То ли звёзды в тот день сошлись под каким-то неправильным углом, то ли заграничное вино оказалось слишком крепким, но Лидия Петровна внезапно решила провести эксперимент. Лично проверить на практике Леночкину теорию. Секрет секретарши был в чемодане, но чемодана у Лидии Петровны не было.
— Пал Палыч, у Вас не найдется пустой коробки? — спросила она у завхоза, заглянув на склад перед уходом.
— Хоть две, Лидия Петровна. Переезжаете? — поинтересовался он.
— Начинаю новую жизнь, — загадочно ответила она, принимая из его рук коробку от монитора.
Коробка Лидии Петровне понравилась: глянцевая, здоровенная и к тому же с ручкой. Такая тара, в отличие от Леночкиного чемодана, без сомнения, легко выдержала бы длительный перелет.
Выйдя из офиса через заднюю дверь, Лидия Петровна воровато оглянулась и загрузила в коробку два увесистых кирпича, оставшихся после летнего ремонта крыльца. Вроде никто не видит, не хватало только, чтобы потом судачили, что главбух кирпичи ворует…
Шагая проходными дворами к метро, Лидия Петровна отметила, что зима весной так и не хочет сдавать свои позиции. Ветер по-хозяйски лез под шарф, а снежная крупа нещадно била в лицо. Всего-то два кирпича, но коробка казалась издевательски тяжёлой, а тонкая пластиковая ручка впивалась в замёрзшие пальцы.
«Ничего, ничего, держись, — подбадривала себя Лидия Петровна, перехватывая груз другой рукой. — Сейчас из сумерек выплывет Он. Подхватит мою ношу, скажет: „Боже мой, женщина, что же Вы так надрываетесь?“ И я улыбнусь той самой улыбкой — я помню, какое лицо при этом было у Леночки...»
Но она уже почти дошла до метро, а Он так и не появился. Однако женщина не теряла надежды — вот сейчас она войдет в метро и…
В метро её чуть не снесли с ног. Мужчины в тёмных пуховиках, натянув шапочки, капюшоны и наушники, неслись мимо плотным потоком, виртуозно огибая Лидию Петровну с её ношей. Она замерла у эскалатора, картинно перехватывая коробку и театрально вздыхая так, что запотели очки. Но никто не остановился, не предложил помощи, и ей пришлось, в конце концов, самостоятельно шагнуть на движущееся полотно.
На платформе она еле-еле удержалась от соблазна оставить коробку около лавочки и быстро шмыгнуть в вагон. Но, как назло, сотрудник полиции, оказавшийся неподалёку, начал поглядывать на нее с подозрением.
Лидия Петровна догадалась, что этот взгляд совершенно не сулил ей ни помощи, ни поддержки. Поэтому, от греха подальше, работая коробкой, как тараном, женщина быстро впихнулась в вагон.
— Мамаша, куда Вы с этим гробом лезете?! — рявкнул мужчина в камуфляже, отпихивая её локтем от поручня. — Заняли полплощадки!
Её пихали, толкали, два раза коробка оказалась на её ноге, и к концу поездки весила уже никак не меньше сотни килограммов. Лидия Петровна старалась сохранять на лице выражение кроткой беззащитности, но вместо образа слабой женщины в стекле вагонной двери отражалась взмыленная и злобная фурия.
Лидия Петровна постояла немного на автобусной остановке около метро, ещё повздыхала, поделала печальные глазки стоявшим там же нескольким мужчинам посимпатичнее, но те не обратили на неё никакого внимания.
Лидия Петровна не стала делать даже попыток попасть внутрь автобуса — там толпа была еще похуже, чем в вагоне. Пассажиры осаждали автобус, как сарацины — средневековую крепость, и выжить в этой давке у Лидии Петровны не было ни малейшего шанса.
Обернув пластиковую ручку коробки носовым платком, она решительно двинулась в сторону дома. «Не так уж и далеко, если задуматься… а лучше не задумываться,» — сказала сама себе Лидия Петровна.
Микрорайон, казалось, вымер, и на дорожке, ведущей к дому от метро, людей не было видно. Она шла и шла через эту ужасную снежную кашу, через ледяную крупу, через ветер… Остатки заморского алкоголя выветрились из её головы напрочь, и теперь женщина проклинала себя на чем свет стоит за свою непролазную глупость. До дома оставалось метров двести, и ей казалось, что это будут худшие двести метров в её жизни.
