Публикации канала «Рассказы Ждановны»

Патрина. Некровные узы Глава 7 Цыганское детство очень короткое. До 7 лет ребенку разрешается все - играть, бегать, визжать, носиться по двору с утра до ночи. В огороде у Вишняковых вечно носились дети, заняться им было особенно нечем, а Патрина водила дружбу буквально со всеми своими ровесниками в их селе. Капитановна только успевала прикрикивать, чтоб ребятня не подавила помидоры да капусту, растущую в огороде. Летом детям было привольно, грызли яблоки, собирали ягоду, бегали на речку купаться. Владя научил Патрину и уже подросшего Сандро плавать. Купались девчонки прямо одетые. Поплескались и дальше пошли. Сохли по дороге. Зимой Патрине было скучно. Что дома? Две тряпичные куклы, сшитые матерью из лоскутов…Одна радость - на улицу! На горке покататься, пока штаны под юбкой в ледышки не превратятся. Обычно брала Патрина свою подружку Луизу и младшего брата, шли они на конец села, куда весь снег с большой дороги свозили на телегах и сбрасывали, и катались на картонках с огромной горы, пока совсем не замерзали. Потом бежали к Вишняковым согреваться горячей похлебкой или чаем с хлебом и сахаром, если обед не был еще готов. Самым вкусным пирожным для них был этот хлеб, слегка смазанный растительным маслом и присыпанный сахаром. В сад при селе детей цыгане не водили, потому что не было надобности. Дома всегда были и Люба и Капитановна, было кому и присмотреть и накормить. За это время у Влади и Любы родилось еще двое детей - Ваня и Макар. -У нас теперь свой детский сад, - смеялся Владя, - пусть тут и растут! Семья стала еще больше. Патрина стала старшей сестрой, и помогала матери с младшими. А в домашнем хозяйстве дел полно, рук всегда не хватало - готовить на такую огромную семью, стирать, убирать жилье, за скотиной следить. Были у них и конь, и козы, которые бродили даже по дому. Капитановна была уже плохонькая помощница - руками стирать не могла, руки плохо ее слушались. Когда-то не берегла их, стирала в ледяной речке... Вот и результат. А стирки в доме было много - дети были малы и постоянно пачкались. Мужская и женская одежда стиралась обязательно в разных тазах. Патрине полагалось помогать со стиркой мелких вещей, следить за младшими братьями, накрывать на стол - к 8 годам это уже должна была уметь любая цыганская девочка. Владя нашел себе новый промысел - ловил рыбу, сушил, а потом в город ездил продавать. В сенях у них двери не было, там прямо за пологом рыба сушёная всегда лежала в углу огромной кучей на куске целлофана. Летом все в саду на веревках сушилась. Дети, если играли там, постоянно отмахивались от мух. Продавалась рыба хорошо, даже местные приходили, в сенях набирали сами в мешок, а кто-то из домашних взвешивал и говорил цену. Ночами, уложив детей, Люба шила. Одень - обуй всех, попробуй! Сейчас только Владя их и содержал, да пенсия Капитановны пришлась кстати. Не поработаешь уже, сетовала Люба, куда с такой оравой детей ехать? Владя не настаивал, забот с детьми много, вот скоро Патрине 8 лет, в школу надо отдавать. Они так решили с женой. Очень хотела Люба для дочери образования. Сама не умела читать и писать, только счету немного научилась. А вот Капитановна была против школы. - Зачем ей школа, - говорила она снохе, - выйдет замуж, деток народит. А денег она и так заработает - она вон как гадает! И вообще, она у нас красивая, только нужно чтоб муж хороший попался, богатый. И тогда обеспечена она на всю жизнь будет! - Ну что вы, мама, - возражала Люба, - учиться надо. Сейчас вон все ученые! Не то, что мы! В жизни пригодится! А замуж успеет! Владя тоже считал, что дать дочке образование необходимо. И остальным детям тоже! Капитановна спорить не могла, только с увлечением продолжала учить девочку домашним делам. Дома они разговаривали на цыганском, но Патрина очень хорошо говорила и на русском, и на родном языке - она много общалась с другими детьми, и впитывала знания от взрослых, как губка. *** Гожа сумел договориться о подводе газа, воды и электричества в цыганские избы. Пришел сельский электрик,

Интересные заметки Валентин Гафт о Бориславе Брондукове: Есть актёры, чьё присутствие невозможно не заметить, даже если они молчат. Именно таким человеком, по словам Валентина Гафта, был Борислав Брондуков. Гафт вспоминал, что в Брондукове удивительным образом сочетались скромность и внутренняя сила. Он называл его человеком, который одновременно кажется маленьким и огромным — редкое качество, благодаря которому от него невозможно отвести взгляд. Среди множества талантливых артистов Брондуков всегда выделялся своей искренностью и особым человеческим обаянием. Во время съёмок фильма «Гараж» они познакомились ближе, и Брондуков сразу привлёк внимание всей съёмочной группы. Даже вне кадра он оставался открытым, доброжелательным и удивительно отзывчивым человеком. Казалось, он всегда был готов поддержать коллег, помочь и с полной отдачей включиться в работу. Особенно запомнилось Гафту, насколько глубоко Брондуков проживал свою роль жениха. По сценарию герой постоянно куда-то спешил, и актёр настолько органично существовал в этом образе, что создавалось ощущение: он действительно всё время торопится, даже когда камера уже не снимала. Лишь позже Гафт понял, что это была не привычка, а абсолютное погружение в характер персонажа. В фильме его герой должен был стать одним из комических образов — суетливым, растерянным и немного нелепым. Но талант Брондукова превратил эту роль во что-то гораздо большее. За внешней смешной суетой зритель неожиданно видел живого человека, которому невозможно не сопереживать. Именно поэтому самый серьёзный и эмоциональный монолог картины звучит особенно сильно именно в его исполнении. В этом, пожалуй, и заключался главный дар Борислава Брондукова: он умел находить человеческую глубину даже там, где от него ждали лишь улыбки. А вам какая роль Борислава Брондукова запомнилась больше всего? Что, на ваш взгляд, делало его игру такой искренней и близкой каждому зрителю?

дить в толпе людей с озабоченным или растерянным видом. Понятно, что довольные, счастливые и улыбающиеся не станут тратить время на пустые разговоры. А у этих, унылых, определенно есть какие-то проблемы, и их можно зацепить на соответствующий «крючок». Ну, а когда «контакт» уже установлен, нужно начинать безостановочно говорить, буквально топя человека в море слов. Главное использовать при этом общеизвестные цыганские выражения и ласковые обращения типа «красавица», «золотая моя», одновременно ненавязчиво прикасаясь к руке, плечу, спине. Таким образом, разрушались невидимые барьеры, вызывалось доверие и дружеское расположение. С деньгами и другими ценностями люди расставались, отдавая их как «плату» за снятую порчу или за гадание. Нередко цыганки использовали работу в паре, а вокруг них, как средство отвлечения внимания, мельтешили дети. Если понимали, что дальше приставать бессмысленно, бесшумно растворялись в толпе, а зачем тратить время на объект, не приносящий пользы? Патрину Капитановна начала учить с раннего возраста, видя, как девочка раскладывает карты. Зная их значение, Капитановна уже знала, что будет дальше. И самое интересное – все сбывалось! Своими детскими ручонками, еще не понимая смысла, интуитивно, эта маленькая девочка делала правильные расклады. Продолжение следует...

а она умела петь так, что замирали сердца, и танцевать так, что казалось, земля под ее ногами оживала. Любовалась на нее Капитановна, когда та своими толстеньким ножонками уже в годик «цыганочку» отплясывала. А бабка хлопала да улыбалась. Не было для нее краше ребенка. К ней она почему - то испытывала особенную любовь и трепет, хотя у нее уже были и старшие внучки. -Чяйори (малышка), ты моя любимая! - приговаривала она и целовала девочку в кудрявую черную макушку, с наслаждением вдыхая ее запах. И не было для нее ничего вкуснее! Она проводила с ребенком много времени, наблюдала, покуривая, как Патрина гоняет по двору куриц или играет с картами. -Мами, мами (бабушка), - лепетала Патрина, а Капитановна таяла, гладя ее по голове. *** Люба, к радости Влади, уже родила второго ребенка - Сандро, и была поглощена хлопотами о новорожденном. Рожала она в больнице в этот раз, да сейчас все в больницах уже рожали. Вспоминала Капитановна, как на газоне возле роддома сидели они - полтабора! Ждали! Как волновалась и молилась она тогда, хоть и знала, что все будет хорошо, а все равно! И как ночью сбежала Люба к мужу, а дежурная медсестра подняла шум. Думала, она сбежала, ребенка бросила. А на рассвете вернулась Люба, и медсестру успокоила, объяснила, что у цыган такие правила. Та только руками развела в ужасе. Ну что они могут понимать в цыганских законах? А через три дня за Любой и Сандро явился весь табор их встречать, такой праздник устроили. И гармонь была, и Лео пришел с гитарой, даже бубен принесли, а как же? Первый сын у Влади родился! *** Поскольку Капитановна не работала - силы были не те, то занималась домом, курами, да и заботы о внучке она взяла на себя. Неразлучны они были. И в город, и в магазин, и на конюшню к отцу - все вместе ходили, держась за руки. Владя сделал еще один пристрой к их избе - семья выросла. Власьич выделил им доски, бревна, вот и пристроили комнату. Правда, мебели никакой, пустая…Топчан да занавески старенькие. Но пахло в комнате свежим деревом, солнце согревало полы, «декабрист» в горшке красовался на окошке - соседка дала отросток. Полку прибили, лампу поставили. Хорошо, тепло, чисто! Люба держала дом в чистоте, пыталась навести уют - попросила Владю над топчаном прибить ее любимый цветастый праздничный платок, навроде ковра – все уютнее стало. Там на топчане и спали Капитановна с Патриной. Люба даже беременная ездила в город со всеми. Не работать было нельзя, такой закон. Люба не гадала, хоть Капитановна и пыталась ее научить, но видела, что к этому у Любы не было способностей. Уж больно простая и бесхитростная она была. Сажали ее, бывало, куда-то в тенек, так она Патринку к себе спящую прижмет и сидит с протянутой рукой весь день. А милостыньку кидают. Ну а как же, беременная, ребенок маленький. Таких жалко и помочь им хочется. Так и зарабатывала. Попрошайничество у цыган всегда считалось честным заработком. Просить милостыню отправляли матерей с грудничками и маленьких детей. Детишки пляшут, поют, прохожие умиляются, кто-то денежку в кулачок сунет, кто булку. Это у них работой и называлось. Все трудились, отпусков и выходных не бывало. Кто гадал, кто просил, а остальные женщины бродили возле магазинов, в парке, продавая доверчивым гражданам ненужные товары, а еще уносили все, что, по их мнению, плохо лежало. Но в основном гадали. Кто не умел - обучали. Что ни говори, а каждая чистокровная цыганка обладала гипнотическим даром и была способна выманивать у, казалось бы, вполне взрослых и разумных людей деньги и ценности. Капитановна и сама обучала девчонок гаданию, снятию «порчи» и другим премудростям. Но учила только самых способных, по ее мнению, а она таких видела сразу. Но их были единицы. Вся наука была в том, чтобы ввести людей в состояние некоего транса с помощью большого количества наводящих вопросов. Так постепенно у него выуживали нужную информацию, которую к нему же успешно и применяли. Главным было «прощупать» человека, понять, что он внушаемым, доверчив. Наметанным глазом нужно нахо

Патрина. Некровные узы Глава 6 - Собрание сегодня, - жуя хлеб, сказала Капитановна за обедом сыну, - Гожа велел всех собрать, нашли этого ирода, кто девочку испортил. - Теперь позор на весь их род будет, - ответил Владя, - а его…конечно, наказывать за такое надо! Теперь только кровная месть будет! Гожа по «цыганскому радио» оповестил всех о собрании. О самом происшествии все уже знали. Собирались цыгане обычно за леском. Пришли все, уселись на бревна. Гвалт и шум стоял невообразимый. Все спорили, ругали преступника на чем свет стоит. Юная Ляля сидела с ребенком на руках за родителями. Привели и Матвея. Его смуглое лицо было бледным, как полотно. Он стоял поодаль, ждал вердикта баро. Нашли его быстро, в таборе, в Падовке, в доме у его родителей. Мужики привезли его к ним в село на суд. Матвей вину признал, на Лялю с младенцем боялся даже поднять глаза. - Что скажешь, - спросил его Гожа, нахмурившись. - Виноват я, - сказал Матвей, опустив голову еще ниже, - но я полюбил я ее. Вот и случилось. Она не против была. Я женюсь, я согласен. Только не выгоняйте. -А что же сбежал тогда? – нахмурился Гожа, - родителям ее ничего не сказал? Напакостил, и в кусты? Это же родня твоя! Как ты мог? -Дак все равно не отдали бы ее за меня, - пытался оправдаться Матвей. -Конечно, не отдали бы! - крикнула Алена, махая руками, - ты же дядя ее! Насильник! Охламон! Ляля молчала, вся покрасневшая от стыда, не знала, куда деть глаза и только прижимала к себе ребенка. -Гожа! - крикнула Марица, мать Матвея и Алены, тоже приехавшая из Падовки, - помилуй ты его, ну что делать, раз так случилось? А правнучку к себе возьму, воспитаю! -Что вы говорите такое, мама? - возмутилась Алена, - нет! Пусть отвечает за свое! Что мы будем делать с этим ребенком? Девчонку эту замуж потом никто не возьмет, вдруг от нее дети больные родятся?! - Намеренно осквернил, не украл, не женился…Испортил! - загомонили цыгане, - не по закону это! Приговор! Приговор! Цыганский суд! Приговор мог быть только за проступки, которые у цыган являлись неприемлемыми - за воровство у своих (у других кражи не возбранялись), за изнасилование, убийство или предательство. Гожа остановил шум, подняв руку. Он встал, поставил Матвея в центр круга, вытащил острый нож, собственноручно обрезал ему волосы, усы и бороду, что являлось страшным унижением любого уважающего себя цыгана. Мужики облили его зеленкой. Глаза у Матвея были полны слез. В круг вышла Алена, и зло сверкнув глазами, ударила его по голове юбкой, специально принесенной для этого. -Осквернен! - прошипела она. - Обратной дороги в табор тебе нет! Остаться без табора было самым страшным наказанием, дальше такому изгою придется жить самому по себе. Он осквернен и исключен из общения до тех пор, пока сообщество не сменит гнев на милость. Вторым вопросом была судьба ребенка. Алена не знала, что им делать, боялась, не прокаженный ли ребенок, как с ним теперь быть. Федор молчал. Ляля ничего не решала, поскольку была слишком юна. Гожа был в некотором замешательстве - своих детей цыгане никогда не бросали, даже чужих к себе брали, а тут оказывается, что девочка, вроде как не нужна семье. И только потому, что была рождена при таких обстоятельствах… -А вы, Алена и Федор, - постановил Гожа, - если не принимаете ребенка - так Башлыковы ее могут забрать, воспитают, у них детей нет. Или я ее к себе в дом заберу. Ляля, еще крепче прижав к себе ребенка, горько заплакала. -Нет, Гожа, Луиза у нас останется, - сказал Федор, гневно взглянув на жену, - дочкой нашей будет… Так была решена судьба Луизы, будущей лучшей подруги Патрины. *** Патрина росла, и, несмотря на ее особенность - глаза разного цвета, была воплощением цыганской красоты. Красивые пухлые губенки, ровно как нарисованные, смуглая кожа, глаза в окружении пушистых черных ресниц, родинка на подбородке. Кудрявые темные волосы, которые Люба уже пыталась заплести ей в косички, перевязывая их обрывками ткани. Смышленая, скорая, развивалась быстро, как и все цыганята. С раннего возраст

соблазнил ее брат Алены, который некоторое время жил в их доме… Продолжение следует...

. Может место новое выбрали, а может уехали восвояси, кочевые же…Но она всегда была ей благодарна за второго своего сына. *** В понедельник Капитановна с Любой, собравшись, пошли все же в сельсовет. -Записать надо ребенка, - приговаривала по дороге Капитановна, - чтоб все, как положено. Сейчас уже не те времена…Васе с Владей тогда еле как документы выправили… Люба согласно кивала. Дорога до сельсовета была недолгой, и они, не зная, к кому обратиться, пошли сразу к Власьичу. -Здравствуй, Надья, - приветствовал ее Власьич, - чего хотели? С чем пришли? -Записать бы нам девочку, - строго сказала Капитановна, - а то уж 40 дён ребенку, а документа нет. -А вы идите к Полине Николаевне, - махнул рукой Власьич, - все сделает, как надо. Поздравляю с дочкой, Люба! Люба улыбнулась, покраснела и смутилась. Они с Капитановной поблагодарили Власьича, и пошли к Полине Быковой, которая занималась всеми записями актов, и, через некоторое время, вышли из сельсовета со свидетельством о рождении в руках. Надья полюбовалась документом, аккуратно сложила его и спрятала в ворохе юбок. -Ну все, Патрина ВладимИровна, теперь ты у нас человек! - весело сказала Капитановна, и подмигнула снохе. Пока они шли домой, около фельдшерского пункта случился какой-то переполох. Их молоденькая медсестричка Валя выскочила на улицу. -Валя, что случилось? - спросила Капитановна, не понимая. -«Скорую» надо из города, - запыхалась на бегу Валя, - в сельсовет бегу, звонить. -Звони, - велела Капитановна, встревожившись, и повернулась к снохе, - Люба ты домой ступай, а я посмотрю. Чует мое сердце, наши кто-то… На кушетке в фельдшерском пункте лежала, корчась от боли и обливаясь слезами, четырнадцатилетняя цыганочка Ляля, дочка Лебедевых, их соседей с Солнечной. С ней была ее мать, Алена, которая бегала вокруг дочки и орала с визгом, всплескивая руками: -Помогите ребенку, э! У нее, наверное, аппендицит! Живот болит с утра! Если угробите мне девочку, я вас всех прокляну! У вас все дети перемрут! Делайте что-нибудь! Фельдшера Настю им недавно прислали из города, и она сидела совершенно растерянная. Только и сделала, что послала Валю звонить. -Погоди, Алена, - увидев эту картину, остановила ее Капитановна, - ты чего блажишь? Тебя на всю улицу слышно! -Капитановна, - бросилась к ней Алена, - посмотри, Христа ради. Помирает девочка моя. Уууууу! Она снова заголосила, а Капитановна положила руки на живот Ляле. Потом обернулась к матери: - Ну и что орешь? Рожает она… Алена едва не упала в обморок: -Как рожает? Да ты что? – она побелела, - не может быть такого! Капитановна быстро вымыла руки. Уже на второй потуге Ляля легко родила здоровенькую девочку. Фельдшерица, наконец, опомнилась, перерезала пуповину, обработала роженицу. Капитановна посмотрела ребенка. Всё у нее правильно, всё на месте, тут же закричала, как и положено. В этот момент влетела раскрасневшаяся Валя. - Вызвала! - выпалила она, - едут! - Дочка у тебя, - улыбнулась Капитановна Ляле, - а у тебя, Алена, внучка. - Да какая внучка? - Алена была в шоке. Она бросилась на пол, стала кататься выть и рвать на себе волосы, юбку. -Ты чего ополоумела? - не поняла Капитановна, - слышишь, успешно все! Нормально, не беспокойтесь. Валя с фельдшерицей кое - как привели её в чувство, а Капитановна, снова вымыв руки, спросила: - Что за страсти такие? Обычное же дело! Алена только всхлипывала сидя на полу. - Вы что, мамаша проглядели-то, когда месячные были у дочки-то? – спросила фельдшерица. -Она же девочка, она никак не могла родить! - тупо повторяла Алена. - И живота не видели? - Да какой живот, - тяжело поднялась Алена, - на ней сто юбок было. Да и полненькая она у меня… Лялю и младенца приехавшая «скорая» забрала в роддом. Прибежал с работы и Федор, отец Ляли. И его пришлось отпаивать валерьянкой. - Алена, твою мать, - кричал он, - как это так получилось? Алена только заламывала руки. Лялю считали девицей, прочили в жены одному из сыновей Гожи. А вернувшись из больницы, девочка призналась, что

Патрина. Некровные узы Глава 5 Владю они еле дождались. После Васи как коробочка потом открылась, беременности наступали быстро, но сохранить их Надья никак не могла. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она родила второго сына. Мишуха все укорял ее, что, мол, работа тяжелая, надо поберечься. А когда ей лежать? Замужняя цыганка обязана работать. Гаданиями сыт не будешь. Только в выходные ездила Капитановна с женщинами в город гадать, а так они работали на колхозных полях. Им, как пожелавшим обзавестись тогда постоянной пропиской, выделил Власьич и избу, и землю, да еще и субсидию 500 рублей для создания личного подворья. В то время многие цыгане охотно воспользовались финансовой помощью, однако большинство из них кочевую жизнь на оседлую так и не поменяли. Малая часть кочевников стали колхозниками, да и те не слишком обременяли себя настоящим трудом. А Капитановна была так благодарна председателю, что у них появился дом, что трудилась на полях, как все. И в мыслях не было отказаться! А ведь некоторые у них не пошли, а выращенный урожай, вместо сдачи в пользу государства, делили поровну между своими или продавали в городе. *** Не то чтобы цыгане были против труда, однако им предлагали деятельность, не связанную с традиционным их промыслом - выращиванием лошадей, ковкой садового и огородного инвентаря, лужение и паянием, а также торговлей. Пытались бороться СССР в это время с кочевыми цыганами, не согласившимися иметь постоянный адрес. Слышала Надья от своих, что на цыган даже организовывались облавы во всех крупных городах страны. В результате много народа было поймано и сослано в сибирские и уральские тюрьмы. Нет уж, лучше работать. Как все. *** После третьего выкидыша Надья в больницу даже угодила. Не хотела ехать сначала, думала, что обойдется. Не в первый же раз. Знала она, какую травку заварить да попить, чтобы скорее все закончилось. Но в этот раз не повезло. Валялась, мучаясь от страшных болей, в комнате, огнем горела несколько дней, даже Мишуха уже встревожился. Пошел к фельдшерице сельской, а та уж ее отправила в город скорее. Спасли ее, уколами всю закололи. Говорили, что плохо все, и, скорее всего, детей больше не будет у них - воспаление, мол, сильное. Надья расстроилась - очень они с Мишухой дочку хотели. Помощницу. -У нас Василь есть, - утешал ее Мишуха, когда вез домой, - чего ты? Хорошо что сама жива осталась! Да и мало ли по свету детей, кому нужны родители? Время прошло, успокоилась Надья, окрепла, вышла на работу. Направил ее Власьич на легкий труд - овощи перебирать, да в город возить на рынок. В один из дней, когда Надья уже расторговалась, она села, было, пообедать. -Бахталэс, пхей (здравствуй, сестра), - услышала она на родном языке. Обернувшись, она увидела старую цыганку Лолу, с которой неоднократно встречалась в городе - Лола с товарками часто приезжала из Чернорядья гадать да торговать. - Бахталэс, Лола! - обрадовалась Надья, увидев знакомое лицо. -Ты что, здесь торгуешь теперь? - спросила Лола, что-то рыская в юбке. - Да, - просто сказала Надья, - вот, теперь работаю так, на легком труде. - Не доносила? – прищурившись, внимательно посмотрела на нее Лола, казалось, она видела ее насквозь, - опять? Надья вздохнула и кивнула. -Сама всем рожать помогаю, а сама никак…- грустно сказала она. -А я смотрю, нет тебя, - сказала Лола, - думаю, куда ж она пропала… В глазах у Надьи появились слезы. Лола протянула ей какой-то кулечек с травой. -Травку эту завари и подыши, - сказала Лола, - все получится. -Ой, я боюсь уже! - отмахнулась Надья, - и так думала, не выживу! Еле врачи выходили! А у меня Вася! На кого я его оставлю? -Дак ты девок скидываешь, - сказала Лола, - только парни у тебя будут приживаться, слышишь? Дочки не будет у тебя. Снова будет мальчик. Не поверила Надья, но, вопреки прогнозам врачей, через полгода снова забеременела, и в срок родила здорового мальчика. Это ли не чудо? Больше Лолу она не видела никогда. Как появилась она ниоткуда в тот день, так и ушла в никуда

Интересные заметки Артур Миллер однажды очень точно сказал о Мэрилин Монро: «По-настоящему серьёзной она оставалась только тогда, когда могла быть самой собой. Но стоило почувствовать на себе чужие взгляды — словно включался другой человек. Появлялась улыбка, лёгкость, образ беспечной блондинки, который все привыкли видеть. Хотя за ним скрывалась совсем другая женщина — ранимая, одинокая и гораздо более печальная, чем многие могли представить. Миллионы зрителей восхищались её яркостью и обаянием, не подозревая, сколько внутренней боли пряталось за этим безупречно сыгранным образом. Наверное, так бывает не только со знаменитостями. Очень часто человек показывает миру именно ту версию себя, которую от него ждут. Кто-то постоянно шутит, скрывая усталость. Кто-то улыбается, чтобы никто не заметил тревоги. А кто-то кажется невероятно сильным лишь потому, что давно привык переживать всё в одиночку. Внешний образ далеко не всегда рассказывает правду о человеке. За улыбкой может скрываться одиночество, за уверенностью — страх, а за громким смехом — желание хотя бы на время забыть о собственной боли. Возможно, поэтому так важно быть осторожнее в своих оценках. Мы видим лишь ту часть истории, которую человек позволяет нам увидеть. Всё остальное часто остаётся за кадром. 💬 Как вы считаете, почему людям порой проще надеть привычную "маску", чем показать окружающим свои настоящие чувства?

ал Миро, ее муж. – Надья, отблагодарим! В колени готовы упасть! Капитановна только кивнула, ничего не сказала, лишь погладила по голове Ларису и ушла. А рано утром она пришла к ним в шатер. Взяла младенца на руки, негромко, словно про себя, бормоча заговор: - Лем лес анде дром, киндем лес пе дуй копейчи те траил манге, сар муро щав те авел зурало (Взяла тебя с дороги, купила за две копейки, чтобы жил для меня и был, как мой сын, здоровым), - поводила рукой, и достала, порывшись в юбках, пару монет и протянула Ларисе, сидевшей с глазами, полными тревоги. Лариса послушно взяла монеты. Обычно в таких случаях выкупающий давал деньги или какую-то вещь для ребенка, например, рубашку. Ценность выкупа не имела никакого значения, это могли быть и 2 копейки, и 100 рублей. Лишь бы отдать выкуп. При этом ребенок оставался жить с родителями. Удивительно, но на этом все остановилось, мальчик выздоровел, а потом Лариса родила и вырастила еще трёх здоровых сыновей. И Гожа, когда его выбрали баро, добился чтобы в таборе не выходили замуж в таком раннем возрасте. А Капитановну уважал, и всегда помогал, чем мог. - Отношение к цыганам долгое время было пренебрежительным, - продолжал Гожа свою лекцию детям, - часто жестоким, поэтому они постоянно кочевали, ища себе наиболее удобное место. Со временем отношение к цыганам изменилось, хотя они до конца так и не перестали чувствовать себя изгоями. Ну ладно, идите поиграйте, а я покурю пока. Дети, загомонив, убежали, только голые грязные пятки засверкали. -Надья, - спросил Гожа, увидев Капитановну, - а девочку-то вы зарегистрировали уже в сельсовете? -Да нет пока. Молодым некогда! - отмахнулась Капитановна, - успеем, Люба с младенцем, а Владя на конюшне пропадает, да стройку затеял - стенка рухнула у сарая на задах. А там кони. -Когда ребенок появляется на свет, в роддоме родителям выдают справку о рождении. Но пока эту справку не отнесут в ЗАГС, ребенка как бы не существует, - сказал Гожа, - а у вас Люба вообще в дороге родила. Сходи в сельсовет, прознай все. Зарегистрировать надо. -Правда твоя, - подумав, сказала Капитановна, - одно дело, есть уже ребенок. А бумаги никакой нет… Прав Гожа, сейчас другое время. Цыгане с древности вели кочевой образ жизни, поэтому не имели надобности ни в подсобном хозяйстве, ни в доме для проживания, ни в наделах земли, тем более в документах. Однако при советской власти с традициями пришлось попрощаться – в Союзе не приветствовалось бродяжничество и отсутствие постоянной работы. Чтобы избавиться от людей без места жительства внутри страны, решено было сделать из них оседлых жителей, выделив бесплатное жилье и приобщив к колхозному труду. *** Когда Власьич выдал им избы, это было счастье! Никогда не иметь собственного дома, а тут такое богатство! К дому полагалась и земля! И работа будет! Ох, и радовались они тогда с Мишухой. В роскоши они никогда не купались: жили в шатрах и кибитках, купались в реке, грелись у костра. Гадание на картах, пляски с песнями, лудильные работы, да просьбы о подаянии - были единственными источниками заработка, позволявшими им кормиться. Детей у них не было, поженились недавно, так и мотались по городам и весям. Свекровь ее, покойница, все упрекала ее, что не беременеет она, и не родит сроду. А когда рожать было? Только осели, обжились, избу дали, Мишуха работать пошел. Пожить толком не успели - война началась, ушел Мишуха. А она ждать осталась. А Капитановна все про себя знала. Знала, что будут у нее 2 сына. И имена им давно придумала. Вася-Василий и Владя - ВладимИр. Только позже они будут…А пока помогала роженицам принимать детей. Свекровь так и не дождалась внуков, померла. А вышло все так, как Надья сама знала. Васю она родила только через 5 лет после войны. Организм был истощен голодом, ослаблен, не приживались беременности. И Мишуха весь больной был. Зато как радовались, когда все получилось и у них родился Вася! Здоровенький, черноглазый! Вылитый Мишуха! А вот Владю пришлось ждать подольше… Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 4 Праздник у Вишняковых продолжался. Шумно было во дворе, хорошо, что комната молодых сзади дома, подумала Капитановна, а то младенцу ни за что не уснуть! Лео расставался с гитарой только чтобы опрокинуть рюмку сливянки, закусить пирогом, а потом брался снова. Все танцевали и пели. Люба убежала к малышке, братья разговаривали, а Капитановна, немного вздремнув, и почувствовав себя пободрее, устроилась в уголке стола, на лавке, тихонько подпевая. Вспомнилась ей и Владина свадьба. Вообще с Владей проще было. Никаких невест он не воровал. Жили да жили, пока не приглянулась ему Люба. Вишняковы с Любиными родителями – Золотаревыми на одной улице соседствовали. Семьи знали друг друга задолго до того, как поженить детей. Владя выбрал Любу давно, встречались они с 14 лет. Но родители Любы поставили условие - жениться с 18-ти, пусть созреет. Люба их единственная и любимая дочь. Капитановна соглашалась. И правильно. Куда торопиться? Ни к чему хорошему эти ранние браки не приводят, только дети больные родятся - вот у Гожи так было. Ну, а потом уж, Владя с Капитановной пришли свататься в день рождения Любы. Выкупали, все, как положено, принесли продукты и бутылку вина, откупоривание которой считалось символом согласия родителей выдать свою дочь замуж. В некоторых таборах и сегодня принято торговаться за невесту: ее семья должна назвать цену выкупа, и отцы жениха и невесты - должны договориться об определенной сумме. Многие выбирают невесту в других деревнях, ищут, где выкуп подешевле. Жених с невестой друг друга только на свадьбе видят порой. А потом как жить? Конечно, Золотаревы хотели бы, возможно, более достойную партию, способную обеспечить благополучие их дочери и укрепить связи между родами. Любовь в таком случае, конечно, приветствовалась, но она редко была определяющим фактором, скорее приятным дополнением к уже принятому решению. А у них как раз любовь была определяющей, что поделать, коли молодые полюбили? Как нитка с иголкой друг за другом, да Владя с Любой жить друг без друга не могли! И Капитановне будущая сноха нравилась. Любу воспитывали с особым трепетом. Главными ее достоинствами были чистота, скромность и умение вести хозяйство. С раннего возраста она уже знала, что ее будущее - это замужество, рождение детей и служение своей семье. Мужа любила, на ребенка надышаться не могла, а свою свадебную простыню Люба бережно хранила в шкафу, как талисман. Надья вздохнула. Все слава Богу! Лишь бы жили ладно! А выпивший уже порядочно сливянки Гожа, тем временем рассказывал детям, собравшимся кружком вокруг него: - Цыгане такой народ, они всегда приспосабливались под правила страны, в которой жили. Они и в Европе есть! Их там называют «джипси», в Англии «гитанос», а в Италии «зингари». А мы называем себя «рома»… Дети с увлечением слушали его, хватая со стола пироги и жуя на ходу. Гожа обожал детей, его отношение к ним было особенным. И дети всегда его уважали и слушали. Их с женой пусть к отцовству и материнству был нелегким. Сам он женился на Ларисе в 16 лет, а ей вообще было 14. Родители настояли, сговорились, поженили. Еще с их рождения решили - породнятся. Свадьбу сыграли. Родила Лариса почти подряд двух мертвых детей. Горю ее не было предела. Косые взгляды, разговоры соседей и родных, упреки в неполноценности, сколько они всего пережили! А третьего младенца еле выходили, и то, пока Капитановна не выкупила. К ней тогда обратилась Вивиана, мать Ларисы: -Помоги нам, Надья, что-то не так у нас! - со слезами на глазах говорила Вивиана, - Лариса молодая, здоровая. А младенцы не выживают! -Яйца куриные ей есть нельзя, знаешь? - пожевав губами, строго сказала Капитановна, взглянув на Ларису своими разными глазами. Словно мороз по коже прошел у Ларисы, в горле пересохло. -Да давно уже не ест, что ты…- замахала руками Вивиана, - все перепробовали! Выкупи его, Христа ради! -Молодая совсем, неокрепшая, - сказала Капитановна, - не может пока матерью быть, вот и мрут дети. Рано отдали… - Исцели, - сказ

плетне висели и заглядывали во двор любопытные дети. Хватали что-то со стола и убегали играть дальше. Во время прогулки подходили молодые мамы с колясками - постоять и понаблюдать за происходящим. У всех в наряде были красные ленты: куски ткани торчали из кармана, у детей повязаны на руке или вплетены в волосы. Это символизировало невинность невесты. Мужчины сидели на скамейке возле основного стола, пили-ели и бурно что-то обсуждали. Для женщин соорудили небольшой столик поодаль. В кругу танцевали другие женщины и дети. Даже Гожа к ним приходил с женой и ребятами своими поздравить молодых! Патрина закряхтела в люльке. -Что, моя золотая? – встрепенулась Капитановна, - есть поди, уже пора? Сейчас за мамкой твоей схожу. Продолжение следует...

! Крестили мы сегодня девочку, и я ей желаю, чтобы жизнь для нее не ограничивалась домашним хозяйством! Пусть растет, учится! А повзрослеет - появится семья. Все успеется! А пока она ребенок пусть будет очень счастливая! Пусть ее балуют, постоянно целуют, обнимают, кормят сладостями. Ребенок должен быть сыт, обласкан и любим. Все захлопали, а Гожа поднял рюмку сливянки и выпил ее. - Благословите выпить, баро, - попросил Владя. Гожа одобрительно махнул рукой. Капитановна, махнув пару рюмок, осоловела. Устала она с подготовкой этой, не спала толком. Подменила Любу у малышки, отпустила сноху к гостям. А сама села рядом с колыбелью, которую Владя сплел для Патрины из виноградной лозы, платок на плечи накинула и забылась. *** Одна она сыновьям свадьбы делала. Не дожил Мишуха. Гожа помог, спасибо ему. Пусть небогатые свадьбы, но веселые были - все сородичи их вспоминали. Отмечали в доме, для молодых она комнату выделила. Все было по традициям, и угощение, и танцы, и песни, и простыни с доказательством невинности снох потом выносили гостям утром второго дня. Как краснела тогда Любаша. А Рузанка лишь гордо вздернула подбородок. Стыдно ей не было, ну разве что совсем немножко. Поздравляла сыновей Капитановна, целовала мам невесток за то, что вырастили достойных дочерей. А Рузанку и Любу распирала гордость. Все чисто, не подкопаешься! А потом молодая переодевалась уже в красное платье, символ ее нового статуса и честности. Мать Рузанки где-то в городе купила тогда отрез красного шифона с золотыми листьями, пошили платье. Капитановна осторожно щупала сухой рукой ткань, боясь зацепить. Какая же красота. В их времена такого великолепия не было! А Любаше платье купили в универмаге в городе. Рано у них замуж выходят. И свадьба - главное событие в жизни цыганской девушки. Если девушка понравилась, а ее родители против, невесту могли и украсть. Так у них с Рузанкой было. Влюбился Вася с первого взгляда в эту белозубую, с толстыми косами, смешливую девчонку из соседнего села, и все, пропал. А родители Рузанки, прознав у цыган про их семью, согласия не дали. Бедный, говорят, жених, как церковная мышь, на кой он нам? Да и знакомы молодые были мало. Убежала Рузанка с Васей. Потом уж пришли к Гоже, через 3 дня, с прошением. Всех цыган тогда Гожа собрал, Рузанку по центру круга поставил, ровно преступницу какую. -Вернешься к родителям? - при всех спросил Гожа. Капитановна с тревогой взглянула на сына, а Вася аж замер. -Нет, - твердо сказала Рузанка, сверкнув черными глазами. -Значит, свадьбе быть. Живите. Стерпится - слюбится, - сказал Гожа. Он был против таких краж, прошло это время, все давно по обоюдному желанию женятся. Но пришлось ему решить - свадьба обязательна. И Вася, и Рузанка использовали эту традицию, чтобы склонить семью ее к разрешению на брак. А уж потом и сватовство успешно состоялось, начали готовиться к свадьбе и Шишковы и Капитановна. Все расходы упали на ее плечи. И наряды молодым, и украшения невесте и продукты для стола. Вася работал на конюшне, копил. Родня оставшаяся немного помогла. Капитановна помнила их свадьбу как сейчас. Торжество началось с самого утра. По обочине, возле стареньких деревянных домов, бегали дети, на всю улицу играла музыка - цыганская, русская. В расшитых юбках, платьях, цветных платках, пританцовывая, шли женщины. И Лео с ними, их сосед, шел, играл на гитаре. Пел как Боженька! Любила Капитановна его слушать Гулянье проходило в постройке – незадолго до свадьбы Вася с Владей сделали на скорую руку пристрой с навесом. Это потом уж утеплили его, как смогли, «буржуйку» поставили. Там молодые и жили. Возле стены, под навесом, поставили длинный, сколоченный деревянный стол. На белой скатерти - угощения: мясо, пироги, толстые палки колбасы, возвышались вазы с яблоками, абрикосами, виноградом. Рядом огромные бутылки с наливкой и самогоном. Капитановна испекла свои фирменные севияко – пышные пироги с маком. Ох и удались они тогда! В течение праздника гости приходили и уходили, время от времени на

Патрина. Некровные узы Глава 3 -Айда-ка все к нам, - скомандовала Капитановна всей цыганской толпе, махнув рукой, - все уж готово, отметить надо такое событие! Вся толпа с шумом последовала в дом к Вишняковым. К событию подготовились - купили у соседа мясо, колбасы наделали. Наливку Капитановна сама каждый год из слив делала. Та хранилась в подполе и доставалась по особым случаям. Цыгане в селе были дружные. В последнее время в доме Вишняковых были гости, но нечасто. Сначала Вася женился, потом и Владя. Звали всех - всех сородичей, все у них были: дяди, тети, братья, сестры, друзья, друзья друзей. Никого не обижали, всегда приглашали всех. Сама Капитановна гостей принимала хорошо, учила этому и сыновей, и потом уже снох - несмотря ни на что, быть гостеприимными, радушными и щедрыми. Когда на пороге появлялись гости, неважно званые или нет, Капитановна первым делом приглашала всех к столу, и угощала всем, что было в доме, хоть и самым малым. Богато не жили никогда. По большим праздникам, например, на Новый год, на Пасху, на свадьбу, взрослые садились за один стол. Если отмечали чей-то день рождения, то у женщин был свой стол, у мужчин - свой. Малых детей отправляли в отдельную комнату. На Пасху, бывало, посидят у церкви - так ведрами яйца крашеные в дом несут, куличи, конфеты! Все, что подавали, в ход шло! Пировали! Капитановна с Раей заранее всего наготовили, посуду у соседей заняли. И хабе рома томился в печке - их традиционный цыганский суп на мясном бульоне, который они щедро заправили зеленью с огорода: луком, укропом, петрушкой. Пироги напекли. Мясо жарили на заднем дворе Владя с Васей. Свинину ели, говядину, когда была. А вот конина у них была под запретом. Конь для цыгана - брат, кормилец и друг. Есть того, кто делил с тобой дорогу - табу! Люба отправилась в свою комнату с малышкой, а Рузанка со старшими дочками, Капитановной и Раей быстро накрыли стол. *** Вообще снохами Капитановна была довольна. И Рузанка, и Люба проворные были, не белоручки. Обе замуж вышли по любви, да целомудренные. Как положено, носили длинные платья или юбки, не перечили свекрови. Волосы всегда под платком. Вообще-то покрывать голову должны были все замужние женщины. Воспитанные были. Мужей своих уважали и никогда с ними не спорили, и не ругались. Не перебивали мужской разговор, не встревали никуда без позволения мужа. По хозяйству все успевали, работали. Бабку почитали, по праздникам подарки дарили. А что еще матери надо? Чтобы сыновей ее любили и холили. Чтоб был лад в доме. Вася с Рузанкой сначала у Капитановны жили, а потом уехали в Покровку к ее родителям, рядом дом поставили. По цыганскому обычаю обязанность построить дом лежит на отце жениха. Но Мишухи уж не было, кому строить-то? Помогли родители Рузанки, свой участок молодым предоставили, а уж деньгами и руками помогли им всем табором Покровским. Давно уже живут они, ладно, внуков ей нарожали. Капитановна любила считать, загибая пальцы. Лука, Магдалина, Бриллианта, Миша, и маленький Вартан. Теперь еще и Патринка. Богатая она, однако, бабка! А чем больше детей - тем счастливее семья. Многие их сородичи даже охотно усыновляли детей, особенно мальчиков. Способы, конечно, были не всегда законными. Но ведь дело-то благое. Бывало, что кто-то из детей без родителей оставался, забирали. Лучше уж в семье жить, чем сиротой! *** В доме стоял шум, все гомонили, уже до танцев дошло! - Давайте - ка выпьем за детей, - сказал их баро - Гожа, глава их «табора». Не так уж и много было цыган в деревне, но были. Табор - не табор, а глава свой нужен. Гожу избрали давно. Мужик он был серьезный, строгий, судил по справедливости всегда. Заслужил уважение и доверие людей. На эту важную роль руководителя общины, защитника, судьи, представителя, советчика выбирались только очень достойные, мудрые и опытные люди. - В цыганской культуре высоко ценится грамотность, но ограничивается она, как правило, лишь умением читать, писать и считать! - сказал Гожа, - я за то, чтобы детей обязательно отправлять в школу

Интересные заметки Две женщины, две судьбы. Почему Катя Тихомирова добилась успеха, а Тоня Болотникова пожертвовала собой? Советское кино умело создавать героинь, которых невозможно забыть. Они были разными, но каждая казалась настоящей — со своими слабостями, надеждами и непростыми решениями. Стоит вспомнить Катю Тихомирову из фильма *«Москва слезам не верит»* и Тоню Болотникову из картины *«Одиноким предоставляется общежитие»*. На первый взгляд между ними удивительно много общего. Обе приехали из провинции, обе пережили предательство, обе воспитывали дочерей без поддержки мужчин. Но в какой-то момент их дороги разошлись настолько, что привели к совершенно разным итогам. Катя не позволила обстоятельствам определить свою жизнь. После тяжелого удара судьбы она не закрылась в себе и не стала жалеть себя. Вместо этого она продолжила учиться, работать и шаг за шагом строить своё будущее. Было трудно, приходилось жертвовать отдыхом и личным временем, но она не отступала. В итоге Катя стала успешным руководителем, сохранила уважение к себе и сумела воспитать самостоятельную дочь. А позже судьба подарила ей и настоящую любовь. История Тони складывалась иначе. Для неё главным смыслом жизни стала дочь. Она старалась заменить ей весь мир, отдавая ребенку всё своё время, силы и заботу. Собственные желания постепенно исчезли на втором плане. Казалось, такая самоотверженность должна сделать дочь счастливой, но получилось наоборот. Тамара привыкла принимать материнскую любовь как должное. Она выросла избалованной и не научилась ценить ни труд матери, ни её жертвы. В какой-то момент Тоня поняла, что, посвятив всю жизнь ребенку, сама осталась почти ни с чем. К счастью, её история всё же не заканчивается одиночеством. Встреча с Ефимом становится для Тони шансом наконец вспомнить о себе и начать жить не только ради других. Возможно, именно тогда и её дочь получает возможность повзрослеть по-настоящему. Мне кажется, обе героини не противопоставлены друг другу. Они словно показывают две крайности. Катя напоминает, что женщина не должна отказываться от собственных целей даже ради самых близких людей. А история Тони убеждает: любовь без разумных границ иногда приносит не благодарность, а зависимость и равнодушие. Наверное, настоящая мудрость заключается в том, чтобы любить своих детей всем сердцем, но при этом не забывать и о собственной жизни. Ведь счастливые родители гораздо чаще воспитывают счастливых и самостоятельных детей. А как считаете вы? Кто был ближе к истине — сильная и независимая Катя или самоотверженная Тоня? Или правильный путь находится где-то посередине?

ое природное воспитание! Хочешь гулять - иди, хочешь есть - кушай. Дети гуляли в любую погоду, возились в грязи, носили то, что сами найдут. Матерям некогда - они занимаются домом, выполняют распоряжения мужа или его семьи. Старшие дети присматривают за малышами. А девочек уже с семи-восьми лет приобщают к домашним делам наравне со взрослыми. Капитановна уже знала, что Патрина не последний ребенок у сына и снохи, и решила воспитание внучки взять на себя. Уж всему она ее обучит! Всему, что сама умеет! Недаром она на нее похожей народилась! Глаза - то одинаковые… Продолжение следует...

знанием дела побрызгала на домашнюю утварь и прочитала здравицу: - Те авен састе тай бахтале (Чтобы вы были здоровы и счастливы)! Остальные цыгане, кто успел увидеть Раю с ведром, уже прибежали к дому Вишняковых. Береза Романова, самая вертлявая и любопытная их соседка, быстро спросила: -Кто народился-то, Надья? -Девочка у нас, - добро улыбнулась беззубым ртом Капитановна, - сама принимала. Патрина назвали. Соседи бросали в ведро серебряные монеты, которые потом Люба аккуратно собрала - это девочке подарки. Рождению ребенка в цыганской семье радовались, какой бы бедной и многодетной она ни была. Только после рождения Патрины Люба стала полноправным членом семьи мужа. *** Первые шесть недель Любу и девочку особо тщательно оберегали от злых духов. Ручонку Патрины Люба, по велению матери, повязала красной лентой, чтобы не сглазили. Девочка и так у них необыкновенная. Глаза унаследовала от бабки своей, Люба немного волновалась. А как будет когда вырастет? А ну, дразнить будут? Но сейчас ее девочка была таким красивым младенцем, что думать об этом не хотелось. Как бы ни было - она ее дочка. Первая, любимая! Капитановна повесила малышке на шею маленький мешочек, в котором лежали разные травы, кора дерева, поражённого молнией, ладан, кусочек тела летучей мыши. Это был талисман и оберег. Люба пока была изолирована от всех, по традиции она не должна была даже прикасаться к общей посуде. А впрочем, она уже привыкла к этому. Во время беременности она тоже питалась отдельно. - Никому новорожденную нельзя брать на руки, - строго говорила Капитановна сватьям, которые пришли взглянуть на малышку. - И глядеть бы нельзя, ну да ладно, мы свои! Эти шесть недель Люба отдыхала и восстанавливалась. После родов она не должна была ничего делать по дому. Владя спал в соседнем закутке, потому что близость с мужем была категорически запрещена. Молодую мать на семейно-бытовом фронте подменяла Капитановна и приходящая помочь Рая. *** Крестили Патрину сразу по прошествии шести недель со дня рождения. Одним из важнейших обрядов у цыган, связанных с рождением ребенка, были крестины, которые устраивались обязательно. В крестные взяли брата Влади, Василия, а крестной стала сестра Любы, Роза. Кумовьев выбрала Капитановна и родители Любы. В кумовья позвали «своих», и Вася и Роза согласились с радостью, отказ от приглашения быть крёстным осуждался. Люба приготовила кумовьям подарки. Василию - вино, а сестре - шелковый платок и хлеб. Люба уважала и с почтением относилась к старшему брату мужа и радовалась, что он согласился быть крестным. Конечно, рождению мальчика радовались бы больше, чем рождению девочки, переживала Люба, и крестины в этом случае были бы богаче. Но что поделаешь, раз родилась у них девочка? Не по заказу же дети родятся. Василий с семьей приехали рано утром. До крестин ничего нельзя было ни есть, ни пить, поэтому с батюшкой договорились заранее, что они будут первыми. Ждать до обеда никак - все будут голодными и раздраженными, а торопить священника негоже. Нарядили Патрину в крестильное платье, Люба надела новый платок, Капитановна – свой «выходной». Всей большой семьей пришли в храм, потом и соседи, и родственники подтянулись. Дети бегали по храму, стоял такой шум, что не слышно было ни одной молитвы, в том числе и самому священнику. Он безуспешно пытался уговорить «черноглазых» постоять хоть какое-то время молча, но тщетно. Цыган он крестил не в первый раз, и это всегда было похоже на праздник, на фейерверк, наполненный разными событиями и впечатлениями, после которого долго-долго сохранялось, если можно так сказать, «послевкусие». -Необычная девочка, - сказал он, взяв малышку на руки и совершая обряд. А Василий, взяв на руки свою новую крестную дочь, торжественно провозгласил: -Тэ дэл о Дэвэл о дром лачо! (Пусть даст Бог добрый путь!) Капитановна, стоя в сторонке, любовалась сыновьями и внуками. Дети это ангелы. Им было разрешено практически все, их баловали, носили на руках, но никогда не тряслись над ними. Естественн

Патрина. Некровные узы Глава 2 Наутро Вишняковы приехали домой. Капитановна, только наступив ногой на родной порог, с облегчением выдохнула. Ну и ночка выдалась! Наконец-то они дома! И с малышкой все хорошо. Слава Богу! Жили Вишняковы в старом доме, на самом конце деревни, где кроме них поселились еще несколько цыганских семей, да, считай, половина табора, которые решили остаться в деревне, сколько можно колесить по миру? Осели. Тем более, избу Вишняковым выдал начальник их сельсовета, Власьич, хороший справедливый мужик. Мужа ее, Мишуху, очень уважал. До войны тот в кузнице работал, а как война началась, одним из первых пришел в сельсовет, не спрятался. Тогда же добровольцами уходили на фронт, сбегали в лес к партизанам. Всю войну ее Мишуха прошел. Рассказывал потом, как воевали. Ох, и страшные случаи были! Все в памяти его осталось, потом все зубами скрипел по ночам, «воевал» во снах. Капитановна тяжело вздохнула и, скрутив самокрутку, с удовольствием закурила, держа ее, желтыми от табака, пальцами сухоньких рук. Самой Капитановне не было еще и 50, но все ее бабкой звали. А она и не противилась. Бабка - так бабка. Зубы во время войны почти все потеряла. С лица красивой отродясь не была. Еще и глаза разного цвета под черными кустистыми бровями. Но Мишуха что-то разглядел в ней. Свекровь противилась, «одноглазой» звала почему-то. Хотя оба глаза у нее есть! И видит она ими почище некоторых! А прожили с ним сколько лет, детей народили… А и шут с ним, бабка и бабка. Чего ей? Замуж не выходить уж. Не это в жизни главное. Она выпустила клуб дыма. *** Тяжелые травмы получил ее Мишуха на войне. Однажды отбросило его взрывом, присыпало землей, и в довесок придавило сверху упавшим столбом. Откопали только через сутки почти, но он выжил. Вернулся раненый весь, больной, никудышний. А они с бабами как? Ховались в лесу. Забыли в ту пору, кто цыгане, кто русские, все сплотились в одно, хотя в деревне цыган раньше недолюбливали. Немцы с цыганами почему-то расправлялись особенно жестоко. Тогда, в лесу, где они прятались, Надья и приняла свои первые роды. Односельчанка их, Матвеева Настя, от испуга рожать внезапно начала. А что делать? Пришлось принимать. С тех пор ее и звали на роды. И не только цыгане, но и другие односельчанки. Если что не так - сразу к Капитановне. Та все бросала и бежала. Родить - нельзя годить! Знала Капитановна, где прижать ладонью, как надавить, повернуть, как помочь младенцу и матери. Инстинктивно. А сама ведь ни читать, ни писать не умела. Гадала только блестяще, да роды принимала. Благодарили соседи, кто чем мог. Так и жили. Мишуха у нее слабый помощник был, а потом и вовсе слег. Сыновья еще подростками были, но, видя все, помогали матери. Старые раны Мишухе покоя не давали. Работу бросил, сил не было. Ушел тихо…Хоронить помогли опять же сельские. Потом старший сын Василий женился и поселился в соседней Покровке, там сам дом поставил. Капитановна гордилась им - не каждый сможет! А теперь у него и Рузанки уже детишки. Целых пятеро! А уж она с Владей осталась здесь. Тут ее дом, Мишуха здесь похоронен. А Владя, как младший сын, от матери не уехал. Дом наладил, невесту в него привел. Любу, соседей Вишняковых дочку. Она ее с малолетства знала. Сам Владя работал на конюшне. На хорошем счету был, Власьич руку жал, грамоту давал, потому что работал Владя хорошо, недоверия не было. -Капитановна! - услышала она, и словно очнулась. За забором показалась черная голова в цветастом платке. Рая пришла, улыбнулась про себя Капитановна. Рая была Мишухина сестра, они всю жизнь жили рядом, роднились. Ить прознала как-то, что малая у них родилась, ровно сквозь людей смотрит! Шельма! Рая открыла калитку и, кряхтя, затащила ведро с прозрачной водой. В ведре лежала маленькая иконка. -Колодезная! - гордо сообщила Рая, и, поправив платок, деловито стала ходить вокруг дома, брызгать водой на углы. В окно выглянула Люба: -Тетя Рая, здрасти... Рая брызнула и на нее. Люба зажмурилась со смехом, всплеснула руками. Рая вошла в дом, со

а» Продолжение следует...

ище. И хлеба вволю, и пирожки парамэ, и лепешки пекла, если сноха хотела. Мясо на столе было нечасто, но ради беременной покупали у деревенских кур или уток, Капитановна варила похлебку, а лучший кусок снохе давала. Внука же носит! И для нее Капитановна готовила самое любимое блюдо шах тхулярдо, гора капусты, покрытая слоем нарезанного перца и лука, а затем мясо, какое в доме было. Готовила Капитановна в старом бове (печи), в конце добавляя в блюдо немного муки и воды. Ничего вкуснее Люба не ела никогда. *** Люба болезненно сморщилась и ухватилась рукой за край кибитки. -Ничего, - говорила Капитановна, стараясь отвлечь сноху, - цыганки легко рожают, легче, чем обычные женщины. Мы другие. У нас дела, на месте не сидим, всё время ходим в доме, да по двору. К тому же при таборе всегда есть опытные бабки повивальные, которые знают все правила для беременных цыганок, и могут роды в случае чего принять. Люба, изнемогая от боли, слабо кивала головой и вся дрожала. На лбу выступила испарина. Капитановна вытерла ее влажным полотенцем. Наконец, в ворохе старой одежды она нашла и выдернула чистую юбку Любы, завозилась, и… Долгожданный крик младенца нарушил тишину ночи. У Влади аж мурашки побежали по телу. Господи! Слава тебе! Первый его ребенок, а он…Винил себя, что Любу на свадьбу повез в даль этакую. И что же он за мужик? До больницы довезти не смог свою любимую… -Мама, что? Кто там? - крикнул он взволнованно, - парень? -Девочка, - сообщила довольная Капитановна, обтирая ребенка, - да красивая какая, необычная! Капитановна перерезала ножом, который облила самогоном, прихваченным со свадьбы, пуповину, завязала ее чистой тряпочкой, запеленала девочку в юбку, показала новоиспеченному отцу, и приложила к груди Любы. Та лежала обессиленная, но довольная. Все кончилось. Она так устала! -Все обошлось, все нормально, - прошептала Капитановна, - ты отдохни, дочка, а потом к мужу ступай. Люба настолько была вымотана, что прикрыла глаза и впала в какое-то забытье. -Владя, давай к озеру, - велела Капитановна, - ребенка помыть хорошо надо, да коней напоить. Ехай. *** Ехали недолго, остановились у озера. Капитановна, пощупав воду, вынесла вердикт: -Вода студеная, ночь же, - сказала она, - Владя, разведи костер, нагреем воды. Владя отыскал в кибитке котелок, нагрел воды. Капитановна забрала его, намочила тряпку, еще раз, уже начисто, обтерла малышку. Люба беспокойно завозилась: -Мама, там все нормально с ней? -Хорошо, - Капитановна приложила малышку к Любиной груди, - покорми и ступай. Я за ней пригляжу. Люба со вздохом кивнула, хотя, говоря по совести, идти ей сейчас к мужу совсем не хотелось. Огнем все внутри горело. Но есть у цыган один довольно странный обычай, который остальным людям кажется диким. После родов цыганка должна провести ночь с мужем. Такая традиция. Так кровь быстрее остановится. Люба все это узнала от своей матери, рожавшей 8 раз, и опытной Капитановны. -Мама ну как же, - заволновалась она, - а если грязь какая попадет. Ведь женщины умирают от такого! -Глупости не говори, - отрезала Капитановна, - так надо. Такая традиция спасала огромное количество цыганских женщин, живущих в жаре, грязи, без лекарств. Быстрее остановится все! Не бойся, мы, цыгане - очень живучий народ. Люба вздохнула и тяжело поднялась. Владя помог ей вылезти, горячо обнял ее, черные глаза его были полны тревоги. -Как ты? - спросил он, обнимая ее. -Как будто под трактор попала, - слабо пошутила Люба, - переехало меня вдоль и поперек. Владя взял ее на руки и понес через дорогу в лесок. -Красивая девочка народилась, как картинка, - прошептала бабка, глядя на крошечное создание. Много младенцев повидала она на своем веку, но эта девчонка была особенная. Длинные темные волосенки на затылке. А глаза…Один в свете костра сиял изумрудной зеленью, а другой отливал нежным серым. Как и у нее самой. А такие люди, как она, большая редкость. -Патриной назовем, - решила она, - ишь, красивая она, как картинка! Патрина, по – цыгански, означало «картин