Дамское чаепитие
MAX ·
Котора часть истории
(https://max.ru/public219218239/AZ13qBdwTys)
— Надежда Сергеевна? — спросила женщина.
— Да, — ответила она.
— У нас есть девочка, — сказала женщина. — Её мать арестована. Отца нет. Не с кем оставить.
— Что за девочка? — не поняла Надежда.
— Катя, — ответила женщина. — Двенадцать лет. ДЦП. Передвигается в коляске. Ваша свекровь… Валентина Павловна — её мать.
— Что? — Надежда не верила. — У неё есть дочь?
— Да, — женщина вздохнула. — От второго брака. Муж умер. Девочку не с кем оставить. Вы её единственная родственница.
— Я не хочу её видеть, — Надежда покачала головой. — Она дочь убийцы.
— Я понимаю, — женщина вздохнула. — Но она ребёнок. Она не виновата. Если вы не возьмёте её, её отправят в интернат. Подумайте.
Надежда смотрела на телефон, на свою жизнь, которая рухнула. Не знала, что делать.
— Я подумаю, — сказала она и сбросила вызов.
Надежда не спала несколько ночей. Сидела на кухне, смотрела на телефон, думала. Катя. Двенадцать лет. ДЦП. Коляска. Дочь женщины, которая убила её Алису.
— Надя, — Андрей сел рядом. — Ты решила?
— Не знаю, — она покачала головой. — Я не могу смотреть на неё. Она напоминает мне о ней.
— Она не виновата, — он взял её за руку. — Она ребёнок. Моя сестра.
— Я знаю, — она выдернула руку. — Но я не могу.
— А если её отправят в интернат? Она же сгниёт там заживо. — он смотрел на неё. — Ты сможешь жить с этим?
Она молчала. Долго. Потом подняла голову.
— Хорошо, — сказала она. — Мы забираем её.
Они поехали в детдом. Старое здание, запах казённой еды и лекарств. Катя сидела в коляске в углу комнаты, смотрела в стену. Худая, бледная, с огромными глазами.
— Катя, — позвала Надежда. — Мы приехали за тобой.
Девочка не ответила. Не повернулась. Не посмотрела.
— Она не говорит, — сказала воспитательница. — С тех пор, как маму арестовали. Ни слова.
— А ест?
— Плохо, — женщина вздохнула. — Приходится кормить через силу.
— Мы справимся, — Надежда покачала головой. — Поехали.
Она взяла коляску, покатила к выходу. Катя не сопротивлялась, не помогала. Просто сидела, смотрела в одну точку.
Дома Андрей приготовил комнату. Поставил кровать, купил игрушки, повесил занавески.
— Это твоя комната, — сказал он. — Если что-то нужно, скажи.
Катя молчала.
Первые дни были адом. Она не ела. Надежда уговаривала, просила, плакала. Катя отворачивалась, сжимала губы.
— Пожалуйста, — шептала Надежда. — Ты должна есть.
Катя не отвечала.
Она не говорила. Вообще. Ни слова. Ни звука. Надежда водила её к врачам, психологам, логопедам. Все разводили руками.
— Это психогенное, — сказал врач. — Она пережила травму. Нужно время.
— А если не заговорит?
— Будем ждать.
Надежда училась ухаживать за девочкой. Кормить, купать, делать массаж, возить по врачам. Она не спала ночами, уставала, срывалась, плакала.
— Ты чего? — спросил Андрей, увидев её заплаканной.
— Я не справляюсь, — она покачала головой. — Она не ест, не говорит, не смотрит на меня. Я для неё чужая.
— Дай ей время, — он обнял её. — Она привыкнет.
— А если нет?
— Тогда будем жить так, — он покачал головой. — Ты не бросишь её. Я знаю.
Она не бросила.
Однажды ночью Катя заплакала. Громко, истерично. Надежда прибежала, села рядом, обняла.
— Тише, — шептала она. — Тише, милая. Я здесь.
Катя обняла её в ответ. Впервые. Прижалась, затихла.
— Мама, — прошептала она. — Мама.
Надежда замерла. Смотрела на неё, не веря.
— Что ты сказала? — спросила она.
— Мама, — повторила Катя. — Ты теперь моя мама?
Надежда заплакала. Обняла её, прижала к себе.
— Да, — шептала она. — Я твоя мама. Я всегда буду твоей мамой.
С тех пор Катя начала есть. По чуть-чуть, но начала. Она начала смотреть в глаза, улыбаться, реагировать. Надежда возила её на процедуры, делала массаж, занималась. Катя оживала.
— Смотри, — сказал Андрей однажды. — Она уже сама ложку держит.
— Я вижу, — Надежда улыбнулась. — Она старается.
— Ты молодец, — он обнял её. — Ты спасла её.
— Я не спасала, — она покачала головой. — Я просто была рядом.
