Публикации канала «Жизнь в дневниках | Литература»

​Мнe мнoго лет, и я думaю, кoнечно, о том, что скoро придется уйти. Мы приходим из тайны и возвращаемся в тайну. Страшно ли мне? Не знаю. Нет, я не боюсь, но печалюсь очень и тоскую, и думаю, все ли так я сделал? Всегда ли смог поступить по совести? Не часто ли обижал людей? Успевал ли вовремя извиниться? Мне хочется напомнить мысль, быть может, банальную, но для меня очень серьезную: небольшой шаг для человека — большой шаг для человечества. Исправить человечество нельзя — можно исправить только самого себя. Накормить ребенка, не сказать грубого слова, перевести через дорогу старика, утешить плачущего, не ответить на зло, дорожить своим призванием, суметь смотреть в глаза другому человеку. Все это гораздо проще для одного человека, но для всех сразу очень трудно. Вот почему всегда нужно начинать спрашивать с себя. Это ведь тоже признак культуры — жить, не слишком многое себе прощая. Мое любимое изречение — обязательно посади дерево — даже если завтра конец света. Дмитрий Лихачёв Из последнего интервью 9 сентября, 1999 г. Жизнь в дневниках

Есть лишь одна форма близости, которая не тормозит развития личности и не вызывает противоречий и потерь энергии, — это зрелая любовь. Этим термином я обозначаю полную близость между двумя людьми, каждый из которых сохраняет полную независимость и в каком-то смысле отделённость. Истинная любовь не вызывает конфликтов и не приводит к потерям энергии, поскольку она сочетает две глубокие человеческие потребности: в близости и в независимости. Эрих Фромм Жизнь в дневниках

Спал хорошо. Пью кофе. Как я изредка люблю одиночество. Сидишь себе, помалчиваешь, да подумываешь! Пётр Чайковский 12 июля, 1873 г. Жизнь в дневниках

После написания книги "Остров Сахалин", Антон Чехов подарил один из экземпляров своему другу Исааку Левитану, сопроводив его подписью: «Милому Левиташе даю сию книгу на случай, если он совершит убийство из ревности и попадёт на оный остров». Жизнь в дневниках

Любопытно, что к фамилии Левин в романе “Анна Каренина” Толстой пришёл не сразу. Одним из вариантов после Ордынцева был... Ленин. Этот самый Ленин иногда соседствует с Левиным в одном предложении черновика. Это говорит о том, что либо Толстой писал это в рассеянном состоянии ума (порой черновики наводят на такую мысль: например, в одной из редакций поезд с Анной прибывает в Москву из Москвы...), либо он не сразу решил связать фамилию героя со своим именем (Лев — Левин). А теперь представим себе, что было бы, если бы Левин остался Лениным. Очевидно, что вождь большевиков Владимир Ульянов не взял бы себе такую партийную кличку. Это было бы просто смешно ввиду невероятной популярности романа Толстого. И тогда не было бы Владимира Ильича Ленина, марксизма-ленинизма и города Ленинграда. Так одна буква в фамилии романного героя изменила бы ключевые имена, названия и понятия советской истории. Павел Басинский Жизнь в дневниках

Каждый, кого ты встречаешь, спрашивает тебя, построил ли ты карьеру, женат ли ты, есть ли у тебя дом, - как будто вся жизнь представляет собой список покупок. Но никто никогда не спросит, счастлив ли ты? Хит Леджер Жизнь в дневниках

Я не видел в России ничего более прекрасного, более волнующего, чем могила Толстого. Эта величайшая святыня расположена в лесу, в отдалении. Узкая тропинка ведет к холму — это всего-навсего прямоугольник насыпанной земли, незащищенный, неохраняемый никем, кроме нескольких больших тенистых деревьев. Высокие эти деревья Лев Толстой посадил сам — так сказала мне его внучка, когда мы стояли у могилы. В детстве они с братом Николаем услышали от какой-то крестьянки поверье, будто место, где посадишь дерево, становится счастливым, и они посадили несколько саженцев — скорее для забавы. Лишь много лет спустя, уже стариком, он вспомнил это удивительное предсказание и завещал похоронить себя под теми деревьями, которые сам посадил. Воля его была исполнена в точности, и могила эта — самая волнующая в мире, благодаря хватающей за душу скромности. Прямоугольный холмик в лесу, тонущий в листве, — ни креста, ни плиты, ни надписи. Великий человек, больше всех на свете страдавший от своего имени и славы, похоронен безымянным, так же как случайный бродяга, как неизвестный солдат. Никому не возбраняется приблизиться к его последнему пристанищу, легкая деревянная оградка не заперта. Никто не сторожит вечный покой того, кто не знал покоя, — он под охраной одного лишь людского благоговения. Обычно взоры привлечены к пышному убранству могилы, а здесь эта простота властно налагает запрет на всякое суетное любопытство. Над безымянной могилой шумит ветер, точно молитву читает, а вокруг — безмолвие, и можно пройти мимо, увидев лишь то, что здесь кто-то похоронен, — русский человек в русской земле. Ни саркофаг Наполеона под мраморными сводами Дома Инвалидов, ни гроб Гёте в герцогском склепе, ни памятники Вестминстерского аббатства не производит такого потрясающего впечатления, как эта затерянная в лесу, удивительная, молчаливая, трогательно безымянная могила: только ветер шелестит над ней — ни слов, ни славы. Стефан Цвейг Жизнь в дневниках

Император принял всех нас с тонкой и изысканной любезностью. С первого взгляда было видно, что это человек, вынужденный беречь чужое самолюбие и привыкший к такой необходимости. Все чувствовали, что императору довольно одного слова, одного взгляда, чтобы составить определенное мнение о каждом из гостей, а мнение императора - это мнение всех его подданных. Желая дать мне понять, что ему не было бы неприятно, если бы я познакомился с его империей, император благоволил сказать, что, дабы составить верное представление о России, мне следовало бы доехать по крайней мере до Москвы и до Нижнего Новгорода. "Петербург – русский город, - прибавил он, но это не Россия". Эта короткая фраза была произнесена тоном, который трудно забыть, до такой степени властно, серьезно и твердо он звучал. Все рассказывали мне о величественном виде императора, о благородстве его черт и стана, но никто не предупредил меня о мощи его голоса; это голос человека, рожденного, чтобы повелевать. Астольф де Кюстин • Россия в 1839 году Жизнь в дневниках

В конце сентября 1907 года я опять был в Ясной Поляне, спустя двадцать лет после первого посещения. Лев Николаевич был очень бодр и здоров, но появилась в нем какая-то бесстрастность праведника. Он все понял и все простил. Главное его внимание сосредоточено теперь на книге «Круг чтения», которую он редактирует и дополняет для нового издания. И кажется, что он только для этой книги и существует. Утром, до девяти часов, он гуляет пешком; потом, до часу с половиною, без перерыва работает над книгой, и в это время уже никто не смеет отвлекать его. В кабинет никто не входит. Семейство завтракает в половине первого. Один он выходит завтракать во втором часу. После завтрака спускается к дереву бедных, где ждут его, иногда с утра, чающие помощи: мужчины, странницы, босяки, прохожие и иногда даже монахини. После приема этих божьих людей Лев Николаевич садится на верховую лошадь для прогулки по окрестностям. Ездит с небольшим два часа. Возвращается часам к пяти и около получаса отдыхает перед обедом. У меня наследственная страсть к лошадям и верховой езде, и я любил смотреть, как Лев Николаевич садится на лошадь и уезжает. В этот приезд мой я сопутствовал два раза Льву Николаевичу в его прогулках верхом. Мы спускались вниз к ручью. Природа богатейшая. Пожелтевшие колоссальные клены, порыжевшие дубы-великаны, и целая долина леса уходила по склону вдаль. В эту сухую осень золото листвы, с серым серебром мелких ветвей, особенно от осин, блестело кое-где на солнце и создавало чудо. Какой художественный и новый мотив! Точно из металла все выковано тонко на голубой эмали осеннего густого, синего неба. – А что же вы так совсем не восхищаетесь природой?  – упрекает меня ласково Лев Николаевич.  – Посмотрите, как здесь красиво! – Перед такой природой молчать хочется, – отвечаю я.  Илья Репин Жизнь в дневниках

Не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи, ибо на "Титанике" все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы! Уинстон Черчилль Жизнь в дневниках

В комнату вошла Ксюша, дочь Куприна, и стала кричать на отца за то, что он не купил ей куклу (магазины в воскресенье были закрыты). Затем она демонстративно вышла. Дерзкое, с холодным эгоистическим взглядом, неприятное четырехлетнее существо! Фёдор Фидлер 7 октября, 1912 г. Жизнь в дневниках

Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность - вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко! Иван Бунин • Окаянные дни Жизнь в дневниках

Первое, что нужно усвоить во взаимоотношениях с другими людьми, это то, что им нельзя мешать быть счастливыми — так, как они того хотят. Генри Джеймс Жизнь в дневниках

Задача человека - не искать любовь, а найти все барьеры внутри себя, которые он построил против неё. Джалаладдин Руми Жизнь в дневниках

Когда случается плохое, пьешь в попытках забыть; когда случается хорошее, пьешь, чтоб отпраздновать; когда ничего не случается, пьешь, чтобы что-нибудь случилось. Чарльз Буковски Жизнь в дневниках

Чудная погода, дружная, жаркая весна. Мне спокойно и хорошо. Лев Толстой Май, 1898 г. Жизнь в дневниках

Я был знаком с англичанкой, отличавшейся болезненной робостью. Мужчины, привлечённые её красотой, настойчиво ухаживали за ней, но её замкнутость и мнимое равнодушие обескураживали их. Однажды одна знатная дама устроила в своём особняке бал-маскарад. Случилось так, что рядом со мной оказалась прекрасно сложенная молодая женщина. Она не танцевала. Из вежливости я завязал беседу, соседка моя отвечала так смело и остроумно, что совершенно покорила меня, и я не отходил от неё весь вечер. Уверившись в том, что я очарован её грацией и речами, она засмеялась и приподняла маску. Поражённый, я узнал в ней прелестную молчунью. Маска позволила ей стать другой. Другой, то есть самой собой. Жизнь – маскарад. Если маска вам мешает, если она вынуждает играть роль, для которой вы не созданы, попытайтесь заменить её другой. Их множество. Андре Моруа Жизнь в дневниках

Степень моей литературной известности такова, что, когда меня знают, я удивляюсь. И когда меня не знают, я тоже удивляюсь. Так что удивление с моей физиономии не сходит никогда. Сергей Довлатов Жизнь в дневниках

По воспоминаниям тех, кто знал Леонова, Евгений Павлович очень любил и жалел всех животных, старался помочь им. Про него Александр Абдулов как-то сказал: «Главным в жизни для него была семья: жена, сын и собака». ⠀ Рассказывает жена Евгения Леонова: «У нас в доме вечно обитали какие-то приблудные кошки, собаки, и он всегда им был рад. Долгое время у нас жил бездомный кот Вася. Я ему сделала уголок около двери, и Женя его кормил. А однажды, на мой день рождения, кто-то принёс и поставил нам под дверь перевязанную ленточкой коробку со щенятами. Женя в это время был на гастролях в Болгарии. Я взяла этих семерых щенят, сделала им на кухне загородку, стала их кормить. ⠀ Через два дня приехал Женя. Я ему открываю дверь, он на меня посмотрел и говорит: "Ванда, что случилось?" Я ему всё рассказала, показала коробку с дворовыми щенками. Он говорит: "Чего ты расстраиваешься? Пускай поживут у нас немножко, а когда подрастут, я их отнесу на рынок и отдам каким-нибудь добрым людям". Сосед мне потом рассказывал: приехали они на рынок, Женю, конечно, все сразу окружили, кричат: "Леонов приехал!" Стали разбирать этих щенков. А он у всех спрашивал: "Вы хороший человек? Вот я вам отдаю собаку, но вы-то хороший человек?" Жизнь в дневниках

Всё, что бы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, всё уже мною передумано. Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе как обыкновенно живут. Счастья мне не было. Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования.  Александр Пушкин Из письма Н. И. Кривцову 10 февраля, 1831 г. Жизнь в дневниках