Публикации канала «Психология»

Рабочий день у меня начинается, согласно установившемуся порядку, изменить который я уже не в силах. Будильник на телефоне пищит в 5-30, это если я не поднялся раньше. У кровати, на коврике уже ждут три усатые мордашки: – А мы тут ждем, чтобы пожелать тебе доброго утра. Еще полусонный бреду на кухню, выгребаю из мисок остатки вчерашнего корма – это для Дружка. Пес всю ночь был на посту – охранял двор, так что – заслужил. Отмываю миски и раскладываю в них свежий корм. Пока мои хвостатые девчонки завтракают, иду угощать охранника – очень он уважает остатки кошачьего корма, без них в вольер идет неохотно. Возвращаясь в дом, распахиваю настежь калитку в сад – это для кошек, любят они делать променад в саду после сна. Успев позавтракать, они едва не сбивают меня с ног в дверях. Теперь до обеда их домой не загнать.

— Обиделась на меня дочь, сказала, что внучек больше не увижу. Трубку не берёт. — Ну и ты не звони. Чего унижаться? — проворчала подруга. — Душа-то болит… — призналась Елена Тимофеевна. — А ты будто виновата… Дочь ждёт, что ты перед ней плясать теперь будешь, на цырлах ходить, чтобы внучек увидеть? Я бы на твоём месте не стала. Нет, так нет. Елена Тимофеевна неопределённо пожала плечами. С одной стороны, подруга была права. А с другой — не очень. Как всё сложно! Разве думала она, что так повернётся? У Елены Тимофеевны двое детей — сын Сергей и дочь Ульяна. Вырастила она их одна — мужа рано не стало. Теперь дети уже взрослые. Живут со своими семьями в том же городе, что и Елена Тимофеевна. Сергей живёт немного ближе. И его сын — Данила — это первый внук Елены Тимофеевны. Когда он родился Ульяна ещё была не замужем.

Привыкайте счастливыми быть! Просыпаться с улыбкой лучистой… И со взглядом по детскому чистым, Привыкайте друг друга любить… Научитесь плохое не звать, Предвещая заранее беды… Вы ведите другие беседы… Научитесь душой расцветать… Привыкайте добро замечать И ценить то, что жизнью даётся… И за счастьем бежать не придётся… Будет счастье за вами бежать! Научитесь подвоха не ждать От людей незнакомых и близких… Ведь у всех, у высоких, и низких Есть желание – счастье познать… Привыкайте не злиться на зло, А рискните помочь, разобраться… Если кто-то вдруг начал кусаться, Значит, в чём-то ему не везло… Научитесь прощенья просить И прощать… Вам судьба улыбнётся. И весна в вашу душу вернётся! Привыкайте счастливыми быть… Автор: Ирина Самарина

В тот злополучный день перед свадьбой Настя возвращалась на велосипеде по проселочной дороге от бабушки домой. Последнее, что помнила девушка, был ослепительный свет фар. А уже через минуту ошарашенный водитель УАЗа, беспокойно приплясывая, вызывал «скорую», попутно выдирая второй рукой волосы на своей голове: -Я не знаю, откуда она выскочила …Она сама…Сама! Очнулась девушка в больнице. Настя попробовала пошевелиться и с ужасом перевела взгляд на мать, которая закрыла ладошками рот, с трудом сдерживая рыдания. -Все будет хорошо, доченька…Позвоночник задет…Врач сказал, что нужна еще операция. Шансы на то, что ты будешь ходить, очень велики…

Костика застали врасплох. Позвонили с самого утра, когда он еще спал. Взяли, можно сказать, тепленького и беззащитного. А пока он приходил в себя, ужасаясь своему согласию, буквально через час приехали и вручили ему кошку. Временно... И вот стоит он в прихожей, лохматый и неумытый, а на него смотрят с немым вопросом огромнейшие, красивые глаза и брезгливо морщится крохотный носик. Так в его доме появилась на несколько дней кошка Алиса. А все потому, что его друзьям на длинных выходных приспичило заняться ремонтом, а у кошки, видите ли – стресс. Вот они и решили, что Костик – лучший из вариантов, к которому можно временно переселить Алиску. И теперь возлежит он на диване и наблюдает за кошкой. Первое впечатление – красавица! Ходит плавно, неслышно, а последняя его барышня топала так, что он тоже уже начал подумывать о ремонте. Во всяком случае, дорожку в ламинате его бывшая почти протоптала. Алиса подошла к Костику и не стесняясь, забралась на руки. Они долго вглядывались друг в друга и Костик вдруг забалдел. Нет, ну реально! Мягонький, невесомый мех... Глаза – нереальные! А усы!!! Никогда бы не поверил, что девушка может быть с усами прекрасна!

Была глубокая ночь, и Юля спокойно спала в своей постели, когда её разбудил привычный шум в прихожей. Сначала это был грохот, потом скандалящие голоса. Как всегда! Старшая сестра явилась пьяная, с очередной гулянки, и сейчас родители выясняют с ней отношения. А что толку? Оксанка плевать хотела на все их нравоучения! Ей восемнадцать, и она живет вполне себе взрослой жизнью. Парни, пьянки, ночные загулы! Юля знала, сколько бы сейчас родители не пытались урезонивать сестру и взывать к её совести, это всё бесполезно. Юля повернулась на другой бок и прикрыла ухо одеялом, чтобы не слышать ругани из прихожей и снова уснуть. Ей с утра вставать в школу. Потом наступал новый день, и были новые проблемы с Оксаной. Родители боролись за дочь, как могли. И, когда девушка вылетела из колледжа и целый год гуляла в своё удовольствие, они всеми правдами и неправдами уговаривали её продолжить обучение. И запихнули таки на платное обучение. Хотя для их семьи это было нереально дорого. В семье началась жесточайшая экономия, чтобы родители могли оплатить учебу непутёвой дочери.

Виктор с недовольством, раздражением и легкой брезгливостью смотрел на Роберта. Дааа.... Годы никого не красят! И о чем думала Наталья, когда приволокла этого, ни на что не годного Робика лет 8 назад к ним в квартиру. Он был совершенно бесполезным существом! Но Наташа почему-то так не считала и все эти годы продолжала о нем заботиться, тратя на него драгоценные пищевые ресурсы и позволяя спать рядом с ними в кровати. А еще Роберт был нагл... Он был наглым настолько, что не обращал никакого внимания на Витины предупреждения и неизменно, день за днем, год за годом – занимал собой почти весь, любимый Витин диван. Вот и сейчас он лежал на нем, вальяжно развалившись и почти трогательно выставив на всеобщее обозрение беззащитное, мягкое пузико. Терпение у Виктора было не безгранично и не сдержав ругательств, он ударил Роберта по голове. Ударил не во всю силу, можно сказать – даже мягко, но Роберт спросонья распахнул глаза и испуганно сжался. Он не сразу понял, за что его бьют. А Виктор раздражался все больше... Как отвратителен Роберт! 8 лет назад он был строен, подтянут и всегда готов к играм. Без всяких напоминаний мигом отодвигался, уступаю Виктору его законное место.

Смотрит в зеркало женщина зрелая. Отраженье смеётся с издевкою: Что ж ты стала такою несмелою Иль забыла, какой была девкою! Русы волосы падали волнами, А глаза были синие-синие; Годы птицей промчались за окнами Смотрит в зеркало женщина сильная. Улыбаясь, прошла через трудности, Не сгибая колен; не унизилась. Тело пусть не такое, как в юности, Но душа ещё больше возвысилась. Седина в волосах пробивается Ты как вишня в саду переспелая. Но ведь жизнь ещё не кончается — Смотрит в зеркало женщина зрелая. Автор: Татьяна Тройно

Алевтина проживала одна в своей двухкомнатной комфортабельной квартире, которая досталась ей от бабушки. И тишина в этой квартире, прямо скажем, стояла оглушительная. Так тихо, что слышно, как на кухне капает кран и как у соседей снизу телевизор работает. А самой Алевтине уже за сорок, детей нет, мужа — тем более. И стала она по вечерам, за чашкой чая, в интернет похаживать. Не в какие-нибудь непонятные места, а в приличные, для одиноких сердец предназначенные. И встретила она там Николая. Тоже, говорит, одинок, душу ищу родственную. И стал он ей писать комплименты всякие: «Вы, Алевтина, женщина, видать, красивая и умная. О таких, как вы, только мечтать можно».

Саше Дымбрылову, нашему отличнику, выделили бесплатную путевку в «Орленок» за хорошую учебу. И сообщили всей школе на линейке. Было странно: какую-то минуту назад Саша был таким же мальчиком, как и мы, и вдруг – чудо! Он поедет к настоящему морю, в неведомые сказочные края. В те времена не принято было куда-нибудь ездить: не на что. Об этом не думали, не мечтали. Летом все занимались разными хозяйственными делами: и взрослые, и дети: покосы, скотина, заготовка черемши и кедрового ореха, дрова, огород. Саша вышел из строя, подошел к директору и вернулся с затуманенными от счастья глазами. Мы его окружили. Молча стояли и смотрели на него, не зная, что сказать. И тут на меня что-то нашло. Я подошел к нему и попросил привезти мне несколько морских камушков. Он великодушно кивнул головой.

- Ну здравствуй... Присел на корточки Егор Степанович перед бездомным, самым простым, полосатым котенком. - Ты снова меня нашел... Очень бережно, словно самую ценную драгоценность в мире, Егор поднял котенка с земли и прижал к себе. - Пойдём домой, я так тебя ждал! ********* В этот же день к Егору Степановичу заскочили с визитом сын, невестка и внук, пятилетний Андрюшка. - Деда! У тебя опять есть кот? Он пока еще маленький? А как его зовут? Андрюшка был очень рад появлению у деда котенка. - Его зовут Вася... - Вася? А у тебя уже был Вася! - Да, Андрей. У меня уже был Вася... Был, есть и будет.

Полевской пруд. В рабочие дни место пустынное. Мало кто появится на его берегах. Разве что – бараны. Их примерно сотни три. Пасет молодая дама - приезжая из какой-то южной республики. Она подогнала своих питомцев к воде, а сама удалилась полежать под кустиком. Я читаю неподалеку. Животные мирно паслись – травку щипали. И так продолжалось довольно долго – с час примерно. Вдруг я заметил, что один из баранов стал отклоняться в сторону. Дальше и дальше. Рядом с ним несколько «приближенных» - они составляли небольшую отдельную группу. Через какое-то время к ним по каким-то таинственным причинам потянулась периферия. Не прошло и получаса, как все бараны, все – до одного – поплелись за лидером. Хотя лидер ли это? Бессознательно, повинуясь только им одним ведомому инстинкту, - за ним.

Я люблю эту жизнь несмотря ни на что! И она говорит мне, что это взаимно. Мы смеемся с ней вместе над тем, что смешно, И ревем с ней на пару, когда нам обидно. Мы подруги с рожденья, таких не сыскать – С нами много чего за лета приключилось. Наш девиз: «Не сдаваться! И не отступать! И идти лишь вперед!», что бы там ни случилось. Жизнь и я – две сестры, только сердце одно. И пока оно бьется, есть стимул для роста. Пишем красками с жизнью судьбы полотно, Пусть порою цвета подобрать нам непросто. В чем-то схожи мы с жизнью, а в чем-то и нет, Жизнь – хороший учитель, судья беспристрастный. Но не раз помогал ее дельный совет, И спасал меня там, где случалось опасно. Между жизнью и мной, несомненно, родство. Мы с ней две половины, две равные части. Я люблю эту жизнь несмотря ни на что! Жить, надеяться, верить – огромное счастье! Светлана Чеколаева.

Сидела я помню на крылечке, смотрела, как ветер старую яблоню у забора гнет, и думалось мне о том, как судьба порой человека ломает, ломает, да так и не сломит. А вместо этого такие плоды дает, что диву даешься. Три километра от нашего Заречья до Поповки - всего ничего, если напрямик через поле шагать. Я эту дорожку за сорок лет работы фельдшером до каждой кочки изучила. И вот жила в той Поповке Лидия Васильевна. Баба крепкая, молчаливая. Глаза у нее всегда были такие, будто она сквозь тебя смотрит, куда-то в далекое прошлое. Я когда девчонкой сюда по распределению приехала, сумка медицинская через плечо, глаза горят. Лидия с Иваном своим тогда только хозяйством обзавелись. Помню, зайду к ним на вызов, а она молодая, румяная, половики тканые вытряхивает. Светился тогда ее взгляд, как лампадка в праздник.

У дочери моего приятеля случилась драма: бросил мужчина. Она заперлась в своей квартирке. Никуда не выходила и ни с кем не общалась. Назойливым родителям ответила лаконично: «Отстаньте». Сначала к ней «пробилась» мать. Ей казалось, что необходимо выставить ушедшего мужика в негативном свете. И она очень старалась: тупой и необразованный, мать у него алкоголичка, зарабатывать не умеет и не хочет, бабник и прочее. Затем пришел расстроенный отец. Он растерянно повторял одну и ту же фразу, что они с матерью ее, дочь, очень любят, что со временем все рассосется, что перемелется – мука будет. Ему очень хотелось утешить своего взрослого ребенка. Но он не понимал, что делает ей еще больнее.

Над Тимофеем в селе посмеивались, но так – незлобиво. Невозможно было удержаться, чтобы не подшутить над увальнем почти двухметрового роста, с саженными плечами. Тем более, что в ответ на шутки мужиков, тот только смущенно улыбался и отводил пронзительно синие глаза. Шутили, в основном над его громадным ростом и недюжинной силой: – Как там погода наверху, Тимоха? Ветряно, небось? – Нормально. - Улыбался Тимофей и отворачивался. В ту пору ему было двадцать семь, но он оставался холостяком. Жил с матерью в кирпичном доме на двух хозяев, вторую половину занимала семья возчика - Сергея Борисовича. Оба работали в лесозаготовительном цехе: Тимофей на пилораме, где шутя ворочал бревна, приготовленные для распиловки, а пятидесятилетний Борисович подвозил их с вырубки на специальном возу, запряженном парой лошадей. Бывало, что несколько мужиков, кряхтя, не могли пристроить бревно на подачу, тогда Тимофей, оттерев плечом незадачливых работников, справлялся один. – Вот орясина! – ворчали мужики, усаживаясь на перекур, – как тебя такого мамка смогла родить!? Тимофей смущенно улыбался: – Да ладно вам. Дайте лучше спичек, свои где-то выронил.

— Бил жену, изменял ей. Она от него полураздетая зимой сбежала с ребенком за пазухой. Он потом преследовал её еще. Я от его соседей всё узнала. Он тут живет, недалеко от магазина. Сестра наслаждалась своим рассказом. Что из этого было правдой, а что — нет, Марине не хотелось разбираться. Весь этот шпионаж выглядел ужасно. — Так когда тебя ждать? — услышала она. — Куда?.. — Почему вы, Марина, работаете на такой скучной работе? — периодически спрашивал у неё симпатичный покупатель, Денис. — Это магазин моей двоюродной сестры. Мои родители погибли, и я росла с родственниками. У тётки. С сестрой Наташей и братом Игорем. Мою квартиру тётя Надя сдавала. Когда я выросла, мы договорились: за всё хорошее на деньги с аренды Наташка открывает свое дело. Я возвращаюсь в свою квартиру. Ну а поскольку жить придется самостоятельно, почему бы не поработать у родственников? Но знаете, что, Денис?

– Батя, готово! – Алексей, вытирая руки ветошью, еще раз осмотрел двигатель. – Проверишь? Михаил, плотный мужчина под шестьдесят, взял в руки переносной светильник, внимательно осмотрел сборку. Динамометрическим ключом проверил усилие затяжки крепежа и удовлетворенно крякнул: – Запускай! Двигатель заработал мягко, шепотом рассказывая о умелых руках ремонтников, каких в городе раз-два и обчелся. – Порядок, Леша! Можно выгонять. Звони клиенту, пусть забирает. Алексей, предварительно накинув на спинку и сиденье водителя чистую тряпицу, сел за руль и аккуратно выгнал машину из мастерской. Еще один автомобиль вернулся к полноценной жизни!

— Во люди живут, а! — восторгалась золовка Татьяна, хлопая дверьми, — Ах, как богато! Ванная огромная, холл, туалет! На кухне можно танцы устраивать — до того большая… — Да уж, — буркнула, насупив брови, свекровь, Клара Степановна, — Только у нерадивой хозяйки всё не впрок. Эх, Ирка… Грязищу-то какую развела! И за что моему мальчику такое мученье? Ирка — это жена сына Клары Степановны, Бориса. Они недавно поженились. Обоим по тридцать два года. Встретились, полюбили друг друга. На тот момент Ирина обитала одна в однокомнатной уютной квартире, которую ей помогли приобрести родители. С папой и мамой они жили в просторной трёшке в хорошем районе. Когда дети выросли (Ирина и старший брат), родители поднакопили денег и затеяли «великое переселение». Свою большую квартиру они продали, детям купили по однокомнатной, а сами в деревню съехали.

— Ну, мам! Андрюшку-то куда? Мы же хотели… — Я знаю, сын. Извини, но… Я не могу. Светлана Матвеевна повесила трубку телефона и подумала, что, правда, не может. Нет. Надо отказаться, так не годится. Не по-человечески как-то получается. Или как? Ох, если бы жив был муж, он бы помог, посоветовал, как быть! А она одна. Совсем одна. И никому до неё нет дела, даже собственным детям. — Надевай варежки, пойдём снежок копать! — сказала Светлана Матвеевна внуку. — А я уже покопал сегодня немножко! — похвалился Андрюша. — Бабушка, а когда Новый год наступит? — Скоро, дорогой, скоро, — отвечала Светлана Матвеевна, — Ведёрко бери и пойдём! Было раннее субботнее утро. Светлана Матвеевна планировала сегодня выспаться, потом неспешно встать, посидеть, поджав под себя ноги, на любимом кресле с чашечкой кофе, почитать книгу или посмотреть телевизор. Потом надо было бы убраться. На неделе некогда. После работы, что называется, ноги гудят и хочется только присесть и отдохнуть, не до уборки. А ещё сготовить что-то надо. Хоть и для себя одной, а всё же приходится.