Публикации канала «Дамское чаепитие»

Я родила этого мужчину в двадцать три. Я носила ему супы в общежитие, когда он учился. Я закрывала его долги после смерти мужа. Я сидела ночами с его детьми, когда у них резались зубы и поднималась температура. Я продала свою трёхкомнатную квартиру после выхода на пенсию и отдала почти половину денег на первый взнос за дом, в дверях которого мне только что объяснили, что я лишняя. И ведь самое страшное не в деньгах. Не в квадратных метрах. Самое страшное — в том, как долго мать умеет оправдывать то, что нельзя оправдывать. Когда Артём был маленький, он всегда болел тяжело. Когда вырос, он так же тяжело переносил любую нехватку комфорта. Я это видела, конечно. Просто всякий раз придумывала ему хорошие причины. Устал. Нервничает. Возраст. Работа. Семья. Не сейчас. Потом поймёт. Потом станет мягче. После смерти моего мужа Артём плакал ровно до тех пор, пока не начались разговоры о деньгах. Потом были «временные трудности», «выгодное вложение», «нужно только перекрыть». Потом свадьба. Потом ипотека. Потом Нина, аккуратная, тихая, очень правильная. В первый год она называла меня «мамой», просила рецепт рассольника и присылала фотографии детей. А я радовалась, что сыну повезло. Когда родился Миша, я три ночи подряд не спала у них, чтобы они отдохнули. Когда родилась Соня, я почти две недели жила у них после тяжёлых родов Нины. Я стирала пелёнки, варила бульон, качала ребёнка в пять утра, пока Артём говорил, что ему нельзя выпадать из графика. Я не считала, кто кому сколько должен. Мне казалось, так и выглядит семья. Потом был дом. Новый, светлый, с лестницей, тёплым полом на первом этаже и небольшой террасой, которой так гордился Артём. Он обнимал меня у нотариуса и говорил, что это дом для всей семьи. Что детям нужен воздух. Что у меня всегда будет там своя комната. Я ничего не попросила оформить. Ни расписки. Ни доли. Ни одного лишнего вопроса. Потому что доверяла сыну так, как доверяют только те, кто сам никогда не делит любовь и выгоду. — Папа, бабушке больно, — тихо сказала Соня с лестницы. Он даже не посмотрел на неё. — Иди к себе. Нина сказала только одно: — Соня, слушай отца. Никто не взял у меня чемодан. Никто не спросил, вызвать ли другую машину. Никто не сказал: «Давай хотя бы чай, пока подумаем». Артём держал дверь рукой так, будто боялся, что я войду без разрешения и испорчу ему вечер одним своим существованием. Я сказала только: «Понятно». Повернулась так ровно, как смогла. Дошла до такси. Когда садилась боком, чтобы не вскрикнуть от боли, подняла голову в последний раз. Дверь уже была закрыта. Он даже не дождался, пока я уеду. Дома в кухне всё было как обычно: клетчатая скатерть, мандарин в вазе, чайник, часы на стене. И от этого было ещё хуже. Потому что иногда жизнь внешне не меняется ни на сантиметр, а внутри в человеке что-то ломается так чисто, что назад уже не склеить. Я не плакала. Не потому, что не было больно. А потому, что есть унижение, после которого слёзы не идут сразу. Сначала приходит холод. Потом тишина. А потом — память. Я сидела на кухне, приложив к бедру холодный пакет из морозилки, и впервые за много лет заставила себя не защищать Артёма в собственной голове. Не искать ему оправданий. Не делать вид, что он просто устал. Не перекладывать вину на Нину, время, деньги, характер, нервы. Правда была намного проще и страшнее: он давно перестал видеть во мне мать, а я слишком долго соглашалась быть для него удобным запасным выходом. Той ночью я открыла нижний ящик старого буфета. Там лежала синяя папка, которую я не трогала несколько лет. В ней были банковские переводы, копия одного нотариального заявления и лист, который Артём когда-то очень просил меня никому не показывать. Я долго смотрела на эту папку и впервые не почувствовала ни жалости, ни страха, ни привычного материнского желания снова всё сгладить. Только ясность. А утром мне позвонили с неизвестного номера и сказали фразу, после которой я поняла: времени молчать у меня больше нет.

(Первая часть) «Мы не приют, мам». Через три дня нотариус вслух прочитал то, о чём мой сын много лет просил меня молчать. Я приехала к сыну с больной ногой, маленьким чемоданом и пакетом лекарств, а он сказал при внуках: «Мы не приют». Он ещё не знал, что именно на этой неделе лишится той опоры, которую много лет строил на моём молчании. Дождь начался ещё днём и к вечеру превратился в ту самую ноябрьскую морось, от которой дворы пахнут мокрым бетоном, листвой и холодным железом. Я сидела в такси, прижимая к себе аптечный пакет, и всё время думала только об одном: семь дней. Мне нужно было переждать всего семь дней, пока спадёт воспаление в бедре. Врач в травмпункте сказал прямо: одной лучше не оставаться. Я поскользнулась на мокрых ступенях у подъезда, ударилась так, что в глазах потемнело. Перелома не было, но боль шла от правого бедра до поясницы, а от таблеток мутило. Лифт в моём доме то работал, то нет. Соседка, которая обычно стучала мне вечером в стенку, если я слишком долго не выходила на кухню, уехала к дочери. Я позвонила Артёму заранее. Он не ответил. И всё же я поехала. Потому что есть вещи, в которые женщины моего возраста верят слишком долго. Например, что если сын увидит мать у своей двери без макияжа, с промокшим шарфом, с аптечным пакетом и осторожной походкой, он хотя бы отойдёт в сторону и скажет: «Проходи, мам, разберёмся». Я не просилась жить у него месяцами. Не собиралась раскладывать вещи по шкафам. Не собиралась быть обузой, как это потом назовут. Неделя. Диван в гостевой комнате. Тарелка горячего супа. И уверенность, что если мне ночью станет хуже, кто-то хотя бы услышит. Артём жил с женой в новом таунхаусе на окраине города. Ровные дорожки, одинаковые фонари, за заборами тёмные машины, в окнах тёплый свет. Такие места всегда выглядят так, будто беда туда не заходит. Будто она понимает, что там всё слишком чисто, слишком правильно, слишком дорого для чужой слабости. Я нажала звонок. Долго никто не открывал. Когда дверь наконец распахнулась, на пороге стоял Артём — в домашней футболке, с тем самым лицом, которое у него бывало ещё в юности, когда его что-то раздражало, а притворяться вежливым он не считал нужным. За его плечом, у кухонного островка, я увидела Нину с бокалом вина. Она не подошла. Даже не удивилась. — Мам, ты чего приехала? — спросил он и первым делом посмотрел не на моё лицо, а на чемодан. Я до сих пор помню, как вода капала с моего зонта на плитку у порога. Как ручка чемодана врезалась в пальцы. Как от стояния боль в бедре становилась острее. — Я звонила. Упала сегодня. Врач сказал, одной лучше не оставаться. Мне бы только на несколько дней, Артём. Пока смогу нормально ходить. Он шумно выдохнул и чуть повернул голову в сторону кухни, будто сверялся не с совестью, а с чьим-то настроением. Нина даже бокал не отставила. Только посмотрела поверх него, как смотрят на доставку, которую не заказывали. Тут на лестнице показалась моя внучка Соня — в розовой пижаме, растрёпанная после ванны. Она держалась за перила и смотрела на меня так открыто, как умеют смотреть только дети, которые ещё верят, что в главные минуты взрослые не подводят. — Сейчас не время, — сказал Артём. — Я не помешаю. Лягу в маленькой комнате. Мне только эту неделю пережить. И тогда он произнёс фразу, которую я, наверное, буду слышать до конца жизни. Не со злостью. Не с криком. Хуже. Устало, сухо, почти по-деловому, будто отказывал не матери, а кому-то лишнему. — Мы не приют, мам. И места здесь нет. У меня внутри всё как будто остановилось. Я видела, как Соня спустилась ещё на одну ступеньку. Видела, как Нина наконец поставила бокал на столешницу. Видела красные огни такси в конце улицы. Но во мне самой стало тихо. Так тихо, что эта фраза просто начала биться о голову изнутри. Мы не приют. Места здесь нет.

Про козла Аркадия. Если Аркадию предложить хлебную корку, он не цапнет её и не помчится прочь, разбрасывая копыта во все стороны, как жена его Василиса. О нет! Сперва он заглянет вам в глаза, убедится, что человек вы приличный и всякой дряни не подсунете. Затем выразит на козлином своём лице "благодарствую, сударь". И лишь когда вы скажете "помилосердствуйте, голубчик, было бы за что", мягко возьмёт корку и деликатно сжует на ваших глазах. Рогов у Аркадия нет. Он комолый. Но когда при мне на козла налетела дерзкая шавка, он с грациозностью Фреда Астера двинул ей копытом в лоб и пошёл дальше, срывая по дороге настурции. Козёл Аркадий элегантен, как рояль. При взгляде на него создаётся впечатление, что по утрам он расчёсывает бородку и сбрызгивает её одеколоном. Ни разу не видела я, чтобы он поднял копыто на жену или детей. Хотя коза Василиса, говоря начистоту, порядочная дура, и характер у неё склочный. В общем, с какой стороны ни посмотри, Аркадий – чуткий, скромный и обходительный человек, хоть и козёл. Ужасно хочется повязать ему шарф. Думаю, если в один прекрасный день он вернётся домой в шарфе и пальто, никто не удивится. Елена Михалкова.

РАЗBОД Ну, так случилось. Бывает. Hе сошлись характерами. Не смогли уступить друг другу. Короче говоря, обычная история. Разбежались и поделили всё имущество. Жене досталась собака, а бывшему мужу кот. Они вместе выросли. Котёнка и щенка разом взяли, когда поженились. Tакие вот дела. Всё остальное мужчина оставил. Просто ушел с котом в руках. Благо дело, у каждого была своя машина. Снял он маленькую студию и начал жить. Вот только кот загрустил. И лежал всё время на подоконнике. Смотрел в окно. И не ел почти. Похудел. Mужчина стал возить его по врачам. Но те диагноз поставить не смогли. Просто витамины, и системы с всякими смесями. Короче говоря, денег много потрачено, а толку мало получено. Tут бывшая жена позвонила. Ну, как бывшая. Развод то, дело не одной минуты. Даже, без собственной квартиры по нынешним временам займёт приличное время. Так что, покашная жена позвонила и объяснила, что у неё большая проблема возникла и она помочь просит, если не в тягость. А дело было вот в чем. Собака её есть перестала, почти всё лежaла в прихожей и тяжело вздыхала. Женщина возила пса по ветеринарам, но толку от этого было мало. Всё худел пёс и худел. Вот она и решила попросить мужчину, чтобы он своего кота привёз ненадолго. Может, поможет. Ну, что делать? Bедь развод не означает, что люди становятся врагами. Иногда и друзьями остаются. Так вот это был именно тот случай. Мужчина взял кота и поехал. А когда он опустил своего пушистика на пол в квартире, где они раньше жили, то пёс бросился к своему старому товарищу. Они прыгали и бегали друг за другом. И перевернули абсолютно всё в квартире. А потом, намаявшись, отправились перекусить и уснули рядышком. Ну, не забирать же кота, пока он спит. Не разлучать их так жестоко. Надобно вам, дамы и господа, сказать, что женщина и мужчина очень своих питомцев любили. Так что, пока те спали, они тихонечко пошли в кухню, и приготовили себе перекусить по-быстренькому. А к обеду и маленькую бутылочку коньячку на радостях женщина достала. Было что отпраздновать. Питомцы то, кушать начали. Ну, так и просидели за столом до вечера, а вечером мужчина уже и не поехал на новую съёмную квартиру. Пёс с котом спали и сопели тихонечко. Не будить же их, согласитесь, дамы и господа. Так что, пришлось ему остаться до утра. Да и куда ехать на ночь глядя? Тем более, что за руль после выпивки ни-ни. Вот так и отменился развод. А вы говорите, не сошлись характерами. Не поделили чего-то там. Всё они правильно поделили. Всё лишнее за двери. А всё правильное, то есть, кота и собаку – в дом. И не разлучать. Потому, как же иначе? Иначе никак. Жизненные истории из сети

65-летняя женщина обнаружила, что беременна. Но когда пришло время рожать, врач осмотрел её и был потрясён увиденным. В 65 лет женщина узнала о своей беременности. Никто не мог представить, что в её возрасте она получит такую ​​новость. Но несколько последовательных тестов показали один и тот же результат: две чёткие полоски. Она плакала от радости, не в силах поверить. «Это чудо», — подумала она. В конце концов, она всю жизнь мечтала о ребёнке, но судьба распорядилась иначе: долгие годы бесплодия, разочарования и врачи, которые в конце концов сдались, сказав, что это невозможно. И вдруг… надежда. Её живот рос, и двигаться становилось всё труднее. Семья наблюдала за ней с осторожностью; врачи опасались, что вынашивание беременности в её возрасте — слишком большой риск. Но она игнорировала их. «Я всегда хотела быть матерью. И теперь у меня есть шанс». Девять месяцев пролетели в мгновение ока. Каждый день она разговаривала с малышом внутри себя, гладила живот и представляла себе момент, когда возьмет ребенка на руки. И вот настал день родов. Она вошла в больничную палату, держась за живот, и улыбнулась врачу. «Доктор, кажется, время пришло…» Молодой врач внимательнее посмотрел на нее и нахмурился. Он попросил ее лечь, осмотрел и вдруг побледнел. Он позвал коллегу, затем еще одного. Они перешептывались у постели, обменивались взглядами, и наконец один из них сказал:

Евгений Петросян и Татьяна Брухунова мечтают стать многодетными родителями. Супруги воспитывают двух детей - 6-летнего Ваган и 2-летнюю Матильду, но Татьяна хотела бы третьего ребенка. Однако спланировать это, учитывая возраст мужа, непросто. «На все воля Божья. Не думаю, что это можно спланировать, во всяком случае, в нашем случае», - поделилась Брухунова в программе «Ты не поверишь!» на НТВ. При этом Татьяна не решается оставлять с 80-летним мужем детей больше, чем на час - она не хочет заставлять нервничать человека из другого поколения.

Доктор приходит к больному малышу. Видит — его младшая сестренка бегает по полу босиком. — Ну-ка, красавица, надень тапочки, а то заболеешь. После ухода доктора мать замечает, что девочка все еще бегает босиком. — Ты слышала, что доктор сказал? — Да, он сказал, что я красавица. P.S. Вы всё ещё думаете, что вырастая девочки меняются?

Как свекровь отлупила невестку перед свадьбой Свадебный банкетный зал был украшен за два дня до торжества. Ленточки, шарики, цветы — всё, как хотела Карина. Свекровь, Надежда Петровна, тихо вздыхала, но помогала. Ради сына, Серёжи, она была готова на многое. Даже на то, чтобы этот цирк состоялся. Серёжа — хороший парень. Немного наивный, немного слепой в любви, но работящий, добрый и, главное, сын. И он собрался жениться на Карине. Яркой, громкой, с ногтями в три сантиметра и декольте на полспины. — Мам, ты просто её не знаешь, — говорил Серёжа. — Она хорошая. — Я видела, какая она хорошая, — вздыхала мать. — Вчера на примерке платья она строила глазки твоему двоюродному брату. И пока ты отвлёкся, положила руку ему на плечо. И не убрала, пока он не отошёл. — Тебе показалось, мам. — Мне не кажется. Я не слепая. Но сын не слушал. Он был влюблён по уши в длинные ноги, пухлые губы и томный взгляд. А то, что этот взгляд адресован и другим мужчинам, — считал "просто общительностью". Надежда Петровна решила провести собственное расследование. Она хоть и пенсионерка, а глаза острые и память цепкая. За две недели до свадьбы она следила за невесткой исподтишка. Итог: Карина

Никто так искренне не встретит, как верный друг🐶

История любви, которая зародилась в зоне СВО 💞 В отделе ЗАГС сыграли свадьбу Владимир и Владислава. Их встреча — не случайность. Они познакомились там, где романтике не место — в зоне специальной военной операции. Среди испытаний и трудностей они смогли разглядеть друг друга. Сильные, надёжные, преданные — они доказали, что любовь живёт везде. Поздравляем с бракосочетанием! Пусть ваш общий путь будет мирным, тёплым и долгим. Берегите ту искру, что зажглась в ваших сердцах 🔥💐

Рассказала мужу о беременности. Реакция - шок

Певица МакSим пожертвовала свой люксовый автомобиль ради помощи ребенку. Марина Абросимова, известная как МакSим, решила продать свой роскошный автомобиль Maybach, чтобы помочь девочке с редким заболеванием глаз. Стартовая цена машины составляла три миллиона рублей, но в ходе аукциона она значительно возросла. «Я верю в этот фонд. Я искренне надеюсь, что наши дети никогда не будут болеть. Я решила продать Maybach, потому что считаю, что его можно использовать более эффективно. Это мое решение. К тому же, важно быть скромнее», — поделилась певица. Цена автомобиля в итоге превысила 10 миллионов рублей. Эти средства МакSим направила на лечение трехлетней девочки. Ее поступок получил множество положительных отзывов от поклонников и общественности.

Я подобрал молчаливую старушку на ночной трассе. То, что я увидел под её юбкой, когда она выходила, заставило меня поседеть. Это была не просто ночь. Это была та особенная, глухая ноябрьская тьма, которая наваливается на мир, когда осенняя слякоть уже начинает схватываться первым ледком, а до настоящего снега еще далеко. Время, когда природа умирает, и этот процесс гниения и замерзания ощущается кожей. Я возвращался с дачи. Поездка была вынужденной — нужно было закрыть дом на зиму, слить воду из труб. Я провозился дольше, чем планировал, борясь с заржавевшими вентилями и собственным мрачным настроением. Одиночество в пустом, остывшем доме, где все напоминало о прошлом, о временах, когда мы были семьей, давило на психику сильнее, чем свинцовое небо над крышей. Когда я выехал за ворота садоводства, часы на приборной панели показывали половину одиннадцатого. До города было километров сорок по старой, разбитой дороге, петляющей через леса и заброшенные поля. Я ехал медленно. Свет фар с трудом пробивал плотную завесу мороси, которая висела в воздухе, не падая на землю, а словно конденсируясь прямо на лобовом стекле. Дворники работали с натужным скрипом, размазывая грязь. Вокруг не было ни души. Только черный коридор леса по бокам, смыкающийся над дорогой, как свод гигантского склепа. Монотонность движения, усталость и этот бесконечный черный туннель начали вводить меня в состояние странного транса. Мысли текли вязко, путались. Мне начало казаться, что я не еду, а стою на месте, а дорога сама наматывается на колеса, затягивая меня все глубже в эту промозглую тьму. Я увидел ее внезапно. Она возникла в свете фар словно из ниоткуда, материализовалась из мокрого воздуха на обочине. Маленькая, сгорбленная фигурка в чем-то темном и бесформенном. Она не голосовала активно, не махала рукой. Она просто стояла у самой кромки асфальта и смотрела на приближающуюся машину, и ее рука была едва приподнята в робком, просящем жесте. Рациональная часть мозга, та, что отвечает за безопасность в большом городе, кричала: «Не останавливайся. Жми на газ. Ночь, глушь, ты один». Но было в этой фигуре что-то настолько безнадежно жалкое, такое концентрированное вселенское сиротство, что я не смог проехать мимо. Старая женщина, одна, в такую погоду, посреди леса. Это было неправильно. Я начал тормозить. Машину слегка повело на мокром асфальте. Я остановился в метре от нее, и свет фар выхватил ее отчетливее. Старое, выцветшее пальто, на голове — пуховый платок, мокрый от дождя и прилипший к голове, скрывающий лицо. В руке какая-то котомка.

Операция «Капустный суп» Решив, что к лету я должна выглядеть как фотомодель, а не как перекормленный тюлень, я твердо сказала себе: «Всё! Диета!». Моя подруга, худая, как жертва инквизиции, посоветовала мне «чудо-суп». — Слушай, — говорила она, — там капуста, сельдерей, лук, томаты. Ешь, сколько хочешь, и худеешь на глазах! Я купила три кочана капусты (потому что «сколько хочешь» — это понятие растяжимое), ящик сельдерея и кастрюлю размером с небольшое джакузи. День первый. Сварила. Запах... скажем так, на любителя. На любителя химического оружия. Но я же цель вижу! Съела тарелку. Вторая тарелка пошла с трудом. К вечеру я чувствовала себя не стройной ланью, а воздушным шариком, который забыли завязать. Зато — минус 500 грамм! (Наверное, это ушел аппетит). День третий. На суп смотреть не могу. При взгляде на капусту глаз начинает дергаться. От запаха сельдерея соседи через стенку начали спрашивать, не решила ли я травить тараканов. Но я держусь. Я смелая. Я ем суп. День пятый. Я поняла истинный смысл диеты. Худеешь не от капусты. Худеешь от того, что организм впадает в панику, понимая, что питательные вещества не поступают, и начинает спешно перерабатывать сам себя, лишь бы не получать это снова. Вечером муж принес домой пиццу. Я посмотрела на нее, потом на свою кастрюлю... И поняла, что лучше быть счастливой и пухлой, чем стройной, но злой, как голодная гиена. Итог: За неделю на супе я сбросила 3 килограмма. Еще 5 килограммов я сбросила, пока выносила кастрюлю с остатками супа, потому что она была очень тяжелой. Мораль: Суп — это хорошо. Но когда суп — это завтрак, обед, ужин и перекус, он превращается в средство пытки. Лучшая диета — это есть всё, но поменьше, и ходить пешком. А капусту лучше запекать с мясом!

Недавно посчитала семейные расходы и поняла, что у кошки уровень жизни выше среднего, а у меня ниже среднего...

Невеста ушла из жизни прямо во время свадьбы и ее отвезли в морг, но санитарка морга заметила странное: у невесты были румяные щёки, как у живой и сердцебиение Невесту звали Лиза. Ещё час назад она кружилась в белоснежном платье в центре зала, улыбалась жениху и принимала поздравления гостей. Но во время первого танца её лицо внезапно побледнело, руки ослабли, и она беззвучно упала прямо на руки мужа. Праздник в один миг превратился в хаос. Скорая приехала быстро, но врач, осмотрев девушку, только тяжело вздохнул: — Сердце остановилось… Нам очень жаль. Жених, Артём, не верил. Он держал её ледяную ладонь и шептал: — Лиза, пожалуйста… только не оставляй меня… Но по документам всё было ясно: смерть констатирована. Поздно ночью её тело привезли в морг. Там дежурила пожилая санитарка Тамара Ивановна, женщина с огромным опытом. Она видела многое, но, взглянув на невесту, сразу нахмурилась. Щёки девушки были слишком румяными, словно она просто спала после долгого дня. А когда Тамара поправляла её волосы, ей показалось, что под пальцами шея едва заметно дрогнула. Она замерла. — Не может быть… Старушка приложила ухо к груди девушки — и вдруг услышала слабое, редкое сердцебиение. Тамара вскрикнула и бросилась к врачу: — Она жива! Быстро реанимацию! Врачи сначала не поверили, но после повторного осмотра у всех на лицах застыл шок: у Лизы был

— Ну что, красавица, прокaтимся с ветeрком?! — Неее не мoгу, остеoхондроз… — Искупаeмся в рeчке?! — Неее нe могу, рeвматизм… — В бaньке попaримся?! — Неее нe могу, сeрдце колет… — Ну, а что ж ты, такaя больная, глaзки строила?! — Дык этo… КОСOГЛАЗИЕ.

16-летняя дочь Юлии Пересильд не хочет учиться в школе до 11 класса, «Я просто очень рано повзрослела» ➖Анна Пересильд, 16-летняя дочь известной актрисы Юлии Пересильд, уже делает яркие первые шаги в актёрской профессии. Девушка призналась, что не хочет оставаться в школе до 11 класса. По её словам, она чувствует себя слишком взрослой для школьной среды и с нетерпением ждёт возможности начать самостоятельную, взрослую жизнь. ➖«Просто вот я конкретно поняла в какой-то момент, что очень рано повзрослела, и что я хочу уже закончить школу, 9 класс, поступать в институт, то есть уже начинать взрослую жизнь» - сказала Аня.

«Великий медицинский квест, или kак я полгода ходила к ортопеду» Всё началось с безобидной боли в спине. Логично предположить, что нужно к ортопеду? Как бы не так. Меня записали к терапевту. Терапевт, бегло взглянув на мою спину (через джинсы, на расстоянии двух метров), сказал: «Вам к хирургу». Хирург долго мял мне позвонки, вздыхал и выдал направление... к ортопеду. Ура, цель близка! Ортопед посмотрел направление, потом на меня, потом снова на бумажку и выдал: «Это не мой профиль. Идите к неврологу». Пошла обратно к терапевту — встать в очередь к неврологу. Терапевт удивилась, почему я опять здесь, но талон дала. Круговорот пациента в природе. Бесплатно. Увлекательно. Бесконечно. Главное — не выздоравливать раньше времени, иначе весь сюжет потеряет смысл. На этом этапе я поняла главную истину российской медицины: единственный бесплатный толковый врач в нашей стране — это фармацевт в аптеке. Никакой очереди. Никаких талонов. Вы приходите, рассказываете: «Ломит спину, немеет нога, и вообще жить больно». Фармацевт внимательно слушает, сочувственно кивает, ставит диагноз (часто правильнее, чем три предыдущих врача вместе), назначает лечение и тут же продаёт лекарства. И никакого «идите к другому специалисту». Пост от врача профилактики Оксаны Яковлевны (с юмором, понятное дело, но с очень жизненными выводами): «Дорогие пациенты. Система ОМС — это не медицинская помощь. Это такой квест с элементами квеста. Ваша задача — не выздороветь, а пройти всех врачей по порядку, как уровни в игре. Терапевт — босс первого уровня. Хирург — второго. Ортопед — босс с фальшивым здоровьем. А финальный уровень — запись к неврологу через три месяца. Если вы прошли всех — вас поздравляют, но лечить уже поздно. Поэтому мой совет: если вам действительно плохо — идите сразу в платную клинику или, на худой конец, к тому самому фармацевту. Он хотя бы не перенаправляет». Выводы из этого эпоса (серьёзно, но с улыбкой): 1. Бесплатная медицина лечит от иллюзий. От веры в то, что достаточно просто прийти и получить помощь. 2. Самый ценный навык пациента — настойчивость. Или умение говорить: «Дайте направление к неврологу, без хождения по кругу». 3. Фармацевт — народный герой. Он и терапевт, и невролог, и психолог, и даже немного волшебник. Главное — не перепутать, когда ему можно верить, а когда лучше всё-таки дойти до живого врача. 4. Юмор — единственное бесплатное лекарство, которое не требует рецепта и не заканчивается в аптеке. А вы тоже проходили этот круговорот? Или вам повезло больше? 😄

В прогнозе погоды мне больше всего нравится это их новшество под названием «ощущается как». Пишут, например: «сейчас -5 ощущается как -13». Выхожу на улицу - да нет, минус 5 и есть. Кем ощущается, кто там у них такой нежный? Видимо, дежурный синоптик утром забыл под брюки исподнее с начёсом поддеть, покуда до работы добежал - примёз. Но идея мне нравится. Теперь на вопрос, сколько мне лет, буду отвечать: «39, ощущается как 27». Я синоптик, я так вижу.