Ох, родные мои, сегодня утро выдалось такое звонкое, хрусткое — первый настоящий заморозок по траве прошелся, посеребрил всё вокруг. Я в огород вышла, а там подсолнухи мои стоят, головы тяжелые к самой земле склонили. Летом-то они за солнышком крутились, так и норовили каждый лучик поймать, а сейчас притихли, потяжелели, мудрости набрались.
Сижу я на перевернутом ведре, семечки из одной головы вылущиваю. Они крупные, полные, в каждой — сила летняя спрятана. И такая тишина в огороде, только синички где-то в малиннике перекликаются. В этот миг и постучал в калитку Артемка, внук моей давней знакомой. Парень ладный, городской, а в глазах — суета и неприкаянность.
Присел он рядом, на руки свои белые смотрит, вздыхает.
— Алевтина Петровна, — говорит, — запутался я совсем. Все от меня чего-то хотят: родители — одного, на работе — другого, друзья — третьего. А я как тот флюгер на ветру, во все стороны кручусь, а куда самому идти — не знаю. Кажется мне, что я себя по частям раздал, и внутри только пустота осталась. Будто я всем должен, а себе — ничего.
Я на него посмотрела, на подсолнух свой кивнула и говорю тихо:
— Гляди, Артемка, на этот цветок. Пока он молодой был, он за каждым бликом солнечным бегал, голову во все стороны крутил, лишь бы свету побольше ухватить. А как созрел, как семя в нем силу набрало — так он голову-то и склонил. Не от слабости склонил, а от тяжести своей, от того, что он теперь сам в себе ценность носит. Ему теперь не надо за солнцем бегать, он сам теперь — маленькое солнце.
— Ты сейчас как тот молодой подсолнух, — продолжаю я. — Пытаешься каждый чужой взгляд поймать, под каждый чужой ветерок подстроиться. А душа-то твоя — она не флюгер. Она — зерно. И пока ты будешь вовне смотреть, ты своё зерно не вырастишь. Бабушка моя говаривала: «Кто на всех оглядывается, тот своей дороги под ногами не видит. Не ищи правды в чужих речах, ищи её в своем молчании».
Взяла я горсть семечек, дала ему в ладонь.
— Сожми, — говорю, — крепко. Чувствуешь, как они в ладонь упираются? Это и есть твоя правда. То, что ты в себе вырастил, то, что никто у тебя отнять не может. Твои дела, твои мысли, твоя совесть. А все эти «хотелки» чужие — это как шелуха. Ветер дунет — и нет её. А зерно — останется.
Повела я его к божнице, зажгла свечу восковую.
— А теперь, — шепчу, — закрой глаза. Представь, что внутри тебя стержень железный растет, от самой земли до самого неба. И никакие ветры, никакие слова чужие его не согнут. Ты — сам по себе, ты — перед Богом один стоишь.
И научила я его шёпотке заветной, которую в сентябре читают, когда человек свой путь теряет и под чужую дудку плясать начинает:
«Корнем в землю врастаю, небом себя укрываю. Чужое слово — мимо ушей, чужая воля — прочь от дверей. Сам себе хозяин, сам себе указ. Как подсолнух к земле клонится, так и моя правда во мне полнится. Слово моё крепко, дело моё верно. Аминь.»
Артемка шёпотку повторил, и смотрю — плечи-то у него расправились, взгляд тверже стал. Будто он и правда тот самый стержень внутри себя нащупал.
— Спасибо, — говорит, — Алевтина Петровна. Кажется, я понял. Не надо мне всем нравиться, мне надо в себе человека сберечь.
Уходил он уже твердым шагом, не оглядываясь. А я на подсолнухи свои смотрела и думала: как же важно вовремя голову склонить, чтобы свою тяжесть, свою ценность почувствовать.
Милые мои, родные, и вы помните: не будьте флюгерами. Не разменивайте свою душу на угоду другим. Сентябрь — время зрелости, время, когда надобно понять, что вы в себе за лето, за жизнь накопили.
Берегите свое зерно. Не давайте ветру суеты его развеять. Ваша правда — она внутри вас, в тишине вашего сердца. Слушайте её, и она никогда вас с пути не собьет.
Пусть ваш путь будет ясным, а сердце — крепким.
Храни вас Господь 🕯️
— Алевтина Петровна
