с торжественной скромностью сообщил дядя Мотя. — Достал через одного деятеля на Кубинке. Просил его, чтоб были как у Брижит Бардо в фильме... Ну, ты его смотрела... Это тебе на свадьбу от нас с Марой». Через полчаса пришла и его жена, тётя Мара, принесла второй туфель. Туфли действительно оказались замечательные. Удобные, не говоря уже о том, что элегантные. Dior всё-таки. Открыть в полной версии...

Часто с таким сталкиваюсь. Человек везде человек- о другом он судит ,исходя из собственных представлений .Потому как увидеть суть сложно,а создать себе иллюзию очень легко. "Жила в одном городе женщина. Звали ее Зинаида Петровна. Жила она, как ей думалось, вполне достойно. Правда, семьи не случилось и детей не было. Зато своя квартира, в которой всегда царили чистота и порядок. И работа была приличная: бухгалтером на мебельной фабрике. Дожила Зинаида тихо и спокойно до 50 лет. Очень ей ее жизнь нравилась. Особенно на фоне жизней ее соседей по дому. Приятно ей было думать, что вот у нее-то все отлично сложилось. Ведь человек она хороший и зла никому не делает. А соседи у нее были непутевые. На одной лестничной площадке с ней жила, например, женщина, которой было уже за 60. И, вот ведь стыд какой, пожилая уже, почти пенсионерка, а волосы выкрасила в синий цвет! Подумать только! И носит какие-то обтягивающие платья и джинсы. Все над ней смеются. Открыть в полной версии...

Однажды я написала на сайте знакомств: «Ищу обязательства без секса». Такого шквала недоумения я не ожидала. Мужчины писали: «А как это обязательства без секса?» Я отвечала: - Очень просто. Приходишь, делаешь свои «мужские» дела по дому, отдаёшь мне все свои деньги, и ****. Ничего не просишь взамен. Ты просто получаешь удовольствие от общения со мной. И вот тут начиналось интересное. Столько возмущения! «Да мы не получаем удовольствия от общения! Нам нужен секс!» А теперь открою секрет для тех, кто, возможно, до сих пор не знает. Большинство женщин получают удовольствие от секса только при эмоциональной близости. Когда их уважают, слышат, ценят. Когда чувствуют себя важными и любимыми. Тогда женщина может расслабиться, довериться, и действительно испытать удовольствие. Женщине нужно время. Женщине нужны условия, чтобы захотеть мужчину. Поэтому и принято ухаживать, дарить цветы, говорить тёплые слова, быть внимательным. Это не капризы, а способ показать: «Ты для меня значима». Так устроена природа. Женщина выбирает сильного и влюблённого - того, кто не убежит, если она забеременеет. Нравится это или нет, но в нас заложена эта программа на безопасность и связь. И да, разговоры про «секс для здоровья» - не более чем самообман. Иллюзия. Секс без эмоциональной близости часто оставляет женщину опустошённой. Может, где-то и есть женщины, которым это подходит, но в жизни я таких не встречала. Чаще наоборот: если женщина остаётся в отношениях, где ей ничего не нужно, где она занимается сексом только когда ему хочется, внутри у неё много боли, усталости и нехватки любви к себе. Поэтому, мужчины, если вам кажется, что у вас есть женщина, с которой у вас секс без обязательств для её счастья - посмотрите внимательнее на эту женщину, и ответьте себе честно: она действительно счастлива? Алесь Жубанышева

ПАПА В ПОДАРОК Наталья вышла из магазина, и побежала в детский сад за сыном. «Родителям подарки купила, нужно аккуратно выведать у Степашки, что он хочет под елочку» — размышляла молодая женщина. Наташа буквально разрывалась между домом и работой. Женщина не хотела ущемлять своего сынишку во внимании, старалась дать ему все самое лучшее. Степку она растила одна. С отцом своего ребенка, женщина виделась почти шесть лет назад. Парень отказался от своего еще не рожденного чада. Больше, Наташа не искала с мужчиной никаких встреч, а сыну, на вопрос: «где мой папа?» — объяснила, что отец на заработках. Степа стоял у окошка выглядывая мать. Увидев женщину, малыш весело помахал ручкой и побежал одеваться. — Здравствуйте, Наталья Викторовна! — вежливо улыбнулась воспитательница, Нина Александровна. — Нам нужно поговорить. — Да. Слушаю, — почему-то напряглась женщина. — Сегодня у нас был детский психолог, проводил урок. Деткам дали задание, нарисовать свой самый желанный подарок под елку. Вот, посмотрите рисунок Степы, — женщина протянула альбомный листик. Наташа взглянула на творчество сына, и слегка побледнела. На рисунке была изображена нарядная елочка, возле которой стоял высокий, сильный мужчина. Над головой которого, было выведено слегка корявыми буквами » Папа «. — И что в этом странного? — сдвинула плечами Наташа. Открыть в полной версии...

Мы с мужем поженились пятнадцать лет назад. Наши семьи сделали для нас всё возможное. Перед свадьбой к нам приехала бабушка жениха, чтобы вручить мне подарок. Это было очень дорогое кольцо с бриллиантом стоимостью в 5000 доларов. А откуда я это узнала? Сейчас узнаете и вы. Кольцо было мне велико, во время свадьбы мне приходилось всё время придерживать его другими пальцами и я все время боялась его потерять. Свадьба прошла прекрасно, спустя неделю мы решили провести шабат с обеими семьями. После утренней трапезы мы вышли немного прогуляться по берегу моря, и вдруг к своему ужасу я обнаружила, что кольца на пальце нет. Не было тогда в семье человека, который не знал бы, что утеряно кольцо стоимостью 5000 долларов. (Вот вам ответ, откуда я знаю цену. Когда вы теряете дорогие вещи, вам немедленно сообщают, сколько они стоят). Напряжение нарастало. С тех пор лица всех родственников мужа казались мне кислыми. Раздосадованные, они думали о том, как я позволила себе потерять такое кольцо. Даже если мне не говорили, это было видно по их лицам. Поверженные и подавленные, мы с мужем вернулись домой. Муж пытался шутить, чтобы развеять тяжёлое чувство, но я выместила на нём всю злость, которую ощутила по отношению к себе. Он извинялся и просил прощения, но ничего не помогало. Я была задета до самых глубин души, мне было больно как из-за потери кольца, так и из-за того, что вся вина легла на меня. При каждой встрече с его семьёй напряжение витало в воздухе. Разного рода мелкие колкости делали мою жизнь совсем невыносимой. Перелом произошёл через четыре месяца. Мы поженились через два дня после праздника Шавуот, и муж был по традиции, во фраке. Фрак принято одевать только на праздники. И конечно же, муж был на свадьбе и во время семи послесвадебных дней именно в нём. Приближался еврейский новый год. Муж достал из шкафа фрак, надел его и вдруг схватился за сердце. Он запустил руку во внутренний карман и что-то достал…. Моё кольцо, конечно же, а что же ещё… Он тут же позвонил своей маме и сообщил, что кольцо нашлось. И тогда в наш дом началось паломничество. Его родители, его братья, все радовались, и, наконец, приехали сами бабушка с дедушкой, доставив нам большую радость. Я чувствовала себя на небесах — вдруг на меня пролилось море любви и извинений. Мир и согласие воцарились между нами на всю жизнь. Но это ещё не конец истории. При каждой возможности я отпускала мужу колкости, напоминая про это кольцо. Муж тихо страдал и не жаловался. Жизнь шла нормально. У нас родилось семеро хороших, очаровательных детей и все они знали наизусть рассказ про кольцо. Прошло пятнадцать лет. Однажды мне пришла идея обменять кольцо на другое украшение. Я решила сделать это для мужа сюрпризом и я отправилась к тому ювелиру у которого было куплено кольцо. Оглядев его, он удивлённо присвистнул и сказал: «Этот бриллиант красив и очарователен. Он стоит более шести тысяч долларов, но оно было куплено не у меня». «Как это не у вас?» И я назвала ему бабушкино имя. Он сказал: «Всё правильно, она действительно всегда покупала у меня все свои драгоценности, но это кольцо я ей никогда не продавал. Наверное, она купила его в другом месте». Мне было трудно передать мои ощущения. Я поняла, что кольцо найденное во фраке купил мой муж. Какой подарок он мне сделал. Молодой парень, который берёт ссуды в тысячи долларов, чтобы его семья поверила, что во всём виноват он, а не его жена. До сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю, как я его задевала именно в тех ситуациях, когда мне было лучше молчать. Обвиняя его в слабости именно в тех областях, где он был силён. Он потратил годы, чтобы вернуть долги, и особенно трудно ему было вынести мои нападки. Но именно они ему напоминали о том, что он получил в итоге — счастливую жену, душевное спокойствие и мир в доме. В общем-то, это история не о бриллиантовом кольце, а о сердце из чистого золота….

Цитаты из poмaнa «Мacтeр и Мapгapитa». Злых людeй нет на свeте, есть только люди нecчастливые. Тpудный наpод эти женщины! Пoмилуйте... Разве я пoзволил бы cебе нaлить даме вoдки? Это чиcтый спиpт! Мы говоpим с тoбой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говоpим, от этого не мeняются. Недоброe тaится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных жeнщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втaйне ненавидят окpужающих. Человек без сюpприза внутри, в своём ящике, неинтересен. Все будет правильно, на этом поcтроен мир. Да, челoвек cмертен, нo это былo бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезaпно смертен, вот в чем фокус! Приятно слышать, что вы так вeжливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говоpят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершaфта. Вы судите по кocтюму? Никогда не делайте этого. Вы можете ошибиться, и пpитом, вeсьма крупно. Никогда и ничeго не пpосите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вaс. Caми предложат и caми всё дадут. Тот, кто любит, дoлжен раздeлять участь того, кого он любит. Кто сказал тeбе, что нет на свeте настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! Вторая свежeсть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, чтo она тухлая! Правду говopить легко и приятно. Зачем же гнaться по следам того, что уже окончено? — Достоевский умеp. — Протестую, Достoевский бессмертен! Самый стpaшный гнeв — гнев бессилия. Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела зeмля, если бы с нее исчезли тени? Поймите, чтo язык может скрыть истину, а глаза — никогда! Люди как люди. Любят дeньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золoта. Ну, легкомыcленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучитcя в их сердца... обыкнoвенные люди... в общем, нaпоминают прежних... Кваpтирный вопрос только испортил их. Что бы ни говoрили пеcсимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и пpосто непoвторима.

ВЫ ЗНАЕТЕ, ОН НАМ НЕ ПОДХОДИТ. МЫ ДУМАЛИ, ОН БУДЕТ... НУ, ПОСПОКОЙНЕЕ. А ОН ОБОИ РВЁТ, ПО НОЧАМ КРИЧИТ, В КРОВАТЬ ПИСАЕТСЯ. МЫ НЕ ГОТОВЫ. ТЕМ БОЛЕЕ, ЛЕНОЧКА БЕРЕМЕННА. НАМ СВОЙ НУЖЕН, РОДНОЙ. А ЭТОТ... НУ, КАК БРАКОВАННЫЙ ТОВАР. ОФОРМЛЯЙТЕ ВОЗВРАТ. Андрей говорил это директору детского дома, не глядя в глаза. Рядом стояла Лена, его жена. Она теребила пуговицу на пальто и смотрела в окно. А в коридоре, на стульчике, сидел Пашка. Ему было шесть лет. Он сидел тихо, обняв пакет с вещами. В пакете был плюшевый заяц с оторванным ухом и пижама. Пашка не плакал. Он всё понимал. Его «взяли» полгода назад. Его водили в зоопарк, покупали мороженое. Его называли «сынок». А теперь его возвращали. Как бракованный пылесос, который слишком громко шумит. — Вы понимаете, что вы делаете с ребёнком? — тихо спросила директриса, пожилая женщина с уставшими глазами. — Это же не магазин. Это вторая травма, она страшнее первой. Он же вам поверил. — У нас обстоятельства! — рявкнул Андрей. — Мы не педагоги! Мы нормальной жизни хотим, а не ада! Забирайте! Открыть в полной версии...

ХОЛОДНЫЙ ФЕВРАЛЬ. Лена стояла перед зеркалом. Кажется всё хорошо, не считая новых морщинок возле глаз. Можно на работу. Егор вышел из комнаты, обулся. - Ты готова? - спросил он. Лена кивнула. Они вышли из дома и сели в машину. Ехали молча. - Тебя забрать? - Егор вопросительно посмотрел на жену. - Нет. Я сама доберусь. Работы много. Рабочий день пролетел незаметно. - Елена Сергеевна, Вы опять задерживаетесь? - поинтересовалась коллега перед уходом. - Кое-что доделать надо, - соврала Лена. Вот уже несколько месяцев возвращаться домой абсолютно не хотелось. Она до мельчайших подробностей знает, что произойдёт вечером. Квартира её встретит пустотой и молчанием. Только дежурные слова приветствия и всё. Молча сядут за стол, молча поужинают. Молча уставятся в телевизор, затем спать. Она на своей половине кровати, Егор на своей. И так изо дня в день. В ведь была любовь. Было время, когда Лена не могла дождаться, когда снова увидит мужа, когда каждая минутка, проведённая с ним, была наполнена счастьем. "Неужели пятнадцать лет брака всё перечеркнули?" - думала Лена. - "Наверное, это из-за отсутствия детей. В начале они хотели построить карьеру, купить квартиру, а дети потом. Только это потом никак не наступало. Всегда были дела, более для них важные. Кажется всего добились, но в этой суете проблем, что-то потеряли. Себя потеряли." Лена тяжело вздохнула, подкрасила губы и отправилась домой. "Февраль. Очень холодно." - не покидали её грустные мысли. - "Зима не хочет отступать. Прохожих почти нет." Лена подошла к автобусной остановке. Никого, только бабушка сидела на скамейке и кормила голубей. Лена присела к ней. Старушка протянула горбушку хлеба. Лена машинально взяла, отщипнула кусочек и бросила птицам. - Давно ждёте автобус? - спросила Лена. - Нет, мне никуда не надо. Я вышла голубей покормить, - ответила бабушка, - Дома одиноко. Одни стены. Страшно. Был кот, да два года назад исчез. Вышел погулять и не вернулся. - А Вы возьмите себе котёнка, - поддержала разговор Лена. - Не, - замотала головой старушка, - Помру, что с ним будет? Выбросят. Жалко. - А родные у Вас есть? - Одна я, - ответила старушка, - Был муж. Мы рано поженились. Жить негде было. Уехали на север, деньги зарабатывать на кооперативную квартиру. Детей не стали заводить. Думали, купим квартиру, машину, а дети потом. Когда всё купили, он ушёл. Вот я и живу одна с тех пор. - И у меня детей нет. - вздохнула Лена. - Наверное, уже и не будет. С мужем, как чужие. Кажется вместе живём, а семьи нет. - Сколько лет тебе? - посмотрела на неё старушка. - Тридцать восемь. - Молодая ещё. Родить можно. А не сможешь, возьми ребёночка из детского дома. Мальчика или девочку. Хоть одну живую душу согреешь. Одной плохо. Жизнь теряет смысл, когда только для себя живёшь. - Старушка поднялась. - Пойду я. Холодно. Замёрзла. Лена задумалась. Остановка жила своей жизнью. Подходили люди, дожидались своего автобуса и уезжали. Лена не замечала ничего вокруг. Остановилась машина. Из неё выскочил Егор и присел рядом с ней. - Лен, ты что тут? Уже десятый час. Я стал волноваться. Телефон твой недоступен. Я к тебе на работу рванул. Смотрю, а ты здесь сидишь. Холодно. Замёрзнешь. Лена тихо заплакала. Егор обнял её и прижал к себе. - Может нам ребёночка взять? Девочку. Я ей косички заплетать буду. - Лена заглянула в глаза мужа. - А я её от мальчишек защищать, - немного подумав, ответил Егор. - И ещё, собаку купим. Все вместе гулять будем. - Я люблю тебя, Егор, - тихо прошептала Лена, - Я не хочу тебя терять. - Всё хорошо будет. И я тебя очень люблю. - Егор крепче обнял жену. - Всё пройдёт. Скоро наступит весна. Выглянет солнышко и согреет землю. У нас будет маленькая и очень красивая дочка. Она будет бегать по квартире и радостно встречать меня с работы. Мы вместе. Мы справимся.

Что тебе не хватает?! Татьяна посмотрела на него спокойно и твёрдо. — Жизни мне не хватает, Витя. Мы построили склеп. Красивый, дорогой склеп. В нём холодно. Я здесь задыхаюсь. Я не хочу больше ждать «потом». Я хочу жить сейчас. Пусть бедно, но живо. — Да кому ты нужна?! — заорал Виктор, багровея. — Старая, беззубая! Я тебя из грязи вытащил, королевой сделал! Вернёшься! Через неделю приползёшь, когда деньги кончатся! Татьяна взяла коробку. — Не приползу. Я лучше буду спать на раскладушке, но просыпаться с улыбкой. А ты оставайся. С камином. Поговори с ним. Может, он тебе ответит. Прошло три года. Дом стоит. Огромный, величественный. Виктор живёт в нём один. Он не пользуется вторым этажом — лень подниматься, да и убирать тяжело. Он живёт на кухне и в гостиной. Зимнего сада нет. Там склад старых вещей. Бильярдной тоже нет. Виктор по-прежнему работает как проклятый, чтобы содержать этот дом. Отопление, налоги, бесконечный мелкий ремонт — «дворец» требует денег, как прожорливое чудовище. Он злой. Он считает, что жена его предала. Сын к нему не ездит. По вечерам он сидит у холодного камина (дрова дорогие, да и разжигать лень), пьёт водку и разговаривает с телевизором. Он «Король» в своём пустом королевстве. А Татьяна... Татьяна живёт в маленькой студии. Она вставила зубы — самые простые, но улыбка вернулась. Она записалась на танцы для тех, «кому за». В прошлом году она впервые съездила на море. В плацкарте, в дешёвый пансионат. Она присылала сыну фотографии: она в смешной шляпе, ест варёную кукурузу на пляже, и глаза у неё сияют. Сын начал к ней приезжать. Им тесно на двадцати метрах, но они пьют чай, смеются и болтают до утра. Недавно они встретились с Виктором на улице. Случайно. Он шёл, сгорбленный, в дорогой дублёнке, глядя под ноги. Она шла в лёгком пальто, напевая под нос. — Ну что, нагулялась? — буркнул он вместо приветствия. — Домой не тянет? — Нет, Витя, — улыбнулась она. — Мой дом там, где мне хорошо. А там мне было страшно. Она пошла дальше, цокая каблучками. А Виктор смотрел ей вслед и впервые почувствовал, как этот огромный кирпичный дом, которым он так гордился, давит ему на плечи бетонной плитой. Он построил стены. Но забыл, что счастье в стенах не живёт. Оно живёт в людях. А людей он растерял по дороге к мечте. Мораль: Синдром отложенной жизни — это воровство у самого себя. Нельзя жить черновик в надежде переписать его на чистовик «когда достроим», «когда заработаем», «когда вырастут дети». Жизнь — это то, что происходит прямо сейчас, пока вы клеите обои или экономите на кроссовках. Не меняйте живые моменты на мёртвые кирпичи. Потому что в огромном пустом доме эхо одиночества звучит намного громче, чем в тесной, но счастливой «однушке».