Из личных заметок
В нашей конторе работала Алла Семёнова. Алла опаздывала каждый день. Путала отчёты, теряла накладные, флиртовала с логистами в рабочее время. Начальница качала головой и говорила: «Ну, это же Алла».
Я однажды задержалась с обеда на двенадцать минут. Мне прочитали лекцию о дисциплине.
Я спросила: почему Алле всё прощается, а мне нет?
Начальница посмотрела на меня так, будто я спросила, зачем люди дышат.
— Потому что ты — не Алла, — сказала она.
Меня это мучило. Долго. Потом отпустило. Потому что я кое-что разглядела.
Есть внутри голос. Не совесть даже — что-то тоньше. Подруга покупает подделку и носит с удовольствием. Я не могу. Соседка хамит продавщице и тут же забывает. Я нагрублю — и прокручиваю в голове до ночи. Извиняюсь мысленно перед незнакомым человеком в три часа ночи. Это ненормально, если подумать. Той, которой всё равно, — легче. Той, которой не всё равно, — тяжелее. За тонкий слух платишь бессонницей. Но есть деталь.
У Аллы Семёновой ничего потом не вышло. Ни в карьере, ни в остальном. И не могло. Женщина, которой дозволено всё, обычно никому не интересна всерьёз. Вседозволенность — это не свобода. Это приговор. Он означает: с тебя нечего спросить.
А строгость к себе — это как ключ от другой комнаты. Тебе больше запрещено, потому что тебе больше дано. Балерина не имеет права есть торт перед спектаклем. Зрительница в третьем ряду — имеет. Но зрительница не выйдет на сцену.
Так что когда в следующий раз захочется спросить «почему ей всё сходит с рук?» — присмотритесь, куда эти руки привели.
👉 ссылка на мой блог
Делюсь с вами фотками из поездок по родному краю. Наша Башкирия — она же не только мед и курай. Это горы, где захватывает дух, реки с чистейшей водой, леса, в которых хочется заблудиться и не возвращаться.
Взгляни на глобус:
Вот он — шар земной,
На нём Башкирия
С берёзовый листок величиной
Земляки из Башкирии — поставьте 🔥
Из личных заметок
У моего знакомого Лёни была прекрасная черта — он не умел говорить «нет». То есть физически умел, конечно. Но не пользовался.
Одолжил шурину денег на месяц. Прошёл год. Лёня попросил вернуть. Шурин обиделся так, будто у него отбирают кровное. Лёня стал негодяем.
Я долго думала: как так выходит, что самых мягких людей ненавидят сильнее, чем откровенных сволочей?
Человеческая память устроена избирательно. Подарок — забывается. Подарок, который попросили вернуть, — помнится до гроба.
Вся штука в том, что уступка воспринимается как новая точка отсчёта. Не как исключение — а как норма. И когда норму восстанавливаешь, ты уже не справедливый человек. Ты — предатель.
Скупой платит дважды, говорят в народе. Щедрый, по моим наблюдениям, платит бессрочно. А когда перестаёт — платит ещё и репутацией.
Самые стойкие обиды я видела не между врагами. Между бывшими друзьями. Между теми, кто когда-то распахнулся — а потом попытался прикрыть дверь обратно.
Жёсткий человек понятен сразу. К нему нет претензий. Он никого не разочаровывает, потому что никого не очаровывает.
А мягкий — сначала создаёт привычку. Потом пробует её отменить. И получает ненависть, пропорциональную прежней щедрости.
Арабы не говорят «Спокойной ночи»
Они говорят: «Тусбихун аля хайр»
Что переводится как: «Пусть хорошие новости разбудят тебя»
И я желаю каждому, открыв глаза утром, услышать хорошие новости ❤️ Видео вам для поднятия настроения 😘
Сергей Юрский 🙏
Всё начнётся потом,
когда кончится это
бесконечное душное, жаркое лето.
Мы надеемся, ждём, мы мечтаем о том,
чтоб скорее пришло
то, что будет потом.
Нет, пока настоящее не начиналось.
Может, в детстве…
ну в юности… самую малость…
Может, были минуты… часы… ну, недели…
Настоящее будет потом!
А на деле
На сегодня, назавтра и на год вперёд
столько необходимо-ненужных забот,
столько мелкой работы, которая тоже
никому не нужна.
Нам она не дороже,
чем сиденье за чуждым и скучным столом,
чем свеченье чужих городов под крылом.
Не по мерке пространство и время кроя,
самолёт нас уносит в чужие края.
А когда мы вернёмся домой, неужели
не заметим, что близкие все почужели?
Я и сам почужел.
Мне ведь даже неважно,
что шагаю в костюме неважно отглаженном,
что ботинки не чищены, смято лицо,
и все встречные будто покрыты пыльцой.
Это не земляки, а прохожие люди,
это всё к настоящему только прелюдия.
Настоящее будет потом. Вот пройдёт
этот суетный мелочный маятный год,
и мы выйдем на волю из мучившей клети.
Вот окончится только тысячелетье…
Ну, потерпим, потрудимся,
близко уже…
В нашей несуществующей сонной душе
всё застывшее всхлипнет и с криком проснётся.
Вот окончится жизнь… и тогда уж начнётся.
Из личных заметок...
Человек устроен странно. В самую страшную минуту, когда земля уходит из-под ног и стены сжимаются — именно тогда внутри него живёт нечто, чего не отнять. Способность видеть то, чего ещё нет.
Я знала одного человека. Он потерял всё в один год: работу, семью, здоровье. Лежал в маленькой комнате, смотрел в потолок и не находил ни единой причины подниматься. Но каждый вечер, перед тем как провалиться в тяжёлый сон, он делал одно странное, почти безумное усилие. Он закрывал глаза и видел: вот он сидит за большим деревянным столом, рядом смеётся его дочь, за окном осень и жёлтые листья, на столе чай в толстой кружке. Он чувствовал тепло этой кружки в ладонях. Он слышал смех.
Это не была мечта. Это было что-то более жёсткое и необходимое — как глоток воздуха для утопающего.
Психика не умеет долго жить в пустоте. Ей нужен образ — конкретный, телесный, живой. Не абстрактное «будет лучше», а: вот стол, вот кружка, вот смех. Когда человек создаёт этот образ — он перестаёт быть только жертвой обстоятельств. Он становится ещё и тем, кто знает, куда идти.
Мозг, получивший ориентир, начинает медленно, почти незаметно, выстраивать путь к нему. Учёные называют это самореализующимся пророчеством. Но я бы сказала проще: живая душа не может не тянуться к свету, если однажды его увидела.
Если чувствуете, что вам это необходимо — попробуйте прямо сейчас.
Закройте глаза. Найдите в себе этот образ — где вы, с кем, что чувствуете в теле. Не торопитесь. Удержите его хотя бы минуту.
Вы вернётесь в реальность, она никуда не денется, но вернётесь уже с чем-то внутри. С тем, что труднее всего отнять у человека — с направлением.
Знание языков вовсе не так уже необходимо для путешествия, как кажется.
Для того чтобы прожить в Париже, например, вполне достаточно знать только два слова: monsier и madame. Если научиться их произносить как следует, то вас будут принимать за коренного парижанина.
Положим, вам нужно что-нибудь купить. Вы заходите в магазин, приподнимаете шляпу и говорите: «Madame!»
Это значит «здравствуйте!».
Продавщица кивает вам головой и отвечает: «Monsier!»
Затем она уже с новой интонацией спрашивает: «Monsier?»
Это уже значит: «Что вам угодно?»
Вы показываете на нужную вам вещь и предупредительно любезным тоном говорите: «Madame».
Она вам подает вещь, разумеется, со словами «Monsier».
Тогда вы спрашиваете: «Madame?»
Она называет вам цифру и говорит: «Monsier». Вы платите деньги и уходите, приподнимая шляпу со словами «Madame!», на что она, разумеется, опять отвечает вам неизбежным: «Monsier!» Если вы будете держаться такого метода разговора, то вас всякий сочтет за француза.
автор Максимилиан Волошин
