Публикации канала «Корзинка»

Пашке было семь лет, и дома его удержать было невозможно. Только успеет доесть суп, схватит горбушку хлеба, сунет её в карман и уже летит за калитку. — Далеко не уходи! — крикнула ему мама. — Не уйду! — ответил он, даже не оборачиваясь. Это было последнее, что она услышала. Через час она позвала сына домой. Тишина. Обошла двор. Заглянула в сарай. В огород. За баню. Нет. — Наверное, у Серёжки, — успокаивала она себя. Но у Серёжки его не оказалось. Не было ни у Витьки, ни у близнецов с соседней улицы. Отец молча поставил велосипед к забору. И пошел искать к местной речке где часто резвилась детвора. Через полчаса искали уже четверо. Потом десять. Потом вся деревня. Кто-то обходил овраг. Кто-то проверял старый колодец. Дед Михалыч с биноклем забрался на сеновал. Председатель позвонил участковому. Мама уже просто ходила по улице и всё время повторяла: — Пашка!.. Пашенька!.. Каждый раз, когда вдалеке шевелилась трава, сердце замирало. Но это оказывались то гуси, то козы. Прошло почти три часа. Все начали думать о самом страшном. И только баба Дуся, которой было уже за восемьдесят, вдруг спросила: — А Жучок где? Все переглянулись. Действительно... Собака тоже исчезла. Маленький белый щенок по кличке Жучок не отходил от Пашки ни на шаг. Если мальчишка шёл на речку — он бежал следом. Если в лес — тоже. Если домой — спал у самого крыльца. — Ищите собаку, — тихо сказала бабушка. — Она его не бросит. И словно услышав эти слова, кто-то закричал: — Нашёл! Все бросились туда. За старым садом стояла покосившаяся собачья будка. Та самая, в которой уже давно никто не жил. Заглянули внутрь. А там... Пашка спал. Свернувшись калачиком. Обняв щенка. Видимо, сначала просто залез посмотреть. Потом решил немного полежать. Щенок пригрелся рядом. Тёплый воздух, запах дерева, монотонное жужжание пчёл... И оба уснули. Отец сначала хотел рассердиться. Даже открыл рот. Но увидел заплаканное лицо жены. Потом сонного сына. Потом белого щенка, который лениво поднял голову. И вдруг рассмеялся. Так громко, что через минуту смеялись уже все. Даже мама. Хотя ещё пять минут назад была уверена, что сойдёт с ума от страха.

Когда Алисе было пять лет, её мама, молодая красивая женщина, встретила мужчину. Не какого-то дядю, который задержится на полгода и исчезнет, а того самого, с которым они расписались неделю назад в загсе. Антон был бывшим военным, широкоплечим, с большими ладонями и тихим голосом, который так не вязался с его медвежьей фигурой. Алиса тогда, понятное дело, ничего не понимала. Она сидела на полу в своей пижаме с зайцами, укачивала куклу и искоса поглядывала на незнакомца, который принёс огромного плюшевого слона. Слон был размером почти с неё саму, серый, с длинным хоботом, который можно было закручивать. — Это тебе, — сказал мужчина, присаживаясь на корточки. От него пахло морозом и чем-то мужским, древесным. — Как его назовём? Алиса, которая была девочкой серьёзной и немного недоверчивой, ответила не сразу. Она долго смотрела на слона, потом на мужчину и наконец изрекла: — Вася. — Почему Вася? — удивилась мама, стоявшая в дверях. — Потому что он толстый и добрый, — объяснила Алиса и вдруг улыбнулась — так, что у неё ямочки на щеках появились, те самые, от которых у мамы каждый раз сердце таяло. Вот с этой минуты, собственно, всё и началось. Алиса с мамой переехали со съёмной квартиры в квартиру Антона, и девочка очень быстро, почти мгновенно, привыкла называть его папой. Мама не настаивала — просто однажды утром Алиса сама сказала в детском саду воспитательнице: «А меня папа придёт забирать». И никто не удивился, потому что он действительно каждый вечер приходил, сажал её к себе на плечи и нёс домой, аккуратно придерживая за ноги. А она хохотала и дрыгала ими, потому что сверху весь мир казался другим. Машины — маленькими, а шапки у прохожих ещё более смешными, чем обычно. Он баловал её. И не конфетами и игрушками без меры, а как-то по-настоящему, с выдумкой. Например, когда Алиса боялась темноты, он сделал на её стене огромного светящегося дракона, который, по его словам, охранял её сон. — Видишь, — говорил он, ведя маленькую Алисину ладошку по холодной стене, — у него добрые глаза. Он никому не даст тебя в обиду. Дракон был страшноватый. Зелёный, с оранжевыми крыльями и дымом из ноздрей, но именно в его глазах, нарисованных с особой тщательностью, и правда было что-то ласковое. Алиса засыпала, глядя на этого монстра, и чувствовала себя в полной безопасности. Они строили шалаши из одеял в гостиной, и отчим делал вид, что не понимает, куда она запропастилась: — Алиса! Алис-са! Где же моя доченька? Потерял! А она сидела под столом, завешенным пледом, зажимала рот ладошкой, чтобы не захихикать, и её маленькое сердце колотилось от восторга. А когда он наконец откидывал край пледа и делал круглые глаза: — О! Нашлась моя девочка! — она вылетала из своего укрытия и повисала на его шее, а он кружил её по комнате, пока у мамы чашки в серванте не начинали звенеть. Мама умерла, когда Алисе было двенадцать. Это случилось в марте, в среду, и запомнилось девочке на всю жизнь не какими-то особенно трагическими деталями, а именно обыденностью, с которой мир продолжал существовать. Утром мама сказала, что у неё болит голова, попросила налить ей чай с мёдом и легла на диван, укрывшись клетчатым пледом. Алиса ушла в школу. В тот день была сложная контрольная по математике. Когда девочка вернулась и открыла дверь своим ключом, в квартире было тихо. Слишком тихо. Телевизор не работал, только часы на кухне тикали, и этот звук казался непривычно громким. Мама лежала на диване всё так же, как утром, на боку, поджав колени к животу и подложив ладонь под щёку. Плед сполз на пол. Алиса подошла, тронула за плечо. — Мам?

Как мы выжили вообще?🙂

Детей решили спросить, как они понимают некоторые «взрослые» вещи. И были приятно удивлены. Дети умеют схватывать на лету самое главное: «Жених» Так дяденьку называют до того, как он женится. А после того, как он женится, его уже называют другими разными словами. – Аня, 9 лет «Аристократы» Если им предложить мясо тухлое и молоко прокисшее или хлеб засохший, они обычно отказываются. Говорят, что этого не любят. Вот такие они интеллигентные люди. – Юля, 7 лет «Муж» С этим человеком сложно. Потому что с ним много хлопот… Расходы большие… Подвести тебя этот человек может: например, сначала он был красивый и хороший, а после того, как ты на нем женился, стал ругучим и толстым. – Кирилл, 7 лет «Жена» Это девушка, которая готовит мужчине обед, стирает белье и ухаживает за его ребенком. – Андрей, 4 года «Интуиция» У кого она есть, тот к двери подходит и уже сразу чувствует, что за ней его поджидают. И поэтому заранее достает пистолет, врывается и без лишних слов начинает стрелять. – Воронцов, 8 лет «Бессонница» Это может быть у невесты. Лежит она ночью и думает: «Какое у меня завтра платье будет? Красивое или нет? А главное — какой у меня завтра муж будет?» – Маша, 7 лет «Круиз» После него мужчинам и женщинам часто приходится жениться. – Лена, 7 лет «Кипятильник» В поход его не берут, потому что в лесу трудно найти розетку. – Юля, 7 лет «Еда» Самая вкусная получается у бабушки, у мамы тоже хорошо получается. А папа зато хлеб хорошо режет! – Вера, 7 лет «Бортпроводница» Она должна быть обязательно худой. А то, если она будет толстая, она застрянет между рядами. Придется пилоту выходить и проталкивать ее по проходу. А это не очень удобно. – Даша, 7 лет «Живот» Это очень важное место у человека. Там расположены макароны, компот, борщ. Среди всего этого где-то еще сердце помещается. – Галя, 5 лет «Влюбленный» Вот, например, муж за женой ходит-ходит, глаз с нее не сводит целый день. Тогда она начинает догадываться, что он в нее, видимо, влюблен. – Марина, 7 лет «Стиральный порошок» Обычно это насыпают в стиральную машину. А вот что будет, если его насыпать в суп, я не знаю. Потому что еще не пробовала. – Даша, 5 лет «Гадание» Сначала я собиралась жениться на Яше, но потом я решила погадать на Леву, получилось, что лучше жениться на Антоне. – Маша, 6 лет «Джентльмен» Это то же самое, что и леди. Только мужчина. – Толя, 6 лет «Хвост» Он приделан к зверям сзади. Например, корова кончается и начинается он. – Оля, 4 года «Счастье» У детей этого половина на половину. Потому, что мама то ругает, то мороженое покупает. – Зульфия, 8 лет

— Какой тебе шарик купить, Ленок? Этот? А может быть вот тот? — Отец показывает рукой то на один воздушный шар, то на другой, их тут целая охапка. Ветер рвет их, бросает то туда, то сюда, шуршит нитками, играет. Хорошо, наверное, работать продавцом шариков. Это самая лучшая работа в мире! — Этот, папа. Я хочу с лошадкой, — наконец выбрала Лена, тыкнула пальчиком в понравившийся шарик и поглядела снизу вверх на отца. Тот высокий, закрывает головой солнце. Девочка любит смотреть на него вот так, прищурившись. Ей кажется, что вокруг папиной головы что–то светится. Так рисуют на иконах, которые стоят у бабушки в комнате. Баба Нина говорит, что это святые. Может быть, папа тоже святой, ведь он такой же грустный, как эти люди на бабушкиных картинках… Но нет, он совсем не святой, он же ушел от Лены с мамой… «Как таких земля носит?! Родную дочку, жену отринул! — возмущается Нина Андреевна, плюет в сторону. — Черт, не мужик, а д р я нь!» Ни мама, ни бабушка никогда не стесняются ругать Бориса при девочке. Она же должна знать, кто тут хороший, а кто плохой. Нет, сначала всё было как будто нормально, Ирина ходила счастливая, радостная, баловала мужа, ластилась к нему, как кошка. А потом, когда сменила работу, ей вдруг стало всего мало. Мало денег, места, еды, мало того, что каждое лето Борька вывозил семейство на море, а сам работал без отпуска, мало одежды и вообще, как говорила Иришка: «Мы живем как нищие, я и так вон ребенка в сад отдала, сама работаю, кручусь, а у других жены ведут хозяйство, занимаются детьми, собой, в то время как мужья вкалывают! И это нормально!» Боря не «вкалывал». Да, он ходил на работу, что–то там делал, ковырялся, но не начальствовал, не руководил, а подчинялся, ничего, как сказала Нина Андреевна, не достиг. Даже не подворовывал, как мужья Ириных сотрудниц. Хотя это называлось не «воровать», а «шустрить». Женщины так и говорили: «Мой нашустрил, вот теперь на даче беседку будем делать. Освоил, так сказать, денежки!» Все хихикали, переглядывались, а Ира сидела хмурая, недовольная. Боря никогда ничего грамотно не «осваивал». Недовольство копилось, нарастало, спрессовывалось, а потом взорвалось скандалом. Ира сыпала упреками, говорила, что теперь жалеет о замужестве, не стоило тогда спешить, но она–то, дурочка, боялась, что никому она больше не приглянется. Обманулась… Боже, как она обманулась… Он слушал молча, только сжимал кулаки все сильнее и сильнее. Нет, бить жену он не собирается, просто надо же как–то сдержаться. Но когда Ира упомянула тещу, её зубы, которые она хочет сделать в дорогой клинике, а Боря не дает денег, тот не выдержал. — Мало вам все? А сколько надо? Нет, ты скажи, я органы продам, чтобы тебе, ненасытной, хватило! — заорал он, вскочил, заметался по кухне. Ирина вспыхнула, испуганно отпрянула, решив, что муж сейчас набросится на неё, а потом, поняв, что этого он не сделает, тихо сказала: — Ты, Боря, неудачник, не мужик, а так, недоразумение. И знаешь, всем будет лучше, если ты уйдешь. Нет, ну правда! Сколько можно меня нервировать! Да, он Ирку раздражал. Шумно ел, пил, кряхтел ночью, вечером, когда приходил с работы, бросался к Ленке, а её, Иру, как будто и не замечал, нет чтобы спросить, как у неё дела! Имел какие–то увлечения, строил из спичек домики, занял этими своими ребяческими поделками целую полку. Д у р а к!

Сашка терпеть не могла дни, когда в детский дом приходили потенциальные усыновители! Потому что за семь лет, что она прожила здесь, её ни разу так и не выбрали.Раньше, когда она была совсем маленькой, она ждала этих дней. Как завороженная смотрела на красивых тётенек и дяденек. Они казались ей волшебниками, которые заберут её к себе в замок! И новая мама будет целовать её на ночь.А новый папа будет катать её на плечах. И ещё у неё будет своя комната. И не нужно будет каждый день видеть этого противного Витьку. Он всё время норовил подергать её за косичку и обзывал Зябликом.Сашка не знала, что значит это слово. Но оно казалось ей очень обидным. А Витька знай твердит: -Зяблик! Зяблик! — Ей было пять лет, когда она попала в детский дом. Родители её погибли в аварии. Сашка всё никак не могла понять, почему мама и папа не приходят. И почему они её оставили.С годами она осознала, что их больше нет. И постепенно стала забывать их лица. Они стёрлись из памяти. Забылись их голоса. Забылись запахи. Забылся дом, в котором они жили вместе. Сашке так хотелось, чтобы однажды её выбрали! Но чуда не случалось, а она росла и начала понимать, что её никогда не выберут. Просто девочка была дурнушкой.А выбирали всегда красивых девочек с бантиками в роскошных волосах и с милыми улыбками на лицах. Витька продолжал её доставать. Только теперь Сашка знала, что зяблик это птичка.В этот день снова пришли усыновители. Всех девочек нарядили, заплели банты в косы. А Сашка взяла и обкорнала себя под мальчишку. Ей больше не хотелось , чтобы её кто-то выбрал. Она решила, что в своей жизни всё и всех будет выбирать сама! Увидев её с короткой стрижкой, воспитатели ахнули, а Витька, как обычно бросил ей в спину : -Зяблик!Сашке исполнилось двенадцать. Витька же был старше её на три года. В тот день её не выбрали. Уж очень устрашающе выглядели её неровно остриженные волосы, да и глаза девочки метали громы и молнии.Через три года из детдома выпустился её заклятый враг Витька. Попрощавшись со всеми, он вдруг подошёл к Сашке. -Пока что ли, Зяблик? — -Пока — пока, — равнодушно ответила Сашка.-Ты тут держись! Недолго осталось! Три года всего! А потом я тебя к себе заберу! — твёрдо сказал Витька. - Ещё чего! Кто тебе сказал, что я тебя выберу? Дyрак ты! — нагрубила она в ответ. Витька посмотрел на неё долгим странным взглядом и ушёл, ни разу не обернувшись.

Маленькая кошечка Сима родила трёх котят. Мёртвыми. Ну, так случилось. Бывает. Домашняя кошка, никогда не рожавшая, и вот... Семья, в которой она жила, захотела ещё пушистиков, кроме неё. И самым логичным им показалось получить котят от своей любимой Симочки. Но не получилось. Котят похоронили, и молодая семья, в которой жила кошка, решила прекратить эти эксперименты, и просто по прошествии определённого времени взять котят с улицы. А на Симочку перенесли максимум внимания. Правда, её и раньше не обижали. Теперь же девушка и её муж не спускали её с рук. Так что, Сима купалась в лучах любви и ласки. Таким образом они пытались отвлечь её от грустных мыслей. Этим вечером молодые были приглашены в гости, и оставив открытым окно на пятом этаже, и погладив любимую кошку, уехали. Сима залезла на подоконник и стала смотреть вниз, на происходящее во дворе. Каждый кот это делает. Просто любопытство, да и банальная скука. Вот, чёрный кот пробежал. А вон, соседи слева вывели погулять свою скандальную болонку. Она знала всех жильцов и их питомцев. А это незнакомый мужик. Он несёт большой, целлофановый пакет. Шерсть на Симином загривке стала дыбом. Она выгнулась дугой и зашипела. Кошка не могла объяснить, что так сильно встревожило её. Но что-то там, в пакете. Что-то такое, от чего её нервы напряглись как струны. Ей показалось. Но, нет. Ведь такого просто не может быть. Мужик бросил в открытый бак с мусором пакет и ушёл, а кошка... А Сима всё не могла успокоиться. Шерсть всё так же дыбом торчала на спине, сигналя SOS во все стороны. Ей казалось, что её котята зовут её. И почему-то из того мусорного бака, куда мужчина опустил пакет. Сима вылезла на маленький парапет за окном. Оглянувшись вокруг она заметила трубу. Голую водосточную трубу. Не спрашивайте как, но через пол минуты она была внизу, и прыгнув в бак разорвала пакет, выброшенный незнакомым мужиком. Шесть малюсеньких, только что родившихся, котят тихонечко пищали. Вернее, ещё дышали и открывали маленькие ротики. Сима схватила первого и понесла. Шесть раз. Шесть раз вниз по абсолютно скользкой водосточной трубе, и шесть раз вверх по ней же, но уже с котёнком в зубах. И не спрашивайте меня, как это возможно. Я сам этого не понимаю. На мой взгляд совершенно невозможно. А на взгляд Симы, это было просто и естественно. Когда поздно вечером молодая пара вернулась домой, они нашли на диване… ... Симу и шесть котят, которые вовсю сосали её набухшие соски. Кошка посмотрела на девушку и её мужа, совершенно счастливым взглядом и протяжно мяукнула. - Боже мой, сказала девушка, откуда. Откуда, Симочка? Но та, вместо ответа... Вместо ответа она обняла лапами своих новых малышей и счастливо улыбнулась. Малыши, наевшись тихонько спали толкая свою маму Симу в живот маленькими лапками. - Что будем делать?- спросил муж. - Как, что? - ответила жена. - Придумывать имена.

Толстая кондукторша наслаждалась своей властью. Со злым блаженством в маленьких, заплывших от жира, глазках взирала она на худенькую испуганную девушку. - Сейчас остановимся у отделения милиции и будем оформлять! – визжала тетка, - В моем автобусе зайцы не ездят, милочка! Игорь Байков уже давно не ездил на общественном транспорте, но сегодня его машина не завелась, категорически, он не стал вызывать водителя или такси, а решил в кои-то веки прокатиться на автобусе. Сел он на своей остановке и сразу увидел эту сцену. Невысокая худенькая девушка лет двадцати судорожно что-то искала в маленькой сумочке. Руки ее дрожали, она всхлипывала и оправдывалась: - Я кошелек дома забыла, правда. Можно я просто выйду, я пешком дойду. - Ну нет, дамочка, я это так не оставлю. В милицию! – кондукторша важно уперлась руками в те места, где в далеком детстве у нее была талия. Игорь, может, и не обратил бы на все это внимания, в то время, а это был 1996 год, несправедливость и грубость были обычным явлением, но девушка вдруг посмотрела прямо на него. У нее были огромные от страха, ярко-синие глаза, в которых застыла мольба, искренняя, обращенная почему-то именно к нему, к Игорю. Что-то сжалось у него в груди от этого взгляда, как-то странно екнуло сердце. Игорь вспомнил девочку из своего детдомовского детства с такими же глазами. Катька была младше его на четыре года. Он не помнил, как они подружились. Может, ему понравилось то, что девочка была очень похожа на его маму? Катьку все обижали, она была маленькая, с большими грустными глазами, и очень болезненная. Девочка не могла постоять за себя, тогда Игорь стал ее защитником. Сначала у него это не очень получалось, потому что он тоже не отличался крепким здоровьем. Тогда он начал усиленно заниматься спортом, и вскоре никто из детдомовских уже не решался обидеть Игоря и его подружку. Но потом Катьку забрали в приемную семью. Она и радовалась и плакала. Не хотела расставаться со своим другом. Они, конечно, договорились писать друг другу, но так ни одного письма Игорь и не получил. Он несколько месяцев каждый день надеялся на весточку от Катьки, пока случайно не подслушал разговор воспитателей про то, что ее увезли за границу. Только тогда он понял, что она ему не напишет. Девушка в автобусе была такой беспомощной, что Игорю захотелось спрятать ее от этого ужасного мира. Он решительно подошел к девушке и обнял ее за плечи: - Привет, любимая, что случилось? Ты опять не ту сумочку взяла? Сейчас все уладим, - он повернулся к тетке: - Два билетика, пожалуйста. Такая эффектная женщина и так некрасиво кричите. Улыбнитесь, Вас снимает скрытая камера! Он сунул опешившей кондукторше деньги, выхватил у нее из рук два талончика и увел девушку в конец автобуса. Тетка крутила головой во все стороны, на полном серьезе отыскивая глазами ту самую камеру и глупо улыбалась. Остальные пассажиры тихо хихикали, но так, чтобы она не заметила. Игорь продолжал обнимать девушку за плечи, а она и не вырывалась, наоборот, спрятала лицо в его куртку. Он чувствовал, что она продолжает дрожать, и вдруг начал ей нашептывать пришедшие на ум строки: - Я люблю, как дышу. И я знаю: Две души стали в теле моем. И любовь та душа иная, Им несносно и тесно вдвоем… Девушка подняла на него удивленные глаза и тихо спросила приятным голосом: - Вы любите Пастернака? - У меня в детдоме из своих, личных вещей, была только книжка его стихов. Когда меня забирали у мамы, я схватил ее и никому не отдал. Моя мама была очень интеллигентная, до того, как спилась. - А где Ваша мама сейчас? - Ее давно уже нет, - грустно ответил Игорь, он хотел сказать что-то еще, но автобус вдруг резко затормозил, и девушку кинуло в сторону. Игорь поймал ее и крепко обнял, чтобы она не упала…

Вот это преображение😲

До конца🙂

Я тогда с вызова шла, от бабы Нюры - давление у нее опять скакнуло, на погоду, видать. Иду мимо дома покойной Марьи Ивановны, Царствие ей Небесное, и вижу: у калитки машина стоит. Городская, блестящая, вся в грязи - дорога-то у нас сами знаете какая, особенно по осени. А на крыльце - внук её, Андрейка. Ну, как Андрейка... Андрей Андреевич теперь.Мужчина видный, в городе большим начальником стал, говорят. Родителей-то он рано схоронил, авария там страшная была, одна Марья его и поднимала.Стоит он, значит, на ветру, куртку кожаную на груди распахнул - жарко ему, видать, от злости. А перед ним - наш дед Егор. Печник. Ему уж под восемьдесят, а он всё прямой, как жердь, и борода седая по ветру развевается.Я шаг замедлила. Чую - неладное творится. А Андрей руками размахивает, кричит так, что даже ветер перекрикивает:- Да пойми ты, дед! Это прошлый век! Мне место нужно! Я тут всё переделаю, котел поставлю двухконтурный, батареи проведу. А эта глыба пол кухни занимает! Сносить её надо, сносить под корень!А Егор стоит, опирается на свою палку узловатую, и смотрит на него. Не зло смотрит, а как-то... жалеючи, что ли. И говорит тихо:- Ломать - не строить, парень. Я эту печь твоей бабке клал, когда тебя еще и в проекте не было. Она - сердце дома. Вынешь сердце - дом умрет.- Да что ты заладил: сердце, сердце! - Андрей аж ногой топнул. - Кирпичи это! Глина и сажа! Я тебе деньги плачу, дед. Хорошие деньги. Разбери по-человечески, чтоб я сам кувалдой не махал.- Деньги твои мне без надобности, - Егор повернулся и пошел прочь, шаркая калошами по жухлой траве. - А грех на душу я брать не стану. Сам ломай, коли рука поднимется.Андрей сплюнул в сердцах, выругался нехорошо и в дом заскочил, дверью так хлопнул, что, казалось, стекла посыплются.Я постояла немного, вздохнула. Ох, молодежь, молодежь...Вечером не выдержала я. Душа не на месте. Марью-то я хорошо знала, мы с ней почти сорок лет бок о бок прожили. Думаю: зайду, может, успокою парня, чайку заварю. Взяла баночку варенья малинового, халат свой белый сняла, платок пуховый накинула - и к ним.Захожу в дом, а там... Батюшки! Пыль столбом, известка летит. Андрей в одних джинсах и майке, весь в пыли с ломом в руках. Посреди кухни - она. Русская печь. Большая, беленая, с лежанкой. Стоит, как барыня, только бок уже ободран, кирпичи рыжие наружу торчат, словно раны открытые.- Андрей, - говорю, - ты бы хоть передохнул, милок.Он обернулся, глаза шалые, пот по лбу грязными ручьями течет.

Дело житейское — А доски я покупал! Я, поняла?! — уже практически орал Дима, бил себя в грудь кулаком, плевался, вытирал рот рукавом и бешено таращил глаза. Он никак не ожидал, что невеста, Зина Орлова, даст ему от ворот поворот, ведь все было так хорошо, и он уж себе и место в избе присмотрел, и тетке сказал, чтоб деньги откладывала ему на костюм, а тут вон оно как… Доски для Зиночкиного забора Димон купил у дяди Вани. Держащем стройматериалы, далеко не новые, на каком–то пахнущем плесенью и кошками складике у станции, далеко не новые. Купил, сколько велено, даже рулеткой перемерил, подходят ли. Да и пусть будущий тесть потом ворчал, что гнилые и сучковатые. Не нравится — сам поезжай и выбирай. Что он, Димка, должен каждую дощечку оглядывать, обнюхивать и поглаживать на предмет сучков? Дудки! Дяде Ване на бутылку еще надбавок кинул, и все равно Димон тогда круто сэкономил. Зина дала ему денег на материал для забора у родительского участка. Большая пачечка тогда получилась, Зинка вложилась, тесть с тещей тоже… Дима и не стал даже много добавлять, так, пару купюр от себя для порядка отслюнявил. Зачем больше, если и так хватает! Нет, он даже сэкономил, к мужикам на лесопилку не поехал, а договорился с Иваном Яковлевичем, местным алкашом, что купит у него то, что валяется на складе. А на остаток, разницу, купил себе на рынке прекрасные охотничьи сапоги, лодку надувную и шапку. Зачем, не знает, но просто захотелось побаловать себя. — Да нам и надо–то всего ничего! А тебе хорошо будет, да, дядь Вань? И тебе выгода, и мне! — выловив Ивана перед рюмочной, приобнял его Димка, повел в сторонку. — Так по чем отдашь? Мне, понимаешь, перед Зинулей выслужиться надо, никак замуж не идет, а уж очень она мне хочется, я ее окучиваю, окучиваю, а она ломается. Дом у Зинки же, хозяйство, тепленькое местечко, не упустить бы! Так что? Дядя Ваня скептически поморщился, пожал плечами. — Тут дело–то какое, Димка… Зина — она баба железная, кремень и этот… Как его?.. — Мужчина пощелкал костлявыми пальцами, подыскивая слово. — Цемент. Кстати, не нужен? У меня два мешка валяется. Лет уж семь… — Да не нужен мне цемент. А про Зину ты зря, да какая разница вообще?! Она за меня тоже ухватилась, без мужика–то как?! Сына кто будет воспитывать? Но мы это быстро решим, с сыном, а вот доски… Сколько хочешь за свою гниль? Иван задумался, пошамкал губами, посчитал что–то, глядя в небо, потом назвал цену. — Ну–у–у–у! Это грабеж, дядь Вань! Ты в руках и денег–то таких никогда не держал. Пропьешь. Давай скидку мне! — возмутился Дмитрий. Поломавшись и увидев у Димки в сумке чекушку, Иван Яковлевич согласился. На том и расстались. А потом Дима и его друг Михаил подогнали Мишкин грузовичок, на котором тот занимался частными извозами, и погрузили те злосчастные доски. К Зине приехали ночью, свалили все у ворот. Девушка встретила жениха с фонарем, позволила себя поцеловать. Дима бы и остался там, у Зины, тихонько пробрался в ее комнату, Андрейку, сына, отправили бы к деду с бабкой, а уж сами… — С ума сошел? Домой иди. Ну всё! Всё! Андрейка температурит что–то. Она последний раз клюнула его в щеку, провела рукой по губам, по поросшему щетиной подбородку и убежала, накинув на плечи платок. — Покормила бы хоть! — бросил он ей вслед. Зина на миг застыла, обернулась. — Погоди, пирогов принесу. Да отстань, увидят же! Зине двадцать два, она растит сына одна, «нагуляла», привезла мальчонку в одеяльце из города, где училась и работала, встала перед родителями, гордая, всем своим видом говоря, мол, если выгоните, уйду, в ногах валяться не стану. А Зинина мама, Полина, помедлила, нахмурилась, но через секунду уже встрепенулась, потому что Андрей заплакал, пора было менять пеленки.

Если муж отправляет вас на работу - покажите это видео🙂

Мария Петровна затеяла уборку в своей избушке. Так она называла свой дом в деревне. Хотя на избушку он не похож. Муж строил дом на совесть. Лет двадцать назад уговорил Степан жену продать квартиру в городе и купить домик в деревне. Сам он до женитьбы жил с родителями в селе, поэтому навсегда прикипел к земле, к утреннему мычанию коров, выгоняемых в стадо, квохтанью кур и вечерним закатам.Мария жила с родителями в небольшом городке, куда Степан приехал в командировку. Да так и остался, любовь у них случилась с первого взгляда, долго не женихались, свадьбу сыграли, через год Митя родился. Маша хотела жить в городе и молодой муж, опьянённый любовью, поддался на уговоры жены. Работал на заводе, жену и сына любил, но вскоре стала замечать Мария, неладное с мужем творится!Придёт Степан с работы, поужинает и как неприкаянный весь вечер. Мария ему что - то говорит, а сама чувствует - нет мужа рядом. Где - то далеко он, не слышит жену, она про Митю рассказывает, Степан смотрит, а чувствует Маша - мысли у него в другой стороне. Уже и мысли нехорошие стали ей в голову приходить - не завёл ли Степан зазнобу себе? Коллектив на работе женский, Степан мужик видный. Стынет сердце у Маши, а спросить боится, вдруг скажет, что не любит больше, другая есть? Набралась в один вечер смелости и завела разговор. Степан от удивления чуть дымом от цыгарки не подавился. Долго смотрел на супругу, а на той лица нет, ответа честного ждёт. Вздохнул и сказал: - Маша, кроме тебя и сына никого у меня нет, люблю я вас больше жизни и любить буду! Но нет мне жизни в городской квартире, деревенский я, понимаешь? Спать лягу, глаза закрою и поля наши вижу, дом родительский. Утром жду, когда собака лаять начнёт. Не могу я, Маша, извёлся совсем! Поехали в деревню, а? Сначала у моих поживём, дом свой строить буду, только согласись, подумай! Маша и думать не стала, любила мужа крепко, видела, как мается! Рада, что не в разлучнице причина, сказала мужу: - Решай, Стёпушка, как тебе лучше, а я за тобой хоть на край света, на всё согласна! Обрадовался Степан, жену обнял, закружил по комнате, смеётся. Все вопросы быстро решились, к родителям уехали. Родители мужа их с радостью приняли, хотели, чтобы сын в селе остался, но не перечили, дали молодым самим выбрать, где жить. К Марии сразу, как к дочери отнеслись. Строиться помогли и деньгами, и советом. Отец Степана вместе с ним дом ставил. Как игрушка изба получилась, всё для жены и сына.Но недолго Степан в новом доме прожил, всего- то пять лет. Заболел и не поднялся. Осталась Мария вдовой. Митя уже в школе учился, очень об отце горевал. Но жить дальше надо, сына поднимать, учить. Свёкры во всём помогали. Митя школу закончил, в училище в город поступил, но всегда говорил, что после учёбы к матери вернётся, как и отец, не мыслил себе жизни без деревни родной. В армии отслужил, осенью домой возвращается, да не один, с невестой. Как один миг промелькнули воспоминания, Мария в избе всё моет, да пироги стряпает, готовится к приезду сына! На душе волнительно, что за девушку матери привезёт, уживутся ли с невесткой? И о свадьбе надо подумать! Хлопот много, мысли разные, а дело идёт! На следующее утро сын приехал, издали увидела Мария, как они к дому идут. Подошли ближе, женщина обомлела! Невестка маленькая, худенькая, видно, что стесняется, за Митю прячется. - Батюшки, да совсем худа! Не на диетах ли новомодных сидит, вот ещё напасть будет! Но промолчала, приняла, как родную. Стали молодые обживаться, о свадьбе думать. Сын так и сказал, что свадьба только дома, в деревне будет. Всё хорошо вышло, свадьбу отгуляли и зажили молодые своей семьёй.

Вечером я возвращаюсь домой и захожу в подъезд. На ступеньках сидит дедушка с пачкой кошачьего корма. Я спрашиваю: "Всё в порядке? Вы к кому?". Дед отвечает, что ждет одного местного кота, которого подкармливает и с которым иногда гуляет. Я думаю, что такое бывает. Открываю дверь своей квартиры, и мой кот мгновенно мчится к деду. Старичок сразу поднимает его на руки и обнимает, а кот трется об него. Я в полном шоке, ведь он никогда так не ведет себя со мной. Думаю: "Мой кот завел себе ДЕДА!"

Когда муж отвез больную жену в глушь... К субботе слабость вымотала Арину окончательно. Утром она пришла на кухню, включила чайник и через несколько минут обнаружила себя у окна. В руке была ложка, а зачем она её взяла, Арина не помнила. Константин вошёл уже одетым. Поставил на стол чашку и спросил, успеет ли она собраться до обеда. Его мать ждала их к одиннадцати. Нужно было снять занавески, перебрать шкаф на лоджии и вымыть окна после зимы. — Костя, мне сегодня совсем плохо. Съезди один. Он посмотрел на часы. — Мама купила тебе ватрушки. Не заставляй её обижаться. Ты же знаешь, как она всё принимает. Арина хотела сказать, что ватрушки не прибавят ей сил. Но спорить не стала и пошла одеваться. После отказов Константин обычно замолкал, переставал отвечать на вопросы и до вечера всем видом показывал, что жена поступила с ним несправедливо. У Тамары Сергеевны сыну сразу поставили блины и налили свежий чай. Арине хозяйка протянула коробку со старыми журналами. — Перебери на лоджии. Только не выбрасывай те, которые ещё пригодятся. На лоджии было холодно. Из щели возле рамы тянуло сыростью, пальцы быстро онемели. Арина присела на низкий табурет и стала складывать журналы в две стопки, хотя буквы на обложках расплывались перед глазами. Из комнаты доносился голос Тамары Сергеевны. Она рассказывала сыну про соседку, которая переставила горшки на общем подоконнике. Константин изредка поддакивал и стучал ложкой о край чашки. Разобрав нижнюю полку, Арина собрала ненужные журналы в плотный пакет. Поднять его с пола не получилось. Она позвала мужа. — Костя, вынеси, пожалуйста. Он заглянул на лоджию, но с дивана не встал. — Потом вынесем. Я с мамой разговариваю. — Мне нужно освободить место сейчас. Тамара Сергеевна появилась в дверях и вытерла руки полотенцем. — Ты приехала на два часа и уже командуешь? Дай сыну спокойно посидеть.

Мы с моей младшей дочерью возвращались на машине домой: я - за рулём, она - на заднем сиденье. Настроение было хорошим, и наш синенький Пыжик уверенно и резво преодолевал километр за километром, приближаясь к дому. Оставалось примерно полпути, слушали радио. Я посмотрела на часы и вспомнила, что мне надо принять таблетку, которую запивают молоком. А до дома ещё ехать минут двадцать, так что решила пить на ходу. Достала одной рукой маленький пакетик молока из сумочки с пассажирского сиденья и поставила его в специальное углубление для бутылочек c водой рядом с ручным тормозом, а таблетка у меня в кармашке была. Тем временем подъехали к перекрёстку, а светофор почему-то не работает. Ну что же, случается и такое. Действую по правилу главной дороги, не страшно. Я за рулём более восемнадцати лет, поэтому никаких особых волнений не испытываю. Выезжаю на середину и пропускаю встречных, чтобы повернуть налево. Вот, думаю, сейчас поверну, потом и таблетку проглочу. Стою, пропускаю, машин много. Ну, вот и конец нескончаемой веренице... Жму на газ. И вдруг откуда ни возьмись - белый микроавтобус! Как из воздуха! И всего метрах в шести-семи от нашего Пыжика! Да на скорости! Ничего не успеть за такой короткий момент. Жму на тормоз до упора, кричу дочери, чтобы легла за сиденье, и закрываю глаза... Жду удара... Через секунду-две по телу проходит какая-то специфическая волна, а удара нет! Открываю потихоньку глаза... Микроавтобуса нет, дорога свободна, а сзади начинают дудеть на все лады... Быстрёхонько жму на газ и пролетаю злосчастный перекрёсток. Сердце колотится где-то в горле... Я прижимаюсь к обочине и останавливаюсь, включив аварийки. (Это я рассказываю долго, а случилось-то всё за считанные секунды.) Оборачиваюсь к дочери. Та сидит испуганная и спрашивает: -- Мама, что это было? -- Май, с тобой порядок? -- Да. -- Сильно испугалась? Белый микроавтобус видела? -- Видела! Он чуть в нас не въехал! -- А куда он делся-то, Май, не заметила? -- Исчез... Разговаривая с дочерью, я оглядывала перекрёсток и вдоль, и поперёк... Странно, но всё было как всегда - машины двигались во всех направлениях... Никто, кроме меня, не остановился... -- Ой, мама, смотри! Пакетик с молоком лопнул! Смотрю, и правда! На пакетике видна трещина, и молоко вытекло в углубление... Странно. Постояв ещё немного и успокоившись, мы тронулись в путь. И всю дорогу домой я размышляла над случившейся ситуацией. В сто первый раз пожалела, что до сих пор не установила себе в салон видеорегистратор. И ещё. Та волна, которая прошла через меня во время "аварии", она мне знакома! Это, если кто знаком, как в фазе через стекло пройти, больше и сравнить как-то не с чем... Вечером рассказала мужу о случившемся. Он очень внимательно выслушал, потом пошёл осматривать Пыжика. Повреждений не было даже самых незначительных. Да я бы по-любому почувствовала даже минимальное столкновение, если бы оно было... Вот и думаю-гадаю, что это было? Может, я с ума схожу? Но дочь-то тоже видела этот микроавтобус. Жаль, не было возможности других водителей расспросить... Вот такая случилась со мной история... Автор: ELEMAT.

Полчаса тишины )

В дверь постучали, и Екатерина пошла открывать. В гости она никого не ждала, но мало ли, кто решил к ней вечером заглянуть на огонек.На пороге стояла девушка. Женщина смутно припомнила, что она ее где-то видела.- Здравствуйте, - тем временем робко произнесла нежданная гостья, - вы ведь мама Павла?- Ну, мама. А Павлик в армию ушел служить, - Екатерина посторонилась, чтобы пропустить девушку, и та бочком-бочком протиснулась в квартиру.А когда при электрическом свете женщина разглядела визитершу, вспомнила, где она могла ее видеть – на проводах у сына.Ноябрь в прошлом году выдался морозным, сборы были назначены на ноябрьские праздники, сугробов намело… Проводить Павла на службу собрались только самые верные друзья, из девушек была только вот эта. Екатерина даже вспомнила, как ее зовут – Оля. Она еще тогда спросила шепотом у Павла, мол, твоя зазноба? Сын как-то неопределенно мотнул головой и отмолчался. И вот – на тебе, спустя полгода Оля стоит на пороге их квартиры.- Что-то случилось? – участливо спросила женщина и предложила Ольге чаю.- Мне неудобно вас обременять, но, поймите, кроме вас и Павла у меня больше никого нет… - Оля расстегивала пальто и вдруг расплакалась. А Екатерина наконец-то увидела большой живот своей гостьи.- Да ты никак беременна! – она всплеснула руками. – Пашка знает?Женщина все поняла. Вот только недоумевала – сын служит вот уже полгода и ни словом в письме не обмолвился, что скоро станет отцом, а она, его мать, бабушкой.- Не знает Паша ничего, я ему не сказала. Думала, когда вернется, тогда и узнает. Мне уже через пару месяцев рожать, бабка моя, когда узнала об этом, из дома выгнала. Родителей у меня нет, умерли, когда я совсем маленькая была. Бабка меня воспитывала, а она жуть, какая строгая. Я больше не знаю, куда идти… Вы меня тоже прогоните? – Оля не переставала плакать.- Да ты что, с ума сошла? Неужели я своего будущего внука на улицу выгоню! Поживешь у меня, а там и Пашка вернется, свадьбу сыграем!

Рая собирала сумку. Положила платок цветастый, что купила для матери, чулки, прочные такие, с пятками, как мать любит, фланелевый халат и ситичка на платье, тётя Катя ей сошьёт, меховые тапочки, халвы подсолнечной...-Рая, на танцы пойдёшь?В дверь комнаты заглянула Зина, бывшая соседка по комнате, за много лет работы на фабрике, заработала Рая на отдельную комнату в общежитии.-Не, в деревню поеду, мать письмо прислала, плохо что-то ей, поеду, давно не была уже.-Ну гляди, Толька Евдохин пластинок новых говорит принесёт.Рая равнодушно пожала плечами, да ну его, этого Тольку, морочил голову Рае, много лет, плюнула, послала, так он к Зинке переметнулся, ходит хохочет, не серьёзный он, Толик.Женат был два раза, а Рая ни раз не была замужем.Сначала Сашку из армии ждала, а он приехал и помотав нервы Рае, уехал обратно, оказывается женился, Сашка в армии, жена и ребёнок у него там...Переживала Рая сильно, еле вылезла из чёрной ямы отчаяния.Вроде ожила Рая, как встретила Михаила, идеальный мужчина думала...женат оказался... уже думала родить ребёнка от кого- нибудь, да не получалось.С Толиком связалась так, от отчаяния.Поехала к матери, вспоминая строки из письма, что написала тётя Катя, мать была безграмотная, надиктовывала соседке письма, та и писала.Про огород, что уродил в этом году много тыквы, про сено, что накосили с Катей для материной козы Машки и тёти Катиного козла Яшки.Про картошку, которую выкопали с Катей...В конце тётя Катя от себя приписала что мать плоха...Плохо ей, Раиса, приехала бы ты, заговариваться стала, тебя всё поминает...Взяла отпуск Рая и поехала в родную деревеньку.-Здравствуй, Рая, - здороваются с ней односельчане, мать уважали в селе, всю жизнь дояркой проработала. Раю родила поздно, от заезжего шабашника, получилась Рая чернявенькая, черноглазая, маленькая и гибкая, как лоза.Отца не видела никогда, да и не надо ей это было, матери хватало.В пятнадцать лет уехала в Москву, поступила в ПТУ, устроилась на фабрику работать, так и осталась, сначала шесть человек жили в комнате, потом четверо, потом с Зиной остались, три года назад комнату ей в новом общежитии выдали.Как живёт? Да нормально живёт, обычно, как все и даже лучше...-Мама...Рая стоит в дверях, смотрит на маму, которая прилегла на диванчик прямо в одежде.