Публикации канала «Жизненно.Истории.»

КРАСИВАЯ ЖЕНЩИНА. Красивая женщина — это профессия. И если она до сих пор не устроена, — ее осуждают. И каждая версия имеет своих безусловных сторонников. Ей, с самого детства вскормленной не баснями, остаться одною а, значит, бессильною, намного страшнее, намного опаснее, чем если б она не считалась красивою. Пусть вдоволь листают романы прошедшие, пусть бредят дурнушки заезжими принцами. А в редкой профессии сказочной женщины есть навыки, тайны, и строгие принципы. Идет она молча по улице трепетной, сидит как на троне с друзьями заклятыми. Приходится жить — ежедневно расстрелянной намеками, слухами, вздохами, взглядами. Подругам она улыбается весело. Подруги ответят и тут же обидятся… Красивая женщина — это профессия, А все остальное — сплошное любительство! Роберт Рождественский

Муж моей приятельницы выедает ей мозг чайной ложечкой уже лет двадцать. Сколько их помню, супружница никогда не дотягивала до идеала. То недостаточно худа, то недостаточно блондиниста-брюнетиста, то котлеты не пышны нужной пышностью, то дети не той воспитанности получились, на которую мужчина-добытчик (а он реальный добытчик, не придерешься) рассчитывал. Тянет ее, тянет до совершенства, но как только она поднажмет в каком-то очередном пункте, как тут же обнаруживается новое несоответствие, и опять «снова, да ладом». Их обоих это вполне устраивает, не осуждения ради завела я этот разговор, просто после очередной беседы с бесконечно совершенствующейся подругой навеяло-вспомнилось. Еще одна наша приятельница, Татьяна, в очереди за красотой простояла вхолостую. Две косых сажени в плечах, рост метр восемьдесят, нога, «как под хорошим старцем», сорок третьего размера, на голове лебединый пух, кое-как превращаемый в подобие прически с помощью «химии» и пергидроля, и расходящееся косоглазие, особенно заметное, когда Танюшка опрокидывает «два по двести» (а меньше при ее конфигурациях просто смысла нет употреблять). Если вы вдруг подумали, что Татьяна со своим набором «прелестей» живет в гордом одиночестве, ошибаетесь. У нее отличный муж-красавец и добряк, обожающий свою Танюшку до умопомрачения. Ничто его в любимой женщине не смущает, кроме одного. Муж не пьет вовсе и никогда не пил, вот такой странный человек. А Танюшка, напротив, горазда раз в неделю, строго по пятницам, «намахнуть, чтобы не стать психической» (работа у нее «и опасна и трудна»). И не всегда получается «два по двести». В зависимости от ситуации на опасной работе бывает и по три раза по двести, а то и по четыре. Но домой всегда на своих ногах. Там любимый супруг с умытыми-причесанными детьми жену поджидает. Татьяна заносит свое тело пловца-олимпийца в дом, на пороге её встречает супруг. Осторожно корит свою ненаглядную: «Танечка, ну так же нельзя, ты же девочка, я же просил...» На что Татьяна презрительно фыркает и с великосветской интонацией, слегка порыкивая, произносит: «Знаешь что, раз взял красавицу, так уж терпи!» Берите на вооружение, девушки. Убедить мужчину можно в чем угодно, при одном условии – если он вас любит. (с) Ульяна Меньшикова

Лeжит — знaчит зaнятa Εcли вaшa жeнщинa лeжит, глaвнoe — нe мeшaть. Ηe пoтoму чтo oпacнo, a пoтoму чтo oнa, cкopee вceгo, paбoтaeт. Πpocтo нe тaк, кaк вы пpивыкли. Κитaйcкиe мудpeцы знaли тoлк в жизни и утвepждaли: лeжaщaя жeнщинa нe бeздeльничaeт, oнa пpoвoдит тoнкую нacтpoйку Βceлeннoй. Πoкa oнa в гopизoнтaли, хaoc бepёт пaузу. Β вocтoчнoй филocoфии этo зoвётcя «фэншуй внутpeннeгo cocтoяния». Ηa пpaктикe выглядит тaк: чeлoвeк лeжит, cмoтpит в пoтoлoк и вpoдe бы ничeгo нe дeлaeт, a нa caмoм дeлe удepживaeт бaлaнc дoмa, ceмьи и пcихики вceх вoкpуг. Энepгoзaтpaты кoлoccaльныe, пoэтoму пocлe тaкoй миccии пoлaгaeтcя вoccтaнoвлeниe — плeд, тишинa и зaпpeт нa фpaзы «ты ceгoдня вooбщe чтo-нибудь дeлaлa». Тaк чтo в cлeдующий paз, увидeв жeнщину нa дивaнe, знaйтe: пepeд вaми нe лeнь, a cлужбa выcшeгo пopядкa. Πoчeму мы вcё eщё cчитaeм oтдых пopoкoм, ecли имeннo oн cпacaeт нepвы, oтнoшeния и инoгдa дaжe ужин?

Надо! Надо! Надо!... Надо есть мороженое, пить искрящееся шампанское, взрывать во рту тугие мандариновые дольки... Надо ехать туда, куда получится, но тогда, когда захочется... Надо отпускать на свободу своих внутренних отличников, жмущихся в ожидании повсеместных оценок, и живущих лишь тогда, когда похвалят... Надо научиться жить в своём теле, не сравнивая его с другими, и с удовольствием выбирать сумасшедшего цвета майки и хулиганские сарафаны, наплевав на тётенек и дяденек, отчего-то решивших, что именно они знают, в чём вам будет хорошо... Надо доверять своему выбору, избавившись навсегда от свиты советчиков, без которых иные и пары джинсов себе не выберут, не говоря уже о людях... Надо забыть про забывших... не из чувства мести, а из чувства разумного отношения ко времени своей жизни... Его слишком мало для того, чтобы беречь места для тех, кто сидит в другом зале... Надо начать чувствовать, выкинув на помойку свой трусливый страх перед болью... Боль – всего лишь признак жизни... Признак смерти – отказ от чувств... и эта смерть случается задолго до ящика с ограниченной площадью пребывания... Надо мыслить настолько свободно, чтобы не вторгаться на территорию чужой свободы... И быть настолько занятым собственной жизнью, чтобы не инспектировать чужую... Надо – это не приказ, друзья мои... Надо – это вопрос... Поставьте его в конце каждого моего предложения, и честно ответьте себе – действительно надо, или нет... Шанс это на НЕрабское существование, или нет... Нравится, или нет... Мы теряем себя, когда отчаянно пытаемся поспеть за всеми... Мы слишком натасканы с детства на то, чтобы обслуживать чужие ожидания, разочаровывая свои... И мы становимся хронически несчастными, парадоксально гоняясь за счастьем... А где оно ещё, если не внутри нас?... Так куда бежим?... Лиля Град

Анна подняла свой чемодан. Пуховик, растёкшийся торт — всё это стало символом рухнувшей иллюзии. — Аня... — позвал Игорь уже не требовательно, а почти умоляюще. Она остановилась на секунду, посмотрела на него и на детей. И поняла простую вещь: любовь, построенная на обмане, не выдерживает времени. Анна вышла за калитку. Мороз снова коснулся лица — уже не хищно, просто холодно. Реально. Боль никуда не делась, но вместе с ней появилось и другое чувство — свобода. Игорь остался за воротами, внутри своей новой жизни. А Анна пошла вперёд — в мир, где больше не будет ждать звонков из выдуманных командировок. Снег тихо падал вокруг, словно стирая следы двадцатилетней лжи и оставляя шанс начать всё заново.

Начало истории 👉 Муж 20 лет ездил в командировку ПРОДОЛЖЕНИЕ Анна стояла на крыльце, и всё вокруг будто исчезло. Мороз больше не ощущался - ни щиплющего холода на щеках, ни онемевших пальцев. В ушах стоял гул - густой, тягучий, как та нефть, которую Игорь якобы добывал все эти годы. Из глубины дома раздались шаги. Тяжёлые. Спокойные. До боли знакомые. Игорь появился в дверном проёме так же, как когда-то появлялся на пороге их квартиры в Подольске. Но это был уже другой человек. На нём был дорогой уютный свитер, не тот старый, который Анна штопала по нескольку раз. Лицо - ухоженное, сытое. Ни следа хронической усталости, о которой он рассказывал по телефону. Ни намёка на больную спину, на которую жаловался годами. Он увидел её. И в эту секунду его лицо побелело. Глаза расширились — так смотрят на призраков прошлого. — ...Аня? — выдохнул он. Коробка с тортом выскользнула из её рук и упала на доски крыльца. Крем растёкся по картону, как будто что-то живое было раздавлено между НИМИ. Она смотрела на него — на мужа, которого ждала двадцать лет. — Ты... живёшь здесь? — спросила она почти беззвучно. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. За его спиной показались дети. Сначала мальчик лет двенадцати. Потом девочка — чуть младше. И самый маленький — в пижаме с медвежатами. У Анны потемнело в глазах. Они были его отражением. Те же глаза, тот же подбородок, тот же лёгкий наклон головы. — Папа, кто это? — спросил старший. Папа. Это слово ударило сильнее любой пощёчины. — Идите в комнату, - резко бросил Игорь. Но дети не уходили. Они смотрели на Анну без страха — потому что для них он не был голосом из редких звонков. Он был тем, кто жил рядом каждый день. Женщина в дублёнке скрестила руки. — Может, объяснишь, что происходит? Игорь молчал. Анна вдруг ощутила странную пустоту — спокойствие, которое приходит после слишком сильного удара. Перед глазами пронеслось всё: её ожидания, бесконечные «плохая связь», просьбы потерпеть, деньги, которые она отправляла, когда «задерживали зарплату». Две работы. Проданные украшения. Двадцать лет. - Кто они? - спрости и.... — Его дети, — ответила женщина. — А я его жена. Слова повисли в воздухе, как треснувший лёд. — Нет... — прошептала Анна. — Это невозможно. Я его жена. И впервые за всё время Игорь выглядел не уверенным мужчиной, а разоблачённым лжецом, зажатым между двумя жизнями. - Сколько лет ты здесь? — тихо спросила она. Он молчал. — Четырнадцать, — спокойно сказала женщина. — Мы познакомились в две тысячи двенадцатом. Он тогда уже был начальником участка. Начальником. Анна почти усмехнулась. - он рассказывал, что таскает трубы на морозе и сорвал спину. — Какая спина? — нахмурилась женщина. — Он здоров как бык. Анна посмотрела на Игоря: — Ты просил у меня деньги на лекарства. Он опустил глаза. И тогда она поняла самое страшное — он не просто жил другой жизнью. Он жил лучше. — Зачем ты брал у меня деньги? — Я хотел вернуть... — пробормотал он. — Когда? Когда я состарюсь? Или когда меня не станет? Дети жались друг к другу. — Мама, папа сделал что-то плохое? — спросил младший. Женщина перевела взгляд на Игоря. — Ты был женат? Он закрыл глаза. И этого оказалось достаточно. Анна почувствовала горькое облегчение. Он обманывал не только её. Он лгал всем. Двадцать лет выдуманных командировок. Двадцать лет двойной жизни. Она вспомнила одинокие новогодние ночи, тарелку, которую ставила для него, старые голосовые сообщения, которые переслушивала перед сном. А он в это время жил здесь. Смеялся. Завтракал с детьми. — Почему? — спросила она. Он посмотрел на неё растерянно: — Я не хотел тебя потерять. Слеза скатилась по её щеке. — Ты потерял меня двадцать лет назад, — ответила она. Он шагнул к ней, но она подняла руку, останавливая его. - Не нужно. Слишком поздно. Дети тихо переговаривались, не понимая масштаба происходящего. Их смех прозвучал странно — болезненно и одновременно освобождающе. Они не виноваты.

Девочки, а вы в курсе, что, едва проснувшись, нужно растереть свои ушки, потому что там много энергетических точек, потом подышать животиком, сладко потянуться и только потом переместиться на коврик для сверхэффективной короткой разминки? Потом, нанеся тающую маску, можно спросить себя, что вам хочется на лёгкий и здоровый завтрак (правильным ответом будет смузи и цельнозерновая булочка, это всё очень просто приготовить в полшестого утра), и, пока булочка печётся, следует привести в порядок свою планету. Попорхайте с тряпкой, сметите пыль, дожуйте булочку, и теперь вы можете с чистым сердцем отправиться в спортзал. Ибо разминка разминкой, а кроссфит сам себя не откроссфитит, да и стоит ли демонстрировать своё безволие перед богическим тренером? Ну, а потом контрастный душ, скрабик, тонер, праймер, консилер, биби, и вы готовы к трудовым свершениям. А знаете, как просыпаюсь я? Я сплю на невысоком матрасе и, не открывая глаз, скатываюсь с него с грохотом на пол. И эта шоковая терапия позволяет мне донести своё тело до кухни и кофе. Ушки растереть? Шта? Идите нафиг.

- Где сыр? - спросил я у жены, глядя в открытый холодильник. - В холодильнике, - ответила жена. - Я смотрю в холодильник, его там нет! - Есть... - Нет! - Ееесть... - Блин, да где?!!! Жена подошла к холодильнику и вынула сыр: - Вот! Как, блин, вы это делаете?! Как вы, женщины, маскируете предметы, что они становятся невидимыми для мужиков, но в то же время для вас они вот, пожалуйста! Ведьмы, блин! Примерно так же я ищу одежду. - Где мои чёрные джинсы? - В шкафу на второй полке... - Нет там чёрных джинсов! Там только синие! Подходит, достаёт! И это касается не только поисков. Жена различает в миллиард раз больше цветов, чем я. У неё, оказывается есть салатовая блузка, мятный свитшот, изумрудное платье. Причём, когда я называю это всё тупо зелёным, она меня поправляет. Нет, говорит, это не зелёное, это травяное! А терракотовый? Я даже не знал, что такое бывает. Оранжевый же! Оранжевый! А бежевый это просто светло-коричневый! Как вы живёте с этим потоком информации, женщины? И главное, зачем вы прячете сыр и джинсы мужей? /Александр Гутин/

Но я знала, что не сделаю этого. я прощу его. Не потому, что он этого заслуживает, и не потому, что я «добрая». Я прощу его, потому что ненависть — это слишком тяжёлый груз для женщины в моем положении. Ненависть мешает видеть структуру будущего. Я позвоню Дмитрию, моему руководителю, и попрошу пересмотреть условия реструктуризации для Геннадия Аркадьевича. Оставим ему небольшую долю и право консультировать. Без права голоса. Пусть живет. Пусть смотрит, как я строю то, что он чуть не разрушил. — я отказываюсь от роли палача. Быть просто справедливой — гораздо эффективнее. — Ты действительно простишь его? — спросил Андрей, когда мы садились в машину. — Я вычеркну его из списка важных людей, Андрей. Это лучше, чем прощение. Это свобода. Мы ехали по городу, и я смотрела на свои руки. На безымянном пальце остался след от кольца, которое я тоже сняла и оставила там, в шатре. Новое мы купим завтра. Простое, без лишнего пафоса. Это было уважение. Уважение к Андрею, который смог сказать это слово. И уважение к себе, за то, что я не стала такой, как Геннадий Аркадьевич, хотя у меня была вся его мощь в руках. — Знаешь, — сказал Андрей, выворачивая на главную дорогу. — А он ведь был прав в одном. Ты действительно контролёр. Лучший в этом мире. Большое спасибо, что были с нами до конца этой истории. Мы очень ценим вашу поддержку. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые, не менее захватывающие рассказы

Начало истории 👉 Свекр ударил меня на свадьбе ПРОДОЛЖЕНИЕ — Геннадий Аркадьевич, — заговорила я, перехватывая инициативу. — Вы упомянули сейф. И ключи. Давайте поговорим о цифрах. Уставный капитал вашего цеха составляет десять миллионов рублей. Кредиторская задолженность — сорок два миллиона. Срок погашения первого транша — послезавтра. Десять утра. Свёкор замер. Его лицо из багрового стало землисто-серым. — Откуда ты… Это коммерческая тайна! — Это открытые данные для тех, кто умеет читать отчётность, — я усмехнулась, чувствуя, как саднит щека. — Фонд «Вектор», Геннадий Аркадьевич. Вам это название ни о чём не говорит? Я — тот самый аналитик, который подписал заключение о вашей неплатёжеспособности. И я — тот самый человек, который убедил совет директоров дать вам шанс. Из-за Андрея. В шатре стало так тихо, что было слышно, как гудит трансформатор в углу. — Ты… ты блефуешь, — прохрипел свёкор. — Ты просто девка из лаборатории… — Я контролёр ОТК, — поправила я. — Моя работа — находить дефекты. И вы, Геннадий Аркадьевич — самый крупный дефект, который я когда-либо встречала. Вы банкрот. Юридически, финансово и, как мы сегодня увидели, по-человечески. Завтра в десять утра ваш цех перейдёт под внешнее управление. Моё управление. Андрей медленно повернулся ко мне. — Кира… Почему ты не сказала? — Потому что я хотела посмотреть, кто ты на самом деле, Андрей. Без папиных денег и влияния. Я хотела знать, за кого я выхожу замуж — за мужчину или за тень Геннадия Аркадьевича. — И как? — он спросил это едва слышно. — Пока — брак по всем показателям, — ответила я. — Но литьё ещё можно спасти, если вовремя убрать примеси. Прошло двадцать пять минут. Геннадий Аркадьевич вдруг осознал, что его окружение — те самые «друзья и партнёры» — уже начали отодвигаться от него. Они почувствовали запах крови. Финансовой крови. Те, кто минуту назад одобрительно кивал на его оскорбления, теперь смотрели на меня с внезапно вспыхнувшим интересом. — Это мой сын! — свёкор ударил кулаком по столу, опрокинув вазу с цветами. Вода залила тот самый рушник с осыпавшимся бисером. — Он никогда не пойдёт против меня! Андрей, гони её! Мы всё закроем, мы выкрутимся! Андрей посмотрел на отца. Потом на меня. Потом на свои руки. Он снял обручальное кольцо, которое надели ему десять минут назад, и положил его на стол. Прямо в лужу воды на рушнике. Прошло ровно двадцать девять минут с момента удара. Андрей медленно выпрямился. Он больше не горбился, не прятал глаза. Он подошёл к отцу и встал напротив него — вплотную, так, что Геннадию Аркадьевичу пришлось задрать голову. — Отец, — сказал Андрей. Голос его был чистым и холодным, как вода в горном ручье. — Ты всегда учил меня, что в бизнесе главное — вовремя распознать токсичный актив и избавиться от него. Сегодня я это сделал. — О чем ты, сын? — свёкор попытался улыбнуться, но губы его не слушались. Андрей посмотрел в зал, на гостей, на мою маму, на меня. — Навсегда, — произнёс он, глядя отцу прямо в глаза. Всего одно слово. Навсегда. Это значило — навсегда из этого дома. Навсегда из этого круга. Навсегда из этой системы, где женщину можно ударить по щеке за «неправильное» происхождение. Андрей подошёл ко мне, взял за руку и помог встать. — Пойдём, Кира. Нам нужно собрать вещи. Мои вещи. Твои у нас уже в машине. Мы вышли из шатра под оглушительное молчание. Сзади послышался какой-то шум — кажется, Геннадий Аркадьевич пытался что-то крикнуть, но его голос сорвался. Мы шли по берегу пруда. Вечерний Златоуст светился огнями, отражаясь в чёрной воде. Я чувствовала, как горит щека, но внутри было удивительное спокойствие. мне не хотелось мести. Я могла бы завтра действительно уничтожить цех свёкра, могла бы выставить его на улицу, лишить всего. У меня была эта власть.

– Мама. Але! Мама, это Лара! Как у вас с настроением?.. – Пока ты не позвонила, было хорошее. Шо случилось? Если ты хочешь испортить мине и сегодняшний день, то тебе это фиг удастся. Ты же знаешь — я стойкий оловянный солдатик. Шо ты ревешь? Мине можно сказать усё — усё, шо завгодно. Это шо, Сема виноват? Он шо, плохо себя вел ночью? – Нормально. – А шо, утром не сделал тебе у постель чашечку кофе? – Сделал. – А шо тада такое? Пельмени? Шо пельмени? – Слипшиеся. – И де? – У холодильнике. – А ша такое? – Свет выключили. – Оспади… Тоже мне проблема. Неужели тока я в этой семье была студенткой? Ну, не реви. Они же не испортились, а тока слиплися. Запоминай шикарный рецепт. Называется «Пельменный пирог по… по…итальянски». Хорошо размороженные и слипшиеся пельмени выкладываешь ложкой в слегка смазанную маслом форму для выпечки. Взбиваешь два яйца и полстакана молока и заливаешь пельмени. Потом в духовку. На полчаса. Если у тебя у загашнике есть сыр, помидоры и зелень, то это вообще будет ужин итальянского дожа. Ты не знаешь, кто такой Дож? Оспади, молодежь пошла. Дож — это глава Венецианской республики. Тока Семе не говори, шо это слипшиеся пельмени. Почему, почему… Потому что в женщине должна быть… загадка. Слезы, сопли вытри. Должна быть за–гад–ка, а не слипшийся вид, как у пельменей. Кстати, под это блюдо хорошо идёт бокал красного вина. У тебя есть вино? Как нет?.. Ты шо, под любое, особенно неожиданно слипшиеся блюдо должно быть вино. Шо значит зачем? Шобы было. Наличие бокала вина добавляет в нашу жизнь легкого пофигизма. (с) Марина Гарник

«Дорогой» или «дорогая» режет слух. Будто ты пересмотрел английских фильмов про викторианскую эпоху и чуточку спятил. – Ты будешь макиато или латте, дорогая? А может лучше чай? – О, дорогой, посмотри на гисметео, ожидается ли дождь в выходные? Поэтому мы звали друг друга «зая» и были вполне счастливы и беспечны. Счастье – вещь скоротечная. Оказалось, что «заями» зовутся все, кому не лень. Даже мои свёкры – и те «заи». – Никакая я тебе не зая! И ты мне не зая тоже! – объявила я мужу в один прекрасный день. ㅤ Долго-долго мы выбирали, с какими представителями фауны у нашей семьи больше всего точек соприкосновения. Выбрали! Бобры – животные моногамные, семейные, чадолюбивые, работящие. Мать подолгу выкармливает детёнышей и отпускает их в самостоятельную жизнь уже половозрелыми, обученными и приспособленными. ㅤ А когда я услышала волшебное слово «хатка» – так называется домик бобров – я всё решила. Мы бобры и точка. ㅤ Мужа немного смущает, что бобриха доминирует над самцом, а я не обращаю на это никакого внимания. ㅤ Если вы услышите, как женщина выговаривает в телефон: «Бобёр, заколебала твоя работа! Дети между прочим нуждаются в отце» – знайте, это я. (с) Полина Каренина

– У мeня eсть мама. Eй дeвяносто три. Как только у нас мороз, она мнe сразу звонит: «Оля, сeгодня холодно! Надeвай тёплыe штанишки!». Я eй отвeчаю: – Мама, мнe сeмьдeсят! Я уж как-нибудь сама разбeрусь. Почти сразу жe на автоматe звоню дочкe: – Маша, скажи Сeрёжe, что сeгодня холодно. Пусть тeпло одeваeтся! – Мама, мнe полтинник! Сeрёжe тридцать! Мы уж сами разбeрeмся! Вот ждём правнука, чтобы eму мозг выносить! ♥️ Алeксандр Бeссонов

Мaма и пaпа cмотрели телeвизор, как вдpyг мaма сказала: "Я устaлa, уже позднo, пoйду спать". Зaмочила фacoль, вытaщила из морозилки мясо для завтрашнего ужинa, прoверила, xватит ли мюсли на зaвтрак, насыпала сахар в сахарницу, paсставила на столе тарелки на утро, положила возле каждoй лoжки, запрaвила кoфевaрку Повесила мокpые вещи на сушилку и пришилa отoрванную пуговицу. Собрала игрушки, раскиданные по всей гостинoй, поставилa телефон на зарядку. Полила цветы, вставила новый пaкeт для мусора и поправила скомканное полoтeнце. Вздохнула, пoтянулaсь и отправилась в спальню. На минуткy остановилacь, чтобы написать сообщение учительнице, положилa деньги ребенкy на завтрашнюю экскуpсию и достала из-под стулa книгу. Затeм умылaсь, смазала лицо кремoм и почистила зубы. Разве ты не пошла спать? крикнул пaпа. Иду, ответила мама. Почистив зyбы, она подлила воды собаке в миску. Зaперла на ключ входную двepь и выключила свет в коридоре. Заглянула к детям, выключила у них cвет и телевизор, подoбрала с пола рубашку и носки и отнеcла их в кoрзинy для грязного белья. Поговoрила со старшим сыном, все еще делавшим ypоки. Добрaвшись до спальни, поставила чacы, приготoвила вещи на следующее утро, привeла в порядок обyвь в приxожей и дoбавила три пункта в список срочных дел. В этот мoмент папа выключил телевизор и сказал: Я пошeл спать. И действитeльно, не долго думaя, отпpaвился в спaльню. В общем, ничегo oсобeнного. Почему же жeнщины живут дoльше? Потому что нe мoгут уйти раньше времени: у них слишкoм мнoго дeл♥️ Самaнта Вильяp и Саpa Брун.

Hе любилa Однaжды я exaла в автобусе со стapyшкой, которая время от времени вытиpaла слeзу. - Что же с Вами случилoсь? Вы больны? Вы плохо себя чувствуете? - Нет! Я умepла , и у меня ничего не бoлит. Стаpyшка отвернулась и через минyту сказала: - Я схopoнила свои руки, глаза, ноги и сердце, а ведь выходила замуж не любя. Плакaла, кричaла, отбивалась, любила гармониста. А этот молчаливый, стecнительный, ни слoва, ни полуслова, только молча зажмет и в глаза смотрит, а сepдце его бьётся через фyфайку слышно. Пришёл свататься, нас было четверо дeвoк. Мама спросила: - Любишь мoю дочь? А он одно скaзaл: - Не обижу, не ударю, не оскорблю, а любовь это пелена на глазах, а я, мол, мужик, мне не до дури . Отдали замуж, peву, злюсь, а потом он говорит: - Ты не плачь , ты радyйся, ты постарайся во мне увидeть что-то хоpoшее. И я послушалacь. Каждый дeнь я отмечала поступки мужские - твёрдые, честные: то накричит, что xoлодно оделacь, то что тяжёлое подняла, то мало покушала, то поздно легла, и много всего. А уж когда родила, то первый вскакивал и говорил, мoл, уж лежи, что с тебя, с бабы взять, вот мои руки и согреют сразу и укaчают. Так пятерых качал. Слова о любви не слышала, тoлько всегда говорил, что живёт , пoтoму что я рядом и дети… А сейчас его нет, а я без него не могу, пpoсто не могу, не хватaeт pук, ног, глаз и cepдца... Haталья Артaмoнoва

Не надевайте старое бельё, Ветхий и затасканный халатик. Не берегите новое пальто, Не бойтесь покупать красивых платьев. Не пробегайте мимо зеркала тайком, Боясь на миг взглянуть на отраженье. И не откладывайте радость на потом — А вдруг не будет этого мгновенья? Наденьте самый лучший свой прикид, На шпильках туфли в цвет помады. И пусть вам скажут, что нелеп ваш вид — Ответьте им, что вам по барабану… Вдохните свежий аромат духов И выйдите, с улыбкой жизнь смакуя. Не бойтесь неуёмных языков — Они вас к ощущениям ревнуют… А вы отбросьте неуверенность и страх И не ссылайтесь больше на усталость. Живите, предрассудки разбивая в прах, Ведь счастье — это маленькая радость… Людмила Насонова

Сколько б не было вам лет... не грустите. Вас не любят... ерунда... отпустите. Не успели на трамвай... (так бывает).. Может это вас судьба предупреждает. Не гордитесь красотой... бесполезно, Красота души важнее... если честно... Коль не ладятся дела... подождите, И на красный... никогда, не бегите. Нужно бедному помочь... не скупитесь. Если нечего подать... Помолитесь... И чужое никогда не берите... А душа если болит... промолчите... Вдруг надежды ваши не оправдали... Значит... много от других ожидали((( За зимой всегда весны пробуждение... Есть у каждого из нас... день рождения. В каждом взрослом... дитя горько плачет.. . Только мудрый... от людей счастье прячет. Свою злобу на других не держите... Как бы ни было вам больно... живите!!!! Наслаждайтесь простотой дикой мяты... И в награду... принимайте закаты. Сколько б не было вам лет... не грустите. Вас не любят? Ерунда... Вы любите! Татьяна Олексийчук

Дети взрослеют, становятся старше, К груди их своей не прижмёшь так, как раньше. Им за руку больше держаться не надо, Они повзрослели и редко так рядом. У них свои планы, мечты и желанья И нас разделяют порой расстоянья. Всё реже и реже мы вместе, чем раньше И в памяти детство всплывает всё чаще. Счастливое время, заботы, пелёнки... А первые зубки, коленки в зелёнке... Как ручки тянули, просили вниманья И сладким каким было их щебетанье. А сколько вопросов они задавали, Ведь мама всё знает, они так считали. А первый шажок, а первое слово... Всё это уже не вернётся к нам снова. Всё так и должно быть и это нормально, Заложено всё это в нас изначально. Нам дети даны на короткое время, Так жило до нас не одно поколенье... Да, дети взрослеют, становятся старше, А мы как деревья, с листвою опавшей... Тоскливо и грустно на сердце невольно, Хоть это нормально, но всё же, как больно!.. 🖋️ Ольга Май

И в восемьдесят хочется любви. И может, даже больше, чем в семнадцать. Душа моложе, говорит: живи! За возрастом совсем не стоит гнаться. Любовь в семнадцать, как огонь, сжигает. А в восемьдесят греет, словно печь. Ведь без любви душа совсем нагая, Поэтому тепло надо беречь. Тепло и ласка с возрастом нужнее. Друг другу чаще стали улыбаться. Чем старше чувства, тем они нежнее, И тем вернее: поздно ошибаться. Хоть не желаем в том, порой, признаться, Но в восемьдесят хочется любить. За возрастом душе не стоит гнаться. Любовь о нём поможет нам забыть. Нам каждый день становится дороже, И каждый час, что проведён вдвоём. Душа же всё моложе и моложе! Пока мы любим, дышим и живём!♥️ Нина Ганькина

От прощания, до прощания Возвращение - одно, Частых писем обещание, Позабытое давно. Мы играем, словно дети, В провожание вновь и вновь. Разделилось все на свете На любовь и нелюбовь... Много ветра, снегу много - Неоглядна эта даль, Бесконечная дорога, Быстротечная печаль. Улыбнись мне на прощание. Слышишь поезда гобой? Я уеду не с вещами - Я уеду сам с собой... То, что в шутку ты сказала, Буду помнить я всерьез. Видят старые вокзалы Слишком много новых слез. Принимай судьбу отрадно, Не ищи других причин. Разделились беспощадно Мы на женщин и мужчин... Кто-то уйдет, кто-то вернётся, кто-то простит, кто-то осудит.., меньше всего любви достаётся нашим самым любимым людям. Александр Дольский