Публикации канала «Джеральд Даррелл и другие животные»

На следующий год дела в Джерсийском зоопарке пошли намного лучше, появились зримые результаты проделанной работы. Наш секретарь Кэт трудилась как пчела: вела бухгалтерские книги треста и зоопарка, как могла, старалась уменьшить расходы и держать меня в узде, ибо я не всегда обдуманно трачу деньги. — Вот бы фламинго завести, они такие красавцы! — восторженно изрекал я. — Хороши, ничего не скажешь, — соглашалась Кэт. — А сколько они стоят? — Не так уж и дорого, — отвечал я. — Каких-нибудь 120 фунтов за штуку. Радостная улыбка исчезала с лица Кэт, в зеленых глазах появлялся стальной отлив. — Мистер Даррелл. — говорила она вкрадчиво, — Известно ли вам, насколько превышен ваш кредит? — Ну конечно, — поспешно отвечал я. — Я ведь просто к слову сказал. И все же, несмотря на прижимистость Кэт, мы продвигались вперед. 📚 Поймайте мне колобуса 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

С самого моего приезда в Калилегуа Луна докучал мне просьбами поехать с ним в город Оран. До него всего миль пятьдесят, и там, по словам Луны, можно найти уйму всяких bichos. Я относился к этой идее сдержанно, потому что знал, как легко можно увлечься и начать метаться с места на место. И пусть даже каждое место само по себе окажется хорошим средоточием животных, если примешься скакать, как кузнечик, толку от этого никакого не будет. Я решил обсудить эту идею с Чарлзом и в тот же вечер, когда мы сидели, не спеша попивая джин и глядя на луну, серебрившую своим голубоватым сиянием листья пальм, сказал ему о своем затруднении. - Почему Луна так стремится в Оран? - спросил я Чарлза. - Видите ли, - сказал Чарлз, - во-первых, Оран - его родной город, и это обстоятельство может оказаться полезным, так как это значит, что он со всеми там знаком. Мне кажется, вам не мешало бы съездить туда и посмотреть самому, Джерри. В Оране народу гораздо больше, чем в Калилегуа, и, я думаю, вы соберете там вдвое больше животных, чем вам удалось найти здесь. - А Луну вы можете отпустить? - спросил я. Чарлз слегка улыбнулся. - Не думаю, чтобы его трехдневное отсутствие было заметным, - сказал он, - а вам этого времени вполне достаточно для того, чтобы собрать в Оране всю фауну, какая там только есть. - Великолепно, - сказал я, допивая джин, - а теперь мне надо пойти навестить Эдну. - Зачем она вам? - Кто-то же должен кормить моих животных, пока я буду в отлучке, а у Эдны, мне кажется, доброе сердце. Когда я вошел, Хельмут, Эдна и Луна спорили о достоинствах двух народных песенок, которые они вновь и вновь прокручивали на патефоне. Эдна молча указала, где стоит джин, я налил себе и сел на пол у ее ног. - Эдна, - сказал я, выбрав момент затишья в споре, - я люблю вас. Она сардонически подняла одну бровь и посмотрела на меня. - Если бы Хельмут не был больше меня ростом, я предложил бы вам бежать со мной, - продолжал я, - потому что с первого взгляда я влюбился в вас, в ваши глаза, в ваши волосы, в вашу манеру наливать джин... - Чего вам надо? - спросила она. Я вздохнул. - Вы бездушны, - пожаловался я. - Я только собирался приступить к делу. Ну, так знайте же, Чарлз сказал, что мы с Луной можем поехать на три дня в Оран. Вы посмотрите за моими животными вместо меня? - Конечно, - сказала она, удивленная, как я мог вообще усомниться в этом. - Конечно, - подтвердил Хельмут. - Джерри, ты большой дурак. Я говорил тебе, что мы сделаем все, что только возможно. Только попроси. Мы сделаем для тебя все. Он плеснул еще джину в мой стакан. - А вот, - добавил он неохотно, - побег с моей женой у тебя не выйдет. 📚 Земля шорохов 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Обзаведясь крошечными зубками, малыши мангусты стали бравыми и дерзкими и все время пытались сунуть нос куда не следует. Сначала я держал их в корзине подле своей кровати, чтобы легче было кормить их ночью. Крышка у этой корзины закрывалась ненадежно, и Бандиты так и норовили вылезти и обследовать лагерь целиком. Это меня очень беспокоило, потому что в лагере находилось множество опасных животных, а Бандитам, похоже, страх был неведом, и они могли с одинаковой легкостью проникнуть и в клетку с обезьянами, и в ящик со змеями. Они беспрестанно занимались поисками пищи, и все, что оказывалось у них на пути, неизменно испытывало на себе воздействие их зубов. А вдруг обнаружится какое-нибудь неведомое доселе лакомство? Однажды, выбравшись из корзины без моего ведома, они отправились вдоль обезьяньих клеток в поисках, чем бы поживиться. А у меня тогда была обезьяна с очень длинным шелковистым хвостом, который составлял предмет ее гордости. Она проводила целые часы, холя и лелея его, чтобы на нем, как и на всей блестящей шкурке, не было ни единого пятнышка. И надо было случиться, что как раз в то время, когда мои разбойники разгуливали на воле, она принимала солнечные ванны, лежа на полу клетки, а ее драгоценный хвост высунулся наружу. Один из них увидел на своем пути хвост, счел его ничейным и решил попробовать на вкус. Двое других, позавидовав столь соблазнительной находке своего товарища, тут же подскочили и последовали его примеру. Насмерть перепуганная владелица хвоста с ужасным криком кинулась наверх, но это не остановило непрошеных гостей: они продолжали висеть у нее на хвосте, и чем выше обезьяна забиралась, тем выше поднимались и Бандиты. Когда я прибыл на место происшествия, отважная троица находилась на высоте примерно одного фута над землей; вцепившись зубами в обезьяний хвост, они вращались на нем то по часовой стрелке, то против. Пришлось дыхнуть на них табачным дымом, чтобы они раскашлялись и отцепились. 📚 Новый Ной 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Поселившись у нас в доме, Додо почти сразу же выказала свои недостатки и причиняла нам хлопот гораздо больше, чем все остальные собаки, вместе взятые. Прежде всего у нее была слабая задняя нога, в любой час дня и ночи она без всяких видимых причин могла вывихнуться в бедренном суставе. Додо встречала эту катастрофу пронзительными криками, которые достигали прямо душераздирающих высот. Вынести это было невозможно. Однако же нога совсем не беспокоила Додо, когда она отправлялась на прогулку или с резвостью слона носилась по веранде за мячом! Но вечерами, когда мы, собравшись все вместе, спокойно погружались в чтение, писание писем или вязание, нога Додо непременно выходила из сустава. Собака опрокидывалась тогда на спину и визжала так, что все, побросав свои дела, вскакивали с места. К тому времени, когда нам удавалось вправить ей ногу, Додо, накричавшись до полного изнеможения, мгновенно погружалась в глубокий мирный сон, а наши нервы бывали так напряжены, что мы уже до конца вечера не могли ни на чем сосредоточиться. Как вскоре выяснилось, интеллект у Додо был чрезвычайно ограничен. Ее черепная коробка могла вместить одновременно только одну какую-нибудь мысль, но, уж если она туда попадала, Додо упорно отстаивала ее, несмотря на противодействия. Очень скоро после своего прибытия она решила, что мама принадлежит только ей одной, но вначале проявляла собственнические наклонности не так уж активно, пока мама не уехала однажды в город за покупками, не взяв ее с собой. Додо вообразила, что ей никогда больше не видать маму, и пришла в полное отчаяние. С тоскливым воем она бродила вокруг дома и порой так предавалась горю, что ее нога тут же выходила из сустава. Маминому возвращению она обрадовалась несказанно, однако решила, что с этого момента больше уже не выпустит маму из виду, иначе та сбежит снова. Если мама поднималась за книгой или сигаретой, Додо отправлялась за нею через комнату, и потом они вдвоем возвращались на прежнее место. Додо с облегчением вздыхала, думая, что ей еще раз удалось предотвратить мамин побег. 📚 Моя семья и другие звери 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

— Это не он, а она, — сказала мама, с гордостью осматривая свою собственность. — Ее зовут Додо. — Ну вот, — сказал Ларри. — Меня не устраивают прежде всего две вещи. Во-первых, у нее мерзкое для животного имя, во-вторых, приводить суку в дом, где живут вот эти три молодца, значит не желать себе добра. А потом, ты только посмотри на нее! Отчего это она такая? Попала в катастрофу или такой родилась? — Не говори глупостей, милый. Это порода. Ей такой и положено быть. — Чепуха, мама. Это урод. Ну кто умышленно станет выводить существо подобной формы? Я напомнил, что и таксы имеют почти такую же форму. Их вывели специально для того, чтобы во время охоты на барсуков они могли проникать в их норы. Может быть, и шотландских терьеров вывели с такой же целью. — Похоже, их вывели для того, чтобы они могли проникать в сточные трубы. — Не говори гадостей, милый. Это очень славные собачки и очень верные. — Еще бы, им приходится быть верными тем людям, кто проявит к ним интерес. Ведь у них не может быть много поклонников. — Мне кажется, ты очень злишься на нее, во всяком случае, с тобой сейчас нельзя рассуждать о красоте. В конце концов ты просто поверхностный человек. Прежде чем бросать камни в чужой огород, ты лучше поищи бревно в своем глазу, — торжествующе выпалила Марго. — Это пословица или цитата из газеты строителей? — удивился Ларри. — Ты мне надоел, — сказала Марго с величественным презрением. — Ладно, ладно, — увещевала их мама. — Не ссорьтесь. Это моя собака, и мне она нравится, остальное не имеет значения. Продолжение в следующем посте 👇👇

В прозрачных лесных речушках Западной Центральной Африки обитает примечательное существо со звучным латинским наименованием Potomagale velox, а проще — выдровая землеройка. Это насекомоядное, единственный представитель своего рода (правда, есть на Мадагаскаре отдаленный родич), достигает в длину более полуметра, шубка у него темная, как у крота, глазки крохотные, ключиц нет, мордочка вздутая, так что голова сбоку напоминает усатый молоток, хвост приплюснутый с боков, как у головастика. Любительница вод ведет ночной образ жизни и, во всяком случае в Камеруне, где я ловил выдровых землероек, кормится исключительно пресноводными крабами шоколадного цвета. Когда я поймал свою первую Potomagale velox и присмотрелся к ней, мне показалось, что такое сильное животное, похожее на выдру и явно приспособленное для охоты за самой различной добычей, не может обходиться столь ограниченной диетой. Самый фанатичный любитель ракообразных, говорил я себе, не откажется пополнить свой стол свежей рыбой или лягушкой, а то и кусочком водяной змеи. Я стал экспериментировать, предлагал моей пленнице крупных жуков, чудную рыбу разных сортов, расцветок и размеров, тучных лягушек, коротких и длинных змей, птичьи яйца и птенцов. Пустые хлопоты. Землеройка с отвращением воспринимала все потуги разнообразить ее рацион, сохраняя верность хрустящим крабам. А что в них питательного, недоумевал я, — почти один сплошной карапакс! Передо мной стояла двойная проблема: во-первых, я не мог взять с собой на пароход достаточный запас пресноводных крабов (моя подопечная пожирала за ночь до трех с половиной десятков), во-вторых, ни один европейский зоопарк не в силах обеспечить столь изысканную диету. А потому моего гурмана надо было приучить к другой пище. Мне пришлось пуститься на хитрость. На местном рынке я закупил сушеных пресноводных креветок, которыми приправляют кэрри, арахисовое пюре и другие африканские кушанья. Измельчив креветок, я смешал их с мясным фаршем и сырыми яйцами. Весь расчет был на жадность, с какой землеройка набрасывалась на еду в часы кормления. Убив несколько крабов, я начинил карапаксы смесью, но сперва зверек получил обыкновенного краба, которого и схрупал в два счета. Усыпив бдительность землеройки, я бросил ей карапакс с начинкой. Она проглотила около половины, прежде чем заподозрила неладное. Выплюнула очередной кусок, внимательно рассмотрела его сквозь сетку из трепещущих усиков, а затем, к моей великой радости, доела. Через несколько недель землеройка уже ела с блюда смесь, посыпанную лишь для вида кусочками краба. 📚 Ковчег на острове 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Я приметил на склоне большую криптомерию с сучьями почти от самой земли, так что лезть на нее было все равно, что подниматься по трапу. В десяти-двенадцати метрах над землей я втиснулся в удобную развилку, снял с шеи бинокль и приготовился к встрече с розовыми голубями. С моего наблюдательного пункта открывалось широкое поле зрения, включающее ту часть лесистого откоса, где, заверил меня Дэйв, собирались на ночь голуби. В ожидании я размышлял над своеобразным методом отлова, который разработал Дэйв. Птицеловы прибывают на место перед самым заходом солнца и ждут прилета голубей. С началом сумерек птицы, неторопливо взмахивая крыльями, направляются к дереву, избранному ими для ночевки. Ваше дело — взять это дерево на заметку. Когда сгустится мрак (лунные ночи — смерть для таких предприятий), участники охоты подходят с фонарями к дереву, окружают его и направляют лучи света на спящего голубя. Затем вы живо лезете вверх по стволу и либо руками, либо сетью, напоминающей сахарные щипцы, хватаете птицу, которая при этом продолжает крепко спать или же пребывает в этаком голубином оцепенении. Послушать — ни за что не поверишь, что так можно кого-нибудь поймать, однако я слишком много поездил и повидал разных способов звероловства, чтобы спешить с выводами. 📚 Золотые крыланы и розовые голуби 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Здесь, внизу, казалось, что ты попал в громадный собор, только вместо колонн – стволы деревьев. Было жарко, ни ветерка, тишину нарушали только редкие птичьи крики. Конрад то и дело останавливался поглядеть на цветы и внезапно обнаружил, что остался один. Позвал раз, другой, ответа не последовало. Тишина вокруг! Любой бы испугался на его месте, правда? Потом он заметил, как что-то скользнуло в подлеске, и подошёл ближе. Из травы поднялась длинная чёрная лента. Конрад с ужасом понял, что смотрит прямо в глаза большой змее. Попытался заговорить, но не придумал что сказать. Вдруг змея в него плюнула. Лицо пронзила жгучая боль, и всё потемнело. Он ничего не видел! Слепо пошёл вперёд, напролом через какие-то кусты, куда-то свалился… И тут услышал голос Ланцелота: – Конрад, где ты? – Я здесь, помогите! – закричал Конрад. Спустя несколько минут он почувствовал, как Ланцелот его поднимает на ноги. – Что случилось? – тревожно спросила Эмма. Конрад сбивчиво рассказал. – Плюющаяся кобра, – объяснил Ланцелот. – Характер у неё неважнецкий. Не волнуйся, промоем глаза, и слепота пройдёт. С собой у них была вода, а у Эммы платок, и они принялись за дело. Через полчаса к Конраду вернулось зрение, хотя глаза покраснели и опухли. 📚 Летающий дом 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

...Наконец мы добрались до стоявшего на берегу моря мотеля. Но стоило нам подняться в номер, как заявился Джонатан. - Итак, - начал он, - завтра мы отправляемся на белые скалы. Там живет громадная колония олуш. Короче, мы спускаемся со скалы... - Минуту, - перебил я. - Какая скала? - Обычная, - беззаботно отозвался Джонатан. - Там кайры, тупики, моевки выводят птенцов. Это одна из самых больших гнездовых колоний морских птиц во всем Северном полушарии. - Так что насчет скалы? - вновь спросил я. - Ну, нам всё равно придется с неё спуститься, - сказал Джонатан. - А там высоко? - Не очень, - уклончиво ответил он. - Около 400-500 футов, но вниз идет отличная тропа. - Мне кажется, я говорил вам, что страдаю от головокружений? Я пытался даже лечиться - ничего не помогает. Представь, меняю набойку на ботинках и две недели потом мучаюсь от головокружений. Вот до чего доходит. - Сочувствую, - сказал Джонатан, - но всё будет хорошо. Это проще, чем с бревна упасть. 📚 Натуралист на мушке 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

В тот день все наше семейство имело довольно неприглядный вид, так как плохая погода принесла с собой весь обычный набор простуд, которые мы очень легко схватывали. Для меня, растянувшегося на полу с коллекцией раковин, она принесла сильный насморк, залив мне, словно цементом, весь череп, так что я с хрипом дышал через открытый рот. У моего брата Лесли, примостившегося у зажженного камина, были воспалены оба уха. У сестры Марго прибавились новые прыщики на лице, и без того испещренном красными точками. У мамы сильно текло из носа и вдобавок начался приступ ревматизма. Только моего старшего брата Ларри болезнь не коснулась, но было уже достаточно и того, как он злился, глядя на наши недуги. Разумеется, Ларри все это и затеял. Его само Провидение предназначило для того, чтобы нестись по жизни маленьким светлым фейерверком и зажигать мысли в мозгу у других людей, а потом, свернувшись милым котеночком, отказываться от всякой ответственности за последствия. В тот день, окинув комнату сердитым взглядом, он решил атаковать маму как явную виновницу всех бед. — И чего ради мы терпим этот проклятый климат? — спросил он неожиданно, поворачиваясь к залитому дождем окну. — Взгляни вон туда! И, уж если на то пошло, взгляни на нас… Марго раздулась, как тарелка с распаренной кашей… Лесли слоняется по комнате, заткнув в каждое ухо по четырнадцать саженей ваты… Джерри говорит так, будто он родился с волчьей пастью… И посмотри на себя! С каждым днем ты выглядишь все кошмарнее. Мама бросила взгляд поверх огромного тома под названием «Простые рецепты из Раджпутаны» и возмутилась. — Ничего подобного! — сказала она. — Не спорь, — упорствовал Ларри. — Ты стала выглядеть как самая настоящая прачка… а дети твои напоминают серию иллюстраций из медицинской энциклопедии. 📚 Моя семья и другие звери Фото: кадр из сериала «Дарреллы» 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Дикие енотовидные собаки ведут преимущественно ночной образ жизни. Но Уопс всегда была начеку и трусила вокруг кустов в надежде, что явится кто-либо и принесет что-нибудь съедобное. Вот о ком вполне можно сказать, что она жила ради еды, а не ела ради жизни. Уопс воспринимала мои приношения как обязательную пошлину, и я охотно платил, хотя меня изрядно беспокоил ее аппетит, потому что обхват Уопс чуть ли не превосходил ее длину. Только однажды Уопс ополчилась на кормившую ее руку. Досадно, что рука, вернее нога принадлежала мне, но я сам был во всем виноват. Задумав похвастаться своей питомицей, я привел к вольеру небольшую группу посетителей. Сперва покормил Уопс через просветы в ограде, потом решил войти на участок в взять ее на руки, чтобы показ был нагляднее. И не верьте тому, кто скажет, будто я сделал, поскольку среди зрителей находилась прехорошенькая девушка. Так или иначе, Уопс отнеслась ко мне с подозрением. Она привыкла, что каждое утро я вхожу в вольер для уборки, но дважды в день вторгаться в ее обитель — это было уже чересчур. Живо управившись с последним куском мяса, она с озабоченным видом двинулась в мою сторону. И так как я не отстранился, чтобы пропустить жаждущую покоя Уопс в ее конуру, она подошла вплотную, сделала выпад вбок и оставила на моей голени аккуратные отметины своих зубов. За оградой раздались крики ужаса. Уопс стояла у моих ног и воинственно глядела на меня. Я понимал, что она вовсе не озлоблена. Просто я мешал ей пройти, и она простейшим доступным ей способом дала мне понять, чтобы я посторонился. У меня не осталось больше мяса для подкупа, отступать на глазах у публики я не мог, но и стоять так бесконечно мы тоже не могли. Я лихорадочно шарил в карманах и наконец с великой радостью нащупал довольно грязный засохший финик — все, что осталось от горсти, которую я утром стащил в кладовке. Этот облепленный волосинками памятник старины давал мне полное преимущество над Уопс, которая из всех видов корма больше всего на свете обожала финики. Она с наслаждением приняла мой дар, и, пользуясь тем, что все внимание Уопс сосредоточено на финике, я, не мешкая, поднял ее и понес к ограде. Стараясь держать лицо подальше от острых зубов Уопс, я объяснил зрителям, что она всю эту неделю, как говорится, не в форме, отсюда такое недружелюбие. Стыдливая мина, которой я сопроводил этот беспардонный вымысел, повергла всех (кроме меня и Уопс) в смущение. Нескольких наиболее юных зрителей поспешно увели во избежание нежелательных вопросов. Тяжеленная Уопс оттянула мне руки, и я опустил ее на землю. Она встряхнулась по-собачьи, обнюхала землю — может, еще финик найдется? — убедилась, что больше фиников нет, укоризненно вздохнула и затрусила восвояси. 📚 Звери в моей жизни 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Однажды утром я беседовал с кружком прилежно налегавших на мой херес весьма престарелых борцов за охрану природы. Только я приготовился (пока они были еще в состоянии что-то соображать) предложить им пройтись по Джерсийскому зоопарку и обозреть животных, как с ужасом увидел из окна бредущего через двор среди весенних цветов Джайлза — нашего самого крупного, волосатого и необузданного орангутана. Он смахивал на огромный оживший косматый оранжево-желтый ковер и передвигался развалистой походкой, отличающей моряков, которые не один год проводили в дальних плаваниях и столько же лет накачивались ромом. Целый час я был обречен сидеть взаперти, подливая херес хмелеющим с каждой рюмкой старцам, пока не услышал радостную весть, что Джайлз схвачен и водворен в свою обитель, и смог наконец избавиться от не в меру веселой компании. С ужасом думал я о том, что могло бы случиться, выведи я одурманенных алкоголем гостей на волю в тот самый миг, когда на двор ступил вразвалку Джайлз. 📚 Юбилей ковчега 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

📍 Вот почитаешь внимательно биографию Даррелла, написанную Боттингом, и понимаешь – как же сложно быть звероловом! Например, после завершения первой камерунской экспедиции в 1949 году главной задачей Джеральда было довезти до Британии живыми сонь-летяг. Но всё пошло не по плану: – Эти создания полюбили авокадо, и хотя в Камеруне был не сезон авокадо, звероловам удалось добыть немного этого овоща из личных запасов капитана. Но, несмотря на все их усилия, в одном дне пути до Ливерпуля последняя соня сдохла. Джеральд был очень огорчен потерей своей драгоценной летяги. «Я был страшно подавлен, — писал он, — и впал в полнейшую депрессию». Возвращение в Англию нельзя назвать очень радостным. Однако Джеральду и Кену Смиту было чем гордиться. Они привезли в Англию более 500 животных 70 видов в 139 контейнерах. В восьмидесяти восьми ящиках были млекопитающие, в сорока двух рептилии, в четырнадцати птицы и в двух сухопутные крабы. Экспедиция обошлась в 2500 фунтов и принесла скромную прибыль около 400 фунтов, не считая оборудования, которое можно было продать за 900. Это было существенное достижение. Пресса тоже разделяла такое мнение. На борт поднялись репортеры крупнейших газет, сверкали вспышки фотоаппаратов. «Двое англичан на новом Ноевом ковчеге» — гласил заголовок «Дейли экспресс». «Смелые охотники привезли 500 зверей», — писала «Стар». Следом за журналистами прибыли представители британских зоопарков. Они толпились на палубе, обсуждая цены и зоологическую ценность того или иного животного, рассматривали волосатых лягушек, усатых обезьян и шипящую золотистую кошку. Фургоны и грузовики выстроились на берегу длинной чередой, и сделки были заключены. Примерно треть животных приобрел Честерский зоопарк, а Лондонский взял волосатую лягушку и множество насекомых. 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

По сравнению с волками наши медведи представляли собой довольно разношерстную компанию. Как будто их родословная сочетала в себе и европейские, и азиатские, и североамериканские виды. Самым крупным был самец, которого в приливе гениальности, посещающей даже весьма заурядных людей, когда они крестят животных, назвали Тедди. Могучий косолапый олух с рыжеватой шерстью, маленькими умоляющими глазками деревенского дурачка и большим, курносым розовым носом, он отрастил чрезвычайно длинные когти цвета черепахи и без конца сосал их, делая себе маникюр. Из-за его вихляющей женоподобной походки когти гремели, словно кастаньеты, повергая публику в веселое изумление. — Глянь. Билл… медведь чечетку отбивает. — Не угадал, приятель, это медведь с заводом. Слышишь — моторчик работает. Небось служитель заводит его по утрам. На мою долю выпало открыть то, о чем и раньше можно было догадаться, глядя на тяжелую поступь и осанистую фигуру Тедди и на то, как он любит сидеть, положив лапу на сердце: Тедди был переодетый оперный тенор. Проезжая однажды на велосипеде мимо медвежьего вольера, я вдруг услышал крайне необычный звук— тонкий писк комара с более низкими обертонами, перемежаемый фальцетным повизгиванием, напоминающим предсмертный крик умирающей феи. Озадаченный этим звуком, который никак не вязался с моим представлением о медведях, я слез с велосипеда и приступил к расследованию. За кустом терновника сидел на своем тучном рыжем седалище Тедди и напевал про себя, положив на грудь одну лапу и засунув в рот когти другой. Невероятная картина: этакая махинища — он весил добрых полтораста килограммов — издает столь странные, чисто женские звуки. Крохотные кнопки глаз были полузакрыты, и медведь слегка покачивался. Я постоял, наблюдая, потом окликнул его. Тедди испуганно открыл глаза, вынул когти изо рта и воззрился на меня с явным замешательством. Я подозвал его к ограде и угостил ягодами терновника. Сидя передо мной с видом этакого могучего рыжего Будды, он бережно брал чуткими губами блестящие черные ягоды с моей ладони. Когда он управился с ними, я сделал глубокий вдох, постарался возможно лучше настроить голосовые связки и воспроизвел, как мог, мелодию из «Трактира Белая Лошадь». Тедди озадаченно взглянул на меня, потом, к моему великому восторгу, положил на грудь жирную лапу, сунул в рот когти другой лапы, зажмурился и стал подпевать. Это было вдохновенное исполнение, и мы оба, сдается мне, огорчились, когда из-за недостатка воздуха в моих легких пение оборвалось. С той поры я не раз устраивал маленькие концерты с участием косолапого. Когда я собирал бумажки и прочий мусор между отжимом и оградой, Тедди скрашивал однообразие этой работы, сопровождая меня и лихо распевая. Однажды, когда мы, прислонясь к ограде и глядя друг другу в глаза, довольно согласно исполняли «Пусть ты не ангел», я случайно обернулся и увидел на дорожке трех монахинь, которые оцепенело смотрели на нас. Заметив мой взгляд, они поспешно подобрали свои юбки и засеменили прочь. Правда, ничто в их лицах не говорило о том, что они стали свидетелями необычного зрелища, но все же мы с Тедди чувствовали себя очень неловко. 📚 Звери в моей жизни 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

С енотовидными собаками дружба наладилась быстрее, так как все они были отъявленными обжорами. Старшая самка, хотя и стала брать корм у меня из рук, вольностей не допускала, зато ее дочь, по имени Уопс (совершенно непонятное для меня сокращение), испытывала к человеку огромную симпатию — при условии что он приносил что-нибудь для заполнения постоянно терзавшей ее пустоты в желудке. И вскоре достаточно было подойти к ограде и покликать, как из кустов высовывалась маленькая живая мордочка с блестящими глазами и Уопс враскачку трусила ко мне. Конечно, обидно сознавать, что ее прельщал кусок мяса в моей руке, а не перспектива дружеской беседы. Но чтобы я не счел ее неблагодарной, она всегда задерживалась на минутку после того, как мясо было съедено. На первый взгляд Уопс с ее черно-белой мордой и развалистой походкой сильно смахивала на барсука, однако тело ее было намного крупнее барсучьего, и лохматый хвост почти не уступал ему длиной. Мордочка, как я уже сказал, черно-белая, а туловище, хвост и ноги одеты пестрой, рыжевато-буро-седой шерстью. Волосы — длинные, блестящие; недаром в Японии, где водятся дикие енотовидные собаки, шкуры их пользуются большим спросом. Да и мясо высоко ценится, но Уопс казалась мне слишком очаровательной, чтобы рука поднялась ободрать ее и съесть. 📚 Звери в моей жизни 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Ребята вышли из каньона и остановились, щурясь от яркого света. Ущелье привело их к долине с нешироким голубым озером посередине. Над водой летали удивительные создания – наверно самые несуразные на свете. У них были двухметровые кожистые крылья и хвост, похожий на кнут. Головы, как у ящериц, но с длинными клювами, полными острых зубов. Существа кружили над озером, то и дело ныряя с громким всплеском. – Я так понимаю, они ловят рыбу и складывают в мешок под клювом, совсем как пеликаны, – проговорил Айван, разглядывая их в бинокль. – Что же это за чудища? – Вероятно, какие-то из первых птерозавров, – ответил Конрад. – Не поручусь, но мне кажется, эудиморфодоны. – Силы небесные! – воскликнула Эмма. – Ну и имечко! Непросто представить такого друзьям. Язык заплетётся в косичку. Пусть уж лучше будут птерозаврами. – Дай на секундочку бинокль, хочу кое-что разглядеть, – попросил Конрад, щурясь. Он подкрутил колёсико и удивлённо вскрикнул. – Вы только гляньте. – Он передал бинокль Эмме. – Там их целая колония. Эмма посмотрела вверх и увидела на каменных утёсах десятки малышей-птерозавров: они с любопытством вытягивали шеи, щёлкали клювами, чистились, хлопали крыльями. Ребята подошли ближе, чтобы их сфотографировать. Ох и шуму от них было! Мало того что малыши-птерозавры хлопали крыльями и щёлкали клювами, так они ещё непрерывно пищали и скрипели. – Кошмарные звуки! – Айван с трудом перекрикивал гомон. – Поживёшь рядом с такими – оглохнешь. Ребята с восторгом засняли, как три крупных птерозавра поднялись над озером с набитыми рыбой горловыми мешками, и поспешили к утёсам. Заметив взрослых, малышня просто обезумела и разгалделась ещё пуще. Неуклюже цепляясь за каменные уступы лапами и пальцами на крыльях, родители заталкивали рыбу в разинутые пасти голодных детёнышей. Наконец Конрад сказал: – Нам пора. Такими темпами мы здесь всю плёнку израсходуем. 📚 Путешествие к динозаврам 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Жаба была величиной с блюдце. У неё были толстые короткие лапы, вздутый живот и два больших глаза с золотистыми и серебристыми искорками. Над каждым глазом кожа приподнималась равнобедренным треугольником, напоминая рога на голове козленка. Невероятно широкий рот словно делил надвое тело жабы. Зловещее впечатление, производимое жабой, подчеркивалось бледной горчично-желтой окраской туловища с ржаво-красными и серовато-зелеными пятнами. Я счел момент подходящим, чтобы преподать Пауле небольшой урок естествознания. — Паула, она совсем не ядовита, — обратился я к ней на ломаном испанском. Когда жаба снова раскрыла рот, я быстро сунул в него свой большой палец. Это так удивило жабу, что на секунду она застыла с разинутым ртом, а я с ободряющей улыбкой глядел на Паулу. — Она совсем не ядовита, — повторял я, — она совсем не… В это мгновение жаба спохватилась и быстро закрыла рот. У меня было такое ощущение, будто кто-то тупым ножом хватил мне по пальцу. Я едва не вскрикнул от боли, а жаба забавлялась тем, что через каждую секунду изо всех сил сдавливала палец своими челюстями; мне казалось, будто палец лежит на рельсе, по которому проходит длинный товарный поезд. 📚 Под пологом пьяного леса 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Немного погодя явился Боб развешивать гамаки, и Кутберт встретил его с восторгом. Пока Боб сосредоточенно выпутывал гамаки из веревок, Кутберт тихонько подобрался к нему со спины и лег у него под ногами. Единоборствуя с гамаком, Боб сделал шаг назад, наткнулся на лежащую под ногами птицу да так и растянулся во весь рост на полу. Кутберт панически заверещал и снова забился в свой угол. Потом, улучив момент, когда Боб, как ему казалось, вновь увлекся делом, Кутберт выполз вперед и улегся у него на ногах. Ну а уже потом я услышал только звук падения тела - это Боб рухнул на пол под тяжестью гамаков. Из-под вороха москитных сеток и веревок выглядывал Кутберт и негодующе питпитпиткал. - Смейся, смейся, - свирепо проговорил Боб. - Только лучше тебе убрать эту мерзкую птицу, не то одним «экземпляром» у тебя станет меньше. Я не против, чтобы он ластился ко мне, когда мне нечего делать, но я не могу отвечать ему взаимностью и одновременно подвешивать гамаки. Так Кутберт был заключен в общую комнату для животных. Я привязал его за ногу к клетке и удалился под его душераздирающее питпитпитканье. 📚 Три билета до Эдвенчер 👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм

Когда долго наблюдаешь за животными, начинаешь замечать удивительную вещь. У каждого из них есть характер. Один смотрит на мир с бесконечным любопытством, другой явно что-то задумал, третий выглядит так, будто знает о жизни немного больше остальных. Именно из таких наблюдений родился бренд WN. Мы не рисуем просто собак, кошек, лис или манулов. Мы создаём персонажей — с эмоциями, настроением и собственной историей. Поэтому у нас есть Лукавый собакен, Ехидный манул, Трогательный мурлей, Плутоватый лис и ещё многие другие. Каждый принт полностью создаётся художником вручную, а затем переносится на одежду с помощью качественной DTF-печати, чтобы сохранить все нюансы рисунка. 🐾 Если вам тоже кажется, что животные умеют говорить без слов, возможно, среди наших персонажей уже есть тот, который давно ждал именно вас. 🟢 Загляните к нам на сайт: https://wn.style/catalog

По пути нам часто приходилось перебираться с одного берега канала на другой, пользуясь для этого довольно ненадежными приспособлениями — гнилыми бревнами или беспорядочно набросанными досками. Чтобы не упасть и не уронить дорогостоящую кино- и звукоаппаратуру, мы постоянно подстраховывали друг друга и сильно шумели. Поэтому, когда мы прибыли на место, нутрий, как следовало ожидать, и след простыл. — Черт бы их побрал, — не выдержал Джонатан. — Что же теперь делать? — Ждать. — Но мы теряем драгоценное время, — пожаловался он. — Ты же снимаешь диких животных, дорогуша, а не кинозвезд. Животным наплевать на твои проблемы. — А как же Лесси и Рин-Тин-Тин? — возразил он. — Плоды гнилого голливудского воспитания, — нашелся я. — Постарайся лучше отвлечься. Посмотри, какой оригинальной формы испражнения. — Не могу же я посвятить этому получасовую передачу, — вполне резонно заметил Джонатан. — Терпение, мой друг, — успокаивал я. — Нутрии непременно вернутся. Но я ошибся. Они не вернулись. 📚 Натуралист на мушке