Паша посмотрел на свою жену и брезгливо сморщился. Ну разве на такой женщине он когда-о женился? Это же не женщина, а колобок на ножках. Маленькая, кругленькая, вся какая-то сдобная, румяная. Громкая слишком. Идет по квартире- топает , как стадо слонов. Вот сколько раз можно ей говорить, чтобы ступала аккуратнее, сначала на носок, а уж потом на пяточку, так нет же, как топнет со всего маху на пятку, аж пол прогибается от такого шага. Ну ей- богу, слон и есть. Пришла, со всей своей дури плюхнулась на диван- телевизор посмотреть. Так этот диван до того жалобно скрипнул, словно ему, Павлу, пожаловался, дескать, за что она так со мной, можно же и аккуратнее садиться.
И зачем так громко хохотать? Что там смешного показывают, чтобы вот так ржать? Сидит, со смеху покатывается, от этого смеха дурацкого слезы да слюни в разные стороны летят, а она их рукавом халата застиранного вытирает. Глазки- словно щелки, узенькие, жиром заплывшие, щеки- что у хомяка, что пол амбара в рот спрятал. И куда его глаза глядели, когда женился он на ней? Зачем после развода вернулся? Ребенка пожалел? Так неизвестно, чей он, ребенок этот.
Вспомнилось вдруг, как жениться он на Алене своей собрался.
