Публикации канала «Психология»

Дождь в октябре становится привычным – струится по окну плаксивый след, двор ёжится в унынье безразличном, напоминая тёмно-рыжий плед. Лохматый дождик омывает ветки, забор, фасад и старое крыльцо… Промозглый день. Теперь это не редкость и осень прячет в нём своё лицо. Но воздух чист, он пьётся словно брага, в монисте пятачков продрогший пруд…, а мокрого кота своей отвагой загнал под лавку пёс по кличке Друг. По лужам рябь, как ветреная оспа, затихший мир транслирует покой, крикливый клин торжественно и косо давно исчез за лесополосой. Природа сиротеет, это значит уходит срок закрученных дождей, она тоскует и поёт и плачет, а ветер тонкогубый в помощь ей. Но завтра будет всё совсем иначе, мороз застеклит в лужах облака, дожди покинут старенькую дачу и ляжет первый снег, ну а пока… Осенний дождь унылый, монотонный чуть- чуть дрожит и просится ко мне, а старый клен сонливо-отрешённый оставил лист на плачущем окне. Автор: Наталья Ковалева

По семейным обстоятельствам Васе и Тасе Луноходовым нужно было срочно отбыть на несколько дней по делам в другой город. Подробности мы опустим, ведь это совсем не меняет сути. Но зато создаётся проблема – не с кем и не кого оставить кошечку Восхитительну. Родственники в отпусках, единственная приличная соседка – на даче, друзья же наотрез отказались заходить без хозяев в квартиру. А потому что мало ли что! А вдруг ложки пропадут – потом вовек от позорного клейма не отмоешься. Взять Восхитительну к себе? Тоже не вариант, ведь у их попугая тонкая душевная организация... А вдруг привыкнет и тоже захочет кошку! Сели Вася и Тася, пригорюнились... И тут Вася как стукнет себя ладонью по лбу, да как закричит: - А я придумал! Передержка!

Бабушке Маше приснился нехороший сон, словно покойная мама пирогами угощала: «Кушай, доченька». А бабушка Маша ела, но никак насыться не могла. Утром проснулась, стало страшно. Если ушедшие родственники чем-нибудь кормят, значит, недолго осталось. Включила компьютер, нашла нужную тему и прочитала. Один буддийский монах то же самое говорит, мол, осталось не более двух недель. Уходить не хочется, мир Божий уж очень прекрасен, даже несмотря на преклонный возраст. Туда все успеют, тут бы пожить. Даже голову сдавило от тоски – так быстро жизнь пролетела. Потом решила, что надо быть смелой и принять то, что неизбежно. И порвала в клочья старые фотографии. Все равно выбросят, никому не нужны свидетельства чужой жизни. Солнечно на улице, может, выйти? Так хочется тоску унять. Оделась, вышла на площадку и услышала, что в соседней квартире ребенок плачет.

Есть у нас по соседству деревня Поповка. Жили там Матвей с Полиной. Матвея я еще молодым помню. Вернулся он тогда со службы солдатской. Плечи в дверь не пролезают, взгляд строгий, из-под насупленных бровей. Человек он был серьёзный, слова лишнего из него не вытянешь. А Полина... Ох и девка была! Глаза чистые, как небо весеннее, на щеках ямочки, а во взгляде столько надежды было... Работала она на нашей старой ферме дояркой. Труд-то там, сами понимаете, не сахарный. Вставать затемно приходилось, когда еще петухи только горло прочищают. Зимой мороз трещит, снег под валенками скрипит так, что зубы сводит. А она бежит на ферму, платок пуховый поглубже натянет, только пар изо рта клубится. Там запах силоса, молока, тепло от коровьих боков. Вот Матвей и повадился мимо той фермы ходить. Идет, бывало, руки в карманы телогрейки засунет, молчит. Увидит, что Полина бидоны тащит, подойдет молча, возьмет из ее рук тяжесть эту. Донесет до места, кивнет и дальше пойдет. Полина сначала краснела, отворачивалась. А потом привыкла. Ждала его.

Ha оcтановке зaxодит довольно симпатичная, на мой взгляд тридцатилeтняя жeнщина. Подробно oписывать её не буду, скажу кратко — всё при ней. А следом за ней вскакивает мужчина приблизительно того же возраста с большой и, судя по всему, тяжелой сумкой. Маршрутка резко дёрнулась и по инерции этот мужчина подался вперёд к той самой женщине и наступил ей на ногу. — Ну, что же вы, как слон, в самом деле! — сказала она, — неужели нельзя поаккуратнее. Мужчина посмотрел на неё виноватыми глазами и извинился. Но она не унималась: — Держаться надо было. И тут этот мужчина произнёс слова, в которые постарался вложить максимум боли и скорби: — Женщина, но вы же видели, что я не нарочно, тем более что я перед вами извинился, ну что мне ещё сделать, чтобы вы успокоились? Лично я в тот момент ожидал от неё любого ответа, но даже мне, с моим врождённым цинизмом и солдатской грубостью, в голову не могло прийти на что способен женский ум. — Что, что, замуж меня возьмите. Водитель от неожиданности остановил автобус, в салоне наступила гробовая тишина. Даже пятилетняя девочка, сидевшая за мной и всю дорогу что-то бормотавшая, замолчала. Так продолжалось, наверное, минуту или около того. Хочу заметить, что на лице женщины в тот момент не было даже намёка на прикол. И тут уже не выдержал я, говорю: — Слышь, мужик, ты ответь что-нибудь, посмотри, публика ждёт. Он посмотрел на меня, потом на нас всех, перевёл взгляд на женщину и сказал: — Я на следующей выхожу, вы со мной?. — Да — твёрдым голосом ответила она. — Браво — крикнул я и вся маршрутка, без какой либо команды, начала аплодировать. Они действительно вышли на следующей остановке и я услышал, как подавая ему руку на выходе, она сказала: — Меня Людмила зовут. Дверь закрылась...

На улице потеплело и ветер уже не такой холодный, как вчера, задувал в подвальное окно. Молоденькая кошка, изрядно похудевшая после перенесенной болезни, лежала на тряпице, бывшей когда-то полотенцем. Тонкие, истертые волокна ткани – все, что защищало ее тельце от холода бетонного пола. Она безучастно смотрела в темноту, пытаясь что-то уяснить для себя, но тщетно. В ушастой головке не укладывалась действительность последнего дня. Время от времени, она спохватывалась и принималась вылизывать тельца двух своих новорожденных котят. Мертвых. На улице потеплело и ветер уже не такой холодный, как вчера, задувал в подвальное окно. Молоденькая кошка, изрядно похудевшая после перенесенной болезни, лежала на тряпице, бывшей когда-то полотенцем. Тонкие, истертые волокна ткани – все, что защищало ее тельце от холода бетонного пола. Она безучастно смотрела в темноту, пытаясь что-то уяснить для себя, но тщетно. В ушастой головке не укладывалась действительность последнего дня. Время от времени, она спохватывалась и принималась вылизывать тельца двух своих новорожденных котят. Мертвых.

— Так я и знала, что неспроста ты приехала! — рассердилась Людмила. — Мне жить негде, — всхлипнула Настя, а потом совсем расплакалась. Люда слушала рыдания сестры, и напряжённо думала. Наконец, нарыдавшись, Настя продолжила: — Муж меня выгнал, сказал, не нравится, проваливай. Мы с ним поругались. Он ведь пить начал и гулять. Вот я и ушла к матери. А у неё свои дела… ну ты знаешь. Вот и некуда мне деваться. Поехала к бабушке. А она мне рассказала про тебя ужасные вещи! Как так можно?! Ты бесчеловечная! Бессердечная! «Конечно-конечно…» — с горькой иронией подумала Люда. Она не могла больше слушать сестру и прервала телефонный разговор. Людмила и Настя — сёстры, Настя старшая. Когда Людмила училась в десятом классе, Настя была уже год, как замужем, и жила у мужа в его квартире. Однажды мать девушек, Светлана Савельевна, сказала Людмиле: — Баба Маруся совсем плоха. Вот, сдашь экзамены, подавай документы в тот вуз, что находится в её городе. Там учиться будешь, а у бабушки жить. А то я голову ломаю, как быть с матерью… Вот всё и разрешится.

И через неделю кошки переселились. Одна серая, другая рыжая. Как они подружились, никто не знал, но это был факт. Две хвостатые подружки получили постоянную прописку... В небольшом продовольственном магазине случилась проблема... Две огромные крысы. Продавщицы, приходившие с самого утра, наткнулись на этих существ, потрошивших пакеты с чипсами. Крики, страх, звонки начальству и объяснения, что они отказываются входить внутрь… Начальство – два мужика, открывшие этот магазин, приехали и ходили по торговому залу, созерцая разгром, который крысы устроили за одну ночь. Решение было принято довольно быстро. Продавщицы давно уже подкармливали секретным образом двух кошек, метрах в двадцати от входа. Хозяева-мужчины, вложившие свои сбережения и надежду в этот магазин, старались не обращать внимание. Тем более, что покупатели смотрели на это весьма благосклонно.

В квартире Новиковых раздавался вой. Заперевшись в своей комнате голосила семнадцатилетняя Маша. Её бросил парень. Мать с отцом не знали, что делать, и как успокоить дочь. С Лукой Маша познакомилась полгода назад в Интернете. Общались, потом начали гулять вместе, пару раз даже приходили к ним домой. Маша решила, что он её судьба. — Дочь, впусти меня, пожалуйста. Давай поговорим. Дверь открылась. На кровати сидела зарёванная Маша. — Ну что ты как ребёнок, в самом деле! Школу уже заканчиваешь, а ревёшь, как детсадовец. Ну не получилось с Лукой, что ж теперь. У тебя вся жизнь впереди, дочка. Не любит он тебя значит, раз ушёл к другой… — Ага, ты бы её видела. Тонкая, как тростиночка, не то, что я, жирная корова… — Ну ты что такое говоришь… Какая же ты корова, всё там у тебя нормально, просто порода у нас такая… — Не хочу быть такой… Хочу быть стройной, чтобы талия осиная была… Ничего, я к выпускному так изменюсь, меня никто не узнает.

Присмотритесь: это летит одинокая птица. Берег далеко, дует ледяной ветер. Птица такая маленькая и совсем одна. Но у нее есть выход. Надо лететь. Махать крыльями и лететь. Очень простой выход. Махать крыльями и лететь. В трудное время жизни выход такой же. Махать крыльями и лететь. Даже если ты совсем один в холодном небе. Если внизу ледяное море. Выход один. Продолжать полет. И долетим. Надеюсь, долетим… Автор: Анна Валентиновна Кирьянова

Жил у нас Петька. Трактористом на местной пилораме работал. Парень хороший, дельный, а уж характер - чистое пламя. И на гармошке играл, и плясун, и шутник такой, что девки на пятачке у клуба аж за животы хватались от смеха Придет он ко мне, бывало, палец перебинтовать - сорвется ключ гаечный, он кожу и ссадит. Сидит, балагурит, небылицы какие-то плетет, а глаза-то... Глаза у него настороженные, робкие. Словно боится он, что кто-то за этот его смех заглянет. - Эх, Петька, - вздыхала я, смазывая ему рану. - Дошутишься ты. Жизнь-то - она не только из праздников состоит. Надо бы тебе остепениться, девку хорошую присмотреть, а не петухом перед всеми хороводиться. - А я, Семёновна, таким макаром их проверяю! - смеялся он, сверкая белыми зубами. - Если девка шутки не понимает, насупится, значит, не моя она! Скучно с такой будет... Так бы он и прыгал со своими шутками, если бы не приехала в Заречье Юля. Приехала она к бабке своей, Нине, помогать. Нина-то слегла по весне, тяжело ей стало с хозяйством справляться. Вот внучка и бросила всё, вернулась в родовую избу. Устроилась у нас на ферму работать. Девушка она была тихая, строгая. Глаза у Юли были глубокие, как омуты и взгляд какой-то взрослый, не по годам. Ни разу я не видела, чтобы она на танцы приходила или с местными у колодца лясы точила. Всё в делах, всё в заботах.

Паша посмотрел на свою жену и брезгливо сморщился. Ну разве на такой женщине он когда-о женился? Это же не женщина, а колобок на ножках. Маленькая, кругленькая, вся какая-то сдобная, румяная. Громкая слишком. Идет по квартире- топает , как стадо слонов. Вот сколько раз можно ей говорить, чтобы ступала аккуратнее, сначала на носок, а уж потом на пяточку, так нет же, как топнет со всего маху на пятку, аж пол прогибается от такого шага. Ну ей- богу, слон и есть. Пришла, со всей своей дури плюхнулась на диван- телевизор посмотреть. Так этот диван до того жалобно скрипнул, словно ему, Павлу, пожаловался, дескать, за что она так со мной, можно же и аккуратнее садиться. И зачем так громко хохотать? Что там смешного показывают, чтобы вот так ржать? Сидит, со смеху покатывается, от этого смеха дурацкого слезы да слюни в разные стороны летят, а она их рукавом халата застиранного вытирает. Глазки- словно щелки, узенькие, жиром заплывшие, щеки- что у хомяка, что пол амбара в рот спрятал. И куда его глаза глядели, когда женился он на ней? Зачем после развода вернулся? Ребенка пожалел? Так неизвестно, чей он, ребенок этот. Вспомнилось вдруг, как жениться он на Алене своей собрался.

– Твой котенок стал много есть! – Заявил глава кошачьего прайда молоденькой кошке. – Того корма, что приносят для нас люди, на всех не хватает, а тут еще этот мелкий! Хочешь, чтобы он жил с нами – иди ищи еду, а на общий стол не надейся! Каждый сам за себя! – Хорошо, - покорно опустила голову кошечка. – Только не прогоняйте нас из подвала, хотя бы до весны. Потом мы уйдем. В подвале дома ютились восемь котов и кошек, главенствовал над всеми – сильный, злой кот. Ума он был невеликого, но мог прогнать пришлых котов и делал это с удовольствием. Наступившие морозы лишили прайд кормовой базы в виде мышей, приходилось довольствоваться тем, что принесут сердобольные жители окрестных домов. Львиная доля полагалась злому коту, который всегда наедался досыта и только потом допускал к еде остальных. Мама-кошка принесла в подвал новорожденного котенка еще два месяца назад, когда подвал не был занят, но через неделю-другую, когда ударили первые морозы, его облюбовала пришлая хвостатая компания и потеснила маму с котенком. Теперь вот, еще и общего стола их лишили. Надо как-то заботиться о своем малыше. О себе, конечно, тоже, но в первую очередь – о нем.

Бывшиe мyж и жена случaйно в электричкe встретились. Она уже сидела, когда пoявился он. Разбегаться не стали – детство это, а они серьёзные взрослые люди. Причём развелись, как говорится, полюбовно. Оценивающе друг на друга посмотрели. Даже улыбнулись. Ладно, что было, то прошло. Всё-таки вместе два года прожили. Он заметил, что она хорошо выглядит. Хотя, конечно, годы оставляют следы, когда проходят. Одета, как всегда, со вкусом. И держится прямо. А она увидела, что часть его волос время унесло. И лысинка всё больше осваивается, пространство завоёвывает. Лицом не очень изменился. Только сосредоточенности вроде больше стало. Спросил, как она живет? Ответила, что хорошо. Стандартный ответ. Не удержался и поинтересовался: одна или как? Сказала, что три года назад вышла замуж за прокурора. Достойный человек, серьёзный. Очень много работает. Постоянно занят. А она домохозяйка. Содержит в порядке квартиру. Готовит обеды.

Назовите три хороших качества, которые присущи вашей личности. Назовите их объективно, как если бы вы говорили о другом человеке. Честно и беспристрастно. Не преувеличивая, не преуменьшая, честно назовите эти три качества. Предположим, вы добрый. В меру добрый, не склонный к жестокости, способный поддержать и помочь. И простить то, что можно простить. Вы чувствительный. Восприимчивый, склонный к сочувствию. Эмоциональный человек, способный понимать других и наслаждаться искусством. Любите природу, воспринимаете красоту. Вы умный. Вы способны учиться новому и прилагаете усилия для того, чтобы понять сложное. С вами интересно поговорить. Это просто пример. Может, у вас другие три лучшие качества. Мужество. Сила воли. Выносливость. Умение зарабатывать деньги. Верность в любви и в дружбе. Сами подумайте и назовите.

Проснувшись, он увидел своего кота – Томка так и спал. Мужчина удивился. В груди больше не болело. Дышал он более-менее спокойно. И даже, кажется, температура спала... Памяти моего Томочки посвящается… Мужчина был болен. Тяжёлый грипп или даже «корона». Судя по симптомам, как раз «корона». Ноги крутило по ночам, дышать было тяжело, а внутри будто огонь горел. Он бы и позвонил, вызвал скорую помощь, но... Тут была одна проблема – него жил кот. Много лет жил. Уж почти двенадцать. Старенький по кошачьим меркам, но очень живой, подвижный и ласковый. Мужчина ни в какую не мог его оставить одного в квартире, а звонить было некому. Родственники были, но в другом городе. И он не очень общался с ними. Он не был уверен в том, что они приедут, даже если пообещают. Были соседи, но они встречались только в лифте. К кому идти, кого просить?

Катя вышла во двор и спросила у семилетнего сына Егорки: - Батька где? - У ивы старой, я домой возвращался и видел, как он подходит к иве и садиться возле неё. Хотел подойти, да увидел, что батька пить собирается, а мне он такой не нравится, - хмуро ответил мальчишка. - Ма, мне в школу скоро, обуви нет. - Дед обещал привезти из города к середине месяца, - махнула рукой Катя. В этот момент её мало волновала обувь для сына, куда больше она тревожилась о муже Николае. Что с ним происходит? Он в последнее время будто сам не свой.. И кой черт понес его к старой иве, где немцами Емельяновы были расстреляны? Раньше это было любимое место деревенских, а теперь его стороной обходили...

-Вот, Андрюша, деньги на новый телефон. С пенсии откладывал, - с этими словами дед Матвей протянул внуку конверт с деньгами. - Мать говорила, что ты мечтаешь о телефоне. Аккурат к Рождеству и купишь. -Дед, да не надо. Я сам накоплю. Сейчас курьером немного поработаю. -Бери, не кочевряжься! Мечты должны сбываться. -Спасибо, дедуль,- внук взял конверт и крепко обнял деда. -Дед, а у тебя сбываются мечты? Ты о каком подарке мечтал в детстве? Дед Матвей немного подумал, вздохнул и развёл руками. -Да какие мечты могли быть у детей послевоенного времени. Хотя…-, задумчивое лицо деда озарилось улыбкой. На секунду Андрею показалось, что перед ним сидит мальчишка. -Мечтал, Андрюшка, о железной дороге мечтал. Игрушка такая появилась у нас после войны. Кажется, железная дорога «Пионерская». Нам её дали в «Клуб юных техников». Я когда увидел эту дорогу, спать спокойно не мог. Снилась мне каждую ночь. Закрою глаза, вижу локомотив, вагоны, переезд со шлагбаумом.