Дамское чаепитие
MAX ·
Они жили, привыкали, учились. Катя начала говорить, сначала словами, потом предложениями. Она рассказывала о своей жизни, о маме, о том, как ей было страшно.
— Я боялась, что меня никто не возьмёт, — сказала она однажды. — Что я никому не нужна.
— Ты нужна, — Надежда обняла её. — Ты нам нужна.
— А мама? — спросила Катя. — Моя настоящая мама? Она плохая?
— Она сделала плохо, — Надежда покачала головой. — Но она твоя мама. Ты можешь любить её.
— Я не хочу, — Катя покачала головой. — Ты моя мама.
Надежда не знала, что ответить.
Через год Андрей заболел. Сильно, внезапно. Врачи сказали — рак. Поздняя стадия.
— Сколько? — спросил он.
— Полгода, — ответил врач. — Может, меньше.
Надежда не верила. Она возила его по клиникам, искала врачей, платила деньги. Ничего не помогало.
— Надя , — сказал он однажды. — Хватит. Я устал.
— Не говори так, — она заплакала. — Мы найдём врача.
— Не найдём, — он покачал головой. — Я чувствую.
Он умер через три месяца. В больнице, на её руках.
— Андрей, — шептала она. — Андрей, не уходи.
— Я люблю тебя, — он улыбнулся. — Береги Катю.
— Не уходи, — плакала она. — Пожалуйста.
Он закрыл глаза.
Надежда осталась одна. С Катей. Без мужа, без поддержки, без надежды.
— Мама, — Катя обняла её. — Не плачь. Я с тобой.
— Я знаю, — Надежда вытерла слёзы. — Я знаю.
Она сидела на кухне, смотрела на пустую комнату, где раньше сидел Андрей. Плакала. Катя держала её за руку.
— Мы справимся, — сказала Катя. — Мы вдвоём.
— Справимся, — Надежда кивнула.
Она не знала, как. Не знала, сколько у неё сил. Но знала, что не может бросить Катю. Несмотря ни на что.
Прошли годы. Катя выросла. Ей было уже восемнадцать. Она научилась говорить, научилась смеяться, научилась жить. Передвигалась на коляске, но это не мешало ей помогать по дому. Она готовила, убирала, даже пробовала рисовать.
— Мама, смотри, — Катя показывала рисунок. — Я нарисовала наш дом.
— Красиво, — Надежда улыбнулась. — Ты молодец.
— А где ты?
— Я здесь, — Надежда показала на фигуру у окна. — Смотрю на тебя.
— А я здесь, — Катя показала на себя. — Рядом с тобой.
Они жили вдвоём. Тихо, спокойно. Надежда работала, Катя училась на дому. У них были свои ритуалы, свои праздники, своя жизнь.
— Мама, а ты когда-нибудь выйдешь замуж? — спросила Катя однажды.
— Не знаю, — Надежда покачала головой. — Наверное, нет.
— Почему?
— Потому что у меня есть ты, — она обняла её. — И этого достаточно.
Катя не знала всей правды. Надежда не напоминала ей о том, что её мать убила её дочь. Не рассказывала о том, как ей было больно. Не хотела, чтобы Катя страдала.
— Мама, а моя настоящая мама? — спросила Катя однажды. — Она выйдет из тюрьмы?
— Не знаю, — Надежда покачала головой. — Может быть.
— А ты пустишь её сюда?
— Не знаю, — Надежда покачала головой. — Не думала об этом.
Она думала. Каждый день. Каждую ночь.
Валентина Павловна вышла из тюрьмы через восемь лет. Старая, больная, сгорбленная. Ей было уже под восемьдесят. Она приехала в город, нашла их дом. Стояла у подъезда, смотрела на окна.
Надежда увидела её из окна. Сердце замерло.
— Кто там? — спросила Катя.
— Никто, — Надежда отошла. — Прохожая.
Но Валентина Павловна не уходила. Она стояла, ждала. Потом позвонила в дверь.
Надежда не открыла.
— Мама, кто звонит? — спросила Катя.
— Никто, — Надежда покачала головой. — Ошиблись.
Валентина Павловна пришла на следующий день. И через день. И через неделю.
— Открой, — просила она. — Пожалуйста. Я хочу увидеть дочь.
— Уходите, — ответила Надежда через дверь. — Она не хочет вас видеть.
— Я её мать, — плакала Валентина Павловна. — Я имею право.
— Вы потеряли это право, — ответила Надежда. — Когда убили мою дочь.
— Я не хотела, — она заплакала. — Я не хотела.
— Уходите, — повторила Надежда. — Иначе я вызову полицию.
Валентина Павловна ушла. Но вернулась.
Однажды Катя услышала голос за дверью.
— Кто там? — спросила она.
— Никто, — Надежда попыталась закрыть дверь.
— Открой, — Катя покачала головой. — Я хочу знать.
