Я вздохнула, выкладывая сырник на тарелку. В прошлый вторник был ливень. Пожилой сменщик пожалел меня и довёз две остановки до работы. Если бы я рассказала об этом Диме, начался бы допрос на три часа.
— Это был дядя Миша, наш провизор, — ответила я. — Ему шестьдесят лет, Дима.
— Да хоть сто, — отрезал муж. — Ты соврала маме, что шла пешком. Зачем? Чтобы что? Мама права, у тебя внутри всегда какой-то двойной умысел. Ты не можешь жить просто и открыто.
Через три дня история повторилась, но уже масштабнее. На кухне сорвало гибкую подводку под раковиной. Вода хлестала так, что залило весь линолеум. Дима был на работе, трубку не брал. Я в панике позвонила свекрови — та жила в соседнем доме.
Лидия Васильевна пришла через десять минут, а с ней — её родной брат, дядя Юра. Он работал слесарем в управляющей компании, вечно ходил в засаленной брезентовой куртке и пах махоркой. Дядя Юра быстро перекрыл вентиль, достал из кармана ту самую маленькую рулетку, отмерил кусок шланга и затянул гайки своим ключом.
— Ну вот и всё, Ксюха, — дядя Юра вытер лоб грязной рукой. — Держать будет. Денег не надо, племяш всё-таки.
Свекровь тогда зашептала мне на ухо у двери, пока брат собирал инструменты:
