Публикация от 5 августа 2026

знанием дела побрызгала на домашнюю утварь и прочитала здравицу: - Те авен састе тай бахтале (Чтобы вы были здоровы и счастливы)! Остальные цыгане, кто успел увидеть Раю с ведром, уже прибежали к дому Вишняковых. Береза Романова, самая вертлявая и любопытная их соседка, быстро спросила: -Кто народился-то, Надья? -Девочка у нас, - добро улыбнулась беззубым ртом Капитановна, - сама принимала. Патрина назвали. Соседи бросали в ведро серебряные монеты, которые потом Люба аккуратно собрала - это девочке подарки. Рождению ребенка в цыганской семье радовались, какой бы бедной и многодетной она ни была. Только после рождения Патрины Люба стала полноправным членом семьи мужа. *** Первые шесть недель Любу и девочку особо тщательно оберегали от злых духов. Ручонку Патрины Люба, по велению матери, повязала красной лентой, чтобы не сглазили. Девочка и так у них необыкновенная. Глаза унаследовала от бабки своей, Люба немного волновалась. А как будет когда вырастет? А ну, дразнить будут? Но сейчас ее девочка была таким красивым младенцем, что думать об этом не хотелось. Как бы ни было - она ее дочка. Первая, любимая! Капитановна повесила малышке на шею маленький мешочек, в котором лежали разные травы, кора дерева, поражённого молнией, ладан, кусочек тела летучей мыши. Это был талисман и оберег. Люба пока была изолирована от всех, по традиции она не должна была даже прикасаться к общей посуде. А впрочем, она уже привыкла к этому. Во время беременности она тоже питалась отдельно. - Никому новорожденную нельзя брать на руки, - строго говорила Капитановна сватьям, которые пришли взглянуть на малышку. - И глядеть бы нельзя, ну да ладно, мы свои! Эти шесть недель Люба отдыхала и восстанавливалась. После родов она не должна была ничего делать по дому. Владя спал в соседнем закутке, потому что близость с мужем была категорически запрещена. Молодую мать на семейно-бытовом фронте подменяла Капитановна и приходящая помочь Рая. *** Крестили Патрину сразу по прошествии шести недель со дня рождения. Одним из важнейших обрядов у цыган, связанных с рождением ребенка, были крестины, которые устраивались обязательно. В крестные взяли брата Влади, Василия, а крестной стала сестра Любы, Роза. Кумовьев выбрала Капитановна и родители Любы. В кумовья позвали «своих», и Вася и Роза согласились с радостью, отказ от приглашения быть крёстным осуждался. Люба приготовила кумовьям подарки. Василию - вино, а сестре - шелковый платок и хлеб. Люба уважала и с почтением относилась к старшему брату мужа и радовалась, что он согласился быть крестным. Конечно, рождению мальчика радовались бы больше, чем рождению девочки, переживала Люба, и крестины в этом случае были бы богаче. Но что поделаешь, раз родилась у них девочка? Не по заказу же дети родятся. Василий с семьей приехали рано утром. До крестин ничего нельзя было ни есть, ни пить, поэтому с батюшкой договорились заранее, что они будут первыми. Ждать до обеда никак - все будут голодными и раздраженными, а торопить священника негоже. Нарядили Патрину в крестильное платье, Люба надела новый платок, Капитановна – свой «выходной». Всей большой семьей пришли в храм, потом и соседи, и родственники подтянулись. Дети бегали по храму, стоял такой шум, что не слышно было ни одной молитвы, в том числе и самому священнику. Он безуспешно пытался уговорить «черноглазых» постоять хоть какое-то время молча, но тщетно. Цыган он крестил не в первый раз, и это всегда было похоже на праздник, на фейерверк, наполненный разными событиями и впечатлениями, после которого долго-долго сохранялось, если можно так сказать, «послевкусие». -Необычная девочка, - сказал он, взяв малышку на руки и совершая обряд. А Василий, взяв на руки свою новую крестную дочь, торжественно провозгласил: -Тэ дэл о Дэвэл о дром лачо! (Пусть даст Бог добрый путь!) Капитановна, стоя в сторонке, любовалась сыновьями и внуками. Дети это ангелы. Им было разрешено практически все, их баловали, носили на руках, но никогда не тряслись над ними. Естественн