Свекровь хотела отравить меня, но яд выпила моя пятилетняя дочь. Она не выжила. Как я отомстила ей за это
Она подсыпала яд в кашу для меня, а съела Алиса. Я держала её за руку, когда сердце остановилось
— Надя, садись, я кашу сварила, — Валентина Павловна поставила на стол кастрюлю, улыбнулась. — По моему фирменному рецепту. Очень полезно.
— Спасибо, — Надежда села, взяла ложку. — Вы всегда так заботитесь.
— Ты мне как дочь, — свекровь погладила её по голове. — Люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была здоровой.
Андрей уже ел, нахваливал. Алиса, пятилетняя дочка, сидела рядом, болтала ногами.
— Мама, а можно мне твою кашу? — попросила она, глядя на кашу.
— Конечно, — Надежда наложила ей в другую тарелку. — Ешь, моя хорошая.
— Вкусно, — Алиса улыбнулась, уплетая за обе щеки.
Валентина Павловна смотрела на них, и в глазах её было что-то, чего Надежда не замечала. Трещина. Безумие. Ненависть, которую она копила годами.
Она ненавидела невестку. С первого дня, когда Андрей привёл её в дом. «Простушка», «не нашего круга», «не достойна». Говорила она у неё за спиной. А в глаза любила, терпела, молчала, копила. А теперь решила действовать.
Яд она купила через знакомого. Без запаха, без вкуса. Подсыпала в кашу. Для Надежды. Чтобы избавиться. Чтобы сын нашёл другую. Лучшую.
Но Алиса попросила каши.
— Мам, можно ещё? — девочка протянула тарелку.
— Конечно, — Надя ей наложила от себя. — Ешь, моя радость. Доедаю всю.
Через час Алисе стало плохо. Она жаловалась на живот, потом на голову, потом начала блевать. Надежда вызвала скорую, плакала, держала дочку на руках.
— Алиса, милая, держись, — шептала она. — Скоро врач придёт.
— Мама, мне больно, — плакала девочка. — Очень больно.
— Потерпи, родная, — Надежда целовала её в лоб.
Скорая приехала через двадцать минут. Врачи забрали девочку, увезли в реанимацию. Надежда поехала следом, не помня себя.
В больнице она сидела в коридоре, сжимала руки, молилась. Андрей приехал через час, бледный, растерянный.
— Что случилось? — спросил он.
— Не знаю, — она покачала головой. — Она ела кашу, и вдруг…
— Кашу? — он нахмурился. — Мамину кашу?
— Да, — она кивнула. — Валентина Павловна принесла.
— Может, просроченные продукты? — он не понимал.
— Не знаю, — она заплакала. — Я ничего не знаю.
Врач вышел через три часа. Лицо его было усталым, глаза — пустыми.
— Надежда Сергеевна? — спросил он.
— Да, — она вскочила. — Как Алиса?
— Мы сделали всё, что могли, — он покачал головой. — Но организм не справился. Слишком большая доза токсинов.
— Каких токсинов? — не поняла Надежда.
— Отравление, — ответил врач. — Сильное отравление. Мы отправили образцы на анализ.
— Отравление? — она отступила. — Чем?
— Ждём результаты, — он покачал головой. — Но, боюсь, прогноз неутешительный.
Алиса умерла через час. Надежда держала её за руку, смотрела, как остановилось сердце. Не верила. Не могла поверить.
— Алиса, — шептала она. — Алиса, не уходи. Пожалуйста.
Девочка не ответила.
Надежда сидела на кровати, сжимала холодную руку дочки, и слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Она не могла.
Андрей стоял в дверях, смотрел на них, не знал, что делать.
— Лена, — позвал он. — Лена, пойдём.
— Не могу, — она покачала головой. — Я не могу её оставить.
— Она уже не… — он не договорил.
— Не говори, — она подняла голову. — Не смей.
Через три дня пришли результаты анализов. Яд. Сильнодействующий, бытовой. Тот, который используют для борьбы с грызунами.
— Откуда он взялся в еде? — спросил следователь.
— Не знаю, — Надежда покачала головой.
— Кто готовил?
— Свекровь, — ответила она. — Валентина Павловна.
Свекровь арестовали на следующий день. Она не сопротивлялась, не кричала, не плакала. Сидела, смотрела в одну точку.
— Зачем? — спросил следователь.
— Не знаю, — она покачала головой. — Я не хотела.
— Вы подсыпали яд в кашу?
— Да, — она кивнула. — Но для неё. Для Нади. А Алиса… Алиса попросила у Нади её кашу.
— Вы не остановили её?
