Публикации канала «Книжный букет|Рассказы и истории»

Маленькая кошечка Сима родила трёх котят. Мёртвыми. Ну, так случилось. Бывает. Домашняя кошка, никогда не рожавшая, и вот... Семья, в которой она жила, захотела ещё пушистиков, кроме неё. И самым логичным им показалось получить котят от своей любимой Симочки. Но не получилось. Котят похоронили, и молодая семья, в которой жила кошка, решила прекратить эти эксперименты, и просто по прошествии определённого времени взять котят с улицы. А на Симочку перенесли максимум внимания. Правда, её и раньше не обижали. Теперь же девушка и её муж не спускали её с рук. Так что, Сима купалась в лучах любви и ласки. Таким образом они пытались отвлечь её от грустных мыслей. Этим вечером молодые были приглашены в гости, и оставив открытым окно на пятом этаже, и погладив любимую кошку, уехали. Сима залезла на подоконник и стала смотреть вниз, на происходящее во дворе. Каждый кот это делает. Просто любопытство, да и банальная скука. Вот, чёрный кот пробежал. А вон, соседи слева вывели погулять свою скандальную болонку. Она знала всех жильцов и их питомцев. А это незнакомый мужик. Он несёт большой, целлофановый пакет. Шерсть на Симином загривке стала дыбом. Она выгнулась дугой и зашипела. Кошка не могла объяснить, что так сильно встревожило её. Но что-то там, в пакете. Что-то такое, от чего её нервы напряглись как струны. Ей показалось. Но, нет. Ведь такого просто не может быть. Мужик бросил в открытый бак с мусором пакет и ушёл, а кошка... А Сима всё не могла успокоиться. Шерсть всё так же дыбом торчала на спине, сигналя SOS во все стороны. Ей казалось, что её котята зовут её. И почему-то из того мусорного бака, куда мужчина опустил пакет. Сима вылезла на маленький парапет за окном. Оглянувшись вокруг она заметила трубу. Голую водосточную трубу. Не спрашивайте как, но через пол минуты она была внизу, и прыгнув в бак разорвала пакет, выброшенный незнакомым мужиком. Шесть малюсеньких, только что родившихся, котят тихонечко пищали. Вернее, ещё дышали и открывали маленькие ротики. Сима схватила первого и понесла. Шесть раз. Шесть раз вниз по абсолютно скользкой водосточной трубе, и шесть раз вверх по ней же, но уже с котёнком в зубах. И не спрашивайте меня, как это возможно. Я сам этого не понимаю. На мой взгляд совершенно невозможно. А на взгляд Симы, это было просто и естественно. Когда поздно вечером молодая пара вернулась домой, они нашли на диване… ... Симу и шесть котят, которые вовсю сосали её набухшие соски. Кошка посмотрела на девушку и её мужа, совершенно счастливым взглядом и протяжно мяукнула. - Боже мой, сказала девушка, откуда. Откуда, Симочка? Но та, вместо ответа... Вместо ответа она обняла лапами своих новых малышей и счастливо улыбнулась. Малыши, наевшись тихонько спали толкая свою маму Симу в живот маленькими лапками. - Что будем делать?- спросил муж. - Как, что? - ответила жена. - Придумывать имена. Автор: Олег Бондаренко

Эта история случилась в те времена, когда ещё существовали студенческие столовые, в которых на 50 копеек можно было пообедать, а на рубль устроить целое пиршество. В тот день я пошла в столовую одна. Почему так случилось, стёрлось из памяти за давностью лет, а вот сам обед запомнился... Итак, я, студентка первого курса филфака универа, цокая по асфальту невозможно высоченными каблуками, иду в столовую. Народу там- как всегда! Очередь, состоящая в основном из весело гомонящих студентов, заканчивалась у входной двери. Все столики заняты. Пока я дошла до стойки раздачи, пока поставила на поднос второе( пюре и котлетка), пока выбрала стакан с компотом( надо ж, чтоб ягод было не очень много), кое - где места уже освободились. Я поставила поднос на самый дальний столик и пошла за вилкой. Поднос с приборами был пуст, значит, надо было подождать, пока вилки- ложки помоют. Но вот, наконец, вилка добыта и я возвратилась к своему обеду. Студенты - народ, который всегда голоден. Поэтому качество блюд с лихвой уравновешивалось величиной порций. Я ещё подумала, что мне, хрупкой девушке, а была я тогда более чем хрупкая, такой порции, пожалуй, будет многовато. Но голод, как известно, не тетка, и даже не двоюродная бабушка, поэтому я придвинула тарелку и приступила к трапезе.Вдруг за мой столик присел мужчина. Ну присел и присел, я сначала и внимания не обратила, ведь свободных мест было немного. Краем глаза я посмотрела на соседа. Взрослый мужик, явно не студент. Пиджак, галстук, бородка, на пальце нет обручального кольца. Он сидел, не сводя с меня глаз. Спина моя сама собой выпрямилась, мизинец оттопырился. Ах, с каким изяществом я поглощала то синеватое пюре!! Сосед продолжал на меня пялиться. А я ж филолог, фантазия у меня ого го! Мое воображение живо нарисовало картину, как этот дядечка признается мне в любви с первого взгляда( непременно с букетом роз, встав на одно колено, непременно с кольцом), потом предлагает мне руку и сердце и ведёт в свои трёхкомнатные ( не меньше!) апартаменты..... А вдруг это преподаватель универа?? И с его помощью я влёт сдам ненавистную латынь и ещё более ненавистный немецкий?! Вот бы повезло то! А он все сидел, не отводя от меня глаз. Ну а как же.. Молодая, тоненькая, в коротком сарафанчике, совсем не дурнушка - на кого ж ему ещё смотреть то! Мизинец оттопырился ещё больше, количество картошки уменьшалось медленно, но верно. Я представила, как приду с ним в универ, поправлю ему галстук, поцелую в щёчку и пожелаю хорошего дня. Да подружки умрут от зависти! Это вам не голытьба- первокурсники! Но вот с картошкой покончено и я принялась за котлету. Сосед по столику по- прежнему , не отрываясь, смотрит на меня. Воображение бушует, показывая мне картины семейной жизни, двух деток, мальчика и девочку, отдых в Крыму, дачу... Ну старый, и что? Не варить же мне его! А от обеспеченной жизни отказываются только дуры. А я ж не дура, правда? Отхлебнув приторный чай, слегка отдающий веником, я красиво промакиваю салфеткой губы. Пусть видит, что я не деревенщина какая-то , а культурная девушка. Да что ж чай то такой сладкий?! Чай? Позвольте, какой чай, я ж компот брала ..с ягодками... Мой суженый, понимая, что до меня начинает потихоньку доходить весь абсурд ситуации, улыбается одними уголками губ. Я медленно оглядываюсь и вижу на столике, находящемся сзади, поднос с уже остывшим пюре и стаканом компота . С ягодками . . - Простите .. извините,- заливаясь краской, лепечу я.- Я нечаянно ..правда ..перепутала столы.. то есть . подносы.. - Ничего- ничего,- откликается мой " жених".- Просто мне было интересно, осилит ли столь хрупкая девушка двойную порцию пюре. Так быстро из столовой я не уходила никогда. Ни до, ни после. С тех пор я не люблю картофельное пюре.....Автор: Ольга Савельева

По‑нашему… Сашка‑тракторист привёз тётке Фаине дров, опрокинул их из кузова и, стукнув в окно, крикнул: — Давай расчёт, тёть Фай, а мне некогда. Та взяла ранее заготовленные деньги и, сунув их в Сашкины руки, сказала: — А вот поколоть бы, Саш, мне уж не под силу. — Поколоть, — усмехнулся тот, — это двойной расход. Копи, может, и поколю когда. И, сев в свою технику, уехал. — Грехи мои, — зашептала тётушка, — это когда ж я такую пропасть исколю… Она поохала, как бы набираясь сил, и, выйдя за калитку, принялась убирать дрова с дороги. А тут, может, на грех или ещё на что, ехал сосед — Мишка‑кудрявый, с улицы напротив, — и, высунувшись в окно, прокричал: — А чё, тёть Фай, зарядкой занимаешься? И покатил дальше, только завизжали его тормоза. — Ты понимаешь, а, — непонятно к кому закричала она, обращаясь, — понимаешь? Смеётся над старухой… Она хотела продолжить и дальше, по порядку своей обиды высказаться в никуда, но тут, это уж как на радость, показался Шурик, тоже их деревенский бедолага. — А вот и я, — начал он. — Могу чем могу помочь. А так как тётушка ещё кипела сердитостью, то и глянула ею на него: — Вам бы лишь бы смеяться, задери вас оглобля! — осмелясь, выдохнула последние капли её гнева Фаина. А потом, мягко, как и подобает ей, добавила: — Саш, ты ж путный мужик‑то. Я ж помню тебя ещё лихим хлопцем, которого добрее и не было в нашей деревне. Уж вот ты бы и помог мне справиться с этим добром, а? Сашка крутил глазами, пока тётушка вспоминала о нём хорошо, а потом глаза его остановились на этой огромной куче бывших берёз. — Я бы… — начал он, но продолжения ведь может и не быть, ты же знаешь… — Он чесал затылок несколько минут, словно считал каждое поленце, и вдруг сказал: — Неси колун. Тётушка мигом забежала в сарай и притащила его: — Я ить заплачу, Шурик, только не оставь в помощи. А Шурик уже, как и не слышал, махал этим колуном направо и налево так, что казалось, будто колет автомат. Тётушка собирала поленца в тележку и возила прямо тут, неподалёку. Потом подошёл дед Гриша и молча начал помогать. Тётушка охнула, перекрестилась и начала было говорить, что это так дружно и… Но дед Григорий махнул на неё рукой и только изрёк: — За давнее: твой дед тоже мне помог. Слёзы радости потекли у тётушки по щекам, и она зашептала: — А то разве… Мой тоже был человеком добрым, он и уважал каждого, и рад был помочь. — Она зашептала ещё горше: — Вот, Коленька, люди тебя не забыли, а уж я‑то… Она стояла и ревела, собирая слёзы в уголки платка. А тут, не понимая, что творится у соседки, вышел их сын, недавно вернувшийся из армии, и, поприветствовав всех, принёс свой колун и тоже начал помогать. — Господи, — шептала опять тётушка, — ты прости меня за неверие в доброту людскую, а вон как мне показал‑то. И, вытерев слёзы, перекрестившись, она побежала в дом готовить обед работникам. Так вот, под стук колунов, она и собрала стол: вытащила из подпола закрутки, обезглавила курочку в честь такого дела и вытащила припасённую бутылку первача — по граммульке, значит. И вот что вы думаете? До вечера помощники и управились, а ровная поленница красовалась у дома тётушки. А что потом? Да гуляли потом, вспоминали и деда её, и её саму, и доброе её сердце. Пришли и соседи — такие же пожилые, такие же добрые соседи по жизни. И пели песни после этой граммулечки. А дед Макар, отец помощника, принёс гармошку, на которой, как он выразился, не играл аж сто лет. «Хорошо‑то как, — думала тётушка; думали соседи, молодые и старые, — вот бы так‑то, да всегда вместе, дружно». На том и порешили. Автор: Наталья Осинцева.

Чем дольше я живу вне брака, тем больше понимаю одну, очень неприятную для многих, вещь. Женщина не всегда выбирает одиночество потому, что не встретила мужчину. Иногда она просто больше не хочет доращивать очередного внутреннего подростка в штанах. И, когда я читаю в комментариях вечное "вы просто не видели настоящих мужчин, вас просто обидели, у вас старость, климакс, либидо и прочая херата," мне иногда хочется просто молча вывалить людям пачку переписок с сайтов знакомств, на которых я сидела и два года своей жизни вне брака. Ребят, нормальных взрослых мужчин реально очень мало. Я не веду речь про богатых, красивых, альфачей с маминой решалкой. А взрослых. Которые не писечку несут во 2-3 сообщении. Не прячут возраст, потом рассказывая сказки. Не просят отходить плетью или вытащить страпон из-под полы. Или дать облизать ноги. Я про взрослых, рядом с которыми женщина не превращается в маму, психолога, сиделку, вдохновителя, бесплатную систему поддержки, секс-объект, госпожу и/или реабилитационный центр в одном лице. Я вам честно скажу, за это время я насмотрелась на такое количество убогих людей, что иногда просто хотелось встать у стены и молча курить в сторонке. Господи, какое же огромное количество мужчин вообще не имеет уважения к женщине, понятия не имеет про границы, не умеет вести взрослый разговор. Зато прекрасно умеет лезть в чужие трусы, кошелек, возраст, внешность и рассказывать женщине, почему она неправильная. Кстати, каждая тема в комментариях на ФБ очень быстро превращается в соревнование по словесному поносу среди долбоящеров. Кто больнее укусит, ярче унизит. Или глубже залезет своими грязными руками в чужую жизнь. И потом эти же люди искренне удивляются, почему женщины выбирают одиночество. Гостевой брак, либо свою квартиру с вибратором. Своих котов и тишину. Да потому, что женщины смертельно устали тащить на себе инфантильных мальчиков. Устали быть единственным взрослым человеком в отношениях. И нет в этом никакой трагедии, как и нет ненависти к мужчинам, или озлобленности. Но лично я больше не хочу жить по такому сценарию.

Мне было лет четырнадцать. Я ехала в троллейбусе без билета, когда зашли контролеры. Как честная и правильная девочка, я предсказуемо растерялась и почти готова была расплакаться, когда вдруг незнакомый молодой человек, который, видимо, заметил мою панику, ни слова не говоря, вложил мне в руки талон и вышел. Двери закрылись. Я не успела сказать «спасибо». Я просто пробила талон и вот уже больше пятнадцати лет храню его в школьном блокноте как напоминание о том дне, когда совершенно чужой человек лучше всей классической русской литературы, вместе взятой, показал мне ценность доброты. С тех пор я встречала много разных людей. Праведников, постящихся и бьющих поклоны, но готовых пхнуть тебя в спину, стоит только замешкаться у стола со свечами. Грешников, пьющих с утра вoдку под подъездом, но заботливо подвязывающих кривые хилые березки во дворе мягкой ветошью, чтобы те лучше росли. Очень умных людей, попрекающих глупых, но так зло и гадко, что едва сдерживаешься, чтобы не заткнуть им рот рукой и не напомнить, что ум и яд несовместимы, иначе зачем тогда ум, если все равно опускаешься до состояния раздраженного животного. Людей недалеких, не шибко грамотных, не выезжавших дальше своего забытого Богом села, но светящихся такой безусловной добротой и мудростью, что хотелось бухнуться им в ноги, обнять за колени, уткнуться лицом в засаленный, пахнущий картофельными очистками и салом передник, и ныть, и просить, пока не прогонят: научите… Научите оставаться человеком, когда вокруг творится непонятно что. Научите не озлобляться, не искать выгоды, не просчитывать наперед двадцать восемь вариантов развития событий, а любить и принимать. Не пытаться исправить, улучшить, дополнить и усовершенствовать, а радоваться тому, что есть. И быть благодарным за то, что есть. (с) Ольга Примаченко

Знаете, я обожаю своё поколение. Mы застали пластинки и бобины, перекручивали на карандаше кассеты и сидели под стационарным телефоном в ожидании звонка; ещё помним дискеты и диафильмы, но наравне с сегодняшними тинейджерами свободно осваиваем все новинки техники. Мы ещё любим Bысоцкого и Mагомаева, но и не впадаем в эпилепсию от современных ритмов. Более того, у нас и здесь нашлись «любимчики». Мы точно знаем, что в этом мире больше никогда не будет таких как Майкл Джексон, Queen и Led Zeppelin, и никому до сих пор так и не удалось заменить нам утраченных Белоусова, Tалькова и Цоя. Это мы в детстве часами выглаживали колючую советскую школьную форму и красный галстук, а сегодня также трепетно заботимся о замшевой обуви. Hам никогда не понять, как на улице может быть скучно, ведь каждый из нас может сходу насчитать сотни забав «без ничего», десяток игр с мячом, штук семь развлечений с обычной палкой и консервной банкой, не говоря уж о наличии мелков и прочего «богатства». Это мы разговариваем цитатами из книг, мультфильмов и кино, а в глубине души сочувственно смотрим на тех, кто спрашивает: «А откуда это?».. Это для нас работала целая индустрия детских киностудий, и лучшие актёры изощрялись в умении петь, танцевать и изображать наших любимых героев – лишь бы мы росли нормальными людьми! Mы ещё умеем дружить и не прощаем предательства. Мы ещё помним, что любить человека – отнюдь не синоним слова «спать» с ним. Мы пережили развал страны, 90-е, парочку мировых кризисов и несколько воин (особенно внутренних). До нас, наконец, дошло, что наши родители делали для нас всё, что могли. Даже если не делали ничего. Mы теперь уже точно осознали, что «круто» – это не клубы каждые выходные, не градусы в стакане, а здоровый цвет лица, крепкий сон и дорогие люди рядом. Мы вручную рисовали «поля» в тетрадях, дрались исключительно «до первой крови» и уже многих похоронили. Мы – самое закаленное и, не в обиду другим, самое прогрессивное поколение. Hам повезло родиться ещё до того, как у детей отобрали свободу и право выбора. Мы привыкли никого не слушать, ни на кого не надеяться и ни от кого ничего не ждать. Мы, дети 60-80-х, всё привыкли делать сами – потому что лучше нас никто не сделает... © Галина Ляшевская.

— Больше не смей обещать кому-то что-то за меня! А в особенности своей родне! Я вам всем не девочка на побегушках! — Алин, только не начинай сразу, ладно? Света сейчас детей привезёт. Алина после душа уже переоделась в домашний костюм и собиралась наконец спокойно выпить чай. От слов мужа она остановилась посреди кухни. — Каких детей? Сергей стоял у холодильника и выбирал колбасу для бутерброда. Говорил он спокойно, будто речь шла о какой-то мелочи. — Племянников. Ну, Светиных. На выходные. — В каком смысле — на выходные? Он посмотрел на неё и тут же отвёл глаза. Алина сразу поняла, что Сергей что-то недоговорил. Пятницу она ждала всю неделю. Последние десять дней на работе закрывали квартальный отчёт, начальник дважды возвращал таблицы, а заболевшая коллега оставила на Алину ещё часть своих задач. На субботу она планировала закончить пару рабочих мелочей и выспаться, а воскресенье вообще хотела оставить пустым. Сергей об этом знал. Утром ещё написал: «Отдыхай, я вечером сам ужин сделаю». Ужин он не сделал, но Алина спорить из-за этого не стала и заказала доставку. — Серёж, повтори нормально, — сказала она. — Что значит Света привезёт детей? — Ну а что тут непонятного? Она едет с девчонками на концерт в Нижний. Вернутся в воскресенье ближе к ночи. Детей оставить не с кем. — И? — И я сказал, что они могут побыть у нас. Алина поставила кружку на стол. — Ты сказал? — Ну да. А что такого? Ваня уже взрослый, ему семь. Полина вообще спокойная, четыре года. Ты их знаешь. — Я их знаю. Я не понимаю, при чём здесь я. Сергей поморщился. — Алин, не надо делать вид, что это катастрофа. Два дня всего. Они у нас и раньше оставались. — На три часа, Сергей. Когда Света ездила к стоматологу. И ты тогда был дома. — Ну и сейчас я буду... частично. — Частично — это как? Сергей замялся. — Я в гараж собирался завтра. Мы с Максом давно договорились машину поднять. Может, потом ещё к ребятам заедем. Но я же не пропаду совсем. Телефон будет. Алина посмотрела на него. — То есть ты пообещал своей сестре, что её двое детей проведут у нас все выходные, а сам собираешься в гараж и к друзьям?

Знаете, что умела девочка 10-ти лет, живущая в деревне век назад? Можете себе представить, чтобы сегодня хотя бы половину перечисленных дел выполнял кто-то из современных детей? – нянчиться с младшими братьями и сёстрами (кормить их, поить, пеленать, развлекать – с утра до вечера); – принести дрова, очистить печь, топить её; – принести воды из колодца; – варить каши, печь блины, готовить овощи, стряпать пироги и другую выпечку, варить кисели; – сбивать масло; – накрывать на стол, мыть посуду; – подметать пол, мыть и чистить лавки и пол; – вытрясать и чистить половики; – прясть, ткать, вышивать, вязать; – стирать и полоскать бельё на речке, развешивать его; – прибирать постель (в т.ч. вытрясать); – менять лучину, свечи, чистить керосиновую лампу; – кормить и поить всех домашних животных и их детёнышей; – собирать куриные яйца; - сажать, полоть и поливать огород; – доить корову; собирать в лесу ягоды, грибы, травы и сухие ветки; – убирать урожай на огороде и в поле; – пасти корову, козу, гусей, уток; – возить на коне копны на сенокосе; – удить рыбу…

В 1993 году в одном из хорватских сел произошла история, которая позже растрогала людей по всему миру. Местный житель по имени Степан Вокич, проходя по полю, заметил белого аиста. Птица не улетала и не пыталась скрыться. Подойдя ближе, мужчина понял причину. Крыло аиста было сломано так тяжело, что о полете не могло быть и речи. Оставить птицу означало обречь ее на медленную гибель, и Степан принял решение забрать аиста домой. Очень скоро выяснилось, что это самка. Позже ее назвали Маленой. Несмотря на травму, она чувствовала себя достаточно хорошо и даже отложила первое яйцо. Степан обустроил для нее гнездо прямо на крыше своего дома. Зимой, когда становилось холодно, он переносил птицу в дом, ухаживал за ней и заботился, как о живом существе, полностью зависящем от него. Так прошли годы. Однажды весной к дому прилетел молодой аист. Его привлекло уютное гнездо и сама Малена. Так в ее жизни появился Клепетан. Благодаря постоянной заботе человека аистиха была сильной и здоровой, хотя летать так и не смогла. Вскоре у пары появились птенцы. С этого момента забот у Степана стало больше. Он ходил на рыбалку, добывал корм и помогал новоиспеченному отцу прокормить потомство. Осенью Клепетан улетел вместе с подросшими аистятами. Малена осталась одна и всю зиму словно ждала возвращения своего спутника. Весной произошло чудо. Клепетан вернулся. С тех пор он прилетал каждый год в один и тот же день, 25 марта. Это стало настоящим событием для всей деревни. Люди собирались у дома Вокича, чтобы увидеть возвращение верного аиста. Со временем об этой необычной семье узнала вся Хорватия, а затем и весь мир. У гнезда установили видеокамеру, и за жизнью птиц стали следить тысячи зрителей. На Клепетана установили специальный датчик, чтобы отследить его путь. Выяснилось, что каждую осень он преодолевал более тринадцати тысяч километров, отправляясь в теплые края, а весной возвращался тем же маршрутом обратно. С годами перелеты давались ему все тяжелее. В 2019 году он впервые нарушил привычный ритм и прилетел не в конце марта, а только в середине апреля. Он словно спешил еще раз увидеть Малену. Спустя несколько дней Клепетан покинул гнездо, улетел в поле и умер там, на свободе, как это делают дикие птицы. Малена прожила еще два года и ушла из жизни в 2021 году. Эта история не только о преданности птиц. Степан Вокич посвятил почти тридцать лет своей жизни раненому аисту. Обычный человек, вдовец, школьный уборщик, вырастивший детей и оставшийся в одиночестве, он неожиданно нашел смысл и утешение в заботе о птице. Аист, когда то найденный в поле, стал для него символом любви, верности и тихого спасения от одиночества. (с) Алена Дмитренко

В нашем доме поселился замечательный сосед! Только открываю дверь в подъезд и сразу чувствую аромат клубники, причем такой резкий Немного даже обескуражил;) Поднимаюсь и вижу, что висит ведерко, а рядом записка Вот это хорошие соседи заселились Сразу решили задобрить нас Долго не думал, взял пару штучек и написал им ответ (положил в ящик) Будем переписываться 😁

Как говорит моя бабушка, или Выражения, которые возвращают нас в детство. Ваша бабушка тоже называла вас Кулёмой и озорницей? Говорила «колидор», «семачки» и «ишь ты, поди ж ты!»? Вы всё ещё помните, что такое «давеча», «гаманок», «цыпки» и «вехотка»? Давайте вместе вернёмся в детство и вспомним, как говорили наши бабушки. Мы никогда не обижались на бабушку, когда она называла нас: Кулёма, озорник, горюшко ты моё луковое, шкода (не Octavia), безобразница, остолоп, а иногда и «фашист» (ну, это за дело, конечно). Мы смеялись, когда бабушки по-особенному произносили обычные слова: Куфня (кухня), шкап (шкаф), колидор, канпания (компания), манез (майонез), картовка, маркошка, лесапед, семачки, часы не ходют, кепчук (кетчуп), глазишшы, хвостишше, жизня, ранешно время, шешнадцать, робяты (ребята), подокольник, тиливизер, не евши, не пимши, гулямши, этсамое (это самое), эвОна как (вот оно что), друшлаг (вместо дуршлаг), «Чийку гарячинькава бокальчик выпить, штоля». Бабушкин словарик Зенки протри — открой глаза Вехо́тка — мочалка Гаманок — кошелёк Губнушка — губная помада Поганое ведро — ведро для помоев Цыпки — мелкие трещинки на коже рук, ног, лица, появляющиеся при обветривании Супротивник — враг Гутарят — разговаривают, болтают Умаяться — устать Дивуешься — удивляешься Посумерничать — посидеть, пофилософствовать на какие-нибудь очень высокие темы, не зажигая лампу Сподобить — удостоить, счесть достойным чего-либо Нонешный — сегодняшний, относящийся к этому дню или году Дадено — дано Эй, па́ря! — Эй, парень! Вразумела? — опомнилась, убедилась, вправила мозги? Зерцало — зеркало Хватит елозить! — хватит сидя или лёжа, беспокойно двигаться Шибче — больше, громче, сильнее Синенькие — баклажаны Ополоски — остывший, холодный чай Любимые выражения и мудрые советы от бабушек – «Было бы масло и курочка, сготовит и дурочка!» – «Ты ж деваха умом не обижена, да одна морока с тобой». – «Я давеча (вчера) столько дел переделала, а теперича (сейчас) спина болит». – «С гуся вода — с Ванечки вся худоба». В этой фразе бабушки вовсе не хотели, чтобы любимый внучок был толстеньким. «Худоба» — это нездоровье, всё худое. – «Люська, чё ты бегаешь, как савраска (это лошадка такая), и орёшь, как оглашенная?» (оглашенные — это люди, не принявшие крещение, но уже наставляемые в основах веры, т. е. «желающие принять Святое Крещение и учащиеся христианским догматам»). – «Присядь, милый, только мозг не прищеми». – «Врать надо так, чтобы потом сбывалось». – «Вы пошто там вошкаетесь шибко долго?» — почему вы там возитесь слишком долго? А ещё на вопрос: «Как дела?» бабушки часто отвечают: «Как сажа бела». А дедушки: «Дела идут, контора пишет».

- Давай, Севка! Работай мандибулами, - сказал дядя Миша и шлепнул на стол шматок соленого сала с чесноком. Достал из пакета каравай чёрного хлеба, бутылку водки и пучок из зелёного перьевого лука с укропом и петрушкой. Трёхлетний Севка сморщил свой носик пуговкой. Севка умел только мычать. Даже « мама» не сказал ни разу . Куда его только не водили. И к логопедам. И к психологам. Севка молчал. Севка был сыном его родной дочери Машки, которую внезапно вызвали на дежурство в больницу. Внука он видел редко, только тогда, когда приходил в гости к дочери. А тут вот оказия. Так торопилась, что быстрее было привезти Севку, чем ждать, когда дед доедет до другого конца города. Машка запыхавшись, сунула сына в руки деда и убежала . Напоследок крикнула: - Папа он йогурт съел ,сытый, пусть ложиться спать, утром заберу . Легко сказать пусть ложится спать. Миша выделил ему свою кровать, а сам решил постелить себе в зале. Но Севка начал реветь. Миша играл ему на баяне , потом танцевал « Яблочко». Севка лишь брезгливо отворачивался и выл ещё громче. - Может ты есть хочешь? А? - наконец догадался дед и достал сало. Нашинковал прозрачными пластинками. Пир был на весь мир. Севка стиснув в пухлом кулачке шматок соленого сала с чесноком, самозабвенно грыз его. В другой руке у него был кусок чёрного хлеба. Глаза его заблестели , стали веселыми, он громко крикнул: - Деда!, - чем прослезил Мишу и тот тяпнул ещё стопку. Потом они сидели и разговаривали. Дед Миша рассказывал Севке про армию, про свою жизнь,про любимую жену Люську, а Севка хмурил белёсые бровки и покрикивал то удивленно, то весело: - Дед, деда! Потом Миша увидел, как внук сладко закемарил с кусочком недоеденного хлеба. Он осторожно взял его на руки и отнёс в кровать. Сам лёг на полу, возле кровати, укрывшись кофтой. Так они и спали всю ночь до утра. Утром Маша забрала сына. Привезла домой,потом мыла его ручки, лицо в крошках чёрного хлеба. А Севка смотрел взрослыми Мишиными глазами и говорил: - Деда в амию ходий. Деда Юську юбий. Мама, дай сая! - Слава Богу, заговорил, - радовалась Маша, - а то уж думала,немтырь ты у меня. Потом она звонила отцу и радостно кричала в трубку: - Севка заговорил! Предложениями! Ты что там сделал вчера? - Разговаривать с сыном надо, - буркнул Миша, - никакого секрета нету..... Лара Хамзина

Отец семерых детей ушёл из семьи, когда младшему был год. Через 10 лет он встретил бывшую жену в магазине. Олег проснулся в пустой съёмной квартире. Не сразу понял, что не так. Потом вспомнил: Марина ушла. Ушла вчера. Собрала два чемодана, косметичку, ноутбук. Сказала: «Прости, я так больше не могу. Договор аренды на тебе — сам разбирайся». Он стоял в дверях и смотрел, как она застёгивает сапоги. Спросил глупо: «А как же мы?». Она подняла глаза — красивые, с подведёнными ресницами, — и ответила: «А нет никаких „мы“, Олег. Есть ты и есть я. И нам не по пути». Хлопнула дверь. Он остался один. Десять лет. Десять лет он прожил с Мариной — и вот теперь сидел на кухне, смотрел на немытую чашку и не мог вспомнить, когда в последний раз в этой квартире звучал детский смех. Никогда, наверное. Марина детей не хотела. Говорила: «Успеется». Потом: «Сейчас не время». Потом: «Знаешь, я вообще не уверена, что мне это надо». А ему надо было. Он это только сейчас понял. Он встал, оделся, вышел на улицу. Мартовский снег хрустел под ногами. Дошёл до магазина — просто так, без цели. И там, у кассы, увидел её. Веру. Она стояла в очереди с корзиной продуктов. Много продуктов — молоко, хлеб, гречка, курица, овощи. Рядом с ней — молодой парень, лет двадцати, высокий, плечистый. Он держал два пакета и что-то говорил матери — тихо, на ухо. Она смеялась. И лицо у неё было такое, какого Олег не помнил. Спокойное. Счастливое. Без той загнанной усталости, с которой она жила последние годы их брака. Он шагнул ближе, сам не зная зачем. — Вера? Она обернулась. Узнала не сразу — прищурилась, всмотрелась. Потом в лице что-то дрогнуло. — Олег? Ты? — Я. Они стояли друг против друга — двое немолодых уже людей. Ей сорок три. Ему сорок пять. Десять лет прошло с тех пор, как он хлопнул дверью и ушёл. — Ты... в порядке? — спросил он глупо. — В порядке, — она улыбнулась. — А ты? — Да так. Живу. Парень рядом с ней насторожился. Перевёл взгляд с матери на Олега. И Олег вдруг узнал его. Это был Петька. Его сын. Только не тот Петька, которого он помнил, — десятилетний пацан с разбитыми коленками, — а взрослый мужик, выше отца на полголовы. — Здорово, Пётр, — сказал Олег неуверенно. — Здравствуйте, — ответил сын холодно. И отвернулся. — Ладно, Олег, нам идти, — Вера взяла сына под руку. — Дома ещё трое ждут. Проголодались, наверное. — Трое? — переспросил Олег, хотя сам не знал зачем. — Ну да. Близнецы и Коля. Остальные уже взрослые — сами по себе. Но ты же помнишь, Олег, у нас их семеро. «У нас». Она сказала «у нас». Словно эти десять лет ничего не значили. Словно он не бросил её с годовалым младенцем на руках. — Да... помню. — Ну, бывай, — сказала она просто. И пошла к выходу. Сын — следом, с пакетами...

— Стоп! Что?! Вы вообще в своём уме, Раиса Григорьевна?! С какой стати я буду отдавать вам свою зарплатную карту? — Оля, ты сумку пока не убирай, сядь сюда, нам надо серьёзно поговорить. Ольга даже не сразу поняла, что это обращаются к ней. Она только что вошла в кухню с коридора, ещё не успела толком снять ветровку и машинально придерживала на плече ремень сумки. На плите шипел чайник, на подоконнике стояли три чашки, а посреди стола, застеленного старой клеёнкой в мелкий коричневый цветочек, лежала толстая школьная тетрадь в клетку. Раиса Григорьевна сидела у окна в домашнем халате, поверх которого был повязан светлый фартук, и смотрела на невестку с той подчеркнутой серьёзностью, с какой в поликлиниках объявляют неприятный диагноз. Антон устроился рядом, в домашних штанах и футболке, ссутулившись и почему-то не глядя на жену. Это и насторожило Ольгу сильнее всего. — Что случилось? — спросила она, ставя пакет с яблоками на край стола. — Ничего страшного, если вести себя разумно, — ответила свекровь. — Сядь. Ольга медленно опустилась на табурет. Дорога после работы, забитая маршрутка, тяжёлая смена в салоне красоты, где она вела запись, продажи и почти всегда успокаивала чужие нервы, — всё это и без того высосало из неё силы. Они с Антоном заехали к его матери по пути домой, потому что та позвонила утром и почти приказным тоном сказала: «Завтра некогда, зайдите сегодня, разговор важный». Ольга думала, что речь пойдёт о здоровье, о квитанциях, о даче, в конце концов. Но тетрадь на столе и Антоново избегающее лицо сразу запахли чем-то другим — липким, унизительным. 😏😏 Раиса Григорьевна торжественно раскрыла тетрадь. На разлинованных страницах были выписаны столбики с цифрами, аккуратные подписи, кружочки, подчёркивания красной ручкой. «Еда», «коммунальные», «ремонт», «непредвиденные расходы», «отложить обязательно». И отдельно, крупнее остальных, — «Ольгина карта». — Я тут всё посчитала, — сказала свекровь. — Потому что смотреть на ваш хаос дальше уже нельзя. Ольга подняла брови. — На какой именно хаос? — На финансовый. — Раиса Григорьевна постучала пальцем по тетради. — Вы семья почти два года, а живёте как студенты. У Антона зарплата приходит — сразу дыры. У тебя зарплата приходит — половина улетает неизвестно куда. То кофе, то какие-то доставки, то косметика, то ботинки. Так дом не строят. Ольга молча посмотрела на мужа. Тот кашлянул, будто его заставили выступать с докладом против собственной воли. — Оль, мама просто помочь хочет, — сказал он. — Она же бухгалтером всю жизнь работала, у неё глаз на это набит.

В аптеке у окошка стоял бомжеватый мужичок и трясущимися руками собирал с тарелки мелочь, которую у него не взяли. И никому не было до него дела, все лишь хотели, чтобы он быстрее отсюда вышел. Все шарахались и закрывали нос руками... Сегодня Витя, так звали этого бомжа, как обычно проснулся в своём подвале, ему очень хотелось есть. Он знал, что обычно люди перед работой выкидывают мусор и он направился в свой «магазин». «О-о-о-о! — воскликнул он. — Да мы сегодня шикуем! Так... Что тут у нас? Рыбка... Хлебушек... Вот падлы, зажрались! Полбуханки в мусорку выкинули. Та-а-а-ак... А здесь что? О Господи!!!». Он открыл пакет и увидел трёх слепых щенков. Совсем ещё крохи, видно, что только родились. Они практически не пищали. Он взял пакет и понёс к себе в подвал. Положил на импровизированную кровать и сел рядом.«Что же мне с вами делать-то? Горе вы моё!» — погладил и, взяв на руки, прижал их к себе. Полдня Витя думал, что же с ними делать. Чем кормить? Ведь они ещё маленькие и его еда им не подойдёт. Вышел на улицу и увидел дворника. Всё рассказал ему и тот посоветовал детское питание. Витя вспомнил свою молодость. Как когда-то кормил из бутылочки своего сына. И понеслись воспоминания... Красавица жена, сынок Андрейка... Потом этот пожар... А дальше... Водка, водка, водка. Витя прошёлся по всем мусоркам, насобирал алюминиевых банок и отнёс в приёмку. С парой купюр и горстью мелочи он зашёл в аптеку. Дождавшись своей очереди он вывалил содержимое на тарелочку и произнёс: — Можно мне детское питание и пару пипеток? Продавец посмотрела на него и, посчитав, ответила: — У Вас не хватает 150 рублей. — Что, совсем-совсем никак? — опечаленно спросил он. Та лишь пожала плечами и Витя, опустив голову, пошёл к выходу. — Постой! — раздался голос из очереди. Молодой мужчина подошёл к нему, — сколько их у тебя? — Чего сколько? — переспросил Витя — Щенки, котята? — спросил мужчина — Ще-е-е-енки! — изумлённо ответил Витя. — Подожди секунду! Мужчина подошёл к окошку и через некоторое время принёс две пачки дорогого питания, две бутылочки, упаковку пипеток и отдал Вите. Витя был очень доволен таким поворотом и всё время благодарил мужчину. После вышел на улицу. Когда он почти дошёл до угла здания, его кто-то дёрнул за руку... Он повернулся и увидел того же мужчину. — Слушай! — сказал тот. — Кстати, меня Денис зовут. Давай договоримся. Каждую субботу я буду ждать тебя здесь и покупать еду и лекарства твоим щенкам, но у меня есть одно условие. Каждый раз, приходя сюда ,ты должен приносить с собой щенков. Ты согласен, договорились? — Договорились! — сказал Витя и они пожали друг другу руки. Каждую субботу они встречались. Денис покупал лекарства, еду для щенков и для Вити. Денис видел, что щенки всегда были чистыми, приятно пахнущими и сытыми. У каждого из них были ошейник и поводок. За несколько месяцев щенки научились отлично понимать команды. И картина идущего бомжа с красивыми собаками на поводке вызывала умиление у прохожих. В эту субботу они снова встретились. Витя с недоумением посмотрел на пустые руки Дениса. Они поздоровались и Денис сказал: — Я много лет искал человека, который будет ответственно относиться к своему делу. И я его нашёл. Виктор, как ты смотришь на то, чтобы работать в моём хозяйстве? Подожди, не отвечай! За это время, что мы с тобой знакомы, я построил для тебя и твоих щенков дом. В нём есть всё необходимое и мне будет очень приятно, если ты согласишься. Конец этой истории я писать не буду. Просто времени нет. — Витя! Там сейчас сено привезут, ты проверь, пожалуйста, чтобы качественное было. — Окей, шеф! Сделаю! Ты же меня знаешь... Автор: Игорь Шихов

Маленькая Таня вошла в свою спальню, вытащила из потаенного места в шкафу банку из-под варенья, открутила крышку и высыпала на кровать монетки, которые ей удалось скопить за долгое время. Она тщательно пересчитала их раз, потом другой и затем третий. Сумма была та же. Ошибки быть не могло. Аккуратно положив монеты обратно, она накрепко закрутила банку и, незаметно выбежав из дома, побежала в центральную аптеку их небольшого городка, что была в шести кварталах от дома. Пробежав по мокрому снегу, Таня, разрумянившись, вошла в помещение, наполненное запахом лекарств, подошла к прилавку и увидела аптекаря, который стоял в стороне и беседовал с каким-то мужчиной. Она терпеливо ждала, когда он обратит на неё внимание, но безуспешно, аптекарь был очень увлечён своей беседой с другим посетителем. Простояв довольно долго, Таня провела сапожком по линолеуму, делая скрипящий звук и стараясь привлечь к себе внимание. Но это не помогло. Тогда она прочистила горло, изобразив самый страшный звук, который могла, но и это не помогло. Сняв с себя варежки, которые остались висеть на резинке, продетой под искусственной шубкой, она вытащила из-за пазухи банку с мелочью, открутила крышку и высыпала монетки на стеклянный прилавок. И это сработало. Недовольный аптекарь обернулся на шум и спросил несколько раздражённым тоном: - И что тебе надо? И продолжил, не дожидаясь ответа: - Я разговариваю со своим братом , которого уже не видел сто лет! - А я хочу поговорить о своем брате, – сказала Таня с такими же раздражёнными нотками. – Он очень, очень больной, и я хочу купить чудо! - Что, что? – спросил её аптекарь. - Его зовут Андрюша. У него что-то плохое растёт в голове, и мама сказала, что только чудо спасёт его. Скажите, сколько стоит чудо? - Мы здесь чудесами не торгуем, девочка. Извини, но я не могу тебе помочь, – сказал аптекарь, чуть смягчив голос. - Послушайте, у меня есть деньги заплатить за это. И если этого не будет достаточно, я найду еще. Скажите только, сколько это стоит! Брат аптекаря, солидный, хорошо одетый мужчина, наклонился и спросил маленькую девочку: - Что за чудо нужно твоему брату? - Я не знаю, – ответила Таня. – Мама говорит, что он очень больной и только чудо может помочь. Нужна операция, а у папы нет денег. Я подумала, что, может, хватит моих. - Сколько же у тебя денег? – спросил мужчина. - Тридцать рублей и тридцать копеек! – ответила Таня, заметно возвысив голос. – Это всё, что у меня есть, но если надо я достану еще. - Что за чудесное совпадение! – улыбнулся мужчина. – Тридцать рублей и тридцать копеек – это точная цена за чудо для маленьких братиков. Он сложил её мелочь в одну руку, а другой – взял её за варежку и сказал: - Отведи меня, где ты живешь. Я хочу увидеть твоего брата и познакомиться с твоими родителями. Мы посмотрим, если у меня есть чудо, которое тебе нужно. Хорошо одетый мужчина оказался известным нейрохирургом Фёдоровым из столичной клиники. Он сделал Таниному брату бесплатную операцию, и прошло совсем немного времени, когда Андрюша снова оказался дома совершенно здоровым. Счастливые мать и отец сидели и говорили о том удивительном стечении обстоятельств, которые привели их к такой радости. - Этот хирург – был настоящее чудо! – шептала мама. – Я даже не могу себе представить, сколько б это могло стоить. Таня улыбалась. Она точно знала, сколько стоит это чудо… тридцать рублей и тридцать копеек… плюс вера маленькой сестренки.

Возвращаюсь с ночной. Захожу на кухню. А там кто-то преставился. Не визуально, правда, но очень обонятельно... – Есть кто живой?! – кричу. И тишина. Живых нет, хотя и трупа не наблюдается. Начинаю обзванивать: - Ты жива? - Да. - А кто сдох? - Не знаю. И так далее. Никто не сознаётся, но версии накидывают. Старшая говорит – это носки. Младшая – таракан. Средняя – мышь. Сынуля – птенчик. Жена – крыса. Иду пересчитывать животных. Свинки грызут. Коты спят. Попугай, гад, щёлкает... Возвращаюсь к эпицентру запаха. Перерываю грязное бельё. Не «Диор», конечно, но вороньё пока не слетается. Заглядываю в шкафчики. Залезаю – под... Ползаю, нюхаю. Полные ноздри паутины, а по трупу по-прежнему «глухарь». «Надо, думаю, системно... Разбить на квадраты, и по принципу горячо-холодно». Начал со двора. Двигался по предлогам. Обонял: за окном, под окном, в окне. А из окна уже подванивало. Переместился внутрь. Обнюхал: стиральную, сушильную, холодильную, морозильную, посудомоечную... Запахов вагон, дохлятина не обнаружена! Начал потихоньку сходить с ума и клевать во всё, до чего дотягивался: в дрели, в отбойники, в шурупы, в тапочки… В коробке с кошачьей едой обнаружил нотки разложения. «Тепло, – думаю, - тёпленько…». Влез на стремянку. Под потолком вонь усилилась. Заглянул во все стеллажи, антресоли, верхние шкафчики... На холодильнике нашёл коробку с ракушками. И раз! - шибануло в мозг, так, что едва не сверзился. - Сдохли! - ору в трубку. – Сдохли ваши ракушки вместе с кораллами! Жена: - Не может быть, мы их промывали, просушивали... - Может! – ору. - Приди и удостоверься! Один моллюск, а вони как от кита – два часа уже не выветривается! И, действительно, сколько не проветривал, сколько освежителем не забрызгивал, смрад лишь усиливался, приобретая неповторимые тона и тошнотворные оттенки. Даже коты от них проснулись и в подвал прыснули. Коты прыснули, а дочери, наоборот, объявились. И сразу: - Боже! Боже! Что это?!!! Лицами - в шарфы, головами - в шапочки. - А это, - говорю, - ваши ракушки хлёбанные! В них кто-то сдох, и я их все выкинул! И они, как их мать: - Не может быть!.. Мы их промывали, просушивали!.. В итоге уговорили меня обнюхать те кораллы на свежем воздухе, и версия с моллюском рассыпалась. Снова «глухарь» повис. И вонь - уже почти зримая. - Так, - говорю, - приступаем к эксгумации. Я копаю, вы оттаскиваете. И начали мы разбирать кухню по винтикам. В масках, в перчатках, духами забрызганные - я подаю, дети отволакивают. Стеллаж за стеллажом, шкафчик за шкафчиком... Ленин на субботнике так не корячился! Чего только на свет не выудили: и чаны, и казаны, и гусятницы с курятницами, и скороварки, скорожарки, скоропарки электрических. Горы домашней утвари! Залежи!! На четыре приданных - с горочкой!!! Сушилку развинтили - вытащили!.. Стиралку отвинтили - выкатили!.. Думал, мамонта за ней найду, такое амбре обнаружилось. Ан нет - чистенько. Только зря грыжу себе в паху надул да колено вывернул. Ну и от отчаяния схватился я за холодильничек... А я под него уже раз десять заглядывал и раз двадцать обнюхивал. Но тут решил – всё или ничего - отодвинул и шмяк! мне что-то под ноги. И разбрызгалось... В целлофанчике... С сукровицей... Привет от Ганнибала Лектора!.. Ну и вывернуло нас всех, конечно же... И котов вывернуло. И свинок. И попугайчика. Был бы Ганнибал, и его бы вывернуло вместе с Лектором. Потому что и вид, и запах, и я весь обляпанный. Вот вы про шведский деликатес – «сюрстрёмминг» что-нибудь слышали?.. Короче, делюсь рецептом домашнего приготовления. Для этого вам потребуется: одна жена, два кота и рыба в целлофановой упаковке. Кладём рыбу от котов на холодильничек... Забываем про неё начисто... Затем случайно спихиваем, чтобы она застряла между стеной и рефрижератором. И оставляем там до полной готовности. А потом наслаждаемся! Мы, по крайней мере, насладились неистово. © Эдуард Резник

Когда к вам на парковке подойдет похожий мальчик, просто вспомните эту историю Однажды ехал я на свадьбу к родственникам на мотоцикле и проезжал город Орёл. Ну и проголодался по дороге. А там есть Мега, и соответственно, можно перекусить, дай, думаю зарулю. В общем, поел, спускаюсь к парковке, похожу к своему мотоциклу. А дальше, собственно, всё и началось ахотелось мне что-то сигаретку выкурить перед дорогой. Стою, курю и вижу следующую картину: по парковке ходит пацанёнок с рюкзачком на вид лет 11-12 ему, в руках - две тряпки и моющее средство. Ну, он машины протирает, а люди ему за это денюжку дают. Тут он подходит ко мне и далее между нами завязывается следующий диалог: - Здравствуйте, протереть фару? - Ну, привет! Протирай, - говорю, а сам лезу в карман за денюжкой, - а ты всем так вот протираешь? - Ага, у меня папы нет, а мама заболела, вот я и на еду зарабатываю сам. Меня это тронуло, пацаненок, похоже, не врал. Я решил предложить ему: - Слушай, а хочешь, пойдем до супера, я тебе продуктов куплю? Мальчик засмущался, но поспешил ответить: - Нет, спасибо, не надо, ведь я -мужчина и сам должен уметь заработать и прокормить свою семью! И тут, смотрю, он начинает так прямо фару драить интенсивно, чтобы никаких следов грязи вообще не осталось. Ну, думаю, раз не хочешь продуктов, я тебе так деньги отдам и достаю из кошелька 500 рублей, протягиваю ему: - На вот, возьми. Лекарства матери купишь или продукты, какие нужны... - Нет, я столько брать не буду! На лекарства я уже с утра заработал, а возьму я столько, во сколько сам оцениваю свою работу. - И во сколько ты оцениваешь свои труды, - поинтересовался я - 50 рублей и не больше... Я молча отдал ему его заработанные 50 рублей, а потом по-тихому подсунул в карман его рюкзака еще 500 рублей. Всю дорогу ехал и думал об этом пацанёнке, о том, что многому можно у него поучиться. И что у него большое будущее.

В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала: — А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна. — Умираю, - согласилась Карякина. - и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется - предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется. Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку. — На, Зинаида Епифановна, - сказала она. - Раз твое такое желание перед смертью - нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай. Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и… встала. Верно, еле-еле, но ходила. А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук. — Кто там? - спросила Карякина. — Свои, - сказал за дверью чужой голос. - Свои, откройте. Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках. — Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста. — Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ? Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом. — Ну, что тут объяснять… Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого… Они уже… они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры - не отпирает никто, пусто там. Что ли, - наверное, тоже… как мои… Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт. В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной - нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех - по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово. И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир - суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали. — А ведь я не умру, - сказала Зинаида Епифановна. - Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна. — Ну и живи! Живи! - сказала соседка. - Чего ты... извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он, сладкий. И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились— и все выжили. (с) Ольга Берггольц фрагмент из книги «Говорит Ленинград»

Выпросила дочка попугайчика. Хотела обычного, волнистого, как у подружки. Папа пошел с ней в зоомагазин. Как всегда, от своей щедрой души, купил больше, чем просили. Домой они пришли с большой клеткой, в которой сидел взъерошенный серый попугай жако. Ну, дочка радовалась, так как продавец сказал, что попугай говорящий, зовут его Жора, ему 7 лет. Бывшие владельцы отдали его на продажу из-за выезда в другую страну. Попугаю в доме явно понравилось. Но говорить он категорически отказывался. Только свистел разные мелодии. А потом он понял, что когда звонит входной звонок, кто-то приходит, и становится интереснее. И Жора начал ловко имитировать звук звонка. На его удивление, хозяйка сразу помчалась открывать, но... за дверью никого не было. Такая ситуация попугая явно позабавила. Он решил проверить, как система работает в принципе. Он «позвонил» еще раз. Хозяйка побежала. Потом еще раз — опять пошла открывать. * * * * * Через пару дней хозяйке приходилось по 15-20 раз за день ходить смотреть в глазок. Ну, не оставлять же пришедшего за порогом, если он действительно пришел. Ситуация стала напряженной. А тут приехали на пару дней родители мужа и захотели дочке сделать подарок. Спросили, что хочет. А она захотела йоркширского терьера. Пошли, купили, назвали Сеня. Щенок оказался умный. Он не реагировал на попугайские ложные «звонки». Но лаял, когда действительно кто-то приходил и звонил в дверь. Хозяйка перестала бегать постоянно ко входу, чем была очень довольна. А вот попугай был сильно разочарован. Но недолго. Через недельку эта пернатая сволочь все же просекла, в чем фишка. Жора стал делать так: сначала «звонил», а потом сразу же лаял голосом Сени. У хозяйки опять начался сложный период. Мало того, щенок решил, что надо каждый раз лаять и стал вторить Жоре. Теперь после каждого звонка лают оба! После этого Жора сказал первую фразу: — Сеня, голос! Папа звонок отключил. У двери написал: стучать. Ждут теперь, когда Жора научится стучать. Будут думать, что им делать дальше.