У моей свекрови трое детей. Старший из них мой муж. В семье Яша всегда стоял особняком. Причина простая: свекровь родила его «в девках». Его младшие сестра и брат появились уже в законном браке.
Свекровь умудрилась с 3-х летним ребенком охомутать довольно состоятельного мужчину. Отчим мужа одним из первых начал свое дело, открыл какой-то кооператив еще в конце 80-х. Благополучно пережил 90-е, не разорился в нулевых.
Детей на своих и чужого отчим Якова никогда не делил. Поровну покупал одежду, игрушки, поровну и ремня мог всыпать, если было за что. А вот свекровь отпрысков разделяла:
— И зачем я тебя родила, — частенько говорила сыну, — всю семейную картину портишь. Все у нас беленькие, а ты весь в папашу уродился. Черный, как смоль.
Чем был виноват Яков, который билет в жизнь у мамы не выпрашивал — непонятно. Тем более, что матери он не помешал построить личную жизнь. А у отчима денег всегда хватало и лишний рот в семье никого не обременял.
Отношение матери к Яше усвоили с детства и младшие сестра с братом. Уже в детских ссорах: «ты никто», «ты нам не родной», «мой папка тебя поит и кормит», — щедро звучало из уст сестры Марины и брата Артема.
— Знаешь, — говорил муж еще в первые месяцы нашего брака, — у меня такое чувство, что отчим единственный мой родной человек в этой семье.
Со свекровью я почти не общалась, ну не интересна ей была жена нелюбимого сына, при знакомстве она посмотрела на меня брезгливо и молвила:
—Ну чего еще было ждать от него? Живите, как хотите и где хотите.
И мы жили. Снимали квартиру, зато ни от кого ни в чем не зависели. А через год после свадьбы отчима не стало. Внезапно. Точнее внезапно для всей семьи, сам свекор, словно что-то чувствуя, бумаги привел в порядок.
Дом достался свекрови, а каждому из детей, включая и пасынка, отчим отписал по двухкомнатной квартире. Вся недвижимость была оформлена дарственными. А основное завещание, которое касалось фирмы, отчим мужа постановил вскрыть через полгода.
—А ему за что? — сестра Марина была вне себя, тыкая пальцем в сторону моего мужа она повторяла, — он какое отношение к папе имеет?
Свекровь тоже была недовольна: не заслужил. Тем не менее, мы оказались собственниками жилья. Жили мы спокойно в новой квартире два месяца, а потом нас соизволила посетить свекровь.
—Значит так, — заявила свекровь, — старуху заберешь ты.
— Какую старуху? Мы ничего не поняли.
— Какую, какую, мою свекровь, — заявила мать мужа, — на что она мне сдалась, я ее всю жизнь терпеть не могла, а теперь ее ко мне? Чтобы я ей памперсы меняла?
Оказалось, что ни сестра, ни брат Яши тоже не захотели, чтобы бабушка жила с ними, а одна она уже не могла жить и нуждалась в уходе: после инсульта у женщины отказали ноги.
—Тебе папа квартиру оставил, — заявил брат Артем, — вот и отрабатывай.
Мы с мужем посоветовались и взяли к себе Ирину Егоровну. Она оказалась женщиной с юмором, очень интересным и неунывающим человеком. Естественно ей было обидно, что родные внуки с ней так поступили, она сказала в первые же дни:
— Мать их избаловала, невестка моя, а тебя, Яша, мой сын всегда любил и хвалил. Ты для него всегда был родным, а для меня ты теперь больше, чем родной.
Марина и Артем навещать бабушку не считали нужным. Ни звонка, ни визита.
Ухаживать за Ириной Егоровной было не трудно, она на кресле-каталке умудрялась даже ужин нам с мужем приготовить.
А еще через 4 месяца было оглашено завещание отчима, касающееся активов его бизнеса. Он все завещал своей матери. Надо было видеть лица свекрови, и ее младших детей.
— Бабушку я забираю, -сказала Марина, подойдя к нам.
— Не ты, а я, — взвился Артем.
—А кто вам сказал, что я хочу переезжать? — спросила Ирина Егоровна алчных внуков, — мне хорошо у Яши и я никуда не пойду.
Она так и осталась у нас, почти сразу, подарив моему мужу все, что ей досталось по завещанию покойного Яшиного отчима.
