Помело
MAX ·
В нашей школе был кабинет по ремонту зубов. В нём пытали детей без учёта успеваемости. Дети проклинали день, когда у них выросли зубы. Все просили обычных розог или обезглавливания. Но администрация никого не щадила.
А потом семиклассник Алексей прокусил бормашину. Не побоялся легированной стали, рискнул эмалью. Он всегда был гордым.
Другие дети плакали беззвучно, только не Алексей.
Ах, как он орал! Учащиеся роняли мел и забывали свои имена. Луна меняла орбиту от этого крика. Китайские палачи, подарившие миру пытку «укус морской щуки», так и не добились от клиентов ничего похожего.
Алексей не ждал, когда начнётся боль. Он орал сразу после «ну-с, приступим».
Но однажды крик его оборвался без обычного грассирующего затухания. Из кабинета вышел мальчик, здоровый и весёлый. Лишь чуть порозовевший от борьбы. Дядя доктор попрощался с Алексеем такими словами, что росшее тут же лимонное дерево усохло.
С точки зрения школы Алексей был герой, молодец и крокодил. Починить бормашину не смог даже военрук, известный сталинский палач.
Остаток детства мы росли счастливыми. И напротив слова «дупло» писали в тетрадях ассоциативно не «инквизиция», а «совы» или «белочка».
Прошли годы. Теперь в зубных кабинетах не стыдно лететь на Сатурн, такой в них космос.
А видели бы вы зубного врача моей старшей дочери!
Анечка, 162, 28, волосы каштановые, гостья из будущего. Вид на дерзкое её колено снимает боль, выключает память и совесть.
Я записался к ней из любви к фантастическим фильмам. Мне нравится, когда семьсот граммов лишнего веса придают женщине смысл и харизму.
Анечка нашла во мне четыре больных зуба. За четыре сеанса мне предстояло показать ей всё своё остроумие, щедрость, готовность обсуждать сериалы и жениться. Аня не дала мне много анестезии, потому что лекарства – это вред. Благодаря её жадности, я показал также своё мужество.
Началось сверление зуба. Скоро семиклассник Алексей стал мне родным и понятным человеком. Аня спрашивала, отчего я так верчусь и откуда такие крупные слёзы. Ей нравились мои попытки отвечать сквозь десять её пальцев у меня во рту.
На втором зубе я показал, как люди отламывают ручки кресла.
– Вы напряжены. Вам больно? – спрашивала Анна, держа меня за язык теперь уже и ногой.
В тот день я мысленно добежал до Сатурна на руках.
В третий день я отвечал на все вопросы только «мамочки». Я морально перерос секс, деньги и пирожное-корзиночку с фруктовым желе. Догорели галактики, вечность закончилась, и только сверление длилось и длилось. В тот день я с Анной развёлся. Она даже не знает.
Четвёртый зуб понёс в соседний кабинет к доктору Швайцеру. У него вовсе нет никакой внешности, один сплошной опыт. С ним не стыдно быть собой. Я приготовился орать и перекусывать стальные инструменты.
Но доктор Швайцер опытный дрессировщик. В два укола он разделил мои душу и тело, вынул череп, починил и вставил обратно. Дух мой, никак с зубами не связанный, смотрел на это дело со шкафа.
Моя стоматологическая ориентация теперь – лысые старички. Анечке же мы желаем встретить киборга-мазохиста и экономить на нём лекарства сколько влезет. Я даже ревновать не буду.
Иллюстрацию вставлять не могу, меня от них трясёт.
До свидания.
Слава Сэ
