Публикации канала «Мистические рассказы из жизни»

"Я пригляжу за ними!" Эту историю мне рассказала соседка, пожилая женщина по имени Елена. Очень жизнерадостный, добрый и отзывчивый человек, который не может оставаться равнодушным ни к чему происходящему вокруг. Наверное, поэтому она была первой, кто предложил помощь молодой женщине с двумя детьми, Наталье, которая недавно переехала в наш дом. Наталья ни с кем особо не общалась из нашего дома. Была тихой, немногословной, хотя и доброжелательной с окружающими женщиной. Она рано овдовела, родители умерли, одна тянула двоих погодок-дошкольников. Из дома она выходила часов в 5 утра и с работы возвращалась поздно. Детки часто оставались на попечении у Елены. Та с радостью забирала их к себе, а иногда приходила и к ним домой. Позже обычный пригляд за детьми перерос во что-то более крепкое. Елена стала гулять с ними на улице, водить их на городские праздники, покупать им небольшие подарки и всячески дарить им свое душевное тепло. Наталья тоже очень быстро привязалась к этому светлому человеку. Они часто и подолгу могли прогуливаться в скверике по соседству с домом вместе с малышней. Со временем их стали воспринимать как мать и дочь, а детей Елена и вовсе воспринимала как внуков. В одну из таких вот прогулок Елена поведала Наталье, что давно живет одна. Мужа похоронила, дети живут далеко, приезжают редко. Наверное, поэтому трудности этой тихой, скромной семьи она восприняла как личные. Захотелось помочь, захотелось заботиться о детках, а вышло так, что и полюбить этих двух птенцов.

Папа забрал!😢 Добрый день. Расскажу вам про своего папу. Когда я была на 6-й неделе беременности, умер мой папа. Он очень болел, чувствовал, что умирает, все плакал, что не хочет умирать, что как он без нас там будет, ему всего 54 года было. Мне говорили, что беременным нельзя ходить на похороны, но я все таки пошла, ведь это был мой папа, очень плакала. Потом выяснилось, что у меня будут двойняшки, и меня положили на сохранение на 8-м месяце. И вот в больнице мне снится папа, он стоит на кладбище и качает одноместную коляску. А я ему говорю: "Почему одноместная? У меня ведь двое будет", а он не отвечает, а лицо такое довольное. А на следующий день у деток сердцебиение не прослушивалось, мне срочно сделали кесарево сечение, мальчик был живой, а вот девочка была уже мертвая. А мой папа всегда говорил, что ему очень внучку хочется, а не внука. До этого он мне снился, все жаловался, что ему плохо одному, даже злился во сне. А после того, как случилось несчастье с девочкой, ни разу не приснился. Он при жизни был очень добрый, не жадный, но очень эгоистичный. Терпеть не мог быть один. Я думаю, что он девочку мою забрал, чтобы скучно не было, ведь я всю беременность чувствовала себя очень хорошо, меня на сохранение положили потому только, что с двойней всегда кладут. И детки на восьмом месяце были физически в порядке - мальчик 2700, а девочка 3100 весом. Вот такое горе. Если кто ждет ребенка, не ходите на похороны.

Золовка пришла пристыдить меня за бедность, но осеклась, увидев на моей кухне своего мужа.. Ставьте ❤️ и читайте полный рассказ!👇🏻

Маша Пару недель назад, я вернулся из горного Алтая, куда ездил отдыхать. Где со мной и произошло несколько, не до конца понятных мне вещей. Ехало нас человек 20, последние свободные места, оставались в моей машине (с другом были вдвоем), вот меня и попросили взять с собой Машу. Я так и не понял, кому, и какой родственницей, приходилась эта семи лет отроду Маша, но, невзирая на возраст, удивить в этой поездке она сумела всех. Маленькая, светленькая, темноглазая, озадачила меня, как только мы выезжали из города. Обычно, если я один, то езжу очень быстро, но тут с ребенком, старался сохранять скоростной режим, что у меня получалось очень плохо. - Сбавь скорость! – сказала она очень серьезно, когда я в очередной раз превысил на пару десятков километров. - Не бойся, на заднем сидении есть ремни безопасности, а затормозить я всегда успею, - постарался я ее успокоить, так как уже несколько лет за рулем, и бывал в разных дорожных ситуациях. - Я не боюсь, просто подумала, что тебе тысяча не лишняя… ну вот, уже поздно, - спокойно проговорила Маша. В следующую секунду, вот он мой хороший, уже крутил палочкой, и приглашал меня остановиться к ним на пикничок. Откуда она знала, что за этим поворотом стояли гаишники, до сих пор думаю. - Я разберусь, – молчавший до этого, мой друг Алексей вышел из машины. - Бесполезно, - сердито сказала девчонка. Через пару минут, по округленным глазам друга, я понял, что его должность оперуполномоченного УСБ, нам не поможет. Пришлось платить. Парой часов позже, добрались мы до Телецкого озера, расселились, и приступили к отдыху. Весь день Маша только успевала мне говорить: «Не лезь под водопад, ботинок потеряешь! Не прыгай в озеро, оно холодное, простынешь! Не пей эту настойку, аллергия будет!». Все следующие сутки, я провалялся в гамаке. В одном ботинке, с температурой 39, и покрытый красными пятнами. И так она весь отдых меня предостерегала, объясняла это тем, что кто то должен везти ее домой. Всю обратную дорогу она спала, видимо, больше ничего случиться не могло. А я ехал молча и всю дорогу думал: "Может и правда есть в детях что-то, просто стоит их чаще об этом спрашивать?"

Обрученная со смертью Как-то на работе коллега рассказывала о том, что кто-то из ее знакомых сделал переклад болезни - «отдал» свои болезни через какую-то личную вещь на постороннего человека. - Глупости ты говоришь! - заспорила я с ней. - Не верю ни в какие мистические бредни! А вскоре на одном из сайтов мне попалась интересная статья. Называлась она «Чужого не бери, а вдруг это переклад болезни?» Заинтересовавшись, начала искать объяснение, что такое «переклад», или по другому - «сброс». Нарыла еще информацию: «Один из методов снятия безбрачия и болезней, при котором негатив сбрасывается на ничего не подозревающего, обычно постороннего человека. При передаче всегда используется какой-либо предмет. Поэтому не рекомендуется ничего брать у посторонних людей, не поднимать найденное». Честно говоря, не знала, верить в подобные явления или нет. Думала ли я тогда, что страшное понятие «переклад болезни» коснется и нас? В тот день Виктория вернулась из недельной поездки в деревню к родным своего парня. Я была не против их путешествия, так как хорошо знала родственников Дениса, а с его тетей даже дружила со школьных лет. Тем более что дети планировали в этом году официально оформить свои отношения. Но удивило, что выглядела дочка плохо: бледная, взгляд потухший, под глазами темные круги. Я не могла понять, что случилось с Викусей? - Все нормально, - тихо ответила дочка. - Просто неважно себя чувствую - озноб и голова болит... На ее пальце сверкнуло колечко, очень и очень симпатичное, усыпанное мелкими переливающимися камешками. «Видать, Денис подарил!» - подумала я, но вопросов задавать не стала - сама расскажет. Дочка отправилась в душ, вышла посвежевшая, веселая, с румянцем во всю щеку. «Слава богу, это была просто усталость!» - решила я. Вскоре она легла спать, я немного еще посмотрела телевизор и пошла в ванную. На полочке лежало то самое колечко. «Вот же безалаберная натура! - посетовала про себя. - А если оно свалится случайно, да в водосток попадет?» Взяла кольцо, положила его на столик в зале и ушла укладываться. Засыпая, услышала, как дочка ходит по квартире. Затем хлопнула дверь ванной, послышался шорох в комнате, облегченный вздох Вики. Проснулась оттого, что Вика страшно кричит во сне. Примчалась к ней в комнату. Дочь лежала с закрытыми глазами, плакала, кричала и все кого-то умоляла в бреду: - Это не я! Не я! Не я!!! Я потрясла ее за плечи, чтобы разбудить. Вика открыла глаза и устало улыбнулась: - Мамочка, я такой страшный сон видела! - Ничего, это от переизбытка эмоций. Кстати, ты колечко свое не бросай, где попало! Дорогое, небось! - Да-да, - взглянула она на руку и провалилась в сон. Кошмары в ту ужасную ночь продолжались до рассвета.

Забеременев в 10 классе, девушка осталась на улице без вещей и денег. Через 15 лет родители узнали что с ней стало... Зима 2008 года выдалась особенно снежной и морозной. Маленький посёлок Сосновка, затерянный в вологодских лесах, почти утонул в сугробах. Шестнадцатилетняя Анна, закутанная в старую куртку, торопилась из школы домой. Ледяной ветер пробирал до костей, но она почти не чувствовала холода — мысли занимала предстоящая контрольная по алгебре. Девушка всегда была непохожей на других жителей посёлка: высокая, стройная, с большими карими глазами и длинной русой косой. Но главное отличие заключалось не во внешности. Аня умела мечтать — так сильно, что порой забывала, где находится. Учителя единодушно отмечали её незаурядный ум и предрекали большое будущее. Вот только как выбраться из этой глуши, никто не знал. — Анька! — окликнула её мать, едва дочь переступила порог. — Где ты ходишь? Картошку почисти, корову подои. Галина Петровна, женщина суровая и работящая, не понимала дочкиных мечтаний. Она считала, что главное — крепко стоять на земле. Отец, Николай Иванович, молча соглашался с женой, хотя иногда тайком гладил дочь по голове, когда заставал её за книгами. — Мам, я сначала уроки сделаю, — попыталась возразить Аня. — Ничего, успеешь. Сначала по хозяйству помоги. Этот день мог стать таким же, как сотни других, но судьба решила иначе. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами девушка заметила, когда выходила из сарая с подойником. Машина медленно ехала по разбитой посёлковой дороге, привлекая любопытные взгляды местных — такие автомобили здесь были редкостью. Внедорожник остановился у единственного магазина. Из него вышел высокий мужчина лет тридцати в дорогом кожаном пальто. Анна невольно залюбовалась его уверенными движениями и прямой осанкой. Он словно попал сюда из другого мира — красивого, яркого, манящего. Их взгляды встретились. Незнакомец улыбнулся. У Ани перехватило дыхание. — Девушка, — окликнул он, — подскажите, как проехать в контору лесхоза? — Это совсем рядом, — ответила она, поставив подойник на снег. — Вам показать? — Может, проще и быстрее подвезти? — перебил мужчина. — Я Влад. Она знала, что нельзя садиться в машину к незнакомцам, но в нём было что-то надёжное, располагающее к доверию. — Я Аня, — тихо представилась девушка и села в тёплый салон, пахнущий дорогим парфюмом. Это была их первая встреча. За ней последовали другие. Влад часто приезжал в посёлок по делам — он занимался поставками леса. Каждый раз он привозил Анне подарки: то французские духи, то швейцарский шоколад, а однажды в феврале преподнёс корзину свежей клубники. — Откуда? — ахнула девушка. — Для тебя всё, что угодно, — улыбнулся кавалер. — Ты создана для большего, чем эта дыра. Поверь мне. Анна верила. Верила каждому его слову, каждому взгляду, каждому прикосновению. Родители заметили перемены: дочь стала витать в облаках ещё больше обычного, забывала о домашних делах. — Что-то ты, девка, совсем от рук отбилась, — ворчала мать. — Никак влюбилась? Только этой беды нам не хватало. Девушка молчала, лишь щёки заливались румянцем. А по ночам она представляла, как Влад увезёт её в большой город, где она сможет учиться и где её мечты станут реальностью. Она не замечала тревожных взглядов соседей, не слышала шепотков за спиной, не хотела думать о том, почему Влад никогда не знакомит её с друзьями и родными, почему они встречаются только в машине или в лесу. Но вскоре это перестало быть важным. Анна поняла, что ждёт ребёнка. Мир рухнул в один миг. Она сидела на краю холодной ванны, глядя на две полоски теста, и не могла поверить своим глазам. В голове крутилась одна мысль: «Что теперь делать?» Влад не отвечал на звонки уже третий день. Раньше такого не случалось — он всегда был на связи, писал сообщения, присылал смайлики. А теперь тишина. — Аня, — голос матери из-за двери заставил вздрогнуть. — Ты что там застряла? Второй час торчишь. — Сейчас выйду, — крикнула она, торопливо пряча тест в карман форменной юбки.

Проклятие ворона. Был ясный июньский день. Внедорожник легко бежал по грунтовой дороге. Артём вёз свою девушку, Веронику, знакомить с родителями. Конечно, все и так были знакомы. И Вероника была единственной, кого одобрила его семья. Визит был формальный, с целью обсуждения деталей свадьбы. Отец Артёма вёл крупный бизнес, и владел солидным состоянием. Это семейство считало себя представителями элиты, и в свой круг пускали далеко не каждого. Что ж, Веронике повезло. Наконец, Артём подъехал к роскошному особняку. Девушка вышла из машины и стала осматриваться. -Какой красивый!- воскликнула она радостно. Артём, вначале подумал, что возглас справедливо адресован его дому, но нет. Взгляд девушки был направлен в совсем другую сторону. Она рассматривала огромного чёрного ворона, который важно сидел на столбе. -Смотри, Тёма! Настоящий ворон! Какой большой и солидный!- продолжала восхищаться Вероника. У Артёма что-то щёлкнуло в голове. Ворон, внезапно перехвативший внимание его подруги, вызвал у него ревность. Мало того, этот ворон поселился недалеко от их дома, и часто будил по утрам своим карканьем. -Да, классный!- ответил Артём.- А какое чучело из него выйдет! Подожди-ка. -Чучело?- недоумённо повторила девушка. Артём заскочил в дом и вылетел через минуту с охотничьим ружьём. -Ты что делаешь?!- воскликнула Вероника. Но Артём её не слышал. Стрелял он хорошо, отец давал ему возможность учиться. Он прицелился в спокойно сидящую птицу, не сомневаясь в успехе. Но, в момент когда он нажал на курок, девушка ударила по его по руке. Выстрел не достиг цели, ворон улетел. Артём пришёл в ярость, он стал кричать на Веронику и получил достойный отпор. Перебранка грозила перейти в драку, но вмешались родители. Остаток дня Вероника была в глубоких раздумьях. Артём всегда был вспыльчивым и амбициозным, но сегодня он показал ещё одну свою сторону… Прошло время, инцидент стал забываться. Артём красиво ухаживал, щедро даря подарки, бдительность девушки снова притупилась. Через пару месяцев, Веронике вновь предстояла поездка к родителям Артёма. У его матери был юбилей, который решили отметить в доме, в узком кругу самых приближённых. Девушка переживала, так как ей предстояло встретиться не только с семейством, но и с их свитой.

А я хочу рассказать несколько случаев из моей жизни... Почти 20 лет назад трагически погиб мой брат. Он умер ночью, нам сообщили около 3х часов пополуночи, чтобы у мамы не случился нервный шок, ей сделали укол сильного снотворного и она сразу отключилась... не хочу описывать как я провела эту ночь, но утром после укола мама ничего не помнила и стала собираться в больницу к брату. Это было ужасно, я захлёбываясь слезами снова стала объяснять ей, что его уже нет, что нам сообщили об этом ночью! И тут с нашей кошкой случилось что-то невероятное, обычная тихоня распушила хвост, подняла на загривке шерсть, глаза по блюдцу, горят огнём, шарахается во все стороны, будто кто её гонит, шипит, на нас ноль внимания, её прямо всю трясло... Так продолжалось около часа, потом сквозь слёзы мама сказала:"Сашенька, сынок, мы знаем, ты здесь, но увидеть тебя не можем, потому, что ты умер!" Только тогда кошка успокоилась. Второй случай произошёл 2-3 года назад, летом. В нашем подъезде на первом этаже умерла старенькая бабулька, мусульманка. Прошло сколько-то времени и вот как-то вечером я отправилась с собакой на прогулку. Было ещё довольно светло, только начинало сереть. Моя собака обычно смирно идёт возле меня, а тут кааак дёрнет за поводок и к окну на первом этаже... Уставилась на пустое место под окном, шерсть на загривке дыбом и рычит... Жуть! Я теперь знаю как волосы на голове шевелятся. Еле я её оттащила от того места. Ладно, ушли, погуляли, но как только стали подходить к подъезду - она опять шасть туда! Однако спокойно постояла, подумала и пошла спать. Рассказала я всё это соседке с первого этажа, а она и говорит: "Так сегодня 40 дней, как бабулька померла, а поминок не было!" И как вам такое?

Наталья ликовала. Втайне от всех «подсобила» своей невестке, что та потеряла малыша. Но нерождённый ангел всё видел... «Почему, ну почему мой сын влюбился в Ульяну?!» - била кулаком по столу Наталья. Она всегда обвиняла Кузьму, отца Ульяны, во всех своих жизненных неурядицах. Когда-то Кузьма за ней ухаживал. Встречались. Возможно, они стали бы хорошей парой. Но... Тогда в их городок приехали студенты на практику. Как положено, ходили в городской дом культуры на танцы. Обойти вниманием такую красавицу было невозможно. Вот и один из них - Максим - вскружил Наталье голову. Хорошо играл на гитаре. А танцевал как! «Нет, - думала Наташа, - Кузьма и ногтя Максима не стоит». Да и живёт новый кавалер в большом городе. А она так мечтает уехать из райцентра... Кузьме девушка сказала: - Не люблю тебя. И, наверное, и не любила. Не протаптывай больше тропы к моему дому. - Он поиграет и бросит тебя, - ответил парень. - Нет, наоборот - подарит мне новую жизнь. Вот увидишь... Студенты уехали. Максим тоже. Но Наталья поняла, что носит под сердцем его ребенка... «Спаси меня от позора» Никому ничего не сказав, Наташа метнулась в областной центр в институт, где учился Максим. Он встретил её холодно и неприязненно. Сказал, что у него есть невеста . И многозначительно добавил, чтобы держала язык за зубами и забыла о его существовании. Родители Максима - люди при должностях. Если надо - вмешаются. И тогда Наталье придется туго. - А с ребенком что делать? - спросила растерянно. - Не я же беременный, - ответил тот с насмешкой. И Наталья сама пришла к Кузьме мириться. - Спаси меня от позора, - просила. - Скажем, что это твой ребенок . Кто будет знать правду, кроме нас? - Мы знаем. Разве этого не достаточно? - Я никогда тебе не прощу! - Не простишь чего??? Наталья родила мальчика, Павла. А замуж вышла позже. За молодого вдовца из пригородного села. Тот и к стакану прикладывался, и руку на Наташу поднимал. И Павлика не любил. Общих детей у супругов не было. Как искренне ненавидела Наталья Кузьму! Во всех своих бедах его винила. А еще зависть брала, что жил Кузьма хорошо, мирно и богато. Женился удачно. Работа прибыльная была. Дочь-красавицу вырастил. Минули годы... Наталья в конце концов выгнала мужа - Мама, я пригласил на воскресенье девушку, с которой встречаюсь, - сказал Павел. - Она тебе понравится. Ее Ульяной зовут. Наверное, ты слышала об её отце. Он заместителем директора на хлебозаводе работает. Кузьма Иванович. Наталья чуть не упала без чувств. - Я... у меня нет времени гостей принимать. На работу надо идти. - Но ты говорила, что выходная. Только сын вышел из дома, Наталья начала бить кулаком по столу: - Почему?! Почему он влюбился в дочь Кузьмы?! Она пробовала убедить Павла, что Ульяна - не для него. У её родителей состояние и статус. Но сын и слушать не хотел. Поэтому решила встретиться с Кузьмой, чтобы отговорил дочь видеться с её сыном.

Цыганкино ожерелье Тяжело было на душе у Ариши. Вся деревня радуется: праздник престольный приближается, ярмарка скоро, гулянье будет! Все обновки наденут, выйдут плясать, песни петь, на посиделки соберутся, весело будет! Да тут еще табор пришел в деревню - тоже к ярмарке приехали, стали цыгане у реки, костры разожгли. Цыганки красивые, монистами позвякивают, песни до темна у них, лошади ржут. Бабы да девки в табор бегают кто погадать, кто поглядеть, кто выменять на яичко перстенек с красным камушком. Мужики на коней посмотреть ходят, прицениться. Только Арише свет не мил и праздник не в радость. Полюбился ей Матвей из соседней деревни. Матвей - парень удалой, отчаянный, сила в нем богатырская. Про таких говорят: ни Бога, ни черта не боится. Хоть и звали его в округе Матюхой-разбойником, у которого ничего заветного нет, глянулся он Арише, да так в душу запал, что ни о ком другом думать она не могла. По зиме еще пообещал Матвей сватов заслать. Да как пообещал? Раз катались они на санках с горы, девки и ребята с обеих деревень, все вместе. Ариша смелая, никакой самой высокой горки не боится, летит на санках, только румянец разгорается. Вот забрались на самую крутую горку, она да Матвей. Сели на санки, Матвей смеется: - А не боишься, что за реку улетим? - Нет! - смеется Ариша, - Ничего не боюсь! - А коли посватаю тебя, не забоишься? Ариша еще пуще зарумянилась, ничего не ответила. Оттолкнулась и помчали сани ее вниз, а сердце так и заколотилось. Всю зиму Матвей на нее засматривался, а у Ариши так сердце заходилось на него глядя, что верила: посватается Матвей вскорости. А тут вдруг он и смотреть стал как-то неласково, будто не любуется, а теперь и вовсе на цыганочек заглядывается. А уж она ли, Аришка, не красавица? И ростом, и лицом удалась, и коса богатая, и работы она никакой не боится. Тянет Матвей со свадьбой, и будто душу из нее тянет. А люб он Аришке! Так люб, что все бы отдала, лишь бы взглянул поласковей да слово приветливое сказал! В престольный праздник Ариша в церкви всю службу отстояла. Ничего не слыхала и не видала, об одном только и просила: лишь бы Матвеюшка сватов прислал да на Покров бы и свадебку! А как повалил народ из церкви, так Матвей мимо прошел и не взглянул даже. Такая кручина взяла Аришу, уж так горько и обидно ей стало! Мало, разве, молила она Бога, чтоб Матвеюшка ее полюбил? Мало, разве, просила она Богородицу пособить? Побежала Ариша за околицу, уткнулась в плетень и потекли слезы рекой. Плачет она, судьбу свою проклинает, вдруг слышит - колокольчики вдалеке звенят, цыгане на ярмарку поехали. "Что, - думает, - ежели побежать в табор, да попросить присуху какую сделать?" Слыхала Аришка, как молодицы между собой шептались, мол, цыганское колдовство сильное, верное, от того все цыганки и красавицы, и веселые, знай себе поют да пляшут. Только подумала это Аришка, как слышит голос позади себя: - О чем плачешь, красавица?

Муж привык к обильным ужинам, но одна его фраза навсегда закрыла для него кухню – И чего ты вздыхаешь так тяжело, будто вагоны с углем разгружала всю смену? Подумаешь, ужин приготовила. Бабья доля такая, от плиты еще никто не переломился. Скажи спасибо, что я вообще эти твои фантазии ем, а то вон, у Петровых жена одними сосисками мужа кормит. А ты думала, я с тобой из-за красивых глаз живу? Твоя главная задача – обеспечивать мне нормальный тыл и полное брюхо. Не справляешься с готовкой, так зачем ты мне вообще как жена сдалась? Слова прозвучали буднично, между делом. Мужчина отправил в рот внушительный кусок свиной отбивной, щедро сдобренной грибами и сыром, тщательно прожевал и потянулся вилкой к хрустальному салатнику с оливье. Он даже не смотрел в этот момент на женщину, стоящую у раковины с мокрым полотенцем в руках. Для него это была обычная реплика, легкое нравоучение, привычный способ поставить на место уставшую супругу. Вера замерла. Вода из-под крана с шумом била в металлическое дно раковины, разлетаясь мелкими брызгами, но она этого не замечала. Внутри нее, где-то в районе солнечного сплетения, словно лопнула туго натянутая струна. Звонко, болезненно и окончательно. Ей было пятьдесят два года. Тридцать из них она состояла в законном браке с Николаем. Всю свою сознательную жизнь Вера проработала фармацевтом в аптеке. Работа была не из легких: постоянное общение с больными, раздраженными людьми, материальная ответственность за препараты, необходимость часами стоять на ногах за кассой. Домой она обычно возвращалась к семи вечера, чувствуя, как гудят отекшие икры, а в голове шумит от бесконечного потока чужих жалоб на здоровье. Но дома ее никогда не ждал отдых. Дома ее ждала вторая смена. Николай работал инженером в проектном институте. Его рабочий день заканчивался ровно в пять часов вечера. До дома он добирался за сорок минут неспешным шагом, переодевался в уютные домашние штаны, включал телевизор в гостиной и ждал. Ждал, когда вернется жена и начнется священный ритуал ужина. Он был человеком старой закалки, свято верящим в то, что кухня – это исключительно женская территория, куда мужчине заходить стыдно. За все тридцать лет брака он не сварил даже пельменей. Его кулинарный максимум заключался в том, чтобы нарезать хлеб кривыми ломтями, и то лишь в тех случаях, когда Вера совсем не успевала.

,,Встретила меня как-то очень старая женщина, стала обнимать и целовать руки. Я удивилась, так как не знаю этой женщины. А она мне говорит: «Зато я знавала твою бабушку, это я ей кланяюсь через тебя. Я ей всей жизнью обязана, да и счастьем тоже». Рассказала она мне свою историю. Помер, говорит, у меня муж, молодой был, сильный, красивый. Его кедром задавило, он шишковал. Я по нему с ума стала сходить, пыталась руки на себя наложить, дети стали не милы, их бы все души на его одну обменяла не глядя. Такой я буйной стала, волосы на себе рвала и выла целыми днями. Дети под лавки забьются и сидят, как сверчки, боятся вылезти, а я все зло на них вымещаю, грешная. Думала, если бы не они, я бы с ним в тайгу пошла, глядишь, уберегла бы, не погиб бы он тогда, может быть. И вот соседка дала адрес твоей бабки. Она, говорит, и от тоски полечить может, а захочет, и его к тебе вызовет, поговоришь с ним. Я мигом собралась до твоей бабки, последнего петуха в сумку – и айда. Зашла, помню, к твоей бабке, она – ни здравствуйте, ни проходите – уставилась и смотрит. А потом мне бухнула, как по голове: «Что, красавица, у детей последнего петуха забрала? Как вы, бабы, мужиков своих любите, детей бы так любили. Ух! Глаза бы на таких не смотрели. Ты когда младшего на колени брала? Забыла, поди? Иди-ка ты к детям да покорми их, а не таскайся по бабкам, не носи из детских ртов еду по чужим избам. Дети завсегда должны быть матерям дороже, чем мужики». Я, как поняла, что меня гонят, – в рев. В ноги к твоей бабке кинулась: «Помоги, – прошу ее. – Вызови ко мне Иванко». В общем, умолила. Посадила она меня в угол, дала Псалтырь и говорит «До ночи читать будешь. А я тебе оберег чинить стану». Бабушка твоя золу кипятила, ключи по комнате разбрасывала, круг чертила, свечи жгла, шторки – то закроет, то откроет. Собаку с цепи сняла и сказала: «Иди отселя, придешь завтра, сегодня можешь помешать мне». И собака ушла из дома. Я удивилась, а она говорит: «Маловерная ты, а еще по такому делу пришла. Да если я вздумаю, три мужа будут при мне и друг друга видеть не будут, а ты собаке удивляешься». Ночью поставила меня бабка в круг и говорит: «Как придет твой муж, руки к нему не тяни, а то задавит. Долго его не держи, ему тяжело, да и мне тяжко будет. Что нужно, спроси, да помни – руки к нему не тяни». Стала бабушка его звать. Он и заходит, одет, в чем похоронили, в глаза не смотрит, встал рядом с крутом и голосом глухим да тихим говорит: «Что меня подняла? Зачем?»

Вспомни нас, ты так нам нужна... Алексей с сыновьями грустно смотрели на равнодушную женщину, сидевшую перед ними. Она только сегодня вернулась с больницы, к себе домой, и сейчас сидела перед ними - чужая, отстраненная, потягивая кофе, сваренный ей старшим сыном. Вообще-то она не была чужой, она была своей, родной, женой Алексею и матерью их общим сыновьям. С ней случилось несчастье, и Катерина потеряла память. Как итог - не помнит ни его, ни сыновей. Врач сказал: -Память может вернуться в любой момент, а может не вернуться никогда. Все что в моих силах, я сделал. Катерина пришла домой, отстранённо присела на уголок стула, как бы стесняясь, и не знала что делать дальше. Младший сын - Максимка, подбежал к маме, попытался её обнять, но Катя шарахнулась от него, как от чужого. Максим растерянно моргал глазами. Как же так, его любимая мамочка не хочет его обнять. Мальчик никак не мог понять, что мама его не помнит. Он был слишком маленький, чтобы осознать, что он для неё сейчас абсолютно незнакомый ребёнок. Зато старший - Никита, был полон оптимизма. -Не переживай, - сказал он отцу, - мама обязательно нас вспомнит, не может не вспомнить. Вот сейчас, он усадил мать за стол, налил ей кофе, и пытался нахрапом исправить ситуацию. -Мама, я понимаю, ты никого не узнаёшь, но сейчас мы будем с тобой вспоминать. Помнишь, Максиму было три года, и мы с ним играли в Шрека. Я уговорил его вымазаться зелёнкой, сказал что она легко смывается. Помнишь, как ты сначала ругалась, потом смеялась, потом опять ругалась, и в итоге мы все вместе смеялись до коликов. Мама, помнишь этот вечер? Даже Алексей, вспомнив это событие, улыбнулся. Какой кавардак стоял в тот вечер в доме, когда Катя пришла с работы и увидела зелёного Максима. Но женщина смотрела на мальчиков, и не капли узнавания не мелькало в её глазах. Сколько бы Никита не пытался, рассказывал всё смешные, потешные, даже страшные ситуации из их жизни. Катя отрицательно качала головой. -Нет, я вас не помню, извините мальчики. Алексей понимал, Кате тоже тяжело. Перед ней сейчас сидели три незнакомых человека, и пытались чего-то от неё добиться, что она была сделать просто не в состоянии. Он хлопнул ладонью об стол, и сказал: -Так, мальчики, давайте оставим маму в покое. Врач сказал, всё должно прийти само. Просто подождём. Не надо на маму так давить. На том и порешили. Катя до вечера задумчиво бродила по дому, осматривалась в незнакомом для неё месте. А вечером, когда мальчики уже укладывались спать, она бочком зашла в их с Алексеем спальню. -Алеша, я конечно понимаю, мы раньше спали наверное вместе, но извините меня, я сейчас не могу. Я постелю себе на кресле, скажите где взять постельное белье. -Ну во первых, Катя, хватит мне выкать, это режет слух. А во вторых, может всё-таки вместе ляжем, не бойся, я не буду приставать. Но может так память быстрей вернётся. -Нет, ни в коем случае, я просто не могу. Я буду спать отдельно! Так и продолжалось. Прошла неделя, две, три, а в доме Алексея с сыновьями жила чужая женщина. Она абсолютно не участвовала в их жизни, ничем не интересовалась. Вышла на прежнее место работы, там заново познакомилась с коллегами, вошла в рабочую колею. На работе у Кати все было нормально, а вот дома... Пацаны тяжело переживали. Они нуждались в материнской ласке. Раньше Катя так любила обнимать, тискать мальчишек. Интересовалась всем-всем, что происходит у них в жизни.

БАБУШКИН "ПОДАРОК" Сколько себя помню, меня воспитывала бабушка – моя мама умерла рано, совсем молодой, а отца и вовсе никто не знал. Однако бабушка сделала все, чтобы у ее единственной внучки было счастливое детство. А дед заменил мне папу, учил читать и помогал с уроками. До сих пор вспоминаю, как по вечерам мы на животах ползали с ним по большой географической карте мира, угадывая столицы и «путешествуя» на бумажном кораблике по рекам. Деда не стало, когда мне только-только исполнилось 15. Бабушка очень сильно переживала его уход, постарела на глазах и все вздыхала: «Как же мы теперь будем?». А на третий месяц после его смерти мне приснился сон: стою я на улице босиком, вокруг все снегом занесло (на дворе как раз была зима), мне холодно и страшно. Вдруг из темноты выходит мой дедушка, ласково обнимает меня и говорит: «Пойдем со мной, внучка, я тебя согрею». И мне становится так тепло, уютно, что я по инерции иду за дедом, плотно прижимаясь к нему. С этим ощущением родного тепла я и проснулась. Хорошее ощущение, светлое, но бабушке оно почему-то совсем не понравилось. Она даже вспылила: «Чего удумал, старый?!», - обняла меня и расплакалась. На следующую ночь бабушке не спалось – из-за стенки я слышала ее бормотание: «Оставь чадо, забери меня». И утром она встала молчаливая, на меня ворчала и думала о своем. А потом засобиралась в церковь и на кладбище навестить маму и деда. Еще через неделю у меня разыгралось воспаление легких, температура подскочила такая, что бабуля поспешила вызвать неотложку, и меня увезли в больницу. Лежу я на больничной койке, мечусь в жару, никак уснуть не могу, наконец проваливаюсь в сон, но не соображу, сплю или мне все только кажется. Неожиданно дверь моей палаты открывается, заходит дед и мама, мама садится на край моей кровати, берет меня за руку, а дед гладит меня по голове. Я, с одной стороны, рада – рядом близкие люди, но с другой – отчего-то на душе страшно. Пытаюсь отнять у мамы руку, но она не отпускает, тянет к себе потихоньку. Тут в палату входит бабуля с чемоданчиком своим старым, в котором она, милый человек, хранила свое «похоронное». Молча берет деда и маму за руки и уводит, лишь на выходе оборачивается и шепчет: «Не бойся, внученька, будь счастлива». Уже утром я проснулась без температуры, а медсестра сообщила, что ко мне пришли. Я ждала бабушку, однако это была моя тетка. Оказывается, ночью моя бабушка умерла. В тетиной семье я прожила до самого замужества. Благодаря ей и моему дяде хорошо окончила школу и университет, они вообще многое для меня сделали. Мой больничный сон я так и не решилась им рассказать, хоть и порывалась неоднократно. Но не было и дня, чтобы я мысленно не благодарила свою дорогую бабулю за то, что она подарила мне шанс жить, любить, мечтать, не смотря на непомерно высокую цену.

Свадьба - спасла от смерти Третий день Надюшку съедал жар. Еле-еле она открывала глаза и сухими, почти безжизненными губами чуть слышно просила: «Пи-и-и-ть!» Настя склонялась к дочери, поила ее водой и протирала лоб полотенцем, без устали шепча молитвы. Женщина не знала, как помочь своей умирающей доченьке. Их депортировали, как врагов народа, а спецпереселенцы не имели права на мед. помощь. «Тиф», – определил хозяин избы, однако поселил их в лучшей комнате, даже кровать свою отдали они с бабкой. Настя стеснялась, отказывалась, но дед был непреклонен. Надя медленно угасала, а мать металась в отчаянии, глотая горячие слезы от обиды и бессилия. Муж ее, Иван Батынов, ушел на фронт еще в сорок первом, призывался в Ростове. А в сорок втором пропал без вести. Но Настя ни на минуту не сомневалась в том, что он жив. Наденька же была дочерью его старшего брата – Савелия. Савелий работал военкомом. В тридцать седьмом погиб от бандитской пули. Любившая мужа почти до беспамятства, Анастасия едва пережила этот удар. Она проплакала три дня кряду, не выходя из дома, а когда вышла – голова ее покрылась сединой. Но даже седина не испортила ее внешности. В тридцать лет она все ещё была хороша собой. Любившая и спеть, и станцевать, она всегда была желанной гостьей на любом торжестве. Стройная, выразительные карие глаза, коса до пояса – мужчины не сводили с нее глаз. Она же, казалось, не обращала на них никакого внимания. Работала от зари и до зари. Все ее мысли были заняты только одним, как прокормить и одеть свою кровиночку – Надюшу. Работала Анастасия в столовой: готовила еду для колхозников, топила печи, мыла посуду, убирала со столов, а по вечерам садилась за швейную машинку – принимала заказы на пошив. Всю ночь тарахтела машинка, а к утру заказ был готов. Хоть и уставала, а все-таки рада была, что забывалась сразу крепким сном. Однажды в тридцать девятом приехала к ним в гости Настина золовка. Погостив немного поняла, как бьется молодая женщина изо всех сил, да жил не хватает. Заметила она и крышу, прохудившуюся, и вечно одинокую, и оттого неухоженную Наденьку, и почти пустые плошки-кастрюльки, совсем обносившиеся шубы, шали – всё узрела она своим хозяйским оком. Всю ночь проговорили они, а наутро уехала золовка и в глазах ее светилась надежда…

Приехала на обед и обомлела: Свекровь выгоняла моих детей из квартиры, заявляя, что теперь она тут хозяйка, а муж молча соглашался Ирина редко позволяла себе уходить с работы раньше времени. Последние месяцы выдались тяжёлыми: постоянные отчёты, бесконечные совещания, срочные задачи, которые словно специально появлялись под конец рабочего дня. Но сегодня всё сложилось удачно — начальник неожиданно отпустил сотрудников пораньше, и Ирина решила устроить детям маленький праздник. По дороге домой она заехала в магазин, купила любимые пирожные дочери, свежую выпечку для сына и большой арбуз, который дети просили уже несколько дней подряд. Настроение было удивительно хорошим, даже летняя жара не раздражала, а наоборот, казалась приятным напоминанием о том, что впереди выходные. Поднимаясь по лестнице, Ирина уже представляла, как дети бросятся ей навстречу, начнут наперебой рассказывать о своих делах, а потом они вместе пообедают и посмотрят какой-нибудь фильм — такие простые моменты всегда были для неё важнее любых дорогих подарков и путешествий. Но едва она подошла к двери квартиры, как почувствовала странное беспокойство. Сначала ей показалось, что она ослышалась: за дверью кто-то плакал. Ирина замерла. Плач был детским. Сердце неприятно сжалось, она быстро достала ключи и открыла дверь. То, что она увидела в прихожей, заставило её буквально оцепенеть. На полу стояли два больших пакета, доверху набитых детскими вещами. Рядом валялись любимые игрушки младшего сына, несколько книг дочери были просто свалены в кучу возле стены. Посреди этого беспорядка стояла Тамара Петровна — свекровь деловито складывала одежду в пакеты, словно собиралась переезжать. Или выселять кого-то. Младший сын Егор сидел на диване и вытирал слёзы рукавом футболки, десятилетняя Алина растерянно стояла рядом. Увидев мать, девочка бросилась к ней. — Мам, бабушка сказала, что мы теперь должны жить по-другому… — Что происходит? — тихо спросила Ирина. Тамара Петровна даже не повернулась сразу. Она аккуратно сложила очередную стопку вещей, поправила пакет и только потом посмотрела на невестку. На её лице не было ни смущения, ни чувства вины, наоборот — она выглядела так, будто именно Ирина пришла без приглашения. — Наконец-то появилась, — холодно произнесла свекровь. — А я уже думала, когда ты соизволишь приехать. — Я спросила, что здесь происходит. — Навожу порядок. — В детских вещах? — В квартире. Ирина медленно перевела взгляд на пакеты. — Зачем ты собрала вещи детей? — Потому что они занимают слишком много места. На несколько секунд в прихожей повисла тишина. Ирина смотрела на свекровь и не могла понять, шутит она или говорит серьёзно, но лицо Тамары Петровны оставалось совершенно спокойным. — Объясни нормально, — потребовала Ирина. — А что тут объяснять? Дети уже большие, одной комнаты им достаточно, вторую нужно освободить. — Для чего? Свекровь усмехнулась.

Еду по Мурманке. Ночь-полно́чь. Долго еду, чертики перед глазами, больше сотни разгоняться страшновато. Обгоняет меня лендкрузер тюнингованный, уходит за поворот. Через минуту спуск, дорога на десять кэмэ вперед видна, лендкрузер летит — габаритами светит. Тут вижу — он по тормозам вдарил. А в свете фар вроде как человек, не посреди дороги, к обочине поближе, но все равно… Смотрю, дверца распахнулась, выкатился водила на дорогу, руками машет — ну, я представляю примерно, что он при этом орал… Потом запрыгнул в тачку и за положенные пять секунд до сотни разогнался. Подъезжаю к тому месту — дедок отчаянно так руками машет, но на дорогу уже не выходит, наученный. Остановился я, опустил стекло. Дед к окошку: — Подвези, миленький! Христом-богом… Открыл дверь — жалко мне, что ли? — Мне, — говорит, — не по пути, мне вон по той дорожке надо, кило́метра два всего… И не сел, пока я не согласился, по-честному. Два километра за две минуты проехали, дед остановиться попросил у поворота на проселок. Притормозил я и тут гляжу — указатель со стрелкой: «Городское кладбище, 0.1». Ну меня так к сидухе и придавило: жесть… А дедуля дверь открыл: — Вот спасибо, вот удружил, дай-бог-те-здоровья. Не успел бы я до петухов, ни за что бы не успел! Ты вперед езжай, там дорожка на шоссе опять выходит. Вылез из машины и бодрячком таким по проселку зашагал. Поглядел я вокруг — и точно, небо светлеет. Петухов не слыхать, но ясно, что близко рассвет. Поехал. По спине мурашки... Подъезжаю к шоссе — а там штук восемь машин столпилось, налево не выехать. И суета, суета вокруг! Остановился, тоже вышел посмотреть — мать честна́я! Фура на боку посреди дороги лежит, прямо перед поворотом. И три тачки вдребезги, лендкрузер мой знакомый в том числе. Я сперва и не понял, как это их всех вместе угораздило, а потом дошло: из-за поворота вылетаешь, а затормозить не успеть… И я бы так же влетел, зуб даю. Если бы не дедуля. Рядом со мной мужик какой-то встал, пот со лба вытирает, чертыхается себе под нос. Зыркнул на меня и бормочет: — Не, ну надо… Не, ну ты прикинь… Если бы я этого деда не повез… Черт знает, конечно… Автор: Ольга Денисова

Я слышу умерших.. О чем они чаще всего говорят? Очень тяжело, когда уходит близкий человек. Тут начинаешь задумываться о том, каково ему ТАМ? Слышит и видит ли он нас? Так случилось, что я могу слышать умерших, могу с ними разговаривать И хочу рассказать вам о том, что чаще всего передают умершие своим близким. 1. Они охотно рассказывают кого из родных они встретили ТАМ. Называют имена ранее ушедших родных и говорят с кем они ТАМ встретились. 2. Они рассказывают, что не чувствуют больше боли, если болели при жизни. Говорят, что им ТАМ легко и беззаботно. 3. Почему-то они не говорят, что скучают по своим живым родственникам. Но говорят, что радуются вместе с нами, когда происходят счастливые события и грустят, когда нам плохо. 4. Они говорят, что видят и слышат всё, что у нас происходит! Недавно я работала с девушкой, мама которой умерла полгода назад. Я сделала видеозапись послания её мамы и передала ей. Оказалось, что в этом послании мама ответила на вопрос, который тяготил девушку, но девушка не решалась сама об этом спросить. Она недоумевала. Как такое возможно? Откуда мама знала наперед, о чем я хочу её спросить? Возможно, они знают о нас больше, чем мы предполагаем) 5. Они дают ответ на самый волнующий вопрос, если точно знают, что это не принесет вреда живому. Умерший никогда не дает информацию, если она может навредить живому. Он просто не говорит! Или говорит, что ему нельзя говорить об этом. Были такие случаи в моей практике, когда умерший говорил :"Не нужно вам это знать! Все, что нужно я сказал. Это все!" И уходил... 6. Они говорят, что любят нас. Очень часто говорят. И при этом называют ласково живого так, как при жизни называли только они. Это очень трогательно и понимаешь, что действительно, с тобой говорит твой близкий человек. Это невозможно перепутать ни с чем! 7. Они не любят, когда много плачут о них. Они часто говорят : "Не надо плакать, я ТУТ весь мокрый!" Многие люди рассказывают о сне, в котором покойный их просил больше не плакать. Поэтому подумайте, кому нужны ваши слезы? Ни вам, ни умершему от этого не легче. 8. Они просят нас о помощи. Часто передают просьбы принести на могилу помин или вещи. Тут важно выполнить просьбу умершего и отнести на могилу то, что просят. Либо это можно отдать нуждающимся. 9. Они слышат нас без посредников. Умершие часто говорят, что если вам очень трудно, то можно придти на могилу и поговорить с ним. Говорите с ним так, как беседовали бы при жизни. Своими наблюдениями поделилась медиум, экстрасенс Ольга Петрова.

Подарок ведьмы Мы жили в довольно большой деревне, причём издавна так было принято, что дворы располагались в один ряд, соседей через улицу не было. Рядом с нашим домом была старая покосившаяся изба бабушки Зои, которая, как казалось, всю жизнь жила одна, была нелюдимой и, надо сказать, никудышней хозяйкой. Однако поговаривали, что бабушка Зоя знает старинные заговоры, снимает порчу, болезни у детей, и с этого якобы имеет неплохой доход. И вообще, называли её ведьмой. Я не помню, чтобы к ней кто-то приходил, но вполне возможно, просто не обращала на это внимания. Свои же, деревенские, к ней за помощью никогда не обращались и старались обойти стороной её довольно бедный покосившийся домик. А потом случилось вот что. Мы, дети, видимо, купаясь в речке, подхватили какую-то непонятную болезнь. Начали клочьями вылезать волосы, неимоверно чесалось и зудело всё тело. Докторша наша деревенская только разводила руками и говорила, что ничего не понимает. Тогда наши измученные матери пришли к бабушке Зое. Она не отказала никому, поочерёдно ходила по домам, и дети выздоравливали. Я помню, что у нас в доме она очень строго приказала принести землю из-под лошадиного копыта и мазать этой землёй голову и тело. Ещё помню, как хотелось сорвать эти повязки с землёй, но нас запелёнывали, как младенцев. И вот однажды я проснулась ночью с таким блаженным ощущением, которое ни с чем не сравнится. Ничего не зудело, не болело. Помню, что все уже спали, а дверь в сад была открыта. Я вышла и на скамейке увидела бабушку Зою. Она как будто меня ждала, улыбнулась, подозвала к себе... Я всегда её боялась, а тут прильнула к ней и так и уснула на её коленях... Утром истошный крик матери привёл меня в чувство. Я лежала на скамейке, одна. Когда рассказала матери о ночном происшествии, она переменилась в лице. Оказалось, что бабушка Зоя умерла ещё в тот день, когда приходила к нам. Потом говорили, что она отдала детям своё здоровье и не смогла уже больше жить. Не знаю, правда ли это, но все её маленькие пациенты живы и здоровы до сих пор, хотя нам уже под 70...

Анестезиолог Гаврилов спал на маленьком диванчике ординаторской, неудобно заломив руку. Ему снилось, как он идет по светлому и длинному коридору. И он почти дошел до конца, когда в дверь затарабанили. Гаврилов с трудом поднялся, бросив взгляд на часы: «Семь. Утра или вечера?» - У меня сын родился! – На пороге стоял Славка Вышегорский, хирург и бывший однокурсник. Из кармана его халата торчала бутылка. – А я же как в анекдоте: не привык пить без анестезиолога! - Поздравляю, Слава! Но пить не буду. - Тогда покурим! – подозрительно легко согласился Вышегорский. - Сигареты закончились. - И у меня нету. Сгоняй до магазина, Гаврилов! У тебя до конца дежурства один час, а мне тут еще целые сутки торчать. Очень тебя прошу! - Сгоняю попозже, - зевнул Гаврилов, задумчиво растирая руку. – Мне такой сон приснился: длинный коридор, светлый-светлый… - Это на втором этаже коридор, в сторону бухгалтерии. - Славка подошел к шкафчику и достал рюмки. – Мне он тоже регулярно перед получкой снится. - Да не, другой. - В другой коридор тебе, Саша, рано. Говорят, вы вчера семь часов в операционной отстояли? - Аортальный стеноз. На фоне гипертонии и хронической сердечной недостаточности. 23 года парнишке! - Как помолодела гипертония, – присвистнул Славка, разливая коньяк. – От нее, кстати, коньяк хорошо помогает. Народное средство. - Да ну! - усмехнулся Гаврилов. – Впервые слышу. - Жена рюмочки подарила? – На рюмках была нарисована чаша, обвитая змеей и подпись «За здоровую печень!» - Благодарные пациенты. - Выпьем же за нового человека, пришедшего в наш бренный мир! Чтобы путь его был долог и счастлив! – вдохновенно произнес Славка, и друзья чокнулись. - Как же ты пьяный работать будешь? – спросил Гаврилов, открывая коробку шоколадных конфет. - Во-первых, я не пьяный. Во-вторых, подменюсь. Не каждый день у человека сын рождается! Прошу тебя, сбегай за сигаретами! - Сбегаю! - кивнул Гаврилов. – Чуть позже. – Сегодня Рождество, между прочим, - заметил Славка, наливая по второй. – Католическое. - Точно! 25 декабря! - Гаврилов удивленно замер. – И как же ты теперь сына назовешь? - Теща Ипполитом хочет, - вздохнул Славка. - Как?! – изумился Гаврилов. - Понимаешь, они с женой без ума от актера Яковлева! – Вышегорский закатил глаза. – Из «Иронии судьбы», помнишь: «О-о, тепленькая пошла»! - Какой кошмар. Твоя теща еще бы в святцах посмотрела! - Старик, она посмотрела, - Славка снова разлил коньяк. – Авксентий, Амонафа, Анф, Мардарий, Синезий, Спиридон и Ферапонт! - В принципе, Ипполит ничего, - подумав, согласился Гаврилов и вдруг резко встал: «Я за сигаретами!» - Погоди! Ну, выпей хотя бы! - Нет! Пойду! Да я быстро! Гаврилов торопливо надел пуховик и выскочил из больницы. Его будто толкали в спину. Супермаркет располагался сразу за углом. Но Гаврилов, посмотрев на черное небо, с которого мягкими хлопьями валил снег, повернул в другую сторону, к дальнему магазинчику. «Проветрюсь», - подумал рассеянно, шагая по тропинке за больничной оградой, освещенной редкими фонарями. В снежной мгле молодой врач быстро нагнал старичка с маленькой собачкой на поводке. Дедушка почему-то остановился и медленно сел в сугроб. - Вот и покурили, - пробормотал Гаврилов, наклоняясь к старичку и нащупывая пульс. – Отец, ты как? Голова кружится? За грудиной давит? Старичок был страшно бледен и едва дышал, губы его посинели. Собачка крутилась рядом, облизывая хозяину очки. Гаврилов аккуратно подхватил старичка и, кряхтя, потащил назад к больнице. На крыльце стоял Вышегорский: он пьяненько размышлял, как хорошо будет покурить с лучшим другом, когда тот вернется. - Чё случилось? – воскликнул Славка. - Инфаркт! - Гаврилов со старичком прошагал внутрь. – За собакой пригляди! Вышегорский поймал песика за поводок. Тот непонимающе перебирал тонкими лапками и тихо скулил. - Забрали твоего хозяина? – спросил у него Славка. – Ну, ничего, ты не переживай. Он теперь в надежных руках. Гаврилов его с того света вытащит. К нему ему еще в институте прозвище прицепилось. Сказать, какое? Архангел…