Публикации канала «Написано жизнью»

Я проучила пранкеров, которые хотели расплатиться мешком мелочи на кассе. 4 года назад я работала в одном магазине на кассе. Было 7 вечера и ко мне на кассу подошли два парня лет 20-ти. У них на двоих три покупки. Я пробиваю товары и говорю им, что общая сумма покупки составляет 1479 рублей. Ухмыляясь друг другу, они достают из карманов пакеты мелочи все номиналом по 1 рублю. Я смотрю им в глаза, но они никак не реагируют. Все остальные в очереди застонали и перешли на другие кассы. Эти два парня знали, что они делали, но они ещё не знали, что их ждет, потому что я готовилась к подобной ситуации, а меня не так просто вывести из себя. Я им улыбнулась и спросила: - Здесь 1479 рублей? Они молчат. - Вы их пересчитывали? - Нет. - Собираетесь пересчитывать? - Нет. - Хорошо, я конечно же пересчитаю всё сама. - Только не сбейтесь – сказал с ухмылкой один из парней. Я открыла пакеты и высыпала всю мелочь на прилавок. Это была огромная гора серебристых монеток, которые мне предстояло пересчитать. Эти двое, отводя взгляд, начинают хихикать, как будто они лишают меня достоинства. Я начала пересчитывать каждый рубль, один за другим. Ко мне подходили мои коллеги и хотели помочь, но я отказывалась. Я отсчитывала по 10 рублей и такую стопку откладывала в сторону. Я продвигалась медленно, но уверенно. Я насчитала почти тысячу рублей, потратив около 20 минут, пока я «случайно» не сбила стопки. Я смотрю на двух парней, они совершенно не ожидали такого и ошеломлённо смотрят на упавшие груды монет. Я им говорю, что мне придется пересчитать всё это еще раз. Парни уже без ухмылки ответили «хорошо». Я начала всё сначала. Я считаю медленнее, чем когда-либо. Оба парня молчат. Я насчитала 700 рублей и говорю: - Ой, я сбилась со счёта. Я лучше начну всё сначала. - Вы что, серьёзно? – в недоумении говорит молодой человек. - Более чем – отвечаю я – у меня будут неприятности, если в кассе не будет нужной суммы и к тому-же я не хочу вас обсчитать. Парни промолчали. Прошло более часа. Мимо меня прошел администратор, но он понял, что у нас происходит и подмигнул мне. В конце концов я пересчитала все монеты и как не удивительно у них было только 1072 рубля. - Хмм, к сожалению, здесь только 1072 рубля. Парни стоят хмурые, чернее тучи. Наступила гробовая тишина. - Я конечно могла ошибиться и здесь 1479 рублей, давайте я пересчитаю еще раз?! Не говоря ни слова, один из парней достаёт купюру 500 рублей. - Вы серьёзно? У вас были другие деньги? – с невозмутимым лицом спрашиваю парней. - Нужно было избавиться от мелочи… - отвечает молодой человек. - Не проблема. Я просто пересчитаю еще раз. Я хочу быть уверенной, что здесь 1072 рубля… - Вы что, издеваетесь? – в один голос говорят парни. Я отрицательно мотаю головой с совершенно серьёзным видом. Один из парней достает из кармана тысячную купюру и бросает её в меня. Всё-таки эти парни были не совсем глупые и у них был запасной план. Я беру купюры, провожу оплату и отдаю им сдачу, благодарю за покупку и желаю приятного вечера. Эти два парня начали обратно складывать свою мелочь по пакетам, и я им совсем не помогала. Я смотрела на них также, как они смотрели на меня. На пол упала куча монет, но они не стали их поднимать. Они выглядели униженными и раздавленными. Я потратила на них почти два часа, но у меня будто камень с души упал. Мои коллеги и администратор меня похвалили и все восхищались мной. Это странно, но я бы с удовольствием посчитала их монеты ещё раз!

Ехала домой к мужу и понимала, что это конец – мы разводимся… Мои хорошие знакомые, муж и жена, находились на грани разрыва. В какой момент между ними пробежала трещина – было непонятно. 20 лет вместе, вырастили дочь-красавицу, построили дом. Можно бы жить да радоваться, но что-то не давало. Я уже думала – что ничего не поможет – разведутся. Но через какое-то время встречаю знакомую – вижу красивая, загоревшая, улыбается. Говорит, что с мужем у них все наладилось. А помогло чудо. “Дело было весной, – рассказывает она. – Дочь уехала на майские праздники с компанией, а мы ничего не планировали вместе – просто смотреть друг на друга не могли. Я вообще хотела уехать к подруге на все выходные, а муж собирался на рыбалку. И тут в последний рабочий день перед выходными , буквально за полчаса перед концом дня, мне от мужа приходит сообщение в фейсбуке – “Срочно приезжай после работы домой, нужно поговорить”. Ну, думаю, дождалась – наверное, развод будет требовать. Но еду домой, собираюсь поставить все точки над “и”. Приехала, ставлю машину в гараж, захожу в дом и обалдеваю от открывшейся мне картины – по всей прихожей стоят рядами зажженные свечи. Дорожка из свечей ведет от порога, по лестнице и прямо в нашу спальню, в которой мы уже несколько месяцев не спим вдвоем. Я поднимаюсь на второй этаж, захожу и у меня просто сердце замирает. Вокруг горят свечи, вся кровать усыпана лепестками роз, а под потолком летают такие дурацкие гелевые шарики в виде сердечек. Я понимаю, что это все выглядело, как мечта романтичной малолетки, но у меня аж слезы на глаза навернулись от нежности. Ведь я ехала фактически за разводом – а он устроил мне такой знак примирения! Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь – вижу входит муж, глаза у него слегка сумасшедшие. Я даже слова не дала ему сказать – сразу повисла на шее. У нас была такая ночь, какой, наверное, не было со времен свадьбы. А наутро в дверь постучал посыльный и принес две путевки на курорт, самолет в тот же день – у нас на сборы было лишь несколько часов. Так знаешь, что самое удивительное – он клятвенно утверждает, что не имел к этому никакого отношения. Он, мол, также получил сообщение от меня, и тоже ехал со мной разводиться. Вошел в комнату на пару минут позже и увидел то же, что и я – свечи, цветы, меня. А потом, понимаешь, нам было не до разговоров. Но мне кажется, что он лукавит и не говорит правды, чтобы у меня осталось ощущение чуда – закончила она свой рассказ”. Я тоже думала, что это все устроил ее супруг, пока не встретила его и он не повторил мне всю эту историю слово в слово. С той небольшой разницей, что он считал, что вся романтика – дело рук его супруги. Я была в диком недоумении. В историю внесла ясность их дочь, которую я встретила какое-то время спустя. – Если бы вы знали, как они меня достали своими ссорами, – сказала она. – А ведь всего-то надо было устроить друг другу романтичный вечер. Я из-за них отказалась от такой поездки с ребятами! Я у всех кого могла назанимала денег, в том числе и у самих родителей, чтобы купить им эту горящую путевку. Мы с подругой полдня ползали по всему дому – наводили там красоту. А потом еще нужно было все свечи зажечь. Это же чокнуться можно! Когда первой подъехала мама, мы еле успели сбежать через окно моей собственной спальни. Зато я здорово придумала с сообщениями через фейсбук – отправила им с их собственных компьютеров. Они ведь никогда пароли на свои ноутбуки не ставят. Говорят, что маленькие дети похожи на ангелов и они приносят любовь. Но, бывает, что и вполне взрослый ребенок способен выступить в роли ангела, чтобы спасти отношения своих родителей.

От слез до гордости всей страны: история 5-летнего Елисея, который стал мужчиной на пороге цветочного 🌹🇷🇺 Девочки, эту историю невозможно читать без кома в горле. В Нижнем Новгороде маленький мальчик Елисей решил сделать маме настоящий сюрприз на 8 марта. Он заранее раздобыл у папы тысячерублевку и сам, как взрослый, отправился в магазин. Но праздник чуть не обернулся трагедией. 💔 «Цветы не дают, говорят, я слишком маленький», — сказал Елисей, вернувшись к маме с пустыми руками и закапанной слезами купюрой. Продавцы отказали ребенку, сославшись на «юридические причины», но для 5-летнего романтика это был крах мечты. Но тут началось самое важное. Елисей проявил настоящий мужской характер. Когда мама предложила сходить вместе, он твердо ответил: — Да, только ты глаза закроешь! 🙈 Этот момент, снятый мамой на память, взорвал интернет. В итоге Елизавета держала в руках огромные алые розы и плакала, потому что получила гораздо больше, чем букет. «Это самые дорогие цветы в моей жизни», — призналась она. 🚀 А дальше история стала общероссийской: - Боец ММА Алексей Олейник назвал Елисея «настоящим мужчиной, ответственным не по годам». - Пожарные из Находки передали привет через всю страну, восхищаясь его силой духа. - Эдгард Запашный подарил семье билеты в Большой Московский цирк. - Бойцы отряда «БАРС-17» прямо с передовой записали видео: «Твое стремление поздравить маму — это поступок настоящего защитника». Даже в лучах славы сообразительный Елисей не забыл о любимой бабушке, пожелав ей счастья и «чтобы премию на работе всегда давали». 😂👏 Настоящими мужчинами не рождаются, ими становятся в те моменты, когда любовь к маме оказывается сильнее любых запретов и обид. Елисей согрел сердца миллионов женщин и вдохновил мужчин по всей стране. Мамочки, давайте еще раз поддержим этого маленького джентльмена и его мудрую маму Елизавету!

Ha пробах к фильму «Mopoзко» мне пришлоcь грызть opexи. Я так хотела cниматьcя, что не щадила зубов. Ho в итоге мне доcталаcь отрицательная роль Mapфушеньки-душеньки. Мало кто знает, чего мне cтоила та роль! Когда cнималcя фильм, в cтране был дефицит продуктов. Гору яблок в кадре заменили чищеным луком, который покраcили пищевым краcителем. И вот предcтавьте cебе: cцену, где я c упоением грызу яблоки, cняли c пятого дубля, и вcё это время мне надо было куcать, изображая радоcть и удовольcтвие. Та же иcтория была и c молоком — вмеcто него приходилоcь пить подкрашенную воду. A увидев cебя на озвучке фильма, я разрыдалаcь. Мне казалоcь, что я такая cтрашная! Поcле этого вcерьёз подумывала над тем, чтобы никогда больше не cниматьcя в кино. ________ Фрагмент интервью журналу «Мир Новоcтей», которое Инна Михайловна Чурикова давала 16 марта 2014 года.

Все говорили, вот несчастье, сначала муж погиб, а потом из квартиры выгнали. Хоть и по закону, но, всё же, не по-человечески. Бедная-бедная, говорили все, куда она теперь? А она закинула в машину чемодан и уехала в деревню. У неё есть место, куда всегда можно вернуться - старый родительский домик. Как ты там, доченька, одна-одинешенька, всхлипывали в жаркой Испании родители. А она собаку по дороге нашла. Слепую. Кто-то бросил её умирать и та всё поняла, горемыка. Она везла её домой и всю дорогу приговаривала, как хорошо, что я тебя нашла, какое счастье, и вытирала слёзы. Собаке тоже. Да что она там будет делать, в этой деревне, недоумевали все, начнёт сейчас оплакивать свою несчастную жизнь? А она смотрела на двор, заросший бурьяном и размышляла, как скоро сможет маленькая слабая женщина превратить его в цветущий сад. Все решили, что она непременно в город вернётся. А она полы намыла, на стену коврик повесила и чай заварила. На окнах вышитые занавески, из трубы дым идёт, в печке каша готовится, пирог румянится, на крылечке собака лежит, на солнышке греется. Все были уверены, что в деревне она от тоски помрёт. А она Wi-Fi подключила, нашла работу, стала денежки получать. Потихоньку во дворе порядок навела, яблоньку посадила, розы, морковку, в лес за земляникой бегает. По утрам в озере купается, вечером с чашечкой чая на крылечке сидит, закатами любуется. Ну, надо же, удивляются все, прижилась в деревне-то, справляется. А она погладит собаку по головушке, почешет за ушком и всплакнет украдкой от жалости к слепой охраннице. Когда денежку скопила, повезла собачку к ветеринарам. А доктор такой прекрасный оказался. Сказал, что хоть операция в этом случае и не поможет, всё же не стоит так переживать и сердце надрывать от жалости, потому как сама собака от своей слепоты не очень страдает, воспринимает всё, как должное и относится к этому спокойно. Для неё это не конец света и не катастрофа. А если она и страдает, то только от предательства хозяев. Просто любите её, ей этого достаточно для того, чтобы чувствовать себя нужной и счастливой и адаптироваться к новой жизни. Кое-какие процедуры он, конечно, прописал, но чисто для укрепления общего здоровья. Душевный всё же, оказался доктор, сказал, что будет рад их снова увидеть и телефончик дал, если что - звоните... Она и позвонила. Просто так. Рассказала про красивый закат, про озеро, про чай со смородиновым листом, про то, что слепая собака не оставила ей времени на депрессию и жалость к себе, а вернула желание жить и радоваться каждому дню. Оказалось, что доктор тоже хочет радоваться жизни, но только вместе с ними. Где-то в феврале все только и говорили о её замужестве. А они купили новые обои, светлые шторы и делают ремонт в одной маленькой комнатке, близится необходимость в уютной детской. По вечерам неспешно пьют чай с земляничным вареньем, гуляют с собакой по хрустящим заснеженным дорожкам и любуются зимним лесом. Друзья, если вам трудно в этом огромном, чужом, равнодушном мире, сделайте свой маленький, повесьте коврик, заварите чай и будьте счастливы....

Совсем недавно я ехала в междугороднем автобусе, рядом сидела женщина, лет пятидесяти. ... Я достала 2 мандарина, и предложила 1 ей. Женщина улыбнулась, взяла мандарин, и на её глазах проступили слёзы. Она понюхала его, и сказала: А когда-то я считала что съесть мандарин - это счастье. И она рассказала мне эту, не много грустную историю… А хотите, - сказала я, - Вашу историю, услышит вся страна? Женщина грустно улыбнулась: Подобных историй, деточка, тысячи, и даже ещё более грустных… Когда она выходила из автобуса, обернулась и сказала: Как хотите. Я помахала ей рукой: Я расскажу! В детский дом я попала, когда была маленькой девочкой, и почти перед самым Новым годом. И вот, Новогодний утренник. Приехали шефы, с какого-то завода, привезли подарки, и вручили их нам. Получила подарок и я, вцепилась в него своими ручками, и не могла дождаться, когда можно будет открыть пакет, из которого так вкусно пахло конфетами, хрустящими вафлями, и особенно мандарином! Ах, мандарины… я их и ела то, только 1 раз… На короткое время я забыла о всех невзгодах, и мне казалось, что счастье это и есть эти мандарины. Утренник закончился, и мы разошлись по комнатам, в которых жили. Едва я переступила порог, к мне подошла девочка, которая верховодила в нашей группе, и которую все слушались. Она забрала у меня подарок, и сказала: А новеньким, ещё рано есть сладкое - зубы выпадут. Вокруг все засмеялись. Не знаю почему, но я тоже засмеялась, может от шока, может от испуга. Вскоре все забыли про меня, зашелестели обёртками, стали показывать друг другу конфеты, и потянулся аромат очищенных мандарин. Я не плакала, я просто сидела у окна, а слёзы сами катились из глаз. Когда легли спать, я лежала и мечтала, что прилетит волшебник - Дед Мороз, на своей волшебной тройке, и заберёт меня отсюда. Из этого грязного городка, мрачного детдома, от хрустящих, и чавкающих под одеялом в темноте детей. Утром, проснувшись, я открыла свою тумбочку, и увидела в ней конфеты. Их было 6 штук, и целых 3 мандарина! С тех пор, когда я ем мандарины, то вспоминаю этот случай, и первый урок доброты, неизвестных мне до сих пор, девочек....

Взрослый школьник написал родителям, доставшим его, записку: «Оставьте меня в покое!» Наутро он обнаружил чисто вымытую посуду, в раковине после вчерашнего ужина осталась только одна немытая тарелка – его. В холодильнике не стоял заранее приготовленный для него обед. На столе не лежали деньги на школьный завтрак. На пиджаке не была пришита пуговица. А рядом с пиджаком не лежали чистые носки и трусы. Со стены возле телефона исчез листок бумаги, куда мама записывала номера всех, кому сын должен перезвонить. Вечером родители вернулись поздно (они ходили в кино без него), поужинали, честно оставив часть ужина на сковороде. Никто не поинтересовался, какие у сына отметки в дневнике и что ему задано на завтра. И никто не сказал ему, чтоб он не ходил босиком по полу, он сам довольно быстро понял, что пол холодный, и что надо надеть тапочки. От него не спрятали телевизор, и он смотрел его вместе со всеми, и на его вопросы вежливо отвечали – его никто не игнорировал и не бойкотировал, просто родители обсуждали увиденное сугубо между собой. Он надел куртку и вышел на улицу – его не спросили, куда он идет. Оказалось, что это довольно скучно – выходить на улицу, когда там уже нет сверстников, и когда родители не запрещают, поэтому он скоро вернулся. На кресле-кровати не была застелена постель. Родители укладывались спать. Он вежливо напомнил им про деньги на завтрак. Утром он встал, в раковине лежала одна невымытая тарелка – его. Но деньги на завтрак лежали на столе. Всё остальное было как вчера. Уходя в школу, он написал записку: «Пожалуйста, извините меня, и не оставляйте меня в покое!». Ничего страшного с ним не случилось – он сам нашел и носки, и трусы, и помыл тарелку, и пришил пуговицу, и сделал уроки. Это был взрослый мальчик. Просто он однажды понял, наконец, что родители его не «достают». Они о нем заботятся.

Мы жили... Ну, не сказать, чтобы бедно. Хотя бедно, конечно. Если папа приносил апельсин, его делили на четверых. На маму, папу, брата и меня. Или взять конфету, птичье молоко, например. Конфета всегда режется пополам. Шоколадная стеночка ломается, крошится, но я не люблю шоколад, и он весь достается брату. Мне — восхитительный, нежнейший кусочек суфле. А маме с папой ничего не достается, потому что они терпеть не могут птичье молоко, что вы, зачем им эти дурацкие конфеты. Я, кстати, долго в это верила. Пока не увидела, как мама съела коробку этого самого птичьего молока. Я надеюсь, мама меня сейчас не читает. Но после нее осталась только бирка "укладчица номер восемь", и то - по маминому недосмотру. Еще я очень любила сладкие фрукты: дыню, черешню, персики... Их приносили домой по чуть-чуть, каждому доставалась долька или несколько штучек. Десять ягод черешни - это было счастье. Бабушка потом удовлетворенно спрашивала меня: "Ну что, наелась?" Я молча кивала. Как можно наесться десятью ягодами черешни? Как?! У меня с детства это знание: вкусным никогда не наедаешься. Его не бывает достаточно! Вареного лука может быть много. Птичьего молока — никогда. Это данность. Подожди, пожалуйста, я сейчас. Так вот. Однажды я с мужчиной отправилась на прогулку ранним летом. Был прекрасный сочный день, яркий, как арбуз на разрезе. Мы шли мимо маленького рыночка, где горластые носатые торговцы продавали черешню. Огромную! Черную! Мухи падали в обморок на подлете, потому что слепли от такой красоты. А я даже и не думала о черешне. Я отношусь к тем людям, которые не думают о том, чего не могут иметь. У них закрыта эта область мозга, где всякие там шубы, путешествия, украшения... И черешня, да. И тут мужчина, идущий рядом со мной, останавливается и говорит: - Подожди, пожалуйста, я сейчас. Возвращается спустя минуту. В руках у него гигантский раздутый пакет, вот-вот лопнет. С пятью килограммами черешни. Не штуками, понимаете? Килограммами. Конечно, сейчас пять килограммов черешни — это ни о чем. Но тогда это было, как... как не знаю что. Как если бы мне страну Черногорию подарили в коробочке, перевязанную ленточкой. Держи, купайся. Иногда меня заносит во всякие женские сообщества. И там я читаю возмущенное: "Он пригласил меня на ужин и почему-то считает, что за это я лягу с ним в постель! Какая дикость! И ведь есть женщины, которые разделяют это отношение!" Ха-ха! Подумаешь, постель! Вот я в одну секунду приняла решение выйти замуж за мужчину, накормившего меня до отвала черешней. Думаете, из-за ягод? Из-за ягод, конечно, тоже . Но еще из-за того, что у меня произошел, выражаясь нынешним языком, разрыв шаблона. Я поняла, что хорошего и вкусного может быть много. Им можно наесться. В хорошем смысле, без подтекстов. Я понимаю, это звучит так, словно я была чернокожая девочка из гетто и в детстве играла отрезанными дедушкиными ногтями, потому что больше нечем. Но я была обычная девочка из интеллигентной семьи. Только очень прожорливая. Мне кажется, мой муж, косточка моего персика, до сих пор не знает, почему я вышла за него замуж. Думает, по любви. Трогательная, умилительная наивность! По любви, конечно. Но она родилась из двух килограммов черешни. Из двух, поскольку три я оставила маме с папой и брату. Не потому, что я такая хорошая и щедрая. А потому что двух мне хватило, чтобы наесться.

Начало истории 👉 Про Ингу ПРОДОЛЖЕНИЕ «В элитном доме вчера произошла трагедия. В результате вооружённого нападения погибли трое мужчин. По предварительным данным, причиной стала попытка силового взыскания крупного долга. Следствие рассматривает версию криминальных разборок». Фотографии дома были узнаваемы. Тот самый фасад. Те самые окна. Спальня на втором этаже — её спальня — была отмечена чёрным квадратом. Имена не назывались сразу. Но Инга знала. Герман. Анатолий Васильевич. И ещё один — мужчина, которого она видела всего пару раз, представленный как «партнёр семьи». Позже следователь, нашедший её через адвоката, рассказал больше. Герман был не просто успешным предпринимателем, каким казался. Большая часть его бизнеса держалась на деньгах людей, с которыми не договариваются — только расплачиваются. Последняя сделка сорвалась. Сумма долга была такой, что расплата могла быть только кровью. — Они пришли за всеми, кто был в доме, — сказал следователь, глядя ей прямо в глаза. — Свидетели им были не нужны. Инга спросила только одно: — А почему меня отпустили? Следователь молчал несколько секунд, потом тихо ответил: — Потому что кто-то запер дверь и дал вам шанс. Через месяц ей передали личные вещи Анатолия Васильевича. Среди них был старый бумажник. В боковом кармане — сложенный вчетверо листок. Почерк был неровный, будто писали в спешке. «Инга. Если ты читаешь это — значит, ты жива. Ради этого я и сделал всё. Я слишком долго закрывал глаза на то, кем стал мой сын. Я понимал, что финал будет таким. Но ты… ты не должна была оказаться между ними. Эти деньги — не выкуп и не подарок. Это моя попытка хоть что-то исправить. Прости, что сделал это так. Прости, что не раньше». Инга долго держала письмо в руках. Потом аккуратно сложила его обратно. Она уехала из страны через три месяца. Начала всё с нуля. Сняла маленькую квартиру, устроилась на работу, где никто не знал её прошлого. Иногда ей снился дом под Днепром, белое платье на кресле и щелчок замка за спиной. Но чаще ей снился свёкор — седой, усталый, с тем самым взглядом человека, стоящего у края пропасти. Он заплатил за её жизнь своей. И каждое утро, просыпаясь, Инга знала: если бы в ту ночь она задала хоть один лишний вопрос, если бы не послушалась — она никогда бы не увидела рассвет. Это действительно спасло ей жизнь. Она долго не могла привыкнуть к тишине новой жизни. В этой тишине не было хлопанья дверей, приглушённых голосов за стенами, гула моторов под окнами. Иногда это пугало сильнее, чем та ночь. Инга просыпалась от собственного дыхания и несколько секунд не понимала, где она и почему никто не ломится в дверь. Город, в который она уехала, был чужим и равнодушным. Здесь никто не знал фамилии Сафоновых, не шептался за спиной, не смотрел с подозрением. Она стала просто Ингой — без прошлого, без статуса, без громкой свадьбы и дома под Днепром. Работала в маленьком агентстве недвижимости, училась улыбаться клиентам, пить кофе на ходу и не вздрагивать от резких звуков. Но прошлое не исчезает полностью. Оно просто ждёт. Однажды вечером, возвращаясь домой, Инга заметила, что за ней кто-то идёт. Не навязчиво, не торопясь — держась на расстоянии. Она ускорила шаг, свернула в арку, потом ещё раз. Шаги не отставали. Сердце заколотилось так же, как тогда, в огороде. В голове мелькнула мысль: они нашли меня. Она резко остановилась и обернулась. Продолжение следует. Опубликуем завтра, в это же время. Большое спасибо, что были с нами до конца этой истории. Мы очень ценим вашу поддержку. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые, не менее захватывающие рассказы.

Позавчера вечером жена залезла в "тещину" комнату, вытащила пакеты с детской одеждой, из которой дети уже давно выросли. Хорошо поношенные вещи мы всегда выкидываем, однако часть вещей, в которых ребятишки отходили совсем мало и которые, словно новые, жена не выбрасывает, складирует "для внуков". Женские заморочки. Ну, хочет так, я не лезу. Сидит вечером, копошится. Что-то складывает в большую сумку. - Мать, ты, никак, на стороне ляльку завела? - смеюсь. - Ты же был у нас на территории базы? - Был. - Видел узбеков, что на базе строят? - Да. - Они у нас на базу в вагончиках живут, что на отшибе стоят. И там один узбек живет с дочкой. Жена умерла, он с ребенком и ездит на заработки. Девчонке лет 5-6, зовут как - не вышепчешь, мы ее Машей зовем. Забавная такая, шустрая. Носится по базе чумазая, бойкая. Одета совсем легко, а уже прохладно, боюсь заболеет Маша. Вчера смотрю, ребенку заняться нечем, начала в собак камнями кидаться. Позвала ее, завела к себе, чаем с вкусняшками напоила, поболтали, попросила собак не обижать. За это пообещала ей подарки принести. Вот, подарки собираю. Уехал на работу с утра, жена чуть позже уезжает. Звонок ближе к обеду. Жена. По голосу просто СЧАСТЛИВАЯ. - Серега, я Маше наряды привезла и игрушки. Ты бы видел ее глаза! Она мне раз 10 "спасибо" сказала. Потом убежала, причесалась, помылась, новые вещи одела, к нам зашла нарядная и стоит красуется, мол как я вам. Смешно так. Подошла ко мне, прижалась и шепчет: - Спасибо , Оксана. Я тебе обещаю, что больше никогда собак обижать не буду. И никого обижать не буду. А чуть позже отец ее пришел, притащил мешок сухого корма для собак. Ко мне подошел, сказал, что если в чем-то помочь надо, ну, там металл сварить или что штукатурить, чтобы обращалась. Такая, вот, Машкина радость, которая и других радует. Делайте добро, кто-то его ждет, кому-то оно нужно. Доброго всем дня!

Мне было лет пять, брату на два больше и на нас неумолимо надвигалось 8 марта. Посовещавшись, решили, что открытки сделанные своими руками — это в нашем возрасте уже несолидно. Нужен был более взрослый подарок, но тоже hand made. Быстро вспомнили, что мама давно мечтала о черных кожаных перчатках, сказано — сделано, пошарились по квартире, очень быстро обнаружили практически неисчерпаемый источник черной кожи и начали кроить. Вначале вырезали два силуэта рук приблизительно маминого размера, потом поняли, что нужно было дать допуск на шов, иначе пальцы получались очень уж узкими. Быстро «набили руку» и, наконец, вырезали четыре годных к употреблению половинки перчаток… Стали сшивать и выяснилось, что это не так уж и легко, искололи все пальцы, (а я даже коленку) но до праздника еще два дня — должны успеть… На следующее утро мы всей семьей выходили из дома: родители на работу, я в детский сад, брат в школу. Папа в дверях пропустил маму вперед, а сам замер… У мамы на спине кожаного плаща, на фоне белой подкладки виднелось множество вырезанных маленьких ручек с растопыренными пальчиками… Но вот наступил вечер седьмого марта, так или иначе завтра праздник и мы с братом, как предприимчивые мужчины, обязаны были организовать, какой-нибудь утренний сюрприз для мамочки. Тут уж пришлось поломать голову, ведь мы как саперы, один раз уже ошиблись… Что же такое нашей маме должно точно в хозяйстве пригодиться? Под какое ее дело, мы бы могли подставить наши мужские плечики? Эврика!!! Чистка картошки! Ведь наша мама каждый день, прилетая с работы, толком не переодевшись, сразу бросается чистить картошку для ужина. Сказано — сделано. Мы с братом не спали почти всю ночь, но шикарный сюрприз к утру был готов. С утра проснулись от истерического смеха родителей. Они держали друг друга, чтобы не свалиться на пол. Наша старинная чугунная ванна до краев была наполнена чищеной картошкой…(два больших мешка, между прочим.) В этот день в меню у всех наших соседей по дому была: Картошка жареная, отварная, пюре, картофель-фри, картофель-пай — это такими стружечками, жарится в кастрюле в кипящем масле, картофельные пирожки, картофельные оладьи, картофельный рулет, запеканка, картофель тушеный с черносливом, картофель тушеный с лавровым листом и с перцем, картофель молодой отварной с укропом. Шаньги… …Мы старались…

за схема людей обманывать? В итоге, деньги за дом Вере пришлось вернуть, а новый владелец – вынужден заплатить Валентине за возможность решить дело с разрушением дома мирно, без судебных разбирательств. На эти средства Валентина наняла в соседнем селе плотника, который ей сени справил новые. Рукастый мужик, успел до холодов. Жалко было сад, но и его она планировала весной привести в порядок. С тех пор Вера больше к матери не приезжала. Обиделась, что пришлось деньги вернуть, которые она почти все потратила на себя. Уезжая, бросила напоследок: - Вот и оставайся в своей домовине! Соседи теперь пусть за тобой ухаживают! Не могла потерпеть немного? Все равно тебе недолго осталось! Отжила уж свое, а все туда же – норов показывать и права качать. Всю жизнь меня в эту глушь тянула! А теперь хватит! Я сюда больше ни ногой! - Спасибо, доченька. – со слезами на глазах тихо сказала мать, глядя, как дочь садится в такси. Менять жизненный уклад – дело малоприятное. Особенно, когда дело касается человека пожилого, сросшегося со своим домом душой и телом, пустившего в него корни, словно старое дерево. Вырывать такого из привычной среды – все равно, что пилить вековой дуб, в надежде, что он сможет прижиться на новом месте. Зачастую даже лучшие условия не прельщают и не становятся стимулом и достаточно веским поводом для смены обстановки. Понравился рассказ? Не забудьте подписаться на наш канал, чтобы первыми читать интересные истории.

Половина дома снесена, а сад бульдозером разворочен, и всякие строительные материалы по огороду раскиданы. Увидела она это безобразие, и чуть удар не хватил! Хорошо, что в этот момент вышел из дома мужчина, заметил бледную бабушку, которая держалась за калитку, чтоб в обморок не рухнуть. Схватил кружку с водой и бросился помогать. - Бабушка, вам плохо? Вы кто? Откуда? - Я? Да я хозяйка дома, а вот ты кто, изверг? Весь дом мне изуродовал, - всплакнула пожилая женщина. - Хозяйка? Я думал хозяйка - та молодая женщина. Я с ней о продаже договаривался… - растерялся незнакомец. - Какая продажа? Ничего я не продавала! Откель у тебя такие права – чужой дом рушить? Показывай документы! – бросила на землю кружку. - Какие? Мы без документов обошлись. Мне сказали, что дом оформлен не был, никто проверять не будет, деревня ж все равно умирает. - Я те умру! У меня все бумаги на руках, - дрожащими руками бабушка полезла в старенький чемодан, из которого извлекла стопку бумаг. Оказалось, что у дома действительно была владелица и продавать она ничего не собиралась. - Ну знаете, вы бы сначала разобрались, а потом продавали. Я деньги отдал, дом мой! – нахмурился мужчина. - У меня и расписка от вашей родственницы имеется в том, что я деньги отдал, а она получила. - Петровна! Ты что ль вернулась? – выглянула соседка из своей хаты, услышав знакомый голос. - Я, Ивановна! Вот вернулась домой, а дома уж и нет! – развела руками Валя. - Я же говорила, нечисто тут все! Не могла ты дом продать. Уехать к детям на зиму – да, а продавать – ни в жисть! - Меня это не касается! – завопил покупатель. - Тут даже названия улиц нет и нумерации домов. Откуда я знаю, что этот дом ваш? Может - он, а может и соседний! - Я тебе, ирод! – на вредителя замахнулась стопкой бумаг Валентина, да чуть не упала, голова закружилась. - Валентина! Мать ты моя, куда машешь! С ума сошла! Еле стоит, а туда же! Пошли ко мне, я тебя хоть накормлю, да чаем отпою, а там уж думать будем. – подбежала к соседке Ивановна. На всякий случай, новый владелец не стал в тот день ничего делать в доме, чтоб не злить понапрасну старушек. - Вот как так можно, - сокрушалась Валентина, - продали за моей спиной! И даже не спросили разрешения… - Светка твоя всегда своенравная была. Не пойму, в кого такая уродилась? Всю жизнь из деревни рвалась. Вот и решила порубить все концы и тебя забрать, чтоб больше не возвращаться. - Не нужна я им там, плохо мне в их цивилизации. - Ой, кому ты рассказываешь. Я к своему сыну тоже разок поехала, не смогла на этаже сидеть, людям на макушки поплевывать. Вернулась и больше туда ни ногой! Потому и не поверила, что ты насовсем уехала. Знала, что вернешься, - погладила Ивановна соседку по руке. - Вернулась, а что толку? Дома–то и нет! Куда мне теперь? - Пока у меня поживи. А через неделю ко мне сын приедет. Он у меня юрист, подскажет, как лучше сделать, чтоб дом твой вернуть. А пока спать ложись – утро вечера мудренее. На том и порешили. Всю следующую неделю Валентина караулила дом, не давала новому владельцу его уродовать. Парень понял, дело пахнет керосином и решил связаться с Верой, чтобы выяснить, как она могла не согласовать с матерью продажу дома, и кто теперь возместит ему убытки. На выходные приехал сын соседки. Быстро вникнув в суть дела, он решил поговорить с новым владельцем дома. Тот пытался угрожать, давить и требовать возмещения стоимости услуг бульдозера, трактора и прочее. Однако, сын соседки оказался человеком, подкованным в подобных вопросах. - Вы хотите возмещения расходов? А как вы смотрите на то, что мы подадим иск в причинении ущерба? Вы снесли полдома, уничтожили надворные постройки и насаждения, - ровным тоном объяснял парень. - Какие постройки? – выкатил глаза новый хозяин. - Там сарай был, который едва ветром не сдуло! - А на суде, согласно документов владелицы, я докажу, что там стоял добротный сарай. И дом был вполне крепкий, ухоженный. И кто кому компенсацию заплатит? - Не, ну это разводилово какое–то! - чуть ли не закричал покупатель. - Что у вас

– найду к кому бежать. А коль не найду, так дом мне домовиной станет! - Перестань! - вспылила Вера и нечаянно разлила остатки чая прямо на пол. - Какая домовина! Не городи! Не в тягость ты нам, просто все устали. Работы невпроворот. Что ты будешь делать в своей глуши? Там же ни воды, ни отопления, ни условий! В туалет сходить и то надо на мороз зимой тащиться! - Мне не сложно! Зато воздух свежий. – затянула старую песню мама. - Все! Я решила – везите меня обратно! Я пошла вещи собирать! На выходных поедем! С этими словами бабка решительно бросилась вон и скрылась в своей комнате, хлопнув дверью. - Решила она, - забубнила Вера, вытирая пол. - Вот всегда так! Она решила, а вы исполняйте! – психанула она, бросив тряпку к холодильнику. - Не повезу я ее никуда! У меня работа, без выходных уже месяц кружусь. И так устала, а тут еще концерт по заявкам. - Вер, может и правда ей лучше одной будет? – заглянул в кухню муж. - Ты рехнулся что ли? Куда мы ее повезем? – на этих словах Вера осеклась, так как бабушку не ставили в известность о том, что дом давно продан. - Гриш, вот ты какой был бесхребетный, такой и остался, - зашептала она, прикрывая дверь. - Никуда ее не повезу. Мне так удобнее. Я устала мотаться в эту глухомань. Столько лет колотила машину и терпела, теперь ее очередь потерпеть и подстроиться. - Вообще–то, я тоже никуда не смог бы везти, у меня завтра командировка, - шепотом сказал Гриша. - Я могу отвезти! У меня права есть, как раз практики не хватает! – вызвался старший сын, которому с горем пополам удалось получить права всего полгода назад. Ездить на машине родителей ему запрещали после того, как он снес пенек у подъезда, повредив машину так, что ремонт обошелся по цене новой недорогой машины. Родители посмотрели на него с укором, намекая на мелкое ДТП. - Ну, в принципе, могу и не везти. У меня на выходные тоже, между прочим, планы имеются, - обиделся парнишка. - Я вообще ребенок! – бросил младший сын и ушел в их с братом комнату. - Ну вот, как видишь – решение принято единогласно – мама никуда не едет! – с ухмылкой сказала Вера, убрав тряпку. Валентина слышала их разговор из своей комнаты. Не весь, но поняла, что везти ее никто не хочет. Никому она не нужна! Значит надо самой домой пробираться… От внезапно нахлынувшего решения стало страшно – давненько она одна не ездила. Когда дочь замуж вышла, они Валю сами возили повсюду, на общественном транспорте она уже и не помнила, когда в последний раз раскатывала. - Ничего. Справлюсь. «Язык до Киева доведет» - говаривал мой отец. Доеду до родной деревеньки, вернусь в свой домишко, - успокаивала себя Валя, собирая малочисленные пожитки. Сказано – сделано. Дождалась Валентина, когда семья по делам разбежится, собрала свои вещи и отправилась на вокзал. По дороге спрашивала, на каком автобусе лучше доехать. Нашлись добрые люди – посадили бабушку на автобус до вокзала. Там ей объяснили, как добраться до ее сторонки. В итоге, спустя два дня, вернулась старушка в родную деревню. Детям оставила короткую записку «вернулась домой, можете не приезжать, все равно обратно не поеду». Только вот не знала бабушка, что приключения ее только начинаются. Уставшая и измотанная, подошла она к своей калитке и обмерла...

т и прощается со всеми. Хотя, чего там собирать? Три тряпки осталось. Следует отметить, согласилась бабушка с горем пополам. Долгие уговоры лишь подтверждали, что с дочерью и ее семьей ужиться будет сложно. Уж больно они шумные, скандальные, каждый свое галдит, или того хуже - в телефоне сидит. Нет в них той степенности и душевности, что была принята в семье ее родителей. Мужа она рано лишилась, потому поменять устоявшийся уклад не успела. Так и жила в родительском доме по их заветам. Муж пока жив был, подстроился под нее, так как вообще семьи не видел. Счастлив был, что его приняли и полюбили как родного. Родителей жены любил искренне. Потому и погиб – на заготовке леса увидел, как падает дерево на тестя. Толкнул того и сам попал под тяжеленный ствол. Валентина тогда тяжела была. Родила раньше срока маленькую, слабенькую девочку. Если до этого Валя и допускала мысль покинуть отчий дом, то теперь она забыла обо всем. Куда ей, одной, с ребенком на руках, ехать? Так и остались. Дочь выросла и уехала, родители умерли, а Валентина все жила в своем стареньком доме. И был он ей, как родной человек, знакомый до боли. Очень тяжело расставаться с ним и ехать невесть куда. Но делать нечего. Видимо, нуждается семья дочери в помощи Валентины. Переезд пришелся на конец лета. Спустя пару дней у внуков началась учеба, у детей закончился отпуск. И начались серые будни… Целыми днями Валентина сидела одна. Телевизор она отродясь не смотрела, не нравилось ей, газеты читать - глаза слабы, гулять праздно по улице – не привыкла, да и спускаться каждый раз с этажа силы не позволяли. Дома она бы нашла себе сотню дел – воду носить, дровяник заполнить, курочкам корма дать, траву прополоть, яблок насушить детям. Они им, конечно, не нужны, но раз выросло – надо заготовить. - Ох, мученье! Самая пора стоит для заготовок, а я сижу, как у праздничка! Давно б уже накрутила, насолила. В подпол спустила и радовалась, каков нынче урожай. Как там мой домик? Как мой огородик? Заросло, поди, все за месяц… Осыпалось, да попортилось. – вздыхала Валентина, сидя у окна. На улице столько народу, что выходить не хочется. А в своей деревушке было так тихо, что сквозь тишину эту биение сердца слышно. Погрустила Валя, насмотревшись на прохожих, мыслями о доме себя измучила и легла спать, чтобы день скоротать. К вечере пришли внуки. Подскочив с дивана, Валя поспешила их накормить, но дети, схватив из шкафчика конфеты и чипсы, попросили не приставать к ним. - А может, чайку? – суетилась бабушка, стараясь угодить внукам. - Ба, отстань, не видишь, я занят? – отвернулся старший внук Петя, уставившись в телефон. - Саня, - обратилась к младшему Валя. - Уйди, мне телевизор невидно, - засовывая в рот конфету, Саша махнул рукой. Чуть позже на пороге квартиры появились и дочь с зятем. - Ужинать будете? Я таких пирожков напекла, - радостно воскликнула Петровна, вынимая из духовки противень с ароматной сдобой. - Какие пирожки на ночь глядя? – обозлилась Вера, плюхнувшись на стул. – У меня диета, я же говорила. - Гри-иш! – Валентина понадеялась, что зять соизволит отведать вкусных пирожков, но и тот отказался: - Спасибо, сыт. Я в душ и спать. И такое безразличное отношение Валя переживала ежедневно. Спустя месяц после переезда она взмолилась: - Верните меня назад. Не могу я больше тут сидеть! – вошла она в кухню, рыдая в голос. - Мам, ну ты чего? Какой назад? Что там хорошего? Здесь тебе все условия создали - живи и радуйся, – занервничала Вера, держа в руке чашку с чаем. - Чему? Чему мне тут радоваться? Дел никаких, скукота смертная, даже поговорить не с кем! – присела на стул старушка. - С нами разговаривай. - Ага, поговоришь с вами! Одни в телефонах, другие в телевизорах! Как от мухи назойливой от меня отмахиваетесь. Не нужна я вам! Ты со мной словом не обмолвишься, а дети и вовсе не интересуются – жива ли я. Не хочу так жить! Не хочу вам обузой быть и жаловаться! Хочу жить своей жизнью! Тяжко вам ко мне ездить – не ездите! Не обижусь! У меня там все налажено, я справлюсь. Что случись

ТЕБЕ НЕДОЛГО ОСТАЛОСЬ, МОГЛА БЫ И ПОТЕРПЕТЬ! - БРОСИЛА ДОЧЬ СТАРЕНЬКОЙ МАТЕРИ - Верните меня назад. Не могу я больше тут сидеть! – вошла она в кухню, рыдая в голос. - Мам, ну ты чего? Какой назад? Что там хорошего? Здесь тебе все условия создали - живи и радуйся, – занервничала Вера, держа в руке чашку с чаем. С самого утра Валентина Петровна уверяла детей оставить ее в старом доме. Нет желания переезжать от родного места, где ты родился и вырос. Пусть в деревне осталось полтора человека, давно нет больницы и магазина, пусть домик покосился, топится дровами, а за водой и вовсе ходить на другой конец улицы. Это был ЕЁ дом! Родной, уютный, знакомый, любимый. Здесь прошла вся ее жизнь, от самого начала, здесь ей хотелось ее и завершить. - Никуда я не поеду! Мне тут хорошо! Воздух свежий, вода чистая. А дом! Кто за домом смотреть будет? Разберут же враз. - Мама! - злилась дочь. - Ну кому твой дом нужен? Ты и о нас подумай, нам сложно каждый раз по шесть часов трястись по вашим сказочным дорогам, чтоб к тебе приехать. Ни продукты купить, ни лекарства! А если тебе плохо станет? Тут даже медика нет и связь ловит через раз! - Медик есть. Соседка моя Ивановна, пятьдесят лет медсестрой отработала. Она меня и подлечит, случись что, - упорно протестовала Петровна. - А твою Ивановну кто подлечит, если вас обеих прихватит? Мам! Ну ты подумай не только о себе, но и о нас. Скоро осень, детям учиться, часто ездить мы не сможем. А там зима, вообще не вырвешься. Ну давай мы тебя к себе заберем, - не отставала настойчивая Вера. - У вас тесно, зачем я буду мешать? - У нас три комнаты. Найдем тебе уголок. Давай-давай, собирайся, хватит время тянуть. Мать держалась, как кремень, однако, у детей были свои планы. Ездить каждый раз в глухую деревушку, каждое лето ремонтировать и латать ветхое жилье, переживать, что мать не справится одна - удовольствие не самое приятное. Поэтому, на семейном совете, Гриша и Вера решили мать забрать к себе в город, а дом продать. Несмотря на очевидные для них «косяки», нашлись те, кто увидел в этой полузаросшей деревеньке потенциал. Поэтому дом удалось спихнуть на удивление быстро. Так как дети не планировали вообще с ним что–либо делать, рассчитывая просто бросить его и забыть (как делали многие жители, покинувшие свои дома), заниматься оформлением документов не стали. Решили продать по минимальной цене и не говорить об этом матери. - Эта халупа дороже встанет, если все необходимые бумажки собирать и оформлять! – жаловалась Вера мужу. - А они вообще существуют? Документы? – прислушиваясь к совету жены, Гриша был готов на все, лишь бы не таскать в эту глухомань. - Не знаю. Дом строил прадед, когда еще никому ничего доказывать не надо было. Потом в нем дед жил, а потом он маме достался по наследству. Она в него отца привела, так как он сиротой был. - Ну пусть забирают за символическую цену. Зачем он нам? Ездить за тридевять земель картошку окучивать? Я ее и тут в магазине куплю, - махнул рукой Гриша. - Верно. С детства замучили грядки тяпать и воду для полива с колодца тягать. Сколько себя помню, мечтала свалить из этой дыры в город и больше никогда не возвращаться. На том и порешили. В скором времени дом перешел к новому владельцу, а бабушку заочно поселили жить в комнату младшего сына. Несмотря на возмущение последнего. - Так не честно! Я всего год как получил свою комнату! Пусть она к Петьке переходит, он один давно живет! Заодно у него и свинарник разгребет! Ты ж говорила, что бабуля тебя гоняла, как Золушку. – разнылся мальчик. - Не возмущаться! – рявкнула мать. - Бабушке и так сложно будет первое время. Ее слабое сердце не выдержит жить с подростком, собравшим на своем столе сборную по кружкам и огрызкам. - Ма-а-ам, ну давай бабушку оставим там, где она живет. Ей же не хочется ехать! Вот и пусть в деревне живет. Мне у нее летом нравится на рыбалку бегать. - А зимой воду ей таскать и дрова колоть ты будешь? Нет уж, дело решенное, сегодня в порядок комнату приводим, а завтра едем за бабушкой, она как раз вещи собирае

Как-то разговаривала с дочкой подруги. Девчонке 25 лет. Вышла замуж, покупают всякие необходимые вещи в своё с мужем гнёздышко. В частности, стиральную машинку. Перебрала кучу информации, в растерянности, какую выбрать. А меня вдруг понесло. — А знаешь, детка, как я в твои годы (ха-ха-фразочка!) стирала постельное бельё? Для этого нужен был выходной день. Как минимум - один. Всё постельное бельё было белым. Цветное бельё не существовало и вызвало бы удивление. Накануне вечером бельё замачивалось в ванной. Если удавалось купить стиральный порошок Лотос - это была удача. Порошок экономили. Для этого натирали на тёрке хозяйственное мыло и посыпали им бельё. Вода должна была быть очень горячей. Утром бельё как следует выстирывалось (да-да, руками или на специальной ребристой доске), а потом выкладывалось в большую кастрюлю, носящую гордое название выварка и опять посыпалось стружкой хозяйственного мыла. Бельё кипятилось. Периодически нужно было открывать крышку выварки и деревянными щипцами переворачивать бельё. Пододеяльники перевернуть было сложнее всего. Пар вонючими клубами заполнял кухню. После вываривания бельё выкладывалось в ванну, заливалось водой и прополаскивалось. Первый раз. Потом вода сливалась, наливалась новая и опять прополаскивалось. И так до тех пор, пока из белья не вымоется всё мыло. Бельё выжимали и клали в таз. А в ванну опять набирали чистую воду, капали несколько капель синьки или сыпали, если она была в сухом виде. И в этой голубой воде полоскали бельё. Опять отжимали (да, руками). И развешивали на верёвки белоснежное, чистое. Я не стала уже рассказывать несчастному ребёнку о процессе накрахмаливания постельного белья. У неё и так глаза стали больше обычных в два раза, а рот минут пять был открыт. — Мне мама как-то пыталась рассказать, я подумала что она бредит, смеялась. Как вы жили??? — Да, детка, мы прошли сложную школу жизни, - проскрипела я. Но зато нас практически невозможно напугать какими-то трудностями. По-сравнению со стиркой белья в 70-80-е годы, осваивание смартфонов, компьютеров, горных лыж и кофемашин - это так... пыль для моряков. Чувствую себя динозавром.

ЭТО ДИКТАНТ, НАПИСАННЫЙ В 1963-м ГОДУ СОВЕТСКОЙ ПЯТИКЛАССНИЦЕЙ. Посмотрите на почерк, как нас учили писать красиво, и, посмотрите, как могли излагать свои чувства и мысли о своей родной стране...

клубе танцы, гармонь играет… И приехал к нам агроном молодой, городской. Красивый, кудрявый. Мы обе в него и влюбились. А он… он Веру мою приметил. На танец приглашал, провожал до дома. А я смотрела, и сердце мое черной завистью исходило. И вот однажды, на празднике, когда народу в клубе было полно, я… я девчонкам на ухо шепнула. Гадость про Веру сказала, выдумала все, очернила ее. А деревня, сама знаешь, как солома сухая - от одной искры полыхнет. Пошел слух гулять… Слеза скатилась по ее морщинистой щеке. - И агроном тот от нее отвернулся. На танцах, при всех, прошел мимо, будто не знает. А она стояла посреди зала, одна, и все на нее смотрят и шепчутся. Я видела, как она побледнела, как губу закусила до крови… Развернулась и выбежала. А я… я стояла, победительница… только победа эта горькой полынью во рту была. А через месяц их семью перевели в Сибирь, отца ее военного. Уехали. А я так и не нашла в себе сил подойти и сказать «прости». И вот пятьдесят лет, Семёновна, я с этим живу. С ее слезами, с ее позором. Каждую ночь мне тот клуб снится. - А недавно Иришку попросила в интернете ее поискать. Просто имя, фамилию… Вдруг найдется. Иришка нашла… Не Веру, а ее дочку. А на страничке у той написано, что мама год назад умерла. И фотография… могилка с временным крестом. И дочка пишет, что собирает понемногу деньги на простой памятник, да все никак не соберет, одна с детьми мыкается. И тут меня будто обожгло. Вот он, мой час. Попросить прощения. Не словами, нет. А делом. Это не деньги, Семёновна. Это мое «прости», которое я пятьдесят лет в себе носила. Собрала я всю пенсию, все до копеечки, и отправила той женщине. На памятник. Верочке моей. Чтобы не лежала она там, под безымянным крестом… И так мне легко стало, будто отпустил меня мой грех… Она договорила и посмотрела на меня светло-светло. И я видела в ее глазах не безумие, а великое, выстраданное раскаяние. На следующий день приехала Ирина, решительная и мрачная. Начала молча вытаскивать из старого шкафа бабушкины вещи. Я зашла, сердце не на месте. И тут в дверь постучали. Ирина пошла открывать. На пороге стоял почтальон, дядя Митя. - Никитичне письмо, - говорит. - Заказное. Распишитесь. Ирина расписалась, взяла большой плотный конверт. Баба Клава вышла из горницы, увидела конверт, и руки ее задрожали. - Открой, Ириша, - попросила она тихо. Ирина разорвала конверт. Внутри была большая, цветная фотография и короткая записка. Она молча протянула фотографию бабушке. Там было фото. Новое, цветное. Скромная, ухоженная могилка, а за ней - чистое голубое небо. На простом сером камне было выбито: «Рогова Вера Ивановна. Помним. Любим». А под фотографией несколько слов: «Спасибо Вам, Клавдия Никитична. От меня и от мамы. Она бы очень радовалась. Ольга». Ирина застыла. Она переводила взгляд с фото на квитанцию, что так и лежала на комоде, с именем получателя - «Ольга Рогова». И все кусочки этой непонятной истории сложились в ее голове в одну ясную, пронзительную картину. Она медленно опустилась на пол. Она смотрела на мать, которая стояла в дверях и молча на нее глядела. И вдруг плечи Ирины затряслись. Она уткнулась лицом в ее старый халат и зарыдала. Не зло, не истерично, а так горько и стыдливо, как плачут дети, осознавшие свою вину. А баба Клава… она не сказала ни слова. Она просто положила свою сухую, натруженную руку на склоненную голову дочки и стала гладить ее по волосам. И в этой тишине, нарушаемой только тиканьем ходиков и плачем девушки, было больше любви и прощения, чем в самых громких словах. …Знаете, дорогие мои, с того дня все изменилось в их доме. Ирина ни в какой пансионат ее не отдала. Наоборот, стала чаще приезжать, и не с упреками, а с теплом. Они подолгу сидели вечерами, пили чай, и баба Клава рассказывала ей про свою молодость. И Ирина слушала, и в глазах ее больше не было осуждения. Была любовь.