Публикация от 4 апреля 2026

Из личных заметок В нашей конторе работала Алла Семёнова. Алла опаздывала каждый день. Путала отчёты, теряла накладные, флиртовала с логистами в рабочее время. Начальница качала головой и говорила: «Ну, это же Алла». Я однажды задержалась с обеда на двенадцать минут. Мне прочитали лекцию о дисциплине. Я спросила: почему Алле всё прощается, а мне нет? Начальница посмотрела на меня так, будто я спросила, зачем люди дышат. — Потому что ты — не Алла, — сказала она. Меня это мучило. Долго. Потом отпустило. Потому что я кое-что разглядела. Есть внутри голос. Не совесть даже — что-то тоньше. Подруга покупает подделку и носит с удовольствием. Я не могу. Соседка хамит продавщице и тут же забывает. Я нагрублю — и прокручиваю в голове до ночи. Извиняюсь мысленно перед незнакомым человеком в три часа ночи. Это ненормально, если подумать. Той, которой всё равно, — легче. Той, которой не всё равно, — тяжелее. За тонкий слух платишь бессонницей. Но есть деталь. У Аллы Семёновой ничего потом не вышло. Ни в карьере, ни в остальном. И не могло. Женщина, которой дозволено всё, обычно никому не интересна всерьёз. Вседозволенность — это не свобода. Это приговор. Он означает: с тебя нечего спросить. А строгость к себе — это как ключ от другой комнаты. Тебе больше запрещено, потому что тебе больше дано. Балерина не имеет права есть торт перед спектаклем. Зрительница в третьем ряду — имеет. Но зрительница не выйдет на сцену. Так что когда в следующий раз захочется спросить «почему ей всё сходит с рук?» — присмотритесь, куда эти руки привели. 👉 ссылка на мой блог