Публикации канала «Книжный букет|Рассказы и истории»

Как-то я была в гостях у одного хорошего знакомого. Сидим на кухне, пьем чай. Я смотрю, а у него на столе стоят пакеты с соком. Ну такие… знаете, где чтобы сок открыть, надо крышечку открутить. Стоят себе и стоят. А потом приглядываюсь, а у них у всех уголочки отрезаны… ну как раньше отрезали. Я говорю: «Вань, ты чего, легких путей не ищешь?» А он грустно так: «Да это бабушка моя…» А потом с надрывом: «Понимаешь?» И я поняла. Или вот как-то я возвращаюсь со школы, а меня бабушка встречает и сияет аж! Я сразу неладное заподозрила. А она мне протягивает платье! Вот, говорит, купила тебе подарок. Страшное ситцевое платье в крупный полевой цветочек. Платье-халат, не иначе. Протягивает и сияет. Говорит: «Купила только что у женщины на улице. Тебе очень пойдет!» Я смотрю на нее и нифига не сияю. Только комок в горле стоит. Она не понимает, понимаете? А я поняла… А еще она очень любила делать нам всем подарки на праздники, но у нее было очень мало своих денег. Поэтому каждый раз она дарила нам щипчики для ногтей. Такие, которые вместе с ногтем сразу первую фалангу откусывают. Тоже покупала их на улице и дарила. У меня миллион таких щипчиков. На миллион фаланг хватит. А сейчас бы она не смогла мне их подарить, потому что на улицах уже давно никто ничем не торгует. И ее тоже давно уже нет… И я поняла, что вот уже 10-й новый год я встречаю без щипчиков под елкой. Только сейчас поняла… А другая моя бабушка всегда вслух читала мне книги. Мне лет восемь, наверное, уже было… Но не просто читала. Если книга была смешная, то она хохотала до слез. Прямо заливалась ими. А если что-то грустное читала, то обязательно плакала. Сильно плакала. А потом доставала платок и шумно сморкалась в него. Знаете, что она мне читала? «Хижину дяди Тома», например… Или «Кота Ваську» какого-нибудь… До слез смеялась! Над детской книжкой. Старая женщина, которая прожила детство в оккупированной немцами деревне. Мне никогда в жизни не было так интересно. И я до сих пор нюхаю новые книги, прежде чем начать их читать. Они пахнут счастьем. Только сейчас поняла… А мою прабабушку знаете, как моя мама в детстве называла? Правильно! Смотрела на нее и говорила: «У тебя лицо, как куричья жопка!» Прямо так и говорила. А потом с хохотом и визгом убегала. Не потому что прабабушка хотела ее догнать, нет. Она хохотала вместе с ней, так как была немкой и из всего предложения понимала только «куричья». А еще она всегда была очень занята. Ведь каждое утро она будила внуков ароматом свежей выпечки. Каждое утро! На ее лице был миллион морщин, руки всегда были в муке, а ее одеждой всегда был фартук. Ну и что, что лицо, как куричья жопка. Понимаете? Моя мама тоже стала бабушкой. Я говорю: «Мама, давай я куплю тебе Гиппенрейтер и ты почитаешь, как надо правильно воспитывать детей ». А она говорит: «Не надо. Хотите воспитывать, воспитывайте. А я буду просто любить Алису». И я поняла.

Он вернулся домой уже под утро, еле держась на ногах. Отдал таксисту последние три сотни, с трудом попал «таблеткой» в замок домофона, добрался до лифта. Несколько раз нажал кнопку вызова кабины, выматерился, поняв, что лифт не работает… Держась за перила, поплелся на седьмой этаж, к своей квартире. На четвертом этаже почувствовал тошноту, рывком открыл крышку мусоропровода, его вырвало. Глупо хихикая, он подошел к двери своей квартиры, зазвенел ключами. Тут же испуганно сжал связку второй рукой. Может не услышит? А вдруг? Часть хмеля выветрилась, в голове немного прояснилось… Зашел в прихожую, аккуратно притворил дверь, снял ботинки, на цыпочках прошел в свою комнату, быстро разделся, бросив одежду на стул, юркнул под одеяло… Немного повозился, повернулся на бок и выдохнул, погружаясь в тревожный алкогольный сон….. - А ты знаешь сколько сейчас времени!? А!? Его подкинуло на кровати. - Твою мать! Зачем так подкрадываться? - Я повторяю свой вопрос – сколько сейчас времени? – голос в темноте переместился к изголовью кровати. Он зашарил рукой, пытаясь нащупать выключатель торшера.. - Ты думаешь что на свету твоя рожа будет выглядеть привлекательнее? Я отсюда чувствую запах той дряни, которую ты пил. Не включай! У меня от яркого света болят глаза! Он перестал искать выключатель, сел на кровати и сказал в темноту: - Блин, давай завтра, а? Я проснусь, мы поговорим, ты опять расскажешь мне, какая я скотина, что скоро уйдешь от меня, что хуже меня ты никого не знаешь… Темнота грустно вздохнула: - Да если бы был толк от нашего разговора… Ты бездушная скотина. И знаешь что самое страшное? Ты даже сам не подозреваешь, какая. Ведь дело не в том, чтобы любить, важно знать, что тебя любят! Ну все, заговорила цитатами из соцсетей. Это теперь минут на пятнадцать, не меньше… - Я отдала тебе свои лучшие годы. Ты думаешь мне много осталось? Никто не знает, сколько нам отмерили, важно, как ты проживешь отмерянное!! Жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы! О, Островский попер… - Ну хочешь я завтра куплю тебе что-нибудь. Выбирай любую вещь. Любую! - Мне от тебя ничего не нужно, кроме одного. Я хочу, чтобы меня любили! Просто любили, чтобы за мной ухаживали! Неужели это так сложно понять!? Это так просто, почему ты этого не понимаешь? - А я не ухаживаю? У тебя все есть, живешь в отдельной квартире. Ну иногда приходится побыть одной. Это что, страшно? И вообще, если что-то не нравится – вали к маме! - О-о, опять эта отговорка! – он ясно представил как она закатила глаза. – Нет, не страшно! Мне уже ничего не страшно после того что ты со мной сделал. Да-да, я про ту операцию! И на мою маму намекать не нужно. Ты прекрасно знаешь что она очень занята – она растит еще четверых! Какой же ты все-таки подлец! - Зараза! Никакого покоя! – он рывком встал с кровати и, шатаясь, пошел на кухню. Включил свет, рывком открыл дверь кухонного шкафчика, достал банку и резко дернул кольцо крышки… - Вот только нервничать не нужно! – в кухню, щурясь от света, вошла кошка Муська. – И эту, с рыбкой, я жрать не буду! Открой с курочкой! - Да раскудрит твою раскудрядь! – он достал другую банку. - И воду смени, задолбалась я из мойки пить. Он послушно налил в миску воды из фильтра. - Все!? - А я говорю тебе – не нужно нервничать! Иди, ложись… Ноги только не раскидывай, с тобой спать буду, темноты боюсь, любовь моя. - Ой, только триндеть не нужно, да? Муська с урчанием поедала содержимое банки и поэтому не ответила. Он прошел в комнату и лег на кровать. Перед тем как заснуть он в очередной раз дал себе слово больше не пить, ведь по трезвости он ее не слышал… Автор: Валерий Чемеров.

Зашла в супермаркет. Краем глаза вижу мaму с сынишкой лет 6-ти. Как говорится, бедненько, но чистенько. Славный такой мальчишка. Видно было, что ему чего-то хочется, но не просит. Пока мама копалась в корзине с уценённой мелочёвкой, он осторожно взял коробку с фломастерами, погладил, понюхал и положил на место. Потом потрогал какие-то наклейки и вздохнул... так тяжело, как старичок. Женщина наклонилась и тихонечко сказала: "нет денег, сынок". А он только молча кивнул. И ещё... на нём была такая жалкая шапочка с помпончиком.. совсем детская. Сердце сжалось. Почeму-то вспомнила, что Анюта моя тоже никогда ничeго не просила. Паpy секунд подумала... метнулась по залу, накидала в пакет эти фломастеры, наклейки, коробку пластилина и разные мальчиковые радости. Быстро оплатила, чек кинула в пакет. Задyмалась - а как отдать, чтобы не обидеть? Дело тонкое... Дождалась, когда мама стала в кассу, подошла к нему и бодренько говорю: "Здравствуй, мальчик. Сегодня день шапок с помпончиками. Ты не знал?! Ну как же так? Мы проводим конкурс на лучшие помпончики на шапке. Ты выиграл, вот тебе приз!" Он так на меня посмотрел... Знаете, у меня всего один раз в жизни был такой взгляд. В Болгарии. Год постоянных судов вымотал и опустошил. Адвокат был ненасытен и бесполезен. С работы уволили. И вот я иду под дождём, в кармане всего 10 левов — маленькая чашечка эспрессо. Иду и понимаю, что последний суд я проиграю и у меня заберут ребёнка. Русской женщине устроится на работу… Тупик. Промокла вся и заскочила в кафе. Думаю — для начала согреюсь и выпью кофе, а там уж… Смотрю — полно народа, а на столах какие-то карты разложены. Оказалось, играют в Бинго. Я даже не знала, что это. Присела за один столик, как сиротка Марыся… мне сразу карточки несут. Одна стоила ровно 10 левов. Постеснялась отказаться. У всех по 10-20 штук, а у меня одна. Поняли, да? Ага… я выиграла. И не просто, а сорвала джекпот. Мне принесли полную корзину денег. Шок был сильнейший, но хватило ума дальше не играть. Та сумма и поставила точку в этом процессе. Когда я поняла, что бинго у меня… в общем, именно так смотрел на меня этот малыш. Пока он не опомнился, я выскочила на улицу и по дороге думала о том, что незнакомый мне ребёнок, с трепетом и верой в чудеса, получил своё маленькое детское счастье... мне реально полегчало. Верно говорят: всё, что мы делаем - мы делаем для себя, плохое это или хорошее. ________ Елена Димитрова

Два года назад. Лето. Отключили горячую воду. Болею. Температура. Чтобы не морочиться с едой, нажарила себе целый противень окорочков и затарилась кефиром и помидорами. Сил и желания мыть посуду в ледяной ржавой струйке никаких. Под это дело развела на кухне жуткий бардак. Давала себе честное-пречестное через часок всё убрать и ставила очередную тарелку с костями, плошку из под салата и грязную чашку. Аппетит у меня и во время болезни отменный и к концу дня они постепенно заполонили все поверхности, включая кресло под окном. Обещание навести чистоту себе простила и перенесла всё на завтра. Два часа ночи. Душно. Окна открыты. Ворочаюсь в полусне. На кухне раздаются какие-то позвякивания и шуршания. А живу на первом этаже. Думаю, ну всё - досибаритствовалась, мышь на угощения подтянулась. Хотела перевернуться на другой бок и спать дальше, но всё-таки решила убедиться и если действительно мышь или, того хуже, крыса, значит утром надо сходить купить мышеловку и её изничтожить. С неохотой встала. Прохожу по коридорчику и замираю на пороге маленькой кухни. Почти всю её занимает силуэт огромного мужика под два метра ростом. Напряжённо застыл в центре в полуприсяде и ожидает моей реакции. В руке небольшой ножик, которым он до этого разрезал антимоскитную сетку. На лбу быстро-быстро мигает и ослепляет фонарик. Из-за этой пульсации всё выглядело немного нереальным и похожим на кадры чёрно-белого немого кино, со сломавшимся проектором. Я абсолютно голая. Несколько секунд не двигаемся и молча смотрим друг на друга. Надо сказать, что от какой-нибудь мелочи я могу психануть и расклеиться, но в серьёзных ситуациях сразу мобилизуюсь и остаюсь совершенно хладнокровной и спокойной. - Добрый вечер, - произношу светским тоном с ноткой лёгкой укоризны. Голос получился вальяжный спросонья и с соблазнительной хрипотцой из-за простуды. Произошедшее после, я до этого видела только в фильмах про вампиров и супергероев. Грузная габаритная туша буквально взлетела, за долю секунды одним изящным скачком преодолела два метра и исчезла в темноте окна. При этом Халк умудрился просочиться в узенькую створку, в которую и я-то с трудом пролезу, перелететь через кресло и даже не наступить на подоконник. Думаю, человек, который забрался ночью в дом, точно не удостоверившись есть ли в нём люди, готов на всё и на убийство тоже. Ведь мог выйти мужчина или бойцовая собака. Если бы я начала истерично визжать, то скорей всего он запаниковал и заткнул бы меня навсегда. Но к такому кошмару он был не готов. Повсюду объедки, кости, мешки с мусором. В темноте и мерцающем свете - это довольно зловещая картина. Он как раз и поднял столько шума потому-что наступил на тарелку в кресле и сшиб чашку. И потом ещё вежливая голая маньячка вывалила и маняще здоровается. До сих пор наверное вспоминает как еле ноги унёс. Но! О чём думает женщина?!! Первая мысль: "Блин, надо было живот втянуть!" Юлия Токарева

— «Не нравится — дверь там»?! Это твой единственный аргумент за пять лет брака?! Я устала жить на чемоданах, боясь сказать лишнее слово! — Сгребай свои папки и ноутбук в спальню, Катя. Мне завтра утром курьер привезет новое массажное кресло, и оно будет стоять именно здесь, возле розетки, прямо у окна. Антон не спрашивал разрешения и не предлагал компромиссов. Он просто подошел к широкому дубовому столу в эркере гостиной, за которым Екатерина последние три часа сводила квартальный отчет, и бесцеремонно сдвинул стопку распечатанных таблиц на самый край столешницы. Пара листов с тихим шелестом скользнула на идеальный глянцевый паркет. Он даже не опустил взгляд, чтобы посмотреть на упавшие бумаги. Вся его поза, расслабленная и по-хозяйски вальяжная, транслировала абсолютную уверенность в своем исключительном праве распоряжаться каждым квадратным сантиметром этого пространства по собственному усмотрению. — Этот стол покупался специально для моей работы на удаленке, — ровно ответила Екатерина, не делая ни малейшей попытки поднять упавшие документы. Она медленно откинулась на спинку стула и смерила мужа тяжелым, немигающим взглядом. — В спальне нет места для полноценного рабочего места. Ты прекрасно знаешь, что мне нужно где-то раскладывать чертежи и сметы. Твое игровое кресло отлично встанет в углу возле телевизора, там полно свободного пространства, которое никем не используется. 🥱🥱 — Возле телевизора плохой угол обзора на экран, а мне нужно идеальное положение, когда я играю в приставку после тяжелого дня. — Антон усмехнулся, глядя на жену сверху вниз с нескрываемым, въедливым снисхождением. Он засунул руки в карманы домашних брюк и слегка покачнулся на пятках. — И давай-ка без этих командных ноток в голосе. Стол покупался за мои деньги, стоит он на моем дорогом паркете в моей гостиной. Так что где ему находиться и для чего служить, решаю исключительно я. Собирай свои пожитки и освобождай угол прямо сейчас. Можешь работать на кухне, там тоже есть стол. — На кухне обеденный стол. За ним невозможно нормально разложить бумаги, там мало света и постоянно пахнет едой, — Екатерина продолжала сидеть абсолютно неподвижно, не выдавая ни единого признака привычной покорности, которую муж так ждал и к которой так привык. — Я не сдвинусь с этого места. Это единственная рабочая зона в квартире, и она останется моей. Тебе придется найти для своей массажной игрушки другое место, Антон. Снисходительная ухмылка медленно, словно нехотя, сползла с лица Антона. Его брови резко сошлись на переносице, образуя глубокую, злую складку. Он совершенно не привык к такому тону. Обычно достаточно было одного короткого намека на его статус владельца недвижимости, чтобы Катя мгновенно сникала, опускала глаза и молча соглашалась на любые ущемления своих интересов, лишь бы избежать дальнейшего скандала. Эта безотказная схема работала как швейцарские часы все пять лет их совместной жизни. — Ты не сдвинешься? — переспросил он, делая угрожающий шаг вперед и грузно нависая над столом. Его голос приобрел жесткие, металлические нотки, агрессивно вибрируя в пространстве гостиной. — Ты забываешься, Катя. Ты пришла сюда с одним жалким чемоданом барахла из своей убогой съемной халупы на окраине города. Я дал тебе крышу над головой, я обеспечил тебе комфорт, о котором ты в своей прошлой жизни даже мечтать не могла. И теперь ты будешь указывать мне, куда мне ставить мою мебель в моей собственной квартире?

Мать приехала погостить к взрослому женатому сыну. Прошла в квартиру, после небольшого разговора села на диван и подумала: «Неужели этот большой взрослый мужчина мой сын»? Сын не толстый, а большой, какими бывают крупные здоровые мужчины. Огромные руки и ноги, плечи – во! Сидит мать и наблюдает. А сын возится с детьми. У младшего мальчика сломался велосипед. Оба смешно расположились на полу в прихожей. Отец ремонтирует, а парнишка рядом. У отца умелые руки – быстро справился. Взъерошил мальчику волосы: «Вещи береги». И слегка шлепнул. А мать наблюдает: «Нежный отец, заботливый. Толик ты мой Толик, словно никогда не был маленьким». К нему подошел средний сын, попросил деньги на мороженое. Отец пошарил в кармане, вынул пятьдесят рублей: «Когда вернешься? Нет, не юли, точно скажи: когда вернешься? Слово пацана? Тогда иди»! Жена пришла: «Толя, в ванной засор, сделай, пожалуйста». Сын взял на балконе металлический ящик и скрылся в ванной. Вышел: «Все в порядке. Подожди, Тоня, ванну почищу, пусть мама с дороги помоется». Мать вышла с полотенцем на голове, видит – Толя что-то объясняет старшему сыну. Видимо, по физике. Оба склонились в детской над тетрадью. Невестка позвала к столу. Сели обедать. Все, кроме среднего – он гуляет. За столом Толя рассказал о работе. Не жаловался, никого не бранил, и это матери понравилось. Сдержанный сын, серьезный, без лишних ненужных эмоций. В нем чувствуется сильное мужское начало, в котором ни суеты, ни многословия, ни желания похвастаться. Поели, старший кому-то позвонил и ушел. Отец не препятствовал: видимо, механизм налажен, когда ни о чем напоминать не надо. Невестка помыла посуду и позвала младшего на улицу: «Мы прогуляемся, а вы посидите, давно же не виделись». Деликатная невестка, добрая. И вообще у них хорошая семья. Ушли, мать и большой взрослый сын одни в квартире. Мать походила по комнате и присела на диван. Сын опустился рядом, под его тяжелым телом тихонечко ухнул диван. Толя лег и положил маме голову на колени – как в далеком детстве. Он всегда любил так лежать. Лежит очень большой сын, а мама перебирает волосы на его голове – ласково-ласково, с любовью. Большой Толя замер, закрыл глаза – утонул в нежности. Большие дети – все равно дети, наши дети. Автор: Георгий Жаркой

Женщина раз в неделю – по субботам – уезжает куда-то в пригород. У нее обязательно в руках большая сумка, в которой что-то лежит. Нужно добраться до автовокзала, купить билет и войти в автобус. Дорога занимает минут тридцать, затем пешком по пыльной поселковой улице. Калитка старая, она скрипит, когда открываешь, ступени крыльца с облезлой краской, дверь чем-то обита, чтобы зимой в дом не попадал холод. В комнате старушка, ей около девяноста лет. В субботу просыпается рано и начинает прислушиваться: когда скрипнет калитка? Иногда ее охватывает нетерпение, и тогда подходит к окну, приподнимает занавеску, смотрит внимательно. Женщина ставит тяжелые сумки на лавочку и начинает действовать. На плите варится суп, готовится второе. После наливает в ведро воду, моет пол и убирает пыль. У бабушки старенькая стиральная машина, но с делом справляется. Правда, приходится полоскать белье руками. Когда все закончено, приступают к еще одному важному делу – бабушку помыть надо. Чистая, в белом платочке сидит под образами и говорит: «Господь наградит тебя за твою доброту». Старушку нельзя назвать немощной, она может разогреть еду и заварить чай, и ухаживать за ней не надо. И запросто сварила бы суп или картошку. Но есть суббота – радостный светлый праздник, когда сидишь и ждешь скрипа старенькой калитки. И в доме появится женщина как ангел, как посланник Бога. И дом наполняется звуками жизни. Женщина занята домашними делами и одновременно занимает бабушку разговорами. Они много чего обсуждают: как раньше жили и как живут сейчас, какова нынешняя молодежь, что можно купить на тысячу рублей и сколько стоит лекарство в аптеке. Разговор важнее всех супов на свете, можно и потерпеть – все равно с голоду не помрешь. Но приезжает человек, разговаривает с тобой как с человеком, и ты понимаешь, что являешься частичкой общей жизни. Женщина моет пол или чистит овощи и рассказывает, как на прошлой неделе был сильный ливень, и залило весь двор. А бабушка вспомнила, как оказалась в грозу с маленьким Петенькой на руках: «Я так испугалась, наклонилась над Петенькой – так и несла, думала: пусть лучше меня убьет». Петенька вырос и уехал в далекие края, сейчас уже сам пенсионер, говорит, что пенсия маленькая – приехать не может. И дочь – бабушкина внучка – денег не дает, и два правнука, которые работать стали, скупятся. Зато есть на белом свете добрая женщина со светлым лицом, она приезжает в каждую субботу, приносит тяжелые сумки, и начинаются разговоры о том, что раньше жизнь тяжелой была, не то, что сейчас. И забываешь про старость и болячки. И как про них не забыть, когда калитка скрипнула, когда слышишь шаги, когда открывается дверь и на пороге показывается добро. Все просто: старушка – бабушка школьной подруги. Нет уже подруги, а бабушка все живет и живет, и пусть будет так, пока калитка скрипит. А люди думают, что женщина просто так не ездит, наверняка переписала на себя и бабушкин дом, и на вещи глаз положила, и деньги, которые у старушки под подушкой, прикарманила. Только не так, далеко не так: все-все Петеньке достанется. Помрет бабушка, вот тогда приедут и Петенька, и внуки, и правнуки. Приедут, обязательно приедут, только вот после их отъезда калитка скрипеть перестанет. (с) Георгий Жаркой

Однажды я купила себе новую чудо-открывалку для консервных банок. Прям вот раз, два – и открываешь. Какой-то рычажок сбоку покрутишь – и ровная такая крышечка отпадает. Я на край той крышечки смотрю и думаю – ну какая ж гладкая, ровная…. Интересно, а острая она? Если я по ней пальцем проведу – порежусь? Дай, думаю, попробую… А еще однажды я прикуриватель в дырочку, для него причитающуюся, вставила. В машине дело было. Вставила, жду. Он отщелкнулся. Я его вынула и смотрю туда внутрь, куда сигаретку надо пихать, чтоб прикурилась. Думаю: оно ж красненькое должно быть. Раскаленное такое. А оно не. Может, просто холодное? Мож, поломалося чего? И пальцем туда, проверить чтоб. Тыц туда пальцем… Но самое крутое произошло со мной в одном французском городке. Зашла я в местное сельпо, а там среди галош и самоваров местного, французского пошиба, мышеловочки лежат. Ну одолели французских крестьян мыши, они и заваливают мышеловками все магазины в округе. Но поскольку они французы, даже мышеловки делают изящно и красиво: маленький деревянный квадратик, на нем выжигательным аппаратом нарисована премиленькая мышка, а вся фурнитура, которой надо ту мышку ловить и убивать – из латуни такой красивой. И пружинка из латуни, и палочки всякие. Я прям засмотрелась, какая красота. Пальцем по этой фурнитуре вожу в оцепенении, любуюсь. Дальше рассказывать? Естественно, одна из мышеловок заряженной оказалась. Знаете, вот я всегда думала, что когда в мультиках из глаз персонажа брызжут слезы – это прием такой. Гипербола. Преувеличение. Нееее, это нифига не прием, это из жизни взято. Потому что когда эта чертова латунная пружинка захлопнулась и дала со всей дури мне по ногтю – слезы именно брызнули. Стою с мышеловкой на пальце и сказать ничего не могу. И только где-то в черепной коробке барахтается мысль: вот зачем мне высшее образование? Все-таки некоторых людей учить – только портить. Пусть лучше в первозданном виде пребывают. Автор: Мария Адамчук

Когда я учился в шкoле и мне нужна была тетрадь, я шел в магазин и говoрил тетеньке: — Дaйте, пожалуйста, тетрадь. В клетку. Или в линeйку. Потому что классификация тетрадей была проста как сама тетрадь: клетка или линeйка. Ну, были еще общие тетради, конечно. Но на этом точно всe. Сама тeтрадь состояла из скрепленных двойных листочков (офигительное изобрeтение для контрольных работ. Все же помнят: «Достаем двойныe листочки, первый вариант у окна, второй у прохода!»), на обложкe которых ничего не было. Мог быть нарисован Пушкин или Толстой (при поворачивании вниз головой прeвращался сами помните в что); сзaди обложки мог быть гимн или таблица умножeния. Или ни фига. Была ещe промокашка для того, чтобы на ней рисовать аэровафлю или жeвать ее и плeваться в трубочку. Как видитe, ничего сложного. Тетрадь как тетрадь. На днях ходил в магазин канцтоваров покупать сыну всe необходимое барахло к школe. — Дайте, пожалуйста, тетради. Дeсять в клетку, десять в линейку, — сказал я тетеньке, нe ожидая никакого подвоха. — Вам с с гербом, цвeтами, машинками, собачками, флагом, суперменом, хелло китти, гитарой или, может быть, с видaми городoв? — спросила тетнька. — Шта? — опeшил я. Но тетeнька продолжила: — Вам двeнадцать, восемнадцать, двадцать четыре, тридцать шесть, сорок восeмь листов или побольше? — Господи всeмогущий... — онемел я. — А можeт, вам специальные тетради по географии, химии, физике, истории, литeратуре, русскому или алгебре? — А по физкультурe есть? — попытался пошутить я. — По-моeму, нет, но если надо — закажем, — серьезно ответила тетeнька. — Сeкундочку, — очнулся я от оцепенения, — давайте тогда с ручек начнем. Мне нужны ручки. И карандаши. — Пожалуйста, вот, выбирайтe. По толщине корпуса, толщине письма, шариковые, гелевые, вот, на стeнде. На стенде лежало пять миллиардов видов ручeк. — А обложки для учeбников есть в наличии? — А как же! Есть стандартныe, есть двадцать семь сантиметров, есть тридцать, есть помeньше… И я понял, что сeгодня школьникам жить охренеть как нелегко. Уже не просто так не придешь и нe купишь тетрадь, потому что задолбаешься выбирать мeжду тетрадью по обществознанию и тетрадью с пекинесом на обложкe. Но самое страшноe, что ни в одной тeтради нет промокашки! Ни в однoй! И аэровафлю рисoвать не на чем. Все пути к креативу отрезаны. Просрали страну... Автор: Алeксандр Гутин

Когда мой младший сын пошёл в детский сад, то он почти сразу заслужил почётное звание отпетого хулигана (и это в четыре года). В принципе ничего "ТАКОГО" не было, но почти каждый вечер воспитательница, выдавая нам ребёнка жаловалась какой он плохой, не слушается, не выполняет команд и как дурно влияет на остальных детей.Вот характерный пример: Воспитательница собирает детей и говорит: - Дети, сейчас мы будем рисовать ёлочку. Всё дети "УРА!!!!", только наш: "А я хочу рисовать солнышко" - Но, Артём, ёлочка такая красивая, зелёная и пушистая - А мне нравится солнышко. - Не спорь, все будем рисовать ёлочку! Через некоторое время все дети сдают свои рисунки, на которых изображены лесные красавицы, только у Артёма с листочка всем улыбается желтое солнце на голубом небе.Не знаю, чем бы закончилось это противостояние (уже собирались забирать ребёнка из садика), но тут устроили проверку уровня развития детей и у сына выявились проблемы с речью (какие-то звуки неправильно произносил), в результате ребёнка перевели в логопедический сад (в соседнем дворе от первого). Месяц мы ходили в новый сад в ожидании очередного "Ваш сын дурно влияет на остальных детей!!!", но всё было тихо, а потом воспитательница вдруг стала ставить его в пример - "всё делает сразу, никаких скандалов, первый помощник воспитательницы". В общем одни дифирамбы. Мы даже начали опасаться, а наш ли это ребёнок. В итоге пошли за разъяснениями к воспитательнице, рассказали ей историю жизни в первом садике. Она долго смеялась и потом сказала следующее: "Ваш Артём очень хороший и воспитанный мальчик, но ему нельзя приказывать и уж тем более давить. Если мне что-то нужно, то я просто прошу помочь или назначаю его ответственным за какую-то работу, и знаю, что в этом случае он выложится полностью, чтобы всё было сделано в лучшем виде." Огромное спасибо нашей воспитательнице, что она не дала сломать ребёнка...

Надо было срочно поесть в центре Москвы. Посмотрел вокруг – кроме модного ресторана, где вечерами собираются губастые девушки – больше ничего рядом. Не идти же туда. Да и не так я богат. И времени мало. В переулке увидел кафе, там самообслуживание с подносом – то что надо, ура. Налили мне супу, дали салату. Тетенька за прилавком интересуется: «Что на второе? Свиная отбивная? Котлеты? Рыбка есть в кляре…» И тут я увидел гречку. А рядом с нею поджарка. Такая, с подливой, цвета густого и яркого, подобного цвета был мой любимый школьный портфель. Я даже слегка задрожал. То была лихорадка ностальгии и предвкушения. «Гречку! – закричал я. – Гречку с поджаркой!» «А подливу?» «Больше! Больше подливы! Лейте, родная, лейте подливу!» Тетенька улыбнулась, щедро полила мою ненаглядную гречку. Схватил я поднос, забился в угол, подальше от завистливых глаз. Убрал телефон. Потому что ничто не должно мешать-отвлекать. Гречка с подливой – это как причаститься, это священный обряд, это метафизическое. …Весь мир я объездил. Ел в Марокко кускус, во Вьетнаме кальмаров, в Корее – личинок каких-то, на Сицилии – даже вспомнить уже не могу, как оно называлось. Всюду что-то я ел, жадно и много. Но всё это фигня. Всё ничтожно и мелко. Когда есть гречка, поджарка и много-много подливы...

Mне было oдиннадцать лет. Я плaкала на кyxне у бабушки, когда она произнесла семь слов, навсегда изменивших моё отношение к отказу и неприятию. Это был один из таких дней. Ты знаешь — когда что-то маленькое ломается внутри, и вдруг ты несёшь невидимый груз, из-за которого всё становится тяжелее. Я прошла привычную милю от школы до фермерского дома бабушки и дедушки. Но вместо того чтобы ворваться в дом с рассказами, как обычно, я вошла тихо. Почти незаметно. Бабушка заметила это сразу. Она не засыпала меня вопросами. Не пыталась всё исправить, не разобравшись. Она просто сняла с меня пальто, усадила за кухонный стол и сделала то, что бабушки делают испокон веков, когда слова ещё не готовы. Она сварила горячий шоколад. Поставила печенье. Села напротив и стала ждать. Тишина была безопасной. Такой, в которой можно не спешить. Наконец, где-то на середине чашки, правда вырвалась наружу. «В школе есть девочка, которую я считала подругой», — сказала я, глядя на стол. «Но сегодня она сказала что-то жестокое при всех. Думаю, меня там никто по-настоящему не любит». В одиннадцать лет это ощущалось как конец света. Как будто тебя медленно стирают. Бабушка задумчиво отпила кофе. Затем посмотрела на меня глазами, которые видели куда больше, чем я могла себе представить, и сказала то, что я несу с собой уже десятилетиями. «Тотти», — она всегда звала меня Тотти, а не Кэти, — «вот что я поняла о людях». Она слегка наклонилась вперёд. «В жизни лишь несколько человек по-настоящему будут тебя любить. Несколько — не будут любить тебя никогда, что бы ты ни делала. Но большинство?» «Им просто всё равно». Я, наверное, выглядела озадаченной, потому что она продолжила мягко: «Они могут заметить твою улыбку или туфли. Могут поздороваться в коридоре. Но как только ты исчезаешь из поля зрения, они снова думают о своей жизни. О своих заботах. О своих маленьких мирах». Даже в одиннадцать лет я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Она не была жестокой. Она дарила мне свободу. «Когда кто-то проходит мимо и не здоровается», — сказала она, — «это, скорее всего, вообще не про тебя. Возможно, человек рассеян. Возможно, он несёт груз, которого ты не видишь. А когда кто-то бывает жесток без понятной причины?» Она сделала паузу, чтобы убедиться, что я слушаю. «Это почти всегда говорит больше о том, через что проходит он, чем о тебе». А потом она добавила слова, которые эхом отзываются во всех моих трудных моментах: «Не всё в этом мире — про тебя. И в этом есть подарок». Этот разговор поселился во мне. Он не стер всю боль, что пришла потом. Но он дал мне место, куда можно возвращаться — когда отказ ранит, когда тишина кажется личной, когда чья-то холодность заставляет сомневаться в собственной ценности. Сейчас я гораздо старше. Я пережила куда более серьёзные отказы, чем школьные коридоры. Но мысленно я всё равно возвращаюсь на ту кухню. К остывающему горячему шоколаду. К спокойному голосу бабушки. К освобождающей истине: в большинстве случаев поведение других людей — не про меня. Они справляются со своим страхом. Со своей болью. Со своей перегруженностью. Так же, как и я. Этот маленький кусочек мудрости с обычного вторничного дня смягчил бесчисленные тяжёлые моменты. Он помог мне отпустить обиды, которые не стоило нести. Он научил меня не придумывать истории о том, что означают поступки других людей. Моей бабушки уже нет. Но тот момент на её кухне живёт до сих пор. И каждый раз, когда кто-то делится историей о том, как он чувствовал себя отвергнутым, незаметным или недостаточным, я думаю о том, чтобы передать дальше то, что она дала мне. Потому что иногда самое доброе, что мы можем сделать, — напомнить друг другу: если ты не сделал ничего плохого, то их реакция, скорее всего, говорит о них, а не о тебе. И это можно отпустить.

Перед рождением ребенка, когда жена была еще беременна, было принято решение поменять стиральную машину. Старая еще вполне была на ходу, но к тому времени ей было уже немного за 20 лет. Мы купили новую стиралку с функциями деликатной стирки и специальными режимами для одежды малыша. Решил я старую продать за чисто символическую цену в 2000 рублей, но звонков за месяц так и не было. Место в квартире она занимала и очень мешала, а выбросить жалко, потому как может еще кому послужить. Когда уже третий раз я об нее споткнулся ночью, решил отдать ее даром хоть кому. Выставил цену 100 рублей с указанием в объявлении обязательного самовывоза. Живем мы в 10 км от города, но наш поселок считается городской чертой. В день было несколько звонков. Выясняли, в каком она состоянии, нет ли косметических дефектов и чуть ли не пробег, количество хозяев и была ли в ДТП. Два раза звонили и говорили, что они - многодетная семья, и им очень нужна стиральная машина, и не мог бы я им ее привезти, подключить, они ее проверят, и все это - за мой счет. Типа, доброе дело сделаю. На это я им отвечал, что и так бесплатно им отдам, только приезжайте, даже загрузить помогу. Но никто не приехал. Звонили много чудаков, которым очень нужна стиралка, но очень далеко за ней из города ехать. В итоге, приехала мадам с двумя мужиками, долго смотрели со всех сторон на стиралку, причитали, что старая, и на вид не очень новая, и вот тут царапина... В общем, решили забрать. Вынесли ее на улицу, поставили у подъезда и я у мадам интересуюсь - не желает ли она отдать мне мои 100 рублей за машинку? Тут мне мадам заявляет, что это я им должен еще заплатить, так как они далеко ехали, потратили много бензина и вообще - стиралка не новая! Я чуть не послал их на йух от такой наглости! Заявил, что в таком случае пусть оставляют ее здесь и едут обратно, а я уж как-нибудь дотащу ее до мусорки и сделаю с ней так, что она больше никогда не заработала, чтобы у них не появился соблазн забрать. После этого мадам неохотно достала 100 р. и швырнула их мне. Больше я не пытаюсь продавать старые вещи, а просто их выбрасываю, так как люди у нас вообще ах*ели!

Ни одна нормальная девушка не захочет быть со мной и создать со мной семью, из - за моего сумасшедшего графика и моей сумасшедшей любви к своей работе. И я готов с этим мириться... Я фельдшер Скорой Помощи. И я готов выехать на тысячу безосновательных вызовов и спасать чью - то жизнь на на тысяча первом. Можете сразу назвать меня дураком, чокнутым, психом и так далее. Я работаю на подстанции скорой помощи г. Москвы. И я люблю свою работу. Нет, даже не так. Я ОБОЖАЮ СВОЮ РАБОТУ! Дело не в деньгах, поверьте. По московским меркам, фельдшер с 4-х летним стажем, получает не так много. Но это работа моей мечты, без которой я себя уже не представляю. Это наркотик. Это когда, получив вызов "АД, головная боль", ты можешь приехать на ОИМ с кардиогенным шоком, выложиться там по полной и вытянуть человека с того света. Это когда, выезжая на перевозку от врача поликлиники, ты ловишь по дороге массовое ДТП, проводишь сортировку, оказываешь экстренную помощь, попутно разгоняя матами толпу и орёшь на медлительных ДПСников, которые никак не могут организовать проезд бригад 03 сквозь пробку. Это когда ты видишь на мониторе дефибриллятора восстановленный синусовый ритм, после реанимации молодого, крепкого мужика, у которого в соседней комнате рыдающая жена и трое детишек. И мне плевать, что на один вышеописанный случай, приходиться более сотни ерундовых, с ленивыми, истеричным, пьяными, наглыми "пациентами". Я переварю эти вызова, с трудом сдерживая желание огреть их ящиком по голове. У меня не будет роста по карьерной лестнице и огромных зарплат. И ни одна нормальная девушка не захочет быть со мной и создать со мной семью, из-за моего сумасшедшего графика и моей сумасшедшей любви к своей работе. И я готов с этим мириться... Я фельдшер Скорой Помощи. И я готов выехать на тысячу безосновательных вызовов и спасть чью-то жизнь на тысяча первом.

Уборщица! Да кто она такая! Захожу в большую образовательную школу. Сразу за дверью – вахтёр - женщина. Здравствуйте-здравствуйте. Я её не знаю лично, но пока переобуваюсь успеваю поговорить о каких-то мелочах. – Вам тут не дует? – Ох, дует, видите – куртка на плече..., – ну и ещё о чём-то. Просто так. Потому что сижу напротив, потому что вижу, что поговорить она не против. В школу один за другим заходят школьники. Молча или болтая друг с другом переобуваются. "Здрасьте" слышно редко. Разве что в адрес встречающего учителя. Я наблюдаю, нахожусь недалеко. Вахтёр для детей то же, что и стена ... они её не замечают. Просто проходят мимо, просто разговаривают друг с другом, громко кричат повернувшись к ней спиной, опираясь на её стол при необходимости. Как-то услышала жалобу я одной знакомой – вахтёра: девочка на её рабочий стол положила чешки в прозрачном пакете. Прямо на журналы, которые по обязанности заполняет вахтёр, прямо перед её носом. А на замечание и просьбу убрать ответила грубо: – Сейчас ... Сначала неспеша переоделась, и потом только, с претензией во взгляде, забрала. Тогда я посоветовала, что надо было просто швырнуть их на пол. Но вахтёр, по интеллигентности своей и воспитанности, так не поступила, просто сглотнула неприятность. Наверное, я злая, но честно, я б швырнула точно ... Чтоб неповадно было. Однажды увидела такой пакетик на своём столе, на музыкальном центре – летели далеко. Зато больше никто не клал. И вот стою в школьном коридоре и наблюдаю. Из кабинета выходит уборщица, ставит перед собой ведро. – Ой, – чуть не запинается за него девочка, неловко перескакивает, задев сотрудницу. Потому что только что кто-то из одноклассниц в шутку её пытался шлёпнуть, а она ускользала и чуть не налетела на ведро и женщину. Уборщица напряглась было, но обошлось. – Ты что, Дуня! Из-за я тебя чуть в ведро с грязнющей водой не наступила, – кричит девочка однокласснице. И ни слова – уборщице. Мол, извините, я виновата, я нечаянно. Кто такая уборщица? Кто такая вахтёр? Да никто. Это они, наши дети, будут успешными и перспективными, это им внушили, что у них есть права, а низшее звено сотрудников школы – их обслуга. И учителя-то уже обслуга, а уж ... И вспоминаю я нашу Татьяну Петровну – уборщицу в школе начальной. В имени отчестве уже уверена не очень, но помню её хорошо. Ох, как мы её боялись! Потому что по сырому нельзя, потому что мусорить будешь – мыть тебе весь коридор. Потому что – кто поможет, когда класс убираешь – Татьяна Петровна. У неё порошочек волшебный есть: если даст – все парты за пять минут чистые. А ещё она и пожалеть может: приобнять – когда двойку схватил, защитить – когда обижают. А учителя как к ней относились, а родители! Всегда с уважением, постоят, поговорят... Слышала я рассказ женщины, работающей в школе временно, она подменяла кого-то в столовой. Во время урока она шла по коридору и сделала замечание громко разговаривающей по телефону ученице второго класса. Мол, "а почему ты так громко, почему не на уроке?" Что потом началось! – Вы кто вообще такая, чтобы делать замечания моей дочери, – кричала мама девочки на следующий день – пришла с разборками. И действительно, какое она имела право делать замечание ребенку! Она же – "никто". И девочка это усвоила твёрдо. Вот только моя знакомая больше с этой девочкой не столкнётся, а маме с ней жить всю жизнь. Говоря о толерантности с детьми, мы ищем примеры где-то вне, а не лучше ли оглянуться и найти их рядом. Поговорите с детьми об этом. Или вы и правда думаете, что ваш ребёнок выше "какой-то там обслуги"? В любом уставе школы прописаны правила поведения детей, и уважительное отношение к обслуживающему персоналу и его труду - одно из них. Но я, вообще-то, сейчас не о прописных правилах, как вы поняли, а о том, кто вырастет из наших детей ... Решать родителям. И почувствовать результаты – тоже им. Наталья Павлинова

Девочки, страшная правда открылась мне только что. Оказывается, я фиговая жена. Одно утешает: вы тоже наверняка жены так себе. Во всяком случае, и мне, и вам очень далеко до правильной эскимосской жены: «Быть эскимосской женой — целая наука, которой нужно учиться с трехлетнего возраста. Раньше жена вставала за час до подъема мужа, чтобы размягчить зубами его сапоги — легкие, как носки, камики, которые чаще всего шьют из шкуры нерпы. За ночь они замерзали, деревенели. Жена, разжевывая кожу, чтобы она стала мягкой, заботилась, чтобы первый шаг в новый день у мужа был комфортным». Вот так-то. Теперь пытаюсь представить, как это было: чум, темнота, ворочаются у входа и поскуливают голодные собаки, где-то в груде шкур он — единственный! А ты грызёшь и грызёшь его левый сапог, а он все не кончается… Вот это любовь! А ваши вздохи на скамейке — жалкая пародия!

«Добрый день, Анастасия. Вы меня вряд ли помните. Два месяца назад мы купили у Вас кошечку, и Вы обещали нам, что она вырастет милой, умной и ласковой кошкой. Так вот, что-то пошло не так. В первый же вечер малышка, которая даже не умела лакать, чуть не откусила палец мужу, отнимая у него жареные свиные ребра. Это был первый звоночек. Мы старались о ней заботиться, но она демонстрировала независимость и нетерпимость к стереотипам. Так однажды я обнаружила бедняжку в наполняющейся ванне и попыталась её спасти. Но она, мощно оттолкнувшись от пола задними лапами, с грацией кенгуру перелетела бортик ванны, где и уселась в лужу всей пушистой попой, чтобы дальше созерцать текущую из крана воду. На следующий день она пыталась искупаться в унитазе. Потом её вообще вшторило. Сын так и сказал : – Мам, кошку вшторило, она на шторе катается. Поймите меня правильно, мы не в претензии, просто хочу поделиться впечатлениями и задать вам несколько вопросов. … Кушает она хорошо, любимые блюда – омлет с зеленым горошком, дренаж из цветочного горшка и цветные карандаши. Карандаши — это ничего, недорого и лучше, чем пальцы. Но позавчера она грызла дверь в ванной, грохот стоял страшный, пока муж не подошёл и не разжал ей челюсти. Мужа она уважает, потому что он сильнее. Она носит ему в зубах шарик из фольги, выполняя команду «апорт». А вчера даже позволила ему победить в схватке за пирожное «корзиночка». Но кошечка растет, и, боюсь, через месяц-другой расстановка сил может поменяться. … Ещё я хотела спросить. Кошечка вроде должна бояться лопающихся воздушных шаров, нет? Эта же, прежде чем прикончить негодяя, аккуратно берет его за пуцку (я специально погуглила это слово) и тащит его, угадайте, куда? Правильно, к нам в постель. (Не посоветуете ли хорошую краску для седых волос?) Ещё вопрос: скажите, как избежать увечий при стрижке когтей? Нет, с кошкой всё в порядке, я про себя; склоняюсь к использованию хлороформа. … Но я вообще о другом. Знаете, что беспокоит меня больше всего? То, что всё это безобразие меня вообще не беспокоит. Скорее, наоборот. Я, как бы это сказать… счастлива. Как человек с большим кошачьим опытом, скажите, это нормально?...» Татьяна Болдырева.

"Рожать надо как можно cкорee", - проскрипела баба Маша, cпycкая ноги с кpoвaти. Баб Маше шёл 87-й год, и сама она давно забыла, каково это, но внyчeк и правнучек настойчиво учила и изредка тюкала тростью: "Вот останешься cиним чулком, будeшь бабку вспоминать, да поздно будет". Один paз баба Маша загрустила, перестала подниматься с кровати, шоркать назло всем дoмашним ("Что я вас, аспидов, рOстила, чтобы спали до обеда?"), гpeмeть в пoлoвине седьмого утра кастрюлями на кухне. Семейство насторожилось. "Бабушка, - спросила пятилетняя правнучка Алёнка, - а ты почему на нас не матюгаешься больше?" "Так помирать собралась, сpox, девонька, сpox ", - вздохнула баб Маша про срок помирать то ли с грустью по уходящей жизни, то ли с надеждой на что-то бoльшee, чем вот этот ваш борщ, который нонче варить совсем разучились. Алёнка убeжала к зaтaившейcя poдне на кyxню. БАБA MAША "У баб Маши хорёк сдох!" - выдала она все подробности только что проведённoe боем разведки. "Какой хорёк?" - глава семейства и по совместительству старший сын бабы Маши Владимир Ильич вскинул кустистые брови. С ними он походил на Черномора из сказки, и как раз про такие можно было сказать, что на улице в них гyляeт ветер. "Старенький, наверное", - пожала плечами Алёнка. Ей-то почём было знать, кaкoй там хорёк, если бабушка ей его никогда не показывала. Старшие переглянулись. На следующий день к ним домой пришёл собранный и сдержанный на слова врач. "Что-то бабушке нездоровится", - поставил он диагноз. "Ясен пень, - Владимир Ильич хлопнул себя руками по ляжкам, - а то что бы мы вас-то звали!" Bpaч задумчиво посмотрел на него, потом на его жену. "Возрастное, - так же безапелляционно пpoдoлжил он. - Но каких-то серьёзных oтклoнений я не вижу. В чём выpaжaются симптомы?" "Да oнa мне указывaть пepecтала, как обед и ужин варить! Всю жизнь носом тыкала и говорила, что у меня руки не оттуда растут, а тут на кухню даже не заходит", - упавшим голосом сказала жена Владимира Ильича, сама уже тоже бабушка. На общем с врачoм сoвете решили, что это очень тревожный признак. От переживаний ycтали так, что легли спать и как будто провалились. Ночью Владимир Ильич пpoснулcя от знакомого и родного шоркания тапками. Но на сей раз не нacтойчивого и не тpeбовавшего мгновенно очнyтьcя и пойти завтракать и paбoтать. "Мам?" - он вышел в коридор и спросил шёпотом. "Ну", - бесцеремонно донеслocь из темноты. "Ты чeгo?" "До, думаю, дай, пока вы спите, на свидание с Мишкой Яковлевым сбегаю, - кажется, бабушка начинала приходить в себя. - В тyaлет я, куды ещё?!" Сын включил на кухне свет и чайник и сел, обхватив руками голову. "Огoлодaл?" - бабушка стояла в коридоре и смoтpeла на него. "Да тебя жду. Что это было-то, мам?" Баб Маша прошла к столу. "Да пятого дня сижу я в кoмнате, - начала она, - вдруг голубь в стeклo бац! Ну всё, думаю, примета к смерти. Лeглa, жду. День жду, второй, третий, а ceгодня проснулacь вот среди ночи и думаю: "А не пошла бы эта примета на поляну к лешему, чтобы я вот так жизнь прожигала под простынями? Нaливaй давай чаю, да погорячее и покрепче. Три дня с тoбoй, сын, нормально не разговаривали, навёpcтывать будем". Спать Владимир Ильич лёг в полпятого утра, а баб Маша осталась на кухне гоношить завтрак - тут нужно самой всё cделать, и никак иначе, а то эти бeлoрyчки и накормить детей нормально не смoгyт... Автор: Utа Ja-jф-u

Cын у мeня мeсяц нaзад пpивёл домой дeвушку. — Мама, это моя Зойка. Мы любим друг друга и будем жить вместе. А я что, против что ли? Как любая мать, я желаю счастья своему ребёнку. Хотят жить вместе — пусть живут. — Конечно, сыночек. Вы пока идите на кухню, чай попейте. А я вещи твои соберу. — В смысле — вещи соберешь? — уставился на меня сын. Да, иногда мне кажется, что сын умом явно в отца своего пошёл. Раз не понял, пришлось разжевать: — В прямом. Я сейчас соберу твои вещи и вы идёте жить вместе. Вы ведь этого хотите? — Хм, мам, понимаешь, дорого снимать, да и не на что — мы с Зоей учимся, ты ведь знаешь. Мы у тебя думали пожить. Нам много не надо — уголок в комнате, мы тебя не стесним, обещаю. Ага, плавали — знаем. Сама со свекровью жила, десять лет её терпела, пока мы с мужем квартиру не получили. Отношения у нас с матерью мужа, естественно, испортились. Это сейчас они сладко поют — не стесним. А через месяц-другой полетят в меня тапки: не люблю, гноблю, выживаю невестку. Не надо мне такого счастья. Эх, Зойка, ты ведь даже не представляешь, от какого ада я тебя избавила. — Нет, сын. Если ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы решить жить с любимой девушкой, будь добр обеспечить вам условия для совместной жизни, будь взрослым до конца: переведись на заочку, найди работу и сними квартиру. Хотя, квартиру не потянешь, наверное. Снимешь комнату — и живите вместе, сколько душе угодно. — Мама, да ты что?! Жить в коммуналке с чужими людьми? Мы не хотим. Вот так. То есть, мою квартиру в коммуналку превратить и чужого человека подселить — мы хотим. А сами с чужими людьми — не хотим. — Зоя, Вы ведь испытываете к моему сыну чувства? Хотя, глупый вопрос — вы ведь согласились жить вместе, значит испытываете. — Да. Я люблю Вашего сына. Очень. — еле слышно пискнуло воздушное создание. — Слышишь, сын — она тебя любит. А с любимым рай и в шалаше. Правильно я говорю, Зоя? — Да, правильно. Я и на коммуналку согласна, лишь бы месте. — Ну вот, сын, как хорошо всё получается. А уж как тебе девушка твоя за моё отсутствие благодарна будет, словами не передать. Давайте, взрослые, устраивайте свою жизнь. Не переживай, не поедете вы в комнату. Я добавлять буду, чтоб на квартиру хватало. Вы хоть не забывайте, навещайте старуху иногда. — Ну какая Вы старуха? Вам до старухи ещё лет сорок. — польстила мне Зоя. Через полчаса закрыв за детьми дверь, я разрыдалась. Уж слишком велик был соблазн молодёжь у себя оставить: и сын рядом, и невестка под присмотром. Но нельзя — взрослые дети должны жить отдельно от родителей. Я своё дело сделала — вырастила. Пришло время отпустить. © A. Poдионовa.

Привет, меня зовут Аня. И я, нет, не алкоголик. Я мать семерых детей Правда, в тот день, когда я подошла к мужу, и сказала, что беременна в четвёртый раз, в его глазах появилась бегущая строка с текстом "Лучше бы ты бухала". Но вообще он у меня очень-очень хороший, и поэтому вслух он сказал совсем другое. Он спросил: - От кого? На тот момент я сидела в декрете с тремя детьми шестой год подряд, и человеком, которого я видела чаще всего после мужа, была педиатр наших детей. На третьем месте прочно обосновалась мой акушер - гинеколог. Я подумала и ответила: - А от кого можно было? - Можно только от меня, - сразу сориентировался в ситуации муж. - Ну, тогда от тебя, - подтвердила я. Муж стал называть наших детей Ушастик, Пушистик, Звонок, и, похлопывая по моему ещё не очень видному животику, Прыгунок, и вопрос был закрыт. Через полтора месяца, когда плановое УЗИ показало, что будет тройня, я распихала старших детей по бабушкам, сварила борщ, купила пива и стала ждать будущего счастливого папу-зайца с работы. Так как он у меня не только хороший, но и умный, то, увидев мою слегка безумную улыбку, сразу заподозрил что-то прекрасное. И даже попытался разрядить обстановку шуткой: - Ну, рассказывай, что там у тебя, тройня, что ли? Я молча протянула ему бланк с результатами обследования и бутылку пива. - Надо же, - выдал он спустя полбутылки, - сразу и Прыгунок, и Лампочка-дочка, и ещё один запасной будет, чем плохо? А я что? Меня всё устраивает. Не расстроился, не психанул, и то хлеб. А Лампочка-дочка родилась через три года после тройняшек. Так и живём. Ведь для счастливой жизни в большой семье нужно иметь три качества: чувство юмора, стальные нервы и реакцию, как у кобры. Юмор у нашего папы был встроен производителем, нервы он постепенно наработал, а реакция... Да, над реакцией мы ещё работаем. Марина Хмель-Колесник