Анестезиолог Гаврилов спал на маленьком диванчике ординаторской, неудобно заломив руку. Ему снилось, как он идет по светлому и длинному коридору. И он почти дошел до конца, когда в дверь затарабанили. Гаврилов с трудом поднялся, бросив взгляд на часы: «Семь. Утра или вечера?»
- У меня сын родился! – На пороге стоял Славка Вышегорский, хирург и бывший однокурсник. Из кармана его халата торчала бутылка. – А я же как в анекдоте: не привык пить без анестезиолога!
- Поздравляю, Слава! Но пить не буду.
- Тогда покурим! – подозрительно легко согласился Вышегорский.
- Сигареты закончились.
- И у меня нету. Сгоняй до магазина, Гаврилов! У тебя до конца дежурства один час, а мне тут еще целые сутки торчать. Очень тебя прошу!
- Сгоняю попозже, - зевнул Гаврилов, задумчиво растирая руку. – Мне такой сон приснился: длинный коридор, светлый-светлый…
- Это на втором этаже коридор, в сторону бухгалтерии. - Славка подошел к шкафчику и достал рюмки. – Мне он тоже регулярно перед получкой снится.
- Да не, другой.
- В другой коридор тебе, Саша, рано. Говорят, вы вчера семь часов в операционной отстояли?
- Аортальный стеноз. На фоне гипертонии и хронической сердечной недостаточности. 23 года парнишке!
- Как помолодела гипертония, – присвистнул Славка, разливая коньяк. – От нее, кстати, коньяк хорошо помогает. Народное средство.
- Да ну! - усмехнулся Гаврилов. – Впервые слышу.
- Жена рюмочки подарила? – На рюмках была нарисована чаша, обвитая змеей и подпись «За здоровую печень!»
- Благодарные пациенты.
- Выпьем же за нового человека, пришедшего в наш бренный мир! Чтобы путь его был долог и счастлив! – вдохновенно произнес Славка, и друзья чокнулись.
- Как же ты пьяный работать будешь? – спросил Гаврилов, открывая коробку шоколадных конфет.
- Во-первых, я не пьяный. Во-вторых, подменюсь. Не каждый день у человека сын рождается! Прошу тебя, сбегай за сигаретами!
- Сбегаю! - кивнул Гаврилов. – Чуть позже.
– Сегодня Рождество, между прочим, - заметил Славка, наливая по второй. – Католическое.
- Точно! 25 декабря! - Гаврилов удивленно замер. – И как же ты теперь сына назовешь?
- Теща Ипполитом хочет, - вздохнул Славка.
- Как?! – изумился Гаврилов.
- Понимаешь, они с женой без ума от актера Яковлева! – Вышегорский закатил глаза. – Из «Иронии судьбы», помнишь: «О-о, тепленькая пошла»!
- Какой кошмар. Твоя теща еще бы в святцах посмотрела!
- Старик, она посмотрела, - Славка снова разлил коньяк. – Авксентий, Амонафа, Анф, Мардарий, Синезий, Спиридон и Ферапонт!
- В принципе, Ипполит ничего, - подумав, согласился Гаврилов и вдруг резко встал: «Я за сигаретами!»
- Погоди! Ну, выпей хотя бы!
- Нет! Пойду! Да я быстро!
Гаврилов торопливо надел пуховик и выскочил из больницы. Его будто толкали в спину. Супермаркет располагался сразу за углом. Но Гаврилов, посмотрев на черное небо, с которого мягкими хлопьями валил снег, повернул в другую сторону, к дальнему магазинчику. «Проветрюсь», - подумал рассеянно, шагая по тропинке за больничной оградой, освещенной редкими фонарями.
В снежной мгле молодой врач быстро нагнал старичка с маленькой собачкой на поводке. Дедушка почему-то остановился и медленно сел в сугроб.
- Вот и покурили, - пробормотал Гаврилов, наклоняясь к старичку и нащупывая пульс. – Отец, ты как? Голова кружится? За грудиной давит?
Старичок был страшно бледен и едва дышал, губы его посинели. Собачка крутилась рядом, облизывая хозяину очки.
Гаврилов аккуратно подхватил старичка и, кряхтя, потащил назад к больнице.
На крыльце стоял Вышегорский: он пьяненько размышлял, как хорошо будет покурить с лучшим другом, когда тот вернется.
- Чё случилось? – воскликнул Славка.
- Инфаркт! - Гаврилов со старичком прошагал внутрь. – За собакой пригляди!
Вышегорский поймал песика за поводок. Тот непонимающе перебирал тонкими лапками и тихо скулил.
- Забрали твоего хозяина? – спросил у него Славка. – Ну, ничего, ты не переживай. Он теперь в надежных руках. Гаврилов его с того света вытащит. К нему ему еще в институте прозвище прицепилось. Сказать, какое? Архангел…
