Публикации канала «Корзинка»

- Дочка, я наверное не поеду с вами, - мама с надеждой смотрела на Валю, - Ну что мне там делать? И одёжи у меня нету, ну куда мне с вами? Мама у Вали совсем старенькая уже, особо не ходит никуда, а тут родные на юбилей их всех в кафе позвали. И мама сильно напугалась. Сама так и сказала, - Куда ж мне в кафе, дочка! Я там и не была никогда. Боязно, неудобно мне старой такой - и в КАФЕ. Растеряюсь я там, напугаюсь, да и людей насмешу - старая такая! Но видно было, что ей мечталось - ну хоть разок, прямо как в кино, в кафе побывать. Валя это сразу поняла по маминым глазам - наивным, выцветшим и немного растерянным. - Мама, ты же знаешь, что все обидятся. Собирайся лучше, пойдем тебе наряды купим. Валя давно уже маме вещи сама покупала. Колготки простые, какие раньше носили. Их сейчас днём с огнём не найдешь. Белье, ночнушки, халаты, чтобы не синтетика, мама так просила. А платья у нее были, и кофточки. Не новые, да и надевать некуда, разве только в поликлинику. А тут такой торжественный выход - на люди! Мама одно платье выбрала, потом второе - не знает, что и взять. А потом палантин цветастый увидела, так и обомлела - вот бы мне такой. На юбилее все родные восхищались, как Мария Поликарповна выглядит! А она на плечи палантин накинула, и даже тихонько впляс пустилась. А глаза счастливые, помолодевшие... Валентина зашла в мамину комнатку. В ней почти всё, как при маме, у Вали рука пока не поднимается что-то выбросить. Ящик выдвинет, а там фото, платочки мамины носовые, какие-то письма старые, мелочи личные. Сразу слезы, не может Валя пока их трогать. Зашла Валя за теплой кофтой, она приболела. На улице то снег с дождем, то ветер пронизывающий. Шкаф открыла, а с верхней полки ей прямо в руки тот палантин и упал. Цветастый, яркий, весёлый, праздничный. Приложила к лицу палантин Валя, глаза закрыла. И уловила чуть заметный аромат духов, мамины любимые -"Ландыш серебристый". Ей даже показалось, что время вспять повернулось. И вот сейчас вдруг сюда войдёт мамочка в байковом халатике. Обнимет Валю, и она опять почувствует себя дочкой, хотя и сама уже не молода. В дверь позвонили. Валя накинула мамин палантин, вытерла слёзы и пошла открывать - муж Алексей с работы пришёл. Хорошо мужикам, они не такие чувствительные. У мужа мамы уже семь лет, как нет. А он особо кажется о ней и не вспоминает. Хотя, может так просто кажется. - Марии Поликарповны палантин? Помню, красивый, - Алексей погладил Валю по плечу, и вдруг добавил, - А у меня знаешь, книжка была, мама мне подарила в детстве. С надписью в уголке - Алёше от мамы на долгую память. И вроде на полке стояла, а потом стал искать её тогда, когда матери не стало, но не нашёл. Не нашёл, представляешь, нигде её нет, нигде, - и горесть во взгляде. Скрывал, тоже о матери вспоминает, тоже горюет. Алексей зашёл в комнату, сел на диван, волосы взъерошил, а в глазах ... Валя села рядом, накрыла и его плечи маминым палантином. И они, как сироты, долго-долго сидели молча, обнявшись. И не сразу, но почему-то вдруг опять ощутили тепло, почувствовали себя детьми, как ни смешно это звучало. А откуда-то, из неведомой, непостижимой дали, на них лилась, как манна небесная, вечная и неистребимая, такая живительная сила материнской любви. Давая этим двум уже немолодым людям силы жить дальше. Ведь мама всегда остаётся мамой, нашим вечным ангелом хранителем.

«Надо избавляться от старого, чтобы пришло новое! Постоянные напоминания такого рода подействовали и на меня. Давно знакомые и подруги посмеивались над старым сервантом, полным посуды, который остался после родителей. И я взялась за дело. Посуду упаковать, сервант разобрать, доски на дачу.... Ставь ❤️ и читай продолжение! Сервант печально смотрел пыльными створками, как я собираюсь совершить акт вандализма. Стала я рассматривать старую посуду и никому не нужный теперь хрусталь. Вымыть! Вдруг решила я. Не буду же я грязную посуду упаковывать. Я же хозяйка. Стала я мыть посуду и вдруг... Память сделала мне внутривенный, внутрисердечный укол! Больно! Вот эти смешные рыбки, которые высмеивает Интернет. А ведь их принёс папа, он наливал в них вино, когда приходили гости. А вот маленький чешский кофейный сервиз, мама "достала" его по блату. Она им гордилась и говорила: "Оставлю его тебе, ты себе такой не купишь!" Вот хрустальные бокалы, их доставали на Новый год, хрустальные салатницы, пепельница. И ещё маленькая шкатулка, в которой мама хранила обручальное колечко и маленькие серьги. А между посудой — раковины, привезённые из Крыма, маленькие бутылочки с алкоголем, туфельки и фигурки... Я мыла посуду, а в таз капали слёзы. Ностальгия? Совок? Не модно. Непрестижно. Не нужно. Кому не нужно? — Мне нужно! — решила я. Ведь это часть моей счастливой жизни, которую я не хочу забывать! Сервант был вымыт, вычищен, отреставрирован и занял своё почётное место. Его нутро сверкает чистотой, и слышно как он, иногда, поскрипывает, а внутри позвякивают хрустальные бокалы. И, наверное, их слышу только я...» © Татьяна Демьяненко

Вид на памятник из окна: история преданности вдовы Юрия Гагарина Более пятидесяти лет Валентина Гагарина носила титул вдовы человека, первым покорившего космос. Справляться с тоской и недугами ей помогала светлая память о муже. Валентины Ивановны не стало 17 марта 2020 года, ей было 84. Эта скромная, незаметная для широкой публики женщина десятилетиями жила уединённо, никогда не выставляя напоказ ни свою причастность к славе, ни величие подвига знаменитого супруга. В преклонном возрасте здоровье всё чаще подводило её. Последствия инсульта дали о себе знать: финальный месяц жизни она провела в больничной палате, в коме. Врачи прилагали максимум усилий, но чуда, увы, не случилось — 17 марта сердце Валентины Гагариной остановилось. В отличие от многих других жён публичных персон, она не стремилась к публичности. Дочери давно стали взрослыми и обзавелись собственными семьями, а сама Валентина смирилась с одиночеством, которое скрашивал лишь ручной попугай. По рассказам знакомых, Валентина Гагарина вела очень закрытый образ жизни. Ей была дорога небольшая квартира на первом этаже в закрытом Звёздном городке под Москвой — ключи от этого жилья когда-то вручили лично Юрию Гагарину. Близкие родственники обосновались в столице и, по слухам, не раз предлагали ей переехать: всё же встречать старость в одиночестве тяжело. Но она категорически отказывалась покидать место, откуда из окон открывался вид на монумент её мужу. Так, говорила она, они могли видеться ежедневно. По профессии медсестра, во время учёбы в медицинском училище Валентина познакомилась с курсантом лётного училища Юрием Гагариным. Это случилось в Оренбурге (тогдашнем Чкалове) в середине 1950-х, на танцах в клубе. Свадьбу сыграли там же, в Оренбурге, 27 октября 1957 года. В браке родились две дочери — Елена и Галина. В 1961-м Юрий стал первым землянином, побывавшим в космосе. К сожалению, семейное счастье длилось недолго: 27 марта 1968 года пилот погиб в ходе тренировочного вылета. Оставшись вдовой в совсем ещё молодом возрасте, Валентина вполне могла начать жизнь заново и найти себе новую судьбу. Но, видимо, сила её любви была такова, что мысли о поиске иного женского счастья даже не допускались. Замуж она больше не вышла, до последнего вздоха храня беззаветную верность своей единственной любви. Даже физически потеряв супруга, она никогда с ним не расставалась. Десятилетиями каждое её утро начиналось с одного и того же ритуала: подойдя к окну, глядя на бронзовую фигуру Гагарина, она едва слышно произносила: «Здравствуй, Юра...»

жена никчемная неумеха. На самом деле, не успеет он прийти с работы, как она начинает жаловаться, что ничего не успевает, просит мужа поиграть с детьми, чтоб она хотя бы ужин приготовила. - Другие жены мужей встречают уже накрытом столом, а я должен слюнями давиться два часа? - Вить, но попей сначала чая, с утра пицца осталась. - Ешь ты ее сама, а мне пеки пирожки, такие, какие я ел у мамы. – Не любила Наташа возиться с дрожжевым тестом, но приходилось, чтоб ее муж не возмущался. – А Зоя Ивановна не дремала, все сильней раззадоривала Виктора. - Ты приглядись к Нине, чем не бабенка тебе? Или собираешься всю жизнь маяться с этой городской? - Мам, когда ты от нас отстанешь, у меня жена, уже двое детей, я машину собрался покупать, надо искать подработку. - А чего ее искать. Вот вспаши Нине своим мотоблоком огород, вот тебе и копеечка. – И тут Зоя Ивановна опять схитрила. Дала Нине тысячу, чтоб передала Виктору, якобы для ее внуков, только запретила говорить, что это деньги от матери. - Виктор же жалеет меня, ни копеечки не берет. А как вспашет, ты ему и отдай, вроде как расплачиваешься за работу. – Через некоторое время до Наташи стали доходить слухи, что часто видят ее мужа во дворе у Нинки. - Витя, ты ничего не хочешь мне сказать? – Она просто хотела услышать от мужа всю правду, на какой стадии их отношения с той женщиной. - О чем? - Ни о чем, а о ком? О Нине, ради которой твоя мать старается. - Знаешь ведь, что женщина живет одна, мужчин каждый раз просить дорого. А мне нетрудно ей на сарае крышу подлатать, вчера уличный туалет перенес на новое место. - Говори, не останавливайся, яму два дня под него копал. Веришь, мне известно о каждом твоем шаге. Даже такие подробности, как вы обнимались в летней беседке, не упустили. - Да не обнимались мы. Прыщ у меня был на лопатке, я его содрал, Нина перекисью обработала. Мне что и раздеться перед другой женщиной нельзя? -Тебе все можно, и в постель с ней тоже… - Прекрати говорить гадости про Нину, она порядочная женщина… - Вот и иди к ней, я уже устала каждый день выслушивать о твоих похождениях. – Виктор, кинув пиджак на плечо, ушел. Не думала Наташа, что навсегда. Решила, что перебесится, ночевать вернется. Дня через три Виктор собрал свои вещи и сказал, что пока поживет у матери. Конечно, Наталья ревела, дети ее успокаивали. Это же поселок, где и детей не стесняются, а сообщают им, что папка их бросил. Павлику уже шесть лет, вот и старается он посильней обидеть своего отца. О какой грязи говорила Зоя Ивановна, Наташа не понимает. У нее дети воспитанные, а об отце плохо говорят только из-за обиды. Они же его любили. В голове, словно пластинку заело: «Да чтоб вы все…». И это не со зла. Просто Наташа уже устала от такого пристального внимания к своей персоне. Кто-то искренне сочувствует, а вот кто-то , чтоб уколоть побольней. Но она сильная женщина, уезжать ей некуда, никто ее нигде не ждет. А Виктор оставил ей дом, в котором она будет жить с детьми. Автор Жизнь пенсионерки в селе

дачно. И квартирная хозяйка - бесподобная женщина, кормила ее своими продуктами, лишнего делать не заставляла. В ее обязанности входило все, что связано с наклоном, так как Клавдию Васильевну донимал хронический радикулит. А вот жениха Клавдия Васильевна для нее хотела другого. - Наташа, конечно, тебе самой решать, с кем встречаться. Я смотрю Витька за тобой приударил. Парень-то он не плохой, одна беда- во всем слушает свою мать, а она женщина – не дай господь, ее у нас в поселке все стараются обойти стороной. - Тетя Клава, я ему еще ничего не обещала, он просто проводил меня несколько раз до дома, мы даже о встречах не договаривались. - А ты присмотрись к моему внуку. Колька у нас на вид невзрачный, зато душа у него золотая. Он настоящий рубаха -парень. Все готов сделать для других. – Много раз потом Наталья пожалеет, что не прислушалась к словам Клавдии Васильевны. Николая она видела, несколько раз он приходил к бабушке, но смутила девушку его костлявость. Зато теперь какой мужчина! Наташа постоянно завидует Светлане, его жене, она ведь купается в его любви и ласке. А Витька каким-то настырным оказался. Неделю провожал, потом стал приходить к Наташе без приглашения. Так незаметно для себя Наташа влюбилась. И близость между ними случилась, когда они в жаркий полдень решили искупаться в речке. День-то у обоих был выходной, сидеть в душном доме не хотелось, да и прохладный ветерок не спасал от палящего солнца. В то время у Виктора был мотоцикл. Вот и предложил Наташе съездить на реку. Первой тревогу забила Клавдия Васильевна. - Наташ, ты случайно не беременна? - С чего вы взяли тетя Клава? - Да желтые какие-то круги у тебя под глазами. Смотри, с этим делом не затягивай, это поселок, а не город. Да и Витьке скажи: пусть женится… Ох, не завидую я тебе… - И сейчас эти слова эхом отзывается в ее голове. Клавдия Васильевна, как в воду глядела, ровно через неделю у Наташи начались тошнота и рвота. Квартирная хозяйка сама приказала Виктору, чтоб он не слушал свою мать, а женился на такой потрясающей девушке. Наташа слышала, как она хвалила ее, девушке даже самой стало неудобно, ей казалось, что тетя Клава преувеличивает ее достоинства. - Но куда я ее поведу? Вы же знаете мою мать? Она считает, что городским не место у нас в поселке, а уж порог ее дома Ната никогда не переступит. Я не знаю, что мне делать. - Научился спать с женщинами и детей де(((лать, учись теперь и семью заводить, и обеспечивать ее. У вас же бабкин дом пустует. - А Наташа будет жить со мной без росписи? - Почему без росписи? Не, дружок, в ЗАГС тебе придется идти, это как же ты допустишь, чтоб в свидетельстве о рождении у твоего ребенка был прочерк. – А по деревне уже ползли слухи, что воспитательница пузом своим заставила жениться Виктора, источником все называли Зою Ивановну, мать Виктора. Все-таки Виктор с Натальей расписался и сразу увел ее в бабушкин дом. В этот же день Зоя Ивановна устроила скандал невестке, обзывала ее самыми последними словами. Наташе казалось, что в одно мгновенье ее сердце рассыпалось на осколки, которые трудно собрать воедино. С тех пор они со свекровью стали заклятыми врагами. Муж у нее не плохой, это радовало женщину. Сразу после рождения Катюшки Виктор занялся строительством нового дома на месте времянки. Построил добротный дом, провел воду, канализацию, установил душ. Для своей жены и дочки создал все условия для комфортного проживания. А Зою Ивановну еще сильнее брала злость, что сын стал забывать мать. Даже на крестины к внучке не пришла. Постепенно они стали обзаводиться хозяйством. Вскоре родился Павлик. Зою Ивановну как будто подменили. Ругаться меньше стала, сноху почем свет больше не поносила. Даже с внуками соглашалась сидеть, чтоб Наташе не брать больничный. Не знала Наталья, что свекровь решила извести ее другим способом. Начала нашептывать сыну, что у него жена безрукая, что весь огород зарос травой, что у нее на уме одна работа и дети, а про мужа совсем забыла. Вскоре Виктору самому стало казаться, что его

Наташа увидела в окно, как к дому подходила свекровь. Она даже удивилась этому. Ведь после того, как Виктор бросил ее с детьми ни разу не дала знать о себе. Особого зла на Зою Ивановну она не держала, потому что между ними никогда не было понимания. Женщина тут же воткнула в розетку электрический чайник, наскребла несколько конфеток и печенья и вышла на крыльцо встретить гостью. Широко открыла перед свекровью калитку и пригласила в дом. - Чаю хотите? - Я вот что хочу сказать тебе, Наташа, оставь ты нашу семью в покое. - Не поняла, какую семью? - Сына моего. Ишь придумала с больной головы на здоровую все валить, - Зоя Ивановна с недоброй улыбкой на лице говорила. – Не выйдет. Не смогла воспитать своих детей правильно, теперь выкручивайся сама. - Ну я догадываюсь, кто вас сюда прислал… Но хочу вам напомнить, что у меня самые замечательные дети. А вы, вместо того, чтобы верить сплетням какой-то чужой бабы о ваших внуках… - Она мне не чужая как раз в отличие от тебя. Нина любит моего сына, даже на работу к нему бегает, чтоб помочь. - Она что запчасти ему к трактору подает? Ну сказали тоже, никогда не поверю, что эта белоручка вдруг стала такой хозяйственной. - Главное, она меня уважает. - Ну что ж, я вас поздравляю, и передайте своему сыну, что мы с детьми на его помощь не рассчитываем, пусть Нинка успокоится, никаких алиментов не будет. Я сама их подниму на ноги. - Так это же славно… Вот и славно. Ты думаешь, что у меня душа не болит за внуков, твоих детей. – Наталье показалось, что свекровь даже голосом выделила ТВОИХ ДЕТЕЙ. Создается такое впечатление, что это дети не ее сына. Зоя Ивановна начала рыться в пакете, до сих пор прислоненного к ножке стола. - Посмотри вот, что я принесла. Специально для них пекла пирожки с картошкой. Ты же знаешь, Витя любит с капустой. Сейчас достану, увидишь, какие они мягкие да румяные. Да, забыла, Павлика надо психиатру показать, не волнуйся, Витя все оплатит. А то сынок говорит, что он то на отца бросается, то некрасивыми словами его обзывает. - Зоя Ивановна, - с поддельной тактичностью начала Наталья, - я очень надеюсь, что вы больше сюда никогда не придете. - Не поняла. - Пошла вон, так понятней? – Наталья сняла с плеч ситцевый платок и замахнулась на свекровь, та даже пригнулась. - Хамка. – Наталье так и хотелось крикнуть вслед свекрови, что сама такая, раз набралась наглости заявиться да еще с пирожками. Она тут же схватила пакет со стола, выбежала на улицу и бросила вдогонку Зое Ивановне. Немного пожурила себя за то, что станет посмешищем для соседок за этот поступок. В то же время наступило какое-то облегчение, что дети не были свидетелями этой сцены. Наталья согласна с поговоркой, что жизнь – индейка, не знаешь, что от нее ждать завтра. В этот поселок Наташа приехала двенадцать лет назад, сразу после окончания педагогического колледжа. Она была вынуждена покинуть родительский дом, потому что отчим постоянно ставил ей в укор, что она дармоедка, что ее ровесники давно уже подрабатывают и имеют свои карманные деньги, а она до сих клянчит их у матери. Были и такие моменты, когда ей совсем не хотелось возвращаться домой. Перед получением диплома к ней подошла преподаватель риторики и предложила ей поехать в поселок, который располагался недалеко от города. - Наташ, рейсовые автобусы ходят каждый час. Не захочешь снимать квартиру, будешь ездить каждый день. Мне кажется, ты не пожалеешь, когда увидишь местную красоту, и коллектив в садике хороший, у меня золовка там работает. Кроме того, я могу созвониться с женщиной, причем очень порядочный, которая возьмет тебя на постой. Лучшего предложения для Натальи и не надо. Ей не придется искать себе место работы. Практически все уже решено. Мать особо дочь и не уговаривала, она знала о их взаимоотношении с отчимом. Где-то с недельку Наташа поболталась, словно прощалась с городом. Светлый лог встретил ее ярким солнцем, теплым ветерком, который будто нашептывал ей, что все у нее будет прекрасно. С работой, действительно вышло все у

Свекровь рылась в моём белье ради займа, но попалась слишком глупо... Она въехала во вторник. С двумя сумками и кошкой в переноске. Сказала — на недельку, пока в её панельной хрущёвке меняют стояки. Муж пожал плечами: «Мам, конечно, поживи». Я промолчала. У нас двушка, ребёнку пять лет, своя комната. Свекрови достался диван в зале. Первые три дня я не замечала ничего странного. Ну, кроме того, что Нина Павловна ходила по квартире в моих тапках. Тапки я нашла потом под раковиной — мокрые, с засохшим кошачьим кормом на подошве. Но это мелочи. Странности начались в пятницу. Сначала я заметила, что в спальне пахнет её сладкими духами. Потом — что ящик комода закрыт не до конца. Тот самый нижний, где у меня лежало бельё, а под старыми майками — красная папка с документами. Паспорт, СНИЛС, ИНН, свидетельство сына. Я никогда не прятала её специально. Просто ребёнок не полезет в мамины трусы, а муж за пять лет ни разу не спросил, где лежат бумаги. Я задвинула ящик, ничего не сказала и решила, что, может, сама утром торопилась. А через час мне пришло СМС:

Я увидела на вокзале, как солдат обнимает свою мать. И вспомнила, как сама когда-то ждала сына из армии Мне 60 лет. Я сижу на вокзале, жду поезд. Мимо проходит парень в форме, молодой, красивый. Кидается к пожилой женщине, обнимает, целует. Она плачет, он смеется. «Мама, я вернулся!» Я смотрю на них и чувствую ком в горле. Мне 25 лет назад. Я так же ждала сына из армии. Стояла на перроне, смотрела вдаль, боялась, что не узнаю. Узнала. Он вышел из вагона, возмужавший, серьёзный. Увидел меня, побежал, обнял. Мы стояли и ревели оба. Люди проходили мимо, улыбались. Потом он женился, уехал в другой город. Звонит редко. Приезжает раз в год. А я всё помню тот день. Как бежала по перрону, как пахло дымом и счастьем. Я подошла к той женщине, положила руку на плечо и сказала: «Берегите сына. И себя. Время бежит быстро». Она не поняла, но улыбнулась. А я пошла к своему поезду. И написала сыну смс: «Сынок, я тебя люблю. Приезжай, когда сможешь. Я жду».

— Папа, откуда я взялся? — спросил маленький Коля, залезая к родителям на диван. — Из мамы, — автоматически ответил папа, потом опомнился, и с ужасом стал ждать уточняющих вопросов. — А мама откуда взялась? — Из Воронежа, — облегчённо выдохнул папа. — А Воронеж откуда взялся? — Воронеж? Странный вопрос… А! Вспомнил! Его же архитектор нарисовал. Дяденька такой. По этому рисунку Воронеж и построили. Колю этот факт очень заинтересовал. — А меня, прежде чем я из мамы появился, тоже дяденька рисовал? Мама засмеялась, а папа возмутился. — Какой ещё дяденька?! Тебя я рисовал! Понятно? — Ага… - Коля задумался. – Зачем ты мне веснушки нарисовал? — А мне дети с веснушками нравятся, — выкрутился папа. — Весело же. — Не очень… — насупился сын. – И уши мне большие зачем? Меня из-за это лопоухим дразнят. — У папы, когда он тебе уши рисовал, рука дрогнула, — улыбнулась мама. – Он, вообще, у нас плохо рисует. — Да что ты?! – опять возмутился папа. — Могла бы и поправить мой рисуночек! — Да, — согласился Коля. — Мама, ты почему мне не нарисовала другие уши? — Ну, если честно, и у меня с рисованием в школе было не очень, — призналась мама. Коля тяжело вздохнул. — Да ты не переживай, — отец взъерошил сыну волосы. — У меня тоже в детстве уши были как у слона. А потом, ничего, прошло. — Да я не про это… Коля внимательно посмотрел на маму, потом на папу, потом слез с дивана, и серьёзно так сказал: – Когда сестрёнку мне рисовать будете, меня позовите. Я прослежу, чтобы вы ничего не испортили. Девочка ведь должна быть красивой... (с) А. Анисимов

Когда в 2018 году мы с женой наконец-то купили старенький домик на Алтае, прежний хозяин, передавая нам ключи, бросил словно невзначай: «Тут крутится одна кошка. Она каждый день приходит во двор. Кто-то должен ее подкармливать». Эту таинственную гостью мы назвали Рыжинка. И, как и было обещано, она начала появляться на нашем крыльце каждое утро — с точностью швейцарских часов. Это была тихая, невероятно осторожная и потрясающе красивая кошка. Шесть долгих лет мой ритуал заключался в том, чтобы выносить ей еду и наблюдать за ней лишь издалека. В глубине души Рыжинка была ласковой, но суровая уличная жизнь научила ее не доверять людям. Свое доверие она выдавала мне крошечными каплями, делая каждый шаг навстречу с величайшей опаской. На всем огромном участке было только одно место, где она позволяла мне подойти поближе и погладить ее: когда она уютно сворачивалась клубком на старой поленнице. Стоило ей оказаться в любом другом месте, как малейшее резкое движение заставляло ее растворяться в кустах, словно призрак. Времена года сменяли друг друга, принося то снега, то жаркое солнце. Время летело незаметно. Но Рыжинка оставалась постоянной частью нашей жизни. Когда я заметил, что ее яркая шерсть начала покрываться серебром седины, а походка стала тяжелее, меня осенило: она больше не просто соседская бродяжка. Она — часть семьи. Я сказал жене, что меня очень пугает грядущая зима. Алтайские морозы безжалостны, и для стареющего животного, живущего на улице, они могли стать фатальными. Настал тот самый момент. Ее переезд в дом не был шумным или суетливым событием. Всё произошло в абсолютной тишине. Очень нежно и бережно. Точно так же, как вела себя она сама. Сегодня она каждую ночь спит в доме, свернувшись теплым клубком прямо возле меня. Она мурлычет так громко, будто отчаянно пытается наверстать все те холодные, одинокие годы. Она регулярно посещает ветеринара и, к счастью, совершенно здорова. Она в безопасности. В тепле. И ее безумно любят. Тем не менее, Рыжинка до сих пор свято чтит свои строгие правила. Только я имею право ее гладить — да и то лишь в двух конкретных местах: на ее любимом углу дивана или когда она забирается ко мне под одеяло. Каждый вечер, ровно в одно и то же время, она подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза и издает короткое «Мяу». Это означает: «Так, человек. Хватит сидеть, пора спать». После этого она разворачивается, семенит в спальню и преданно ждет меня там. Я до беспамятства люблю двух других наших спасенных котов. Но Рыжинка... Рыжинка — это исключительно моя кошка. Шесть лет бесконечного терпения медленно переплавились в абсолютное доверие. А это доверие превратилось в нерушимую связь. Она — самый невероятный подарок, который я когда-либо получал от жизни. ❤️

Отчим вдруг резко встал из‑за стола и спросил: «Настя, почему у тебя волосы спутанные?» Потом схватил машинку и побрил меня налысо Я до сих пор помню тот день, когда мама привела Виктора в наш дом. Нас было двое – я, восьмилетняя Настя, и шестилетний Паша. Мы сидели на диване, с любопытством разглядывали высокого мужчину с широкой улыбкой. Он выглядел таким добродушным – в клетчатой рубашке, с пакетом конфет в руках. «Это теперь наш папа», – сказала мама, и в её глазах светилась такая радость, что мы невольно заулыбались. Виктор тут же раздал нам конфеты, подмигнул Паше: «Ну что, помощник, поможешь мне разобраться с сумками?» Паша гордо выпрямился и побежал за ним. Казалось, вот оно – счастье пришло в наш дом. Первые месяцы всё и правда было хорошо. Виктор помогал маме по хозяйству, водил нас гулять, покупал мороженое. Мы с братом даже начали называть его папой. Мама расцвела – стала чаще смеяться, напевала песни на кухне, наряжалась, когда мы всей семьёй ходили в парк. «Видите, дети, как хорошо, что он с нами?» – говорила она за ужином. Мы кивали, довольные, и мечтали о том самом море, куда обещал отвезти нас новый папа. Помню, как мы втроём катались на карусели, а Виктор держал нас за руки и смеялся вместе с нами. Но постепенно что‑то начало меняться. Сначала Виктор стал раздражаться по мелочам: если Паша разлил сок на стол, если я не сразу убрала игрушки. «Вы слишком распущенные, – говорил он. – Нужно строже». Мама пыталась его успокоить: «Они же дети, Витечка, дай им время». Но он только хмурился и отмахивался: «Ты их разбаловала». А потом началось настоящее установление власти. Виктор начал перестраивать наш быт под себя. Первым делом он перевесил все полки в шкафу – так, чтобы «всё лежало правильно». «Зачем тут эти игрушки? – ворчал он, скидывая наши плюшевые зверюшки в коробку. – Захламляете пространство». Мама робко возразила: «Дети же играют…» Но он оборвал её: «Не спорь. Я знаю, как лучше». Он начал контролировать каждый наш шаг. Проверял, какие книги мы читаем, запрещал смотреть мультфильмы, которые ему не нравились. «Это всё глупости, – говорил он, выключая телевизор. – Лучше займитесь чем‑нибудь полезным». Однажды он нашёл наши рисунки, которые мы с Пашей повесили на холодильник, и сорвал их: «Что за каракули? Научитесь рисовать нормально, тогда и вывешивайте». Мы с братом переглянулись – на глазах у Паши выступили слёзы, но он быстро сморгнул их, чтобы не показать слабости. Однажды вечером, когда мы ужинали, Виктор вдруг резко встал из‑за стола. «Настя, почему у тебя волосы спутанные?» – спросил он. Я пожала плечами: «Я сама расчёсывалась, но они всё равно путаются». Он подошёл ко мне, схватил за руку: «Значит, будешь учиться делать это нормально. А пока…»

Решила постирать шторы...

"Анюта-ангелочек, лицемерка бесстыдная. Нагуляла ребеночка, тебе на шею повесила" - кричала в гневе сестра - Давай, учись хорошо, удачи! - крикнул Сергей свому сыну, когда его Ванюшка, восторженный первоклашка, вместе учительницей и одноклассниками, скрылся за дверью школы. Сергей любил сына безмерно и очень им гордился: Ванюша - ну просто вылитый он в детстве. Так же хохочет, запрокинув голову, также любит всякую технику. Сергей шел и сам себе улыбался. Сын так быстро растет, вот и школу уже пошел. Он счастливый муж и отец, жизнь удалась. Дома ждал накрытый стол, жена Анечка - хозяйка от Бога. Аромат от ее пирогов вызывал аппетит у всего подъезда. Из квартиры раздавались громкие голоса. Так и есть: старшая сестра Ани, вечно пьяная Марина, опять клянчила деньги. Есть такой вид тунеядцев-родственников, которые считают, что им все должны помогать. Вот и сейчас Марина , заплетающимся языком, она высказывала Анюте: - Тебе сестра хорошо: ты замужем . А я женщина одинокая, несчастная. Помоги, ты же сестра. Что ж у тебя каменное сердце. Я умру, если не похмелюсь. На твоей совести будет смерть родной души, - и противно подвывала пьяным голосом.

Работаю акушером в роддоме. Как-то раз, к нам в палату поступила весьма необычная и экстравагантная девушка. Кроме как фифочкой, ну никак язык не поворачивается ее назвать. Приехала рожать с идеальным маникюром, педикюром, макияжем и укладкой, словно на красную дорожку премии Оскар, а не в роддом приехала. И вот зовут ее на первичный осмотр, а она ни в какую, отпирается и все. Эту палату вел мужчина, очень хороший человек и отличный специалист. Она сидела плакала около часа, а когда она немного успокоилась, мы начали говорить ей, что мужчины врачи очень часто даже лучше женщин, и что все будет на высоте. Стали спрашивать у нее, почему она так боится, на что получили ответ, что у нее там немного не так, как у всех. Девушки сразу: «Ну так у нас у всех сейчас не так, как было!». После этого она молча задрала халат. Я уже думала, что умру там на месте от смеха! У нее там была татуировка со львиной пастью. На животе ушки, а ниже львиные лапки. Это еще обрамляла грива из огненно-рыжих волос на лобке. Так еще мордочка у этого льва была безумно серьезной. Мы конечно улыбнулись, приободрили ее и отправили на осмотр. Я осталась с роженицами из этой палаты, и мы пошли под дверь кабинета, ожидая реакции врача. Когда она зашла, доктор спросил, чего она так боялась то. После этого гробовая тишина на минуту и дикий хохот акушерки и врача. Акушерка вылетела из кабинета безумно красная, словно рак. Спустя какое-то время врач зашел к ней в палату, чтобы отдать направление, и говорит: «Как же ты, моя голубушка, рожать то собираешься? У нас тут акушеры, а не дрессировщики!»

Я купила платье – чёрное платье-рубашку на кнопках от горлышка до подола, сказочное платье, по которому среди алых мухоморов, земляники и черничных ягод в коконе зелёной листвы бегут длинноногие белые кролики. На сайте магазина его рекламировала тонкая нежная девочка. Она принимала разные странные позы, но фасон можно было разглядеть. При такой расцветке я бы даже махнула рукой на фасон – пусть висит у меня в шкафу вместо картины. Но платья-рубашки обычно исключительно удобны, и я его купила. Примерила. Из зеркала на меня посмотрела развязная бабёнка, выскочившая поутру в халате за огурцами и поллитрой. Я охнула и застегнула верхнюю кнопку. Стало ясно, что у меня нет шеи. И никогда не было. Всё иллюзия, упоительный самообман. Отсюда и алкоголизм, отсюда и мои безобразные загулы. Расстегнула три кнопки. Платье отхлынуло, и обнажилось плечо с синяком, который поставил мне собутыльник. Нет и не может быть другого объяснения, а лепет «стукнулась об дверь» просто смешон. Расцветка осталась прежней. Но наполнение платья превратило изысканный волшебный лес, в который могла бы попасть Алиса, провалившаяся в нору за белым кроликом, в подмосковные вечера с привкусом настойки на мухоморах и крольчатины в сметане. Конечно, буду носить. Не каждый раз вместе с платьем тебе продают увлекательную чужую судьбу. Надо только купить голубые тени и перламутровую помаду, иначе я выгляжу провинциально. Елена Михалкова

Отчим отдал падчерицу бандитам за квартиру... Но он не подозревал что произойдет дальше... На улице было сыро. В машине Платона пахло мокрой тканью и старым салоном. Больше Мила за всю дорогу почти ничего не замечала: ни дворов, ни магазинов, ни серого неба над крышами. Она смотрела на руки Платона на руле. Руки были спокойные, даже довольные. Он вёл машину уверенно, будто всё уже решил и теперь просто довозит до нужного места последнюю часть плана. Когда они проехали мимо административных зданий и свернули в сторону складов, Мила повернулась к нему. — Здесь нет нотариусов. — Мы не к нотариусу, а к специалисту. — Остановите машину. — Не начинай. — Остановите. Он резко ударил ладонью по рулю. — Сиди тихо. Ты слишком долго мешала взрослым людям решать вопросы. После этой фразы всё стало ясно. Не до конца, не в подробностях, но достаточно. Мила потянулась к телефону, лежавшему в сумке, однако Платон перехватил её движение и бросил сумку себе под ноги. — Потом заберёшь. Машина остановилась у длинного кирпичного склада. За воротами стоял тёмный микроавтобус. Рядом — двое мужчин в куртках. Они не суетились, не оглядывались, не изображали угрозу. Просто ждали. Платон вышел первым и направился к ним. Мила видела через стекло, как он достал из внутреннего кармана конверт и передал одному из мужчин. Тот не стал пересчитывать, только кивнул в сторону микроавтобуса. Платон сказал что-то быстро, сердито, потом вернулся и распахнул пассажирскую дверь. — Выходи. — Что вы делаете? — То, что надо было сделать раньше, — прошипел он. — Пошла вон, оборванка. Надоело кормить чужую благодарность. Он схватил её за рукав и вытащил из машины. Ткань пальто треснула у шва. Мила споткнулась, но один из мужчин удержал её за локоть. Не грубо, без лишнего нажима, однако так крепко, что сопротивляться было бессмысленно.

вшись, Саша замолчал. Я стояла, как оплеванная. С одной стороны, стало стыдно за свою истерику, с другой – меня трясло от его слов и подружки. Подобных ситуаций было много, когда Саша летел на всех парах к своей подруге и приглашал к нам в дом. Сядут перед телевизором, попьют пива с орешками, поржут, а потом Саша идет ее провожать. Пешком. Вернется часа через три, хотя идти всего минут двадцать… Недавно поговорили с Мариной Павловной. На этот раз она как-то недобро посмотрела на меня и ответила: - У тебя что-то не так с психикой. Ревнуешь на пустом месте. Я Галю с пеленок знаю. Она никогда себе не позволила бы лишнего. Занимайся Ванечкой, собой, бытом, но дружбу между моим сыном и его подругой не ломай. Но я, все-таки, развелась с Сашей. Его ночные звонки доконали меня, довели до нервного срыва. Он упирается, слышать не хочет, даже не оправдывается, а говорит одно и тоже: - Лечи нервы. После того, как он взял наши накопления и отвез своей подруге, я оставила Ванечку на свекровь и отправилась к Галине. Она работает на дому, пилит ногти, как говорят между собой девчонки. Я позвонила в дверь, у нее была клиентка. И я не стала церемониться, а сразу, с порога, вывалила на нее всю ту грязь, которая скопилась в моей душе. И не забыла ткнуть на деньги, которые она попросила у моего мужа. - Какие деньги? – побледнела Галя, стоя передо мной. – Зачем они мне, когда я сама неплохо зарабатываю? Слово за слово, и мы с Галей уединились в кухне. Она попросила клиентку подождать десять минут, чтобы разобраться со мной. Мы закрылись, сели за стол, и Галя рассказала мне такое, что я чуть со стула не рухнула. - Наверное, я должна была раньше открыть тебе глаза, но какое я имею право лезть в вашу семью? – она говорила ровным, спокойным тоном, и я слушала. Внимательно слушала, пытаясь остыть и не наброситься на нее с кулаками. – Не стоит ревновать Сашу ко мне. Я к нему ничего не чувствую. Он для меня, как брат, понимаешь? Мой старший брат погиб, когда мне было десять, и мы с Сашей стали лучшими друзьями, но сначала он был другом моему брату Вене. Саша меня успокаивал, каждый день приходил в гости, приносил шоколадку и слушал мой истошный вой. Я до сих пор скучаю по Вене… И тут я всплакнула. Чужая потеря пробралась до самых ребер, и мне стало трудно дышать. - Прости меня, - еле выговорила я, чувствуя за собой вину. - Это ты меня прости, но… Саша никогда не звонил мне ночью, не подвозил куда-то, не встречал и не давал в долг… Гром среди ясного неба! Галя выложила всю правду о нем. Саша – бабник. Прошло уже три года. Я вновь вышла замуж, год назад и Галя обрела семью. Теперь она не Сашина, а моя лучшая подруга. М-да, пути Господни неисповедимы... Инет.

ЛУЧШАЯ ПОДРУГА МУЖА Утром муж уехал на работу, но через час неожиданно вернулся. Он влетел в квартиру, бросил сумку на пол и побежал в гостиную. Отвлекшись от кормления Ванечки, я повернула голову и уставилась на пустую прихожую. - Ты что-то забыл? – вслушиваюсь в звуки, похожие на захлопывающиеся дверцы шкафа, ящиков комода. - Галька попросила денег взаймы! – ответил муж, продолжая искать заначку. - У тебя? - Ну да. А у кого ей еще просить? – он, запыхавшись, вышел из комнаты, встал посреди прихожей, пересчитал деньги и ошарашенным взглядом посмотрел на нас с Ваней. - Ты такой взмыленный, - заметила я сосульки вместо челки. - Бежал. Бежал, как только мог, - улыбнулся Саша, захлебываясь воздухом. – Ладно. Поехал. А то у меня совещание на носу. Начальство приедет, а меня нет на месте. - Пока, - с грустью в голосе ответила я. Дверь захлопнулась. Стало так тоскливо, что наш малыш, видимо, получил мой негативный импульс и начал капризничать. - Ванечка, кушай пюре, немножко осталось… А сама сижу перед сыном и думаю: «Как мне надоела эта подруга мужа! До чертиков надоела…» Мы с Сашей женаты уже два года. Нашему сынишке Ванечке шесть месяцев, вроде бы у нас дом – полная чаша, но все равно мне чего-то не хватает. И я прекрасно понимаю – чего. Мне не хватает такого же отношения ко мне, как он относится к своей Гале: трепетно, всегда спешит на помощь. Галя и Саша – лучшие друзья с детства. Они выросли вместе, раньше жили на одном этаже, пока Галя не переехала на соседнюю улицу, праздновали дни рождения семьями – их родители не то, чтобы друзья, но мило общаются. Галя для него – все! На нашей свадьбе я была, как бы помягче сказать, в стороне. На танцполе зажигали они, друзья детства. На все конкурсы Саша тащил ее – лучшую подругу. Лопнуть шарик с закрытыми глазами вилкой, надкусить яблоко, висящее на веревочке, вытянуть счастливый билет из лототрона: кто поедет кататься на катере вечером – бесплатно. Конечно, повезло Галине. Она вынула бумажку, развернула, а там одно только слово «поздравляем». Я смотрела на них и думала: что я здесь делаю? Это им нужно было жениться, а мне, наверное, искать для себя другую партию. Когда Саша заболел желтухой, Галя каждый день носила ему передачки. Естественно, мне было запрещено подходить к изолятору, хотя можно было пообщаться с мужем через окно, но свекровь настояла, чтобы я берегла себя и не приближалась «к зданию, напичканному ужасной заразой». Хотя Галя и ко мне приходила, навещала, приносила фрукты, соки, но мне было неприятно на нее смотреть, зная, что она имеет какое-то навязчивое влияние на моего любимого Сашку. Видимо, Галя прочла мои мысли и перестала захаживать. А мне было плевать, потому что я ее не просила покупать для меня продукты. Родила я, когда Саша все еще лежал в больнице. Он не смог меня встретить, приехали мои родители, свекры и эта. Да-да, эта, которая, как мне тогда показалось, метит в члены МОЕЙ семьи. Через две недели Сашу выписали. Свекровь поехала за ним, а там уже… подруга. Все вместе собрались у нас. - Да не переживай ты так. – Свекровь помогала мне на кухне. – Они же друзья. Если бы любили другу друга, то не ты сейчас салаты резала, а она. Марина Павловна немного меня успокоила тогда. Но после того, как я услышала ночной разговор мужа с Галей, сразу поняла – там не просто дружба, а самая настоящая любовь. Не дожидаясь утра, я устроила скандал. - Мне по работе позвонили, а ты с концертами на ночь глядя, - оговаривался Саша, ложась в постель. – У тебя что, родовая депрессия? Не поздновато ли? - Нет никакой депрессии! – кричала я, стоя перед принявшим горизонтальное положение мужем. – Ты с этой Галькой мне изменяешь! - Когда бы я успел? То на работе, то в больнице месяц провалялся. Слушай, мне рано вставать. А если тебе приспичило поругаться, то найди хорошего психолога. Что-то ты мне в последнее время не нравишься. - Ты сказал ей, что готов встретить с вокзала и отвезти хоть на край света! Что это за любезности такие между друзьями? У тебя есть жена, слышишь? Жена! Отверну

Займи на еду у своего отца - заявил муж, отдавая всю зарплату свекрови. Вечером он вернулся в пустую квартиру... — Оплата отклонена. Недостаточно средств, — монотонно произнесла кассирша, не поднимая глаз. Вера замерла. Кровь прилила к щекам, уши стали пунцовыми от стыда. Очередь позади нее недовольно зашуршала пакетами. Девушка дрожащими пальцами открыла банковское приложение на стареньком смартфоне. На экране светилась издевательская цифра: 114 рублей. Пятилетний Матвей дернул маму за край потертого пальто. — Мам, ну мы купим творожок? Тот, с клубничкой? Вера с трудом сдержала слезы. — Извините, — она поспешно выложила из корзинки пластиковый стаканчик с детским творожком и пачку сливочного масла. — Пробейте только овсянку и молоко.

Пошёл я в поликлиникy зa cпрaвкой нa орyжие. Нyжно cреди прочего пройти пcихиaтрa. Зaхожy в кaбинет, вижy: бaбyля лет cемидеcяти, эдaкий божий одyвaнчик в белом чепце нaбекрень. Я yж и зaбыл, когдa в поcледний рaз в поликлинике докторa в чепчике видел, но не cyть. - Caдитеcь, - бyбнит бaбyля, cтрочa чего-то нa бyмaгaх. Caжycь. Клaдy нa cтол "бегyнок". Cижy. Молчим. (Пишет же человек). Я тихонечко резинкy жyю (Покyрил только что, нy и чтоб зaпaхa меньше...). Бaбyля не отрывaяcь от бyмaг cпрaшивaет: - A Вы знaете, что жевaть "жвaчкy" в приcyтcтвии женщины неприлично? Я извиняюcь, бормочy что-то про кyрение и желaние yменьшить зaпaх, вынимaю резинкy и зaпихивaю в cигaретнyю пaчкy. Бaбyля тaк же, не глядя нa меня, не отрывaяcь от бyмaг берёт мой бегyнок, чего-то пишет и комментирyет: - Легко поддaетcя чyжомy влиянию. Я, cлегкa обaлдевший: - Позвольте, но Вы же caми cкaзaли!... Бaбyля (еcтеcтвенно не поднимaя головы и продолжaя пиcaть): - Cклонен к aгреccии. Y меня дыхaние в зобy от возмyщение cпёрло, но внyтренний голоc гyндит: "молчи, дyрaк!". A он (голоc) не дyрaк. Cидим. Молчим. 3 минyты. 5 минyт. Бaбyля тaк же, не отрывaя взглядa от бyмaг: - Легко впaдaет в депреccию. Я нaчинaю cообрaжaть, что мне cейчac не то что cпрaвкy не полyчить, вообще зaберyт c мигaлкaми, зaтыкaюcь и решaю молчaть, хоть кaмни c небa. Cидим. Молчим. 3 минyты. 5 минyт. Где-то минyт через деcять бaбyля нaконец поднимaет головy и хитро-шкодливым взглядом cтaрyхи Шaпокляк окинyв меня выдaёт: - Лaдно, иди yж, охотник. 😜 Автор: И. Губерман. У психиатра.